Одно простое желание

Я больше не хожу играть с ребятами в волейбол. После того случая с Питом мне стрёмно. Я не знаю, как они отреагируют. Эта тема всплывает в переписке с Леркой. Он считает, что всем пофиг. Мало ли кто с кем?! Вон Ванька вообще мутит со взрослой тёткой — ей под тридцатник и двое детей. Я уже почти расслабился, но тут читаю: «А нахрена ты вообще Пита к падику вызвал?» — Не понял? Поясни! — Ну ты же тогда Питу смску послал, чтоб он вышел. — Не помню такого? Когда? — Ларь, блять, когда? Когда он вас и запалил. Сказать, что я охуеваю — ничего не сказать. — Я? Я послал ему смску? Я, по-твоему, камикадзе? — Ну он так сказал. Я чё, я ничё. Пиздец! Я что, был не в себе? Проверяю телефон. Последний раз я писал Питу ещё в одиннадцатом классе, когда мы готовили Ваньке сюрприз. Ни смсок, ни какой другой личной переписки нет. Но мне это явно не нравится. В памяти всплывает тот случай, когда я приволокся к Алексу пьяный, а он предупредил моих. Тогда же выяснилось, что он знает пароль от моего телефона. Да нет, этого просто не может быть! Явно Пит гонит! А ещё мне отчего-то вспомнилось, как старушка в травмпункте сказала, что не видит следов перелома. Мой снимок тогда забирал Алекс, так как я скакал на выданных мне костылях и в руках ничего нести не мог. Мы ещё искали его перед тем, как ехать снимать гипс, но так и не нашли. Поэтому в один из дней, когда я остаюсь в квартире один, я тщательно обследую все места, где он мог бы лежать. Но, увы. Снимка нигде нет. И я решаюсь на совершенно несвойственный мне поступок. На следующий день мне к третьей паре, и я еду в тот травмпункт. В регистратуре выясняю, кто работал 24 января. На мою удачу, этот врач как раз дежурит. Отсидев очередь, вхожу в кабинет. — Здравствуйте! Я тут хотел спросить кое-что, — не знаю, как начать. — Слушаю вас. — Гм, хм. Это… Вы не помните меня? Врач поднимает глаза, пару мгновений смотрит, а потом по-отечески улыбается: — Ну? Сдал экономику-то? — Чего? — не понимаю я. — Хвост свой закрыл? — А, ну это, да, — я вообще не втыкаю, о чём речь. Наверное, он меня с кем-то спутал. У меня нет никаких хвостов. — Ну и молодец! В Питер ещё съездишь, какие твои годы! Главное ж, не отчислили? — он хлопает меня по плечу. — А брат у тебя мужик! Мне даже неловко было у него брать… — тут он осекается. — В общем, учись, парень! А наркота — зло. Я вообще не втыкаю, о чём речь. Медленно выползаю из кабинета. Выхожу на крыльцо. Закуриваю. Спустя пару минут туда же выходит этот врач. Нет, я должен понять, что вообще происходит. Поэтому я встаю напротив и задаю вопрос, глядя ему в глаза: — А что он вам сказал? Мужик слегка тушуется, потом мямлит: — Ну, что ты с компанией связался. Пьянки эти ваши, вписки-пиписки, что ли? Травка, девчонки. Сессию завалил. В Питер с ними собирался, — он глубоко затягивается и продолжает. — А у матери вашей сердце слабое. А если отчисление, армейка? Ну? Короче, братишка твой попросил в гипс тебя закатать, чтоб ты дома посидел и к пересдаче готовился. Но ты ж пойми, он ради тебя старался. Догоревшая сигарета жжёт пальцы. В голове никак не укладывается эта информация. — Ты это, не злись на него. Он тебя любит! — врач хлопает меня по плечу и уходит. Любит, значит? Я иду, не разбирая дороги, а в голове кружится хоровод мыслей. То есть, ногу я не ломал. И раз никаких хвостов у меня не было, то зачем тогда этот цирк? И тут до меня доходит: чтоб я не ушёл в загул с Леркой! А если это он послал смску Питу, то, выходит, целью было рассорить меня с пацанами! Чтобы я был только с ним. Как он и хотел. От этой