История одного леса

Хайзу сидела за столом. Напротив неё было небольшое зеркало в металлической оправе с вензелями. В стекле, покрытом серебром, отражалось детское личико. За последние дни она бесконечно менялась. Яркие фиолетовые глаза сверкали подобно звёздам в ночном небе. Зубки малышки заострились и выглядели как клыки хищного зверя. Кончики пальцев девочки были необычайно холодными, словно металлические предметы выставленные зимой на мороз. От любого прикосновения пальчиков умирали растения, превращаясь в кристаллики льда. Заметно похудевшее личико больше не напоминало прежнюю румяную, слегка пухлую и вечно улыбающуюся крошку. Уголки бледных губ слегка растянулись в улыбке, обнажая клыки. – И долго ты будешь собой любоваться, красавица?– спросил низкий голос с усмешкой. Девочке всегда казалось, что голос исходит не из нее самой, а откуда-то сзади, из-за спины. Малышка обернулась, словно пытаясь поймать знакомый черный силуэт из снов, но она понимала, что никого там не окажется, ведь тот, кого она норовилась схватить, находился в симбиозе с ней. Хотя, быть может, вернее назвать такой союз паразитизмом, но в то же время паразит должен получать выгоду, а об Ижасе такого сказать было нельзя. Может быть это и не то, и не другое. Возможно, это оба варианта. – Я просто пытаюсь привыкнуть к новой Хайзу. Так непривычно видеть себя такой.– задумчиво сказала малышка, убирая за ушко кудрявую прядь.– Интересно, как долго нас будут держать здесь? – Не знаю, знаю лишь что в ближайшее время нам свободы не видать. В этом можно быть уверенным на все 100 процентов.– низкий голос устало и раздражённо вздохнул.– Скучно, так скучно что мертвым веселее. Их ныне общее тело торчало в этой стеклянной клетке с замком из зачарованного камня. Благо, что друзья малышки позаботились о комфорте ребёнка и обустроили крохотную комнату, поставив туда самое важное. Кроме кровати, стула и небольшого стола тут ничегошеньки не было. Зеркало было их единственным маломальским развлечением. Разглядывание своих метаморфоз сутками давало хоть какое-то разнообразие бытия. За это Ижас бесконечно благодарил паучка, сжалившимся над маленьким ребёнком. Дайто притащил этот предмет, можно сказать, под покровом темноты, пронеся зеркальце через огонь, воду и пулемётную очередь, отдав предмет через чуть приоткрытую крышку сверху своеобразного бункера. Правда, обычно в убежищах прячутся от опасности, а не прячут там опасность от остальных. – Поддерживаю, скука смертная. Здесь даже простой сквозняк развлечение.– печально сказала девочка, ложась на стол головой. Твердая поверхность покрылась инеем. Тишина сверлила мозг не оставляя ни одного пустого места в этом стеклянном изолированном мире, освещённым сиянием верхней плоскости куба, созданной из огромного зачарованного камня. Жёлтый свет окрашивал все пространство крошечной камеры моральных пыток. Каждое утро открывая глаза они видели одно и тоже, каждый день происходило одно и тоже. Мозг уже плавился от такого образа жизни. Так текли минуты, за минутами часы, за часами дни. Казалось, что ещё немного, и пройдут годы, а за годами века и тысячелетия. Малышка только и делала что спала, глядела в зеркало и смотрела сквозь стекло на тьму. Пищу крошке не давали, да она и не хотела кушать. Теперь ей не особо была нужна еда или вода, все что ей было нужно это заполнение пустоты в этой комнате. Сквозь размышления малышка, уже погружавшаяся в сон, задумалась: – Что находится за стекляшкой?– сонно спросила у Ижаса девочка.– Почему она нас может сдерживать? – Не знаю. Думаю что за ней могут быть каменные пещеры, а в клетке нас запирает магия. Хотя...– задумался голос в голове. В голове повисла тишина, от чего ребёнку стало некомфортно. Благо, глушь длилась недолго.– Мы не пробовали выбраться. Ни разу, даже не думали над побегом. Что если нас тут ничего не держит?– девочка спрыгнула со стула. Усталость и сонливость как рукой сняло. Тело захватила чужая душа, теперь главенствовал разум Ижаса. Малышка с разбега врезалась в холодное стекло. Оно содрогнулось и по нему побежали трещины. Словно паутина они покрывали стены, расползаясь подобно инфекции в организме. Ещё пара сильных ударов — на пол пещеры посыпались сияющие осколки. В темной пещере эхом отдавался громкий звук. Со всех сторон неслись гул и звон. Сверху на стекляшки упала и маленькая девочка, царапая ручки и колени. К ее удивлению ей не было больно. Но это было сейчас не важно. Они теперь свободны. Малышка поднялась со стекла, отряхнула голубое платье от пыли и пошагала во тьму. Ее силуэт скрылся в черноте пустых коридоров.

