The Adults Are Talking

Работать с Мансоном поначалу казалось просто. Он не слишком грузил поручениями, и обязанности Стива заключались преимущественно в том, чтобы перебирать диски, протирать пыль с магнитофона в углу, обслуживать покупателей за кассой. Стив должен был работать только в самые загруженные дни, когда Эдди нужна была помощь: это были среда, пятница и выходные, с открытия до закрытия. Чтобы добраться до нового места работы, ему даже не нужна была машина, а значит, минус траты на бензин. Они были примерно одного возраста, так что Эдди относился к Стиву не как его босс, а, скорее, как напарник. Они подменяли друг друга, чтобы сходить на обед или покурить на заднем дворе. Работа не была сложной, но с ролью консультанта Стив справлялся откровенно плохо, когда речь заходила о той музыке, которую он не слушал. — У вас есть первый альбом Led Zeppelin на виниле? — спросили его как-то. — Ам-м, — Стив быстро залез в компьютер за стойкой, — Это там, где «Детка, детка… Я ухожу»? Покупатель посмотрел на него, как на идиота. — Есть, — Мансон вылез из ниоткуда, как он часто это делал, — давайте, я вам покажу. Он ничего не сказал Стиву, никак его не упрекнул. Но когда магазин опустел ближе к вечеру… — Детка, детка, — Мансон прошёл мимо Стива, подметающего пол, — я ухожу покурить, детка. Стив его проигнорировал. Иногда Эдди включал какую-нибудь свою любимую песню, которая долбила по ушам похлеще соседского перфоратора субботним утром. Стив правда пытался вслушаться, он различал среди музыки мотивы, похожие на те, что слушает Билли в своей машине, также на полную громкость. Всё, что Харрингтон слышал, это звуки резни и криков, приправленные шумом барабанов и ритуальными стенаниями на фоне. И то, как Мансон умудрялся под это танцевать, поднимая руки и оголяя свой живот в короткой футболке ещё больше… Стив реально не понимал. Очевидно, Мансону нравилось его дразнить. Но и Стив был не промах. Однажды ему пришлось открыть магазин самостоятельно, потому что Эдди опаздывал, а это означало — выбор музыки сегодня достался Харрингтону. Эдди вошёл в магазин с таким лицом, будто съел горстку кислых шипучек. — Моё одиночество убивает меня-я-я, — напевал Стив, стоя за кассой, — Должна признаться, я всё ещё верю… — Нет, — Мансон с трагическим голосом рухнул головой на стойку, — убей меня. — Зацепи меня, малыш, ещё разок! Стив стучал ладонями по столу, рядом с головой Эдди, и вертел бедрами, как Бритни в своём клипе. Он настолько вошёл в кураж, что наматывал на пальцы воображаемые косички. Когда песня закончилась и Стив снова взглянул на Мансона, тот уже смотрел на него в ответ. И улыбался. Помимо очевидных расхождений в музыкальных вкусах, эти двое настолько же очевидно расходились в манере одеваться. У магазина не было никаких требований к униформе, Эдди сказал ему об этом ещё в первый день, но покупатели отличали в них сотрудников только по бейджику на груди. Стив стоял у стеллажа, полностью посвященного Марайе Керри, пытаясь понять хронологию всех её мини-альбомов, ремейков, рождественских делюксов и онтологий. — Этот твой комбинезон, — Эдди прошёлся за его спиной, — серьёзно… — Что? — Стив вздохнул. — Ты в нём похож на детсадовца, — пропыхтел Мансон, поправляя свертки с плакатами в ящике рядом. — И эти маленькие нашивки. Ромашки, Харрингтон? — Мне их сделали дети, — улыбнулся Стив. Эдди выронил плакат из рук, кое-как поймав его в воздухе. — У тебя есть дети? — спросил он настороженно. — Нет, — больше Стив ему не рассказал. Он носил комбинезоны не каждый день, чаще это были обычные светлые джинсы, также украшенные нашивками. Эдди уже различал их между собой. — Среда — тюльпаны, пятница — подсолнухи, — Мансон облокотился на стойку, подпирая голову рукой, пока Стив наклонился, чтобы завязать шнурки. — Ты предсказуем. В следующую пятницу он пришёл в джинсах с нашивкой с дельфинами. Сам Стив почти никогда не жаловался на стиль Эдди. Да, его раздражали эти короткие футболки, хотя бы потому, что видеть так много голых участков тела у своего начальника, по факту, было неловко. Он терял к нему уважение. А ещё Мансон мог встать посреди магазина, пока Стив помогал какой-нибудь школьнице выбрать между двумя альбомами N’Sync, и начать завязывать свои волосы. У Эдди были длинные кудрявые волосы, они постоянно лезли ему в глаза, в рот, а руки Стива так и чесались их потрогать… Особенно когда Эдди стоял, зажав резинку для волос в зубах, собирая прическу в высокий хвост, из которого всё равно выбивалась куча прядей из-за неровной стрижки, и сразу выглядел лет на пять моложе. Стив забыл, о чём рассказывал школьнице, просто уставившись, пока сам Эдди, как ни в чем не бывало, прошёл мимо, даже не удостоив его взглядом. — Но зачем тебе так много карманов на штанах? — спросил его как-то Стив, — Я понимаю, модно, но что в них хранить? Эдди