Одно простое желание

Жарко. Мне ужасно жарко, и я не могу повернуться. Уходит несколько минут, чтобы сообразить, что я в постели не один. Чья-то рука лежит у меня на груди, а сам я придавлен чужой ногой. Я не могу разлепить глаза, и шарю вокруг себя. Ебать! Я голый, как и лежащее рядом тело. Пытаюсь пошевелиться, но меня тут же обнимают крепче. В ухо вжимаются губы, я слышу шёпот: — Доброе утро! А потом та рука, что обнимала меня, сползает ниже и начинает двигаться там, где ей как бы не место. Потому что эта рука принадлежит мужчине. Принадлежит Алексу. Во рту ожидаемо противно, думаю, что и пахну я не лучше, но его, похоже, это не смущает. Только вот повышенная активность под одеялом не приносит ожидаемых результатов. Там всё безнадёжно вяло, как и мои мысли. А поцелуи в шею скорее щекочут, чем производят ещё какой-либо эффект. Но он же не сдастся! Это же Алекс! Он решительно ныряет под одеяло и берёт… В общем, берётся за дело без лишних слов. Ну да, какие уж слова, когда у него во рту мой член. К горлу подкатывает, но я стараюсь дышать глубже, это помогает. И вот уже внизу становится горячо, мой поверженный вчерашними возлияниями и стрессом орган начинает отзываться на столь откровенный призыв. На задворках сознания болтается мысль: «Надо же, нашёлся кто-то, кто сам вызвался это сделать! А шансы-то у меня были невелики». Ну так пусть всё идёт, как идёт. Я не стану вмешиваться. А он упорный. Как только не задохнулся там! Мне предательски хочется заснуть, но всё же губы и руки Алекса умудряются выбить из меня хоть и жалкий, но оргазм. Его довольное лицо вновь показывается на поверхности. — Ты мой лучший подарок на день рождения! — на губе у него, кажется, осталось немного меня. Я снова закрываю глаза. Не хочу этого видеть. Мы лежим рядом, и я чувствую, что Алекс сильно возбуждён, он прижимается ко мне, потирается о моё бедро. Нет-нет-нет, не стоит ожидать от меня ответных действий. Если я сейчас на что-то и способен, так это только на то, чтобы просто лежать как тряпка. Я тряпка. Ну, в общем, да, не поспоришь. Я отворачиваюсь, если лежать на боку, то не так мутит, и легче дышать. Но, кажется, мой товарищ по койке принял это за приглашение? Он прижимается ко мне так, будто хочет впаяться в меня, гладит по бедрам и животу, а затем я чувствую его член. Он упирается мне точнёхонько в задницу. Только не это! Нет, я к такому не готов. Дёргаюсь в попытке отстраниться, но какой там! Он держит крепко, а его хозяйство проскальзывает ниже, вот он уже между бедрами, тыкается мне в мошонку. Ладно, пусть так. Хоть бы уснуть, тогда можно представить, что это просто сон. Алекс сопит, долбится между моих ляжек, влажных от пота и спермы, целует меня в шею. Уж скорее бы! И вот он впивается мне зубами в загривок, всхлипывает, и я чувствую горячую жидкость, стекающую по моей коже. Кажется, теперь можно отрубиться. Если бы не липкие разводы на животе и ногах, то можно было бы подумать, что это был просто ночной кошмар. Я слышу раздающуюся из кухни музыку. На тумбочке стакан воды и таблетка. Как трогательно! Пузырьки лопаются и обдают лицо фонтанчиками брызг. Надо встать и выйти. Пойти умыться. Посмотреть ему в глаза? С первыми двумя задачами я справляюсь. С третьей сложнее. Но Алекс приходит мне на помощь. Прямо в ванную. Когда я принимаю душ. Отмытый и укутанный в банный халат, я сижу за столом. Крепкий чай, тосты, сыр, абрикосовое варенье, которое мне всегда нравилось. В голове звенящая пустота. Наверное, так бывает, когда всё, что было раньше, безвозвратно ушло в прошлое, а будущее — как чистая доска. Впрочем, на моей доске уже кое-что написано. Причём, не мной. Боюсь, мне только и остаётся — плыть по течению тем курсом, который выберет Алекс. — Останешься до вечера? В ответ лишь пожимаю плечами. Мне кажется, что если я выйду на улицу, то все сразу поймут, что я провёл ночь с парнем. Да ладно, кого я обманываю? Что я спал с парнем. Ведь то, что случилось, наверное, можно назвать сексом? Бля-я-я! Как же меня так занесло?! За раздумьями я не улавливаю момент, когда Алекс оказывается у меня за спиной. Он массирует мне плечи, а затем руки его скользят под халат. Они оглаживают грудь, задевают соски, теребят их. Непроизвольно вздрагиваю — эти движения отдаются в паху, будто под кожей натянуты невидимые струны: тронь, и тут же отзовётся. Вот он уже целует шею, крутанув стул, поворачивает меня и садится между моих ног. Смотрит снизу вверх, а глаза какие-то умоляющие. Как у собаки, которую вот-вот выставят на улицу. Меня вновь охватывает то странное чувство, которое я испытал, когда услышал его историю. И я кладу руку ему на затылок и слегка поглаживаю. Он принимает это за поощрение и утыкается лицом мне в живот. Его тёплое дыхание становится ощутимее, когда он распахивает полы халата. То, что происходит дальше, окончательно сносит мне крышу. Если вчера я был скорее овощем, то сейчас я вполне осознаю, что делает Алекс. Это одновременно до ужаса стыдно, и до ужаса приятно. Я стараюсь, но не могу не смотреть. Зрелище его губ на моём члене завораживает. Вот он скользит от основания к головке, едва касаясь языком, снова вниз, и затем широко лижет. Обхватывает головку ртом и, апххх, сосёт. И не сводит с меня глаз. Мы залипли друг на друге, словно нас прошил электрический разряд. Кажется, отведёшь взгляд, и остановится сердце. Он ускоряется, хлюпающие звуки такие пошлые! Я сдаюсь и закрываю глаза. И открываю я их, когда меня пронизывает насквозь от невъебенных ощущений. Он вытирает рот полой халата, затем обнимает меня за пояс, не вставая с коленей. Чувствую себя грёбаным Лаокооном, которого видел в его альбоме. Не вырваться. Остаток дня мы проводим… в постели. От меня, в общем-то, ничего особенного не требуется. И, в целом, я даже нахожу это всё довольно приятным. Потому что пока моя задница остаётся неприкосновенной. Ну хоть так. Вечером я собираюсь уходить, надо собраться в универ, выспаться, наконец. Уже в прихожей Алекс протягивает мне связку: — Твои ключи. Можешь приходить в любое время. — В смысле? Ты хочешь, чтобы я переехал к тебе? Совсем? — Я был бы рад, но, думаю, ты ещё не готов. Поэтому просто возьми их, ладно?