История одного леса

– Здравствуй, человеческое дитя. Не знаешь, почему отныне я делю с тобой тело и сознание?– низкий хриплый голос вещал из черноты. Вокруг не было ни души. Маленькая Хайзу вглядывался в тьму, в надежде увидеть говорящего. – Я-я... Я не понимаю... О чём вы говорите?– испуганным голосом ответила малышка.– Кто вы? – Боюсь, ты не совсем поймёшь. Давай мы отложим это на потом, а пока мы позадаем другие вопросы друг-другу.– в этот момент Хайзу заметила движение в темноте, и стало ясно, в какой стороне собеседник.– Почему так вышло, что после смерти я не исчез, а перенес свою сознание в тебя? – Я не знаю... Вы были мертвы?– спросила девочка, чувствуя, как от страха дрожат её руки. – Да. Меня убили буквально пару дней назад.– в этот момент начало казаться, что голос изменил интонацию на более печальную, словно собеседник сожалел о своей гибели.– Прошу, обращайся ко мне на ты, хорошо? – Да, конечно... Когда тебя убили, должно быть, ты был молод... Как ты погиб? – Давай по порядку. Если переводить в человеческие года мне было 45. В реальном же времени мне было 360.– голос во тьме усмехнулся, Хайзу показалось что это был самый печальный тон, которым с ней кто-либо разговаривал. Непонятно было, кому сопереживает собеседник. Возможно своим близким, может самому себе, быть может маленькой девочке, которая не имела к нему отношения, но теперь обречена навечно сосуществовать в одной оболочке с чем-то ужасным, вещающим из тьмы.– Что касательно моей смерти... Я не думаю, что маленькому ребенку следует знать такие вещи. Скажем так, я умер за своих близких. – Ты умер за своих сыновей, да?– сказала малышка, хоть по какой-то причине она знала ответ. Почему-то в голове начали появляться чужие воспоминания.– Откуда я это знаю?– тихо спросила малышка, хоть она и понимала, что навряд ли получит ответ. – Теперь твое сознание отчасти и моё. По всей видимости, теперь мы единое целое. Тело, воспоминания... Почему все это свалилось на маленькое дитя вроде тебя? – Не знаю, быть может моё тело было слишком слабо, чтобы как-то противиться новой душе внутри себя...– по спине девочки пробежал холодок. Неизвестность для нее становится все более изученной территорией, но почему? Ответ не был известен кому-либо. – Возможно...– между собеседниками повисла тишина. Оглушительное беззвучие резало слух, от чего сердце все ускорялось от страха. Тишина — вот самое страшное, когда кажется, что остался совсем один. Глушь прервал собеседник: – Откуда в лесной чаще появилось дитя человека? Ты забежала в лес за потерянной игрушкой, заблудилась, а после тебя не отпустили, вместо этого заведя глубже в чащу? Да, они считают, что делают это для твоего же блага, для сохранения тайны...– говорящий глубоко вздохнул.– Но что есть, то есть. Они обрекли тебя на такую жизнь, существование в лесу среди опасных существ вроде меня... – Ты опасен? Так почему меня не убил?– малышка отшатнулась от того места, откуда шел звук. – Пойми, я сказал вроде меня, а не я. Хоть это, может быть, звучит самовлюблённо, но я считаю себя одним из самых милосердных существ своего вида. За всю свою долгую жизнь я почти не убивал, я умертвлял живых существ лишь ради пропитания, не более. К тому же...– собеседник сделал паузу, возможно он задумался о своих дальнейших словах, быть может, выдержал паузу для интриги.– Дети... Я сам являюсь отцом четверых детей, и я прекрасно понимаю, что значит потерять своё дитя...– говорящий затих. Малышке показалось, что он старается сдерживать слёзы, но она не знала, как это проверить или что сказать своему собеседнику, чтобы его утешить. Крошка около минуты стояла в нерешительности, но все же осмелилась сказать: – П-прости, но ты в порядке? Мне кажется что ты плачешь...