Одно простое желание

Вот уже несколько дней я пытаюсь обдумать произошедшее. Но каждый раз переключаюсь на что-то другое. То на подготовку курсовой, то Ирка просит помочь с математикой, и я решаю задачки, то тупо залипаю в очередной стрелялке. Мочить зомбаков куда увлекательнее попытки разобраться со своей ориентацией. Наверное, я подсознательно гоню эти мысли прочь. Как там он сказал? Я не готов? Вот да, я не готов! — Ларчик, послушай, — у мамы подозрительно вкрадчивый голос, — ты же можешь недолго пожить у Алекса? — А в чём дело? Я вас стесняю? — ёрничаю в ответ. — Понимаешь, у бабушки в подъезде начался ремонт. А у неё ведь аллергия на запах краски, ты же знаешь? Я вот подумала, что она пока могла бы временно переехать к нам, ну, пока там не закончат. Тебе же нравится у Алекса? И он всегда говорит, что вам вдвоём веселее. — Угу, типа того. Веселее. Спасибо, дорогие родители! Если у меня и был шанс не окраситься во все цвета радуги, то вы и его отняли. Пишу сообщение Алексу и ожидаю в ответ получить голубое сердечко. Но нет, надо же, он просто пишет: «Конечно, без проблем». В выходные отец с мамой едут за бабушкой, а я собираю сумку для переезда. Чувствую себя жертвенным бараном и проданной в гарем невольницей одновременно. Может, уже пора зайти в секс-шоп за смазкой и анальной пробкой? Я даже погуглил, что нужно делать при подготовке к гейскому сексу. Чуть не блеванул, честно говоря. Когда у меня перед лагерем брали анализ на наличие глистов, я, помнится, чуть от стыда не сгорел и зажал очко так, что ни один паразит не смог бы высунуться оттуда. А эти вечные шуточки про педиков? Теперь получается, это и про меня? Я уже всю рожу себе отбил фейспалмами. Слава богу, Алекс не засасывает меня по прибытии. И спать я буду, похоже, в «своей» комнате. По крайней мере, именно туда он относит мою сумку и ноут. Затем он машет в сторону кухни, чтобы я не стеснялся, если проголодаюсь, и, извинившись, уходит в свою спальню работать. Ему надо дописывать диплом, так что до вечера он сидит за компом. Я тоже включаю ноут. Играть в стрелялки неохота, и волей-неволей углубляюсь в курсач. Уже поздним вечером он стучит в мою полуприкрытую дверь: — Прости, я заработался. Может, поедим? — Да я не голоден. — Тогда чай с бутербродами? Пьём чай, перебрасываемся репликами об учёбе. А потом расходимся по комнатам спать. Так просто? Я с облегчением выдыхаю, когда слышу, что он выключил у себя свет. Лежу в темноте, пялюсь в потолок, потому что сон не приходит. Как и Алекс. И я не могу понять, что я чувствую: удовлетворение или разочарование. Я же сам хотел, чтобы он не предпринимал никаких поползновений в мою сторону. Но почему тогда где-то глубоко моё самолюбие гложет ма-а-ахонький червячок обиды? Ещё два дня проходят примерно по тому же сценарию. Каждый занят своими делами. В понедельник я еду в универ, а когда возвращаюсь, в квартире никого нет. На холодильнике записка: «Еда в морозилке. Выбирай, что хочешь. Я буду поздно». Хм, надо же! Интересно, где же это он будет? Я раньше никогда не задумывался о том, что и где он делает, когда мы не проводим время вместе. И с кем он. Ужинаю пельменями, благо их нашлось аж четыре вида. Листаю конспект лекции к завтрашнему семинару. Потом лениво пялюсь в сериал. Уже за полночь, а Алекс так и не вернулся. Позвонить ему, что ли? Да ну, я что, ревнивая жёнушка? Принимаю душ и ухожу спать. Сквозь сон слышу, как открылась входная дверь. Ага, всё-таки пришёл. Утром, несмотря на намерение помалкивать, таки ляпаю: — Ты вчера поздно. — Надо было съездить посмотреть коттедж за городом. Сделать замеры. — Предложили работу? — Да, но не знаю, возьмусь ли. Большой объём, на оплате хотят сэкономить — студент же. А у меня дедлайн по старому заказу, ну и диплом. И, вообще, заказчик неприятный. — Ясно. Вечером он опять зависает у себя, что-то там строит в программе. — Можно посмотреть? — я стою в дверях и жду приглашения зайти. Сам не знаю, зачем я это делаю. Но меня реально напрягает то, что он ведёт себя как ни в чём не бывало. — Да, конечно. Только тут пока ничего не понятно. Если хочешь, там фотки на планшете. Я дом поснимал. Он протягивает мне разблокированный айпад с открытой вкладкой. Трёхэтажный коттедж в стиле швейцарского шале, как пояснил Алекс. Ну, красиво, да. Только внутри пока голые стены. Я листаю фотографии и уже хочу вернуть ему девайс, как вдруг всплывает окошко переписки в ВК. «Ты платить думаешь? Или я ему расскажу». Ого! Это типа шантаж? Алекс увлечённо переносит чертёж в SketchUp, а я незаметно жму на сообщение, чтобы посмотреть, кто же это ему пишет. Диалог интригует: — С тебя ещё пятёра.

