Одно простое желание

Как-то днём, пока Алекс где-то пропадает по своим делам, я от нечего делать начинаю чистить память телефона. Удаляю ненужные файлы и фотки. И тут натыкаюсь на тот снимок, что я сделал с айпада Алекса. Ну, того вымогателя. Прежде чем удалить, решаю ещё раз заглянуть, вдруг вспомню, где видел его. Не тут-то было, у него закрытый профиль. Но моё любопытство разгорелось вновь. Я нахожу айпад, но он, само собой, запаролен. Блин, а меня разобрало. Тогда я пишу Лерке. Кстати, мы с ним вроде как объяснились, и он нормально реагировал. Даже шутил в своём стиле, что ему, типа, обидно, что мой парень красивее его девчонки. Ага, у Лерки появилась девушка. С его факультета, но на год моложе. Короче, я прошу друга взломать страничку этого типа. Ну а что, он программист, или где? Пусть разбирается. Примерно через полчаса Лерка присылает мне ссылку и пароль. Он просто-напросто зашёл со своего левого профиля и послал заявку в друзья. Я перехожу на страничку. В личной инфе ничего интересного. Рассматриваю фотки и вдруг вижу одну, от которой меня бросает в холодный пот. Вот он лыбится в камеру, а на голове у него ярко-красная шапка с Микки Маусом. Та самая. Я листаю дальше, и чем больше я смотрю, тем яснее понимаю, что это тот самый чел, что сбил меня на катке. Но почему Алекс с ним переписывается? И что он хотел мне такое рассказать, что требовал деньги за молчание? Мысли закручиваются в тугой клубок, и от этого начинает болеть голова. Надо позвонить Алексу и прямо спросить. Я набираю номер, но в трубке раздаётся: «Абонент временно недоступен». Алекс возвращается поздно. Судя по лицу, он расстроен. Сухо кивает мне и, едва вымыв руки, садится на диван, уронив голову в ладони. Как бы мне ни хотелось выяснить насчет этого типа в шапке, я не могу. Он выглядит совершенно убитым. — Что случилось? Что-то плохое? — Они не пустили меня дальше холла. — Кто? Заказчик? — Моя чёртова семейка. Они не пустили меня в дом. Точно я какой-то блядский курьер или разносчик пиццы! В его голосе столько боли, что я сажусь на корточки и заглядываю в лицо, глажу его по волосам. После паузы он продолжает: — У близнецов сегодня день рождения. Я заехал поздравить, привёз подарки. Я же выбирал, хотел порадовать. Как ты тогда своему Лерке. Машке нашёл кигуруми, которую она вывесила в вишлисте в своём профиле, а Мишке — ту игру, что он хотел. Но там, понимаешь ли, приглашённые аниматоры, фотосессия, гости, а я не вписываюсь. Я грязная тварь, которую стыдно впустить в дом. — Перестань! Ты что? Да они не могут так думать! — Они меня презирают, ненавидят, стыдятся. — Ты, наверное, что-то не так понял! Ты замечательный, талантливый, заботливый, добрый! — Господи, Ларри! Ты единственный, кто у меня есть! С этими словами он обнимает меня и тянет на себя. А затем происходит что-то, к чему я не готов. Он утыкается мне в плечо и плачет. Тихо и горько. Почти беззвучно. Но футболка моя становится мокрой от его слёз. — Давай налью тебе чаю? Или, хочешь, покрепче? Виски там, или коньяка? — Давай, — соглашается он. Такой несчастный, одинокий, что сердце моё щемит от жалости. Мы тихонько пьём, его голова на моём плече. И, закономерно, мы перетекаем в постель, где я стараюсь его утешить. *** Мой первый в жизни минет. Можно было бы сказать: «Я отсосал парню». Но то, что между нами было, никак нельзя описать этими словами. Он пытался мне помешать, а потом растекался в моих руках, под моими губами. Как потом целовал меня, благодарил! Мы засыпали, крепко обнимая друг друга. И в полусне он бормотал: «Ты же любишь меня, хоть немножечко?» И я шептал в ответ: «Ну конечно!» Утром мне надо пойти домой. Отец накануне попросил помочь передвинуть мебель. Но Алекс так жмётся ко мне, так невероятно беззащитен, что я звоню и откладываю дела на вечер. Мы пьём сладкий чай, держимся за руки, и я как-то забываю выяснить про Микки-Мауса. Часов в пять он, наконец, готов отпустить меня, но выглядит таким потерянным, что я зову его с собой. У нас в квартире суета: мама гоняет Ирку, чтобы протёрла накопившуюся за диваном пыль, мы с отцом собираем новый шкаф, а старый перетаскиваем в прихожую. Алекс предлагает переклеить обои, чтобы добавить комнате объём. Говорит, что с радостью возьмёт эту работу на себя. Набрасывает эскиз, как можно развесить наши полки, чтобы смотрелось интереснее. Потом мы ужинаем голубцами, и он говорит, что никогда не ел ничего вкуснее, а мама скромничает. Ирка утаскивает его к себе и просит собрать ей несколько «луков» из её вещей, и они долго секретничают и никого не впускают. Мама кричит через дверь, чтобы Ирка не наглела, а Алекс отвечает, что ему только в радость. Наверное, ему и вправду настолько не хватает семьи, что он готов на что угодно, лишь бы быть кому-то нужным. Я хотел сегодня остаться дома, но, глядя в его погрустневшие глаза, лепечу что-то маловразумительное про оставшиеся в квартире Алекса конспекты и ухожу вместе с ним.