в ответ стал расстёгивать каждый поочередно, они были скреплены липучкой и издавали приятный звук. На стол легла сначала пачка жвачек, потом батарейки, зажигалка, ключи… Резинки для волос, маленький тюбик вазелина, одноразовая влажная салфетка в упаковке из KFC. — А это тебе зачем? — Стив покраснел, ткнув пальцем в вазелин. — У меня легко обветриваются губы, — Эдди ухмыльнулся. — Никто не захочет целовать человека с сухими губами… — Ясно! — Стив развернулся на пятках. — Схожу за кофе! Тебе взять? Ладно, возьму. Стив думал, что может выдержать определенное количество мучений, с которыми столкнулся. Смущаться несколько раз в день, краснеть, терпеть шуточки Эдди и неловко пытаться ответить, вызывая у Мансона приступ неконтролируемого смеха — ладно. Он мог войти в этот ритм жизни. Но вот однажды к ним приехала Проблема Номер Один. — Детки! — раздалось с порога вместе со звоном дверного колокольчика, — Папочка дома, снимайте штаны. Стив надеялся, что сможет спрятаться за стеллажами и отсидеться здесь до конца рабочей смены или пока Харгроув не уедет отсюда нахуй. Последнее, чего он хотел, — ещё больше смущаться перед Эдди. — О, господи, кто это? — Эдди вышел из подсобки, неся в руках пыльную коробку. — Стивен, к нам приехала Златовласка! Они явно друг друга стоили. — Вы с Харрингтоном тут в прятки играете? — Билли снял солнечные очки, повесив их на ворот футболки. Стив наблюдал из-за угла, стараясь дышать как можно тише, хотя за музыкой его дыхание и так не было бы слышно. — Да, на него порой находит, — Эдди прикрыл рот рукой, делая вид, что делится секретом. — Я думаю — это ПМС. — У меня нет никакого ПМС! — Стив злобно вышел из-за стеллажей. — Ты зачем приехал? Билли откинулся спиной о стойку, расслабленно улыбаясь. — Я не ночевал дома, — сказал он. — На этом стоит закончить, — Стив скривился. — Тебя наконец выгнали? — Мансон хлопнул его по плечу. — Будешь бомжевать? — Это ты будешь бомжевать: в твой магазин всё равно никто не ходит, — Билли скинул его руку. — Ты уже платил Харрингтону? Уверен, там хватит только на сэндвич и кофе. — Вообще-то ещё на проезд в метро, — Эдди улыбнулся. Стив подавил в себе смешок, стоя напротив этих двоих. Он знал, что они друзья, но это был первый раз, когда он видел их вместе. И, на удивление, Мансон мог составить Билли неплохую конкуренцию в дебильных шутках. Оба стебали друг друга, но ни один не обижался. — Подцепил вчера кое-кого в клубе, — мечтательно вздохнул Билли. — Брюнет, голубые глаза, водит мерседес… И у него дома чертов водяной матрас! Эдди заинтересованно перевёл взгляд на Стива, напрягаясь. Билли заметил это. — Он знает, чувак, — Харгроув улыбнулся Мансону. — Да, — спохватился Стив, — всё в порядке. Эдди улыбнулся, и Стиву показалось, что его щеки порозовели. — Так, значит, водяной матрас? — спросил Мансон. — И как ощущения? Заработал морскую болезнь, пока качался на волнах? Билли был бисексуалом. Это не было каким-то шоком, потому что Харгроув был родом из Калифорнии, где секс-революция наступила раньше, чем в любом другом месте. В Калифорнии людям было плевать на твой пол и сексуальную ориентацию — Стив считал, по рассказам Билли, они там просто трахаются друг с другом направо и налево без разбора. И его, Стива, это не смущало. Он был первым человеком, которому Робин призналась, что она лесбиянка. У него никогда не было предрассудков, он даже не задумывался на тему собственной ориентации — казалось, всё понятно, ему нравились девушки столько, сколько он себя помнит. Но иногда, когда Билли, слегка пьяный, пересказывал ему в подробностях свои похождения, Стиву не хотелось затыкать уши, и он ловил себя на стыдной мысли, что секс с представителем своего пола звучит горячо. Харрингтон даже как-то целовался с парнем в студенческие годы, на вечеринке, но это было случайно, порывисто и на один раз — горячий поцелуй на кухне братства, от которого он чуть не кончил в штаны с позором. Конечно, это были уже не консервативные восьмидесятые, когда люди опасались внезапно вспыхнувшей эпидемии СПИДа, длящейся до недавнего времени, но уже шедшей на спад, ведь у многих появились мозги, чтобы предохраняться и периодически проверяться. Это были девяностые, практически рубеж веков, Нью-Йорк — один из самых толерантных и прогрессивных городов США, но даже, чёрт возьми, здесь ты не мог до конца быть собой. Ты мог ходить на прайд-парады и марши, участвовать в акциях, брать своего партнера за руку на людях, но стоило пойти на работу — узнай твой работодатель о нетрадиционной ориентации, можно было смело сказать карьере «прощай», если ты не какой-то дизайнер или музыкант. Иллюзия того, что все равны и друг друга принимают… Стив полдня загонялся этими мыслями, всем сердцем болея за друзей и сетуя на несправедливость мира. А потом он задумался, просто из интереса — кого предпочитает Эдди?