мысли мне становится невмоготу. Нужно срочно что-то сделать! Глаз упирается в вывеску «Алкомаркет» — то, что нужно. Покупаю маленькую бутылку коньяка. Пивом тут делу не поможешь. Не самое лучшее пойло обжигает рот и горло, но я выдуваю все 300 граммов залпом. Утром я съел только бутерброд, а с тех пор прошло полдня. Так что эффект ощущается почти мгновенно. Вместе с алкоголем по телу растекается злоба. Какое он имел право? Почему он распоряжается моей жизнью? Зачем он втянул меня во всё это? Ведь я же нормально жил! Может, немного скучно, зато нормально! Я вдруг понимаю, как мне не хватало всё это время семейных воскресений с походами по магазинам, тусовок с парнями, где неважно, о чём говорить, просто прикалываешься, и от этого хорошо и весело. Я сто лет не ходил никуда с группой, потому что Алекс хотел, чтобы я проводил время с ним. Даже английский этот придумал! Мне уже кажется, что Алекс — спрут, который опутал меня по рукам и ногам, лишил всего того, что я считал своей жизнью. И так мне становится горько, таким я чувствую себя обманутым и использованным, что хочется рыдать. Вот только слёз нет, и от этого ещё хуже. Домой я прихожу довольно поздно. Вообще не заметил, как прошёл день. Мама, кажется, даже удивлена моим появлением. Папа выходит в прихожую и явно собирается мне что-то сказать. Не хочу ни с кем разговаривать. Бросаю лишь, что замёрз, и ухожу в ванную. Наливаю доверху воды и залезаю, расплёскивая приличную лужу. Приходит дурацкая мысль вскрыть себе вены. Воображение рисует полную красной воды ванну и моё бездыханное тело в ней. Да ну, бред! Подумаешь, пару недель посидел в гипсе на всём готовом. Ну поцеловался с парнем. Ну даже и трахался. Но тут-то никто свечку не держал. Было ли, не было, никто не докажет. Вот только Алекса я видеть больше не хочу! Каким же жёстким кажется с непривычки мой диван! Тычу пальцем в телефон, чтобы завести будильник. На телефоне от него больше двадцати пропущенных и куча сообщений. В игнор! Не хочу, не могу! Только надо будет как-то вещи забрать. С этой мыслью я проваливаюсь в сон. — Лар, ты не опоздаешь? — мама! Я уже и забыл, что здесь ко мне относятся, как к ребёнку. — Встаю, ага. — Что ж ты Алекса не предупредил, что останешься у нас? Он волновался. — А ты откуда знаешь? — Он мне позвонил. Я ему написала потом, что ты дома. — А откуда у него твой телефон? — он что, скопировал мои контакты? — Я ему дала. Мы с ним хотели поехать обои выбирать. Ну и вообще, он же не чужой. Почти член семьи. Ага. Член! — знала б ты, мама! На удивление, голова не болит. Я наскоро завтракаю и собираюсь в универ. Только бы не встретить его у подъезда! На моё счастье, удаётся добраться до метро без приключений. Я получаю несколько встревоженных сообщений: «Что случилось?», «У тебя всё в порядке?» и «Почему ты не отвечаешь?». Продолжаю не отвечать. Не хочу, не могу. Противно. Вечером выхожу покурить на лестницу и звоню Лерке. Как же хорошо слышать его голос! Он прикалывается в своей обычной манере, потом улавливает напряжение в моём голосе. — Что за дела, бро? Ничего не хочешь рассказать? И я рассказываю. Сначала отрывочно, а потом вываливаю на него всё. Мне надо с кем-то поделиться этим грузом. Я хочу знать стороннее мнение. Может, всё не так и страшно? И тут я слышу: — Валер, ну ты идёшь? Мы опоздаем же! Он закрывает трубку рукой и шепчет что-то вроде «Щас, подожди». Наверное, это его девушка. Наверное, они куда-то собирались пойти. Наверное, я мешаю. И я говорю: — Ладно, забей. Потом. Мне надо идти. — Я наберу тебя, бро! Попозже, окей? Ну вот и поделился.