— Мы же рассчитались. Всё, как договаривались. — Я передумал. Это стоит дороже.

— С чего бы? — Наценка за молчание.

— Что ты имеешь в виду? — Ещё пять косарей или я ему расскажу, что это была подстава.

— Не думаю. Он не поверит. — Хочешь проверить?

— Отвали! Ты даже не знаешь, как его найти. В ответе я вижу ссылку на профиль. Нажимаю. Вот это поворот! Это МОЙ профиль. От неожиданности я ахаю и чуть не роняю айпад. — Все хорошо? — Алекс спрашивает, не отрываясь от экрана. — Д-да, дом впечатляет. Огромный. — Что есть, то есть. Я скоро закончу. Можем потом погулять, если хочешь? Выйти с ним на прогулку в нашем районе?! Это последнее, чего я хочу. Но я максимально спокойно отвечаю: — Не спеши. Погода — говно. А сам тем временем открываю профиль вымогателя. Мне кажется, или лицо выглядит знакомым? Пролистываю его фотки. Ну точно, я его видел. Не пойму только, где. Фоткаю на телефон, чтобы потом найти и разглядеть внимательнее, сворачиваю окно. Чёрт, сообщение прочитано. Алекс поймёт, что я заходил в переписку. Да и плевать. — Ладно, не буду тебе мешать. Пойду поищу ещё материал для курсача. Он мычит что-то маловразумительное, я оставляю планшет и иду к себе. Кто же этот чел, что требует с Алекса денег, и что он грозится мне рассказать? Тут мои размышления прерывает сообщение от Лерки. Я радостно кликаю, но мой позитив мгновенно испаряется. «Ларь, тут до меня дошли слухи. Я, конечно, послал всех нах, но я должен услышать это от тебя. Думаю, ты знаешь, о чём я». Вот он, момент истины. Что я должен ответить? Что я завис где-то между гомо и гетеро и никак не причалю ни к одному из берегов? Малодушно тяну время: — О чём, бро? Не вкуриваю, если честно. Вижу, как он набирает текст. Слишком долго. Выходит из сети. Чёрт! Спустя несколько минут от него приходит: — О тебе и этом твоём Алексе. — А что обо мне и Алексе? — То есть, Пит пиздит? Вот сейчас надо что-то написать. Правду? А какую правду? Что в тот момент я охренел примерно так же, как и Петька? Или что сутки спустя (скорее, спустив) я вполне добровольно это повторял несколько часов кряду? Пока я думаю, Лерка пишет: — Значит, не пиздит. Всё. И что теперь? Путая буквы, строчу: — А ечли да, то что с того? На одном поле со нмой срать несядешь? Бля, зачем я это делаю? — Если это твой выбор, то мне ОК. Хотя, не ожидал, если честно. — Я сам не ожидал. Всё сложно, Лер. Потом, в общем. Выхожу из сети. Адски хочется курить. Сигареты лежат в ящике в кухне. Хватаю пачку и иду на балкон. Когда же всё пошло по пизде? С тоской смотрю на своё бывшее окно. Там темно, как и у меня на душе. Меня трясёт. Но точно не от холода. — Ты так замёрзнешь. На плечи мне ложится плед, а поверх — рука Алекса. Он вытягивает из пачки сигарету и не спеша прикуривает. — Уже весной пахнет, чувствуешь? Я хочу ляпнуть, что пахнет скорее подтаявшим собачьим дерьмом, но не могу. Потому что вот прямо сейчас мне с каждой секундой становится спокойнее. Рядом стоит классный парень, обнимает меня за плечи. И не плевать ли, кто что подумает и скажет? — Я чай заварил, как ты любишь, с чабрецом. Пойдём? И я снова чувствую его заботу. Я опять попал в свет прожекторов внимания того, кем, наверное, восхищаюсь. У меня практически своя комната в этой стильной квартире, где всё устроено так, чтобы мне было комфортно. Меня обнимают, целуют и, что уж, доводят до оргазма, ничего не требуя взамен. Есть на что жаловаться? Поэтому, когда Алекс идёт за мной в спальню, я не возражаю. Он ерошит мне волосы, трётся щекой, припадает губами к виску и тихо шепчет: — Ты всё еще боишься меня? Во рту становится сухо, будто туда насыпали песка, но я так же шепотом отвечаю: — Нет. — Мне уйти? Мотаю головой, потому что на второе «нет» меня уже не хватит. Мы целуемся, надо сказать, что я уже немного поднабрался опыта в этом деле. И то, как Алекс постанывает на мои прикусывания, меня заводит. Поэтому, когда он тащит наверх мою футболку, я вытягиваю руки, помогая ему, а потом сам расстёгиваю пуговицы на его домашней рубашке. Впервые проявляю активность, а не веду себя как бревно. Его тело приятно упругое под моими ладонями. Отзывается на мои прикосновения и льнёт ко мне. Я ощущаю его желание на подсознательном уровне. То, как он дышит, как целует и сжимает мои плечи, говорит