***

В темной мастерской сидел рыжеволосый парень. В затемнённых очках отражалось пламя печей, а в руках он держал длинную металлическую трубку. На конце соломинки находился небольшой пылающий шарик. Юноша осторожно дул в трубку, от чего раскалённое стекло приобретало очертание новой вазы. Внезапно в помещение ворвался Дайто: – Витрум!– позвал по имени паучок стеклодува. Парень с глазами цвета аметиста никак не отреагировал, продолжая крутить в руках трубку, осторожно создавая из сплавленного песка своё творение. Дайто стоял у порога, стараясь не издавать ни звука, чтобы его друг случайно не вдохнул горячий воздух из трубки. Хоть дело было срочным, стеклодува старались не отвлекать от занятия, как бы он ни был необходим где-либо в данный момент. Казалось, что прошло пару мгновений, как Витрум осторожно срезал изделие. Хоть на этом работа не кончилась, но у парня появилась минутка, чтобы выяснить, за какой надобностью к нему пожаловал Дайто. Паучок и рыжий парень не сильно то чтобы часто виделись, поскольку оба постоянно были заняты, а если и встречались, то предупреждали о визите заранее. – Вит, очень срочно. Они сбежали, мы собираем абсолютно всех на поиски. Ты нам как никогда нужен.– начал торопясь объяснять паучок.– Поскольку ты один из немногих рождённых вне леса, тем более что ты такой же обыкновенный человек, как и Хайзу, ты можешь понять логику ее движения. – Не думаю что смогу вам в чём-то помочь, я всё же не следопыт и не ищейка. Но я постараюсь сделать всё, что смогу.– сказал рыжеволосый юноша, убирая с глаз темные очки. На Дайто уставились два аметистовых глаза. Лишь одному паучку была известна история, из-за которой ранее обычный парень сейчас имел фиолетовые глаза. Только он и Вит, больше никто. Возможно, оно к лучшему, ведь он оказался в лесу именно из-за этой истории. Парень стал одним из хранителей будучи ребёнком, загнанным в глушь своими обидчиками. Долгая история со счастливым концом. Дайто вздохнул, вспоминая прошлое. Вит, можно сказать, особо не отличался предысторией от малышки. Из мыслей паучка вырвал голос Витрума: – Вперёд навстречу приключениям? – Вперёд, полный вперёд!– вздохнув ответил Дайто.–" Кто-то точно никогда не менялся и не изменится."– подумал паучок, покидая комнату с жаркими печами. Свежий воздух подул в лицо, от чего волосы ребят взъерошились. Парни взглянули друг на друга и улыбнулись. Наконец старый дружеский союз воссоединился спустя долгое время.

***

В чаще леса бродили группы от 3 до 5 ребят. В ходе поиска каждый уголок леса был обшарен вдоль и поперек, но не было ни следа маленькой девочки. Казалось она пропала бесследно. Лес уже окутывала тьма, когда группы собрались у черного леса. Обгоревшие деревья были единственными местом, которое не проверили за день. На фоне фиолетовой ночной дымки качались угольные ветви. Переглянувшись, толпа вошла в черноту. Впереди шли твари, поскольку для них это была комфортная среда, вокруг них через ребята обходили каждое деревце, изучали каждый камень. Над лесом с фонариками летали насекомые. Эхом отдавались крики и шаги группы. Треск веток пугал птиц, от чего в небе затрепетали птичьи крылья. Ребятам со способностью к полетам пришлось спуститься вниз. Когда все собрались у поляны, чтобы уведомить всех о своей неудаче, друзья заметили, что одного человека не хватает. Среди толпы не было Вена и Лирна. Братья пропали, также растворившись в воздухе, как и Хайзу. Во тьме было бесполезно искать пропавших, поэтому все ребята со страхом в глубине сердец разошлись, договорившись продолжить поиски с рассветом. В головах каждого мелькали теории и догадки о месте, где сейчас находятся их друзья, живы ли они сейчас. Никто этого не знал, кроме самих пропавших, конечно же.