– обеспокоенно спросила малышка, вглядываясь в темноту. Её глаза уже привыкли к черноте, и девочке начало казаться, что она видит силуэт. Ссутулившаяся и очень худая фигура, казалось, стояла в паре метров от крошки. Хайзу сделала пару шагов к фигуре вытянув руки вперёд, чтобы не врезаться во что-либо. Ладони прикоснулись к чему-то холодному и гладкому. Малышке показалось, что она трогает что-то не живое, возможно металлический предмет, или может быть стеклянный, но... Эта фигура отреагировала на касание маленьких ручек. Силуэт, возвышавшийся над крошкой, аккуратно опустился на колени. Девочка осознала: ее собеседник сейчас перед ней. Черный силуэт с низким голосом, светящимися глазами, по щекам которого текли яркие фиолетовые слёзы, подобных которым не было ни у одного ранее известного крошке живого существа. Малышка обняла холодную фигуру, как вдруг в ее голове начал складываться пазл. В ее мозг наконец пришел к осознанию. Те существа что она видела принадлежат к тому же виду, что и ее новый друг. Возможно, когда они все посмотрели на Хайзу они не собирались атаковать, они лишь почувствовали душу погибшего вождя. Теперь они со странным существом являются не просто одним целым, отныне они делят разум на двое. Их память, сознание и личные качества запомнились одним мозгом, словно они знали друг друга с рождения. Их тело теперь будет претерпевать изменения, приспособление к новой душе внутри своего физического сосуда. Но осталось одно, что малышке так и не удалось узнать. Вопрос как молния ударила в голову девочки, малышка тихо прошептала: – Как тебя зовут? Я Хайзу. – Ижасстро, можно просто Ижас. Малышка почувствовала, как сквозь пальцы ускользает новый друг. Ее это слегка испугало, но почему-то она не вцепилась в фигуру крепче. Малышка уже поняла, теперь новый друг — ее полноценная часть, ее новое сознание и душа. Внезапно, черноту озарило белое сияние. Из-за волны света малышка проснулась в кровати, казалось что все теперь как обычно. Чёрное небо за окном, деревья и трава, но... Она не могла пошевелиться. Малышка заметила, что в комнате стояло 3 силуэта. Белые, светящиеся женские фигуры подошли к кровати. Девушки с длинными волосами держались за руки. В груди каждой фигуры в районе груди виднелась большая сквозная прорезь. В туннелях в виде сердец порхали белоснежные крохотные бабочки. Троица стояла у кровати, глядя на испуганную девочку белыми глазами без зрачков, радужки или чего-то другого. Вся их фигура имела белоснежный окрас, лишь одна черта из образа не была светлой. Их губы алые, как кровь, как красные розы, как пламя шевелились, словно они хотели что-то сказать. Девушки открывали рты словно рыба на суше, но не издавали ни звука, как вдруг с уст одной из троицы слетело: – Спасителем леса станет наша новая госпожа! Славься же, послание божественной любви, отваги и милосердия! Славься, величайшее божество!– в тишине эхом отдавался каждый слог. По щекам троицы потекли черные слёзы, все они начали бесконечно шептать: – Славься! Славься!.. Славься...– их голоса затихали с каждым разом, а их фигуры растворялись в темноте. Малышка, продолжая делать попытки к движению, дернулась. Какого было ее удивление, когда она очнулась в своей кровати снова. Она открыла глаза в светлой комнате, где стояли все ее знакомые и о чём-то говорили. Они обернулись на девочку, которая испуганно глядела на них. Казалось, что прошло не больше пары минут, как она заснула. Внезапно из уст девочки слетело: – Я вернулся. С вами раз, и навсегда.– мужской низкий хриплый голос вещал из маленького дитя, сидящего на краю кровати в слезах. Она не хотела этого говорить, но слова сами выскользнули из сознания прямо в мир. Ребята окружили малышку, задавали ей вопросы, пытались что-то ей сказать, но она все равно уже ничего не слышала. Сколько бы ей не кричали. По щекам крошки потекли яркие слёзы, а ее обычно карие глаза засияли фиолетовым свечением. Начинается новая жизнь, жизнь с новым сознанием и телом. Теперь все не так, как обычно. Теперь неизвестность стала изученной.