больше, чем можно сказать словами. В комнате прохладно — окно открыто на проветривание. И я сам шепчу: — Давай под одеяло? Он обнимает меня так нежно, будто я стеклянный. — Прости меня за тот раз. Я не удержался и слетел с катушек. Я не должен был, — шепчет он прямо мне в ухо. — Проехали, — отвечаю так же шёпотом. — Я больше никогда не сделаю то, что тебе неприятно. — Ну, мне, в общем-то, было приятно. — Ты же понимаешь, о чём я? Если ты не хочешь… — Закрой рот и иди сюда. Холодно же! Я демонстративно стаскиваю с себя штаны и лезу под одеяло. Вид Алекса, неторопливо снимающего джинсы, — это, доложу я вам, зрелище. И вроде бы неловко смотреть, но и глаз отвести невозможно. Он такой… обольстительный. В комнате темно, но из коридора льётся неяркий свет, и в этом освещении я вижу скорее контуры его тела. Этот ваш Роден дорого бы дал за то, чтобы сделать такую статую! Он не торопится, садится на одеяло и проводит рукой по моей щеке. — Точно? Ты не будешь меня ненавидеть? Вместо ответа беру его ладонь и тяну к себе. В этот раз всё тягуче-медленно, будто мы движемся в замедленном фильме. Алекс едва касается меня, целует бережно, как ребёнка, а мне этого недостаточно. Я же уже знаю, как он умеет по-другому. Я сильнее прижимаю его к себе и чувствую, как он возбуждён. Тогда я решаюсь на то, что еще несколько дней назад казалось мне немыслимым. Да, я трогаю его член. Он по ощущениям совсем не похож на мой. Такой гладкий, словно шёлковый, с немного липкой головкой. Нет, конечно, может, и у меня такой, но свой я привык трогать иначе. Без должного пиетета. Откуда только такие слова в голове?! Тут я замечаю, что Алекс почти не дышит. Его губы плотно сжаты, скорее, закушены. Я легонько двигаю рукой, и тут он судорожно вдыхает. То есть, это от моего прикосновения? Я быстро подношу руку ко рту и немного сплёвываю на ладонь. Теперь скользит лучше, я стараюсь делать это не слишком сильно и не слишком энергично. Так, как делал он мне. — Чуть быстрее, — тихонько просит он. Оказывается, дрочить другому парню вовсе не так страшно. А когда он так отзывается на малейшее изменение ритма, то чувствую себя чуть ли не всемогущим. Я умышленно растягиваю процесс, и потихоньку начинаю если не получать от этого удовольствие, то, по крайней мере, привыкать к такой ситуации. Наконец, он не выдерживает и накрывает мою руку своей, сжимает сильнее и ускоряется. — А-а-ах! Ларри! Ларри! Ну вот, я подарил оргазм. Не так и страшно. Размякший Алекс обнимает меня, благодарно целует куда-то в глаз и замирает. Э, а как же я? Я-то рассчитывал на некоторую взаимность. Словно услышав мои мысли, он снова включается, и вот его руки уже там, где их заждались. Сегодня я могу расслабиться и наконец-то от души насладиться процессом. А что изменилось-то? Я всего лишь осмелился признаться себе, что я вправе делать то, что мне приятно? Или это потому что Лерка не отвернулся от меня, узнав обо мне такое? Мы лежим обнявшись, и это хорошо. Сейчас я не хочу думать о том, что, наверное, на взаимном рукоблудии мы не остановимся. Но ведь это неизбежно? И снова, будто в ответ на мои мысли, Алекс говорит: — Мы никуда не торопимся. Ты не должен бояться или делать то, что не хочешь. — Я не боюсь. Слушай, дурацкий вопрос, наверное, но мне больше не у кого спросить. — Что? — А это сильно больно? Ну, когда туда? Я чувствую, как он улыбается. — Ну ты сам-то как думаешь? Если б это было больно, кто бы стал этим заниматься добровольно? Это может быть весьма приятно. Ну, если все делать с умом и аккуратно. — Я тут почитал про подготовку. Как-то стрёмно. — В каждой игре свои правила. Но ты можешь быть сверху, пока не захочешь попробовать по-другому. Я расскажу, что и как. Вот это поворот! Я как-то полагал, что трахать, по умолчанию, будут меня. — А тебе как больше нравится? — Зависит от партнёра, — и, помолчав, спохватывается. — Тебя это не шокирует? — Да чего уж теперь. Назвался геем, полезай в жопу. Прости. Грубо, да? Он фыркает на мою дурацкую шутку. — Ну, если ты уже можешь шутить на эту тему, то самое страшное позади. — Я не хочу страшное позади, — я чёт фонтанирую сегодня. — Главное, не оборачиваться! — вторит мне Алекс. И щиплет меня за задницу. В ответ щекочу его, и мы возимся как дети малые, даром что взрослые голые мужики.