The Adults Are Talking

Наступил долгожданный Хэллоуин. Стив не смог бы сказать, какой праздник был его любимым. Каждый имел своё очарование: ему нравилось в детстве искать пасхальные яйца весной, на Рождество готовить маленькие имбирные печеньки, на День Благодарения запекать индейку, а вот на Хэллоуин список занятий был не ограничен. Их магазин сегодня работал, без выходного дня в честь праздника. Эдди вешал бумажную гирлянду на окно, стоя на табуретке, пока Стив страховал его снизу. На Мансоне были кожаные штаны, а грудь стягивала пара ремней, так что Стив, держа руки наготове на случай падения друга, представлял, как прикольно будет скрипеть под пальцами чёрная блестящая ткань. — Эдвард Руки-ножницы, — сказал Эдди. — Один из моих любимых фильмов Тима Бёртона. — Да, знаю этого чувака, — вспомнил Стив, поправляя на себе колючий полосатый свитер. — Робин тащится от всего мрачного. Знаешь, какая её любимая группа? — Пытаюсь вспомнить всю мрачную музыку, которая существует, — усмехнулся Эдди, прикрепляя кончик гирлянды скотчем. — Всю, которую ты слушаешь? — пошутил Стив, зарабатывая невпечатлённый взгляд Эдди сверху. — Они называются The Cure. Робин так часто говорит о них, что порой мне кажется — они знакомы лично. А ещё! Однажды она повесила плакат с этим парнем в ванной, прямо на дверь, а я заметил только ночью, прикинь? Как же стрёмно было… Эдди промычал что-то, задумавшись. — Давай повесим пару пауков под потолком? — он зацепился за плечи Стива, слезая с табуретки. — Спасибо, чувак. Теперь погнали в центр зала, я тебя ещё поэксплуатирую. Стив был только рад. Конечно, им стоило заняться украшениями перед праздником, а не прямо тридцать первого, но так уж вышло, что Мансон был занят делами после переезда, а сам Стив находился в своего рода апатии после выматывающего телефонного разговора с матерью. Он и сегодня не был особо бодр, Робин заставила его напялить костюм через силу. — Итак, — Эдди снова встал на табурет, — тебе самому не нравятся The Cure? — Ты сам знаешь, что я такую музыку не слушаю, — сказал Стив, снова держа руки наготове. — Конечно, я знаю, — Мансон завязал паука на веревке вокруг потолочной лампы. — Представь моё удивление тому, что ты решил нарядиться Куртом Кобейном. — Это не Кобейн, — нахмурился Стив, — Это Фредди Крюгер! — Что?! — Эдди пошатнулся на табуретке, — Подожди. Он слез вниз и встал напротив, придирчиво рассматривая Стива, за что тот пихнул его в плечо, слегка обидевшись. Ему всегда было некомфортно, когда на него пялились. — У меня есть перчатки, в сумке, а в шляпе я смотрюсь тупо, — пробурчал Харрингтон. — Вся суть костюма в шляпе! — Эдди прошёлся между стеллажей, завлекая Стива за собой. Ни одного покупателя не было в магазине — с самого утра к ним заглянула лишь бабуля, которая раздавала вещи мужа после его смерти. Им досталась красивая пластинка, было видно, что за ней ухаживали. Стив за время работы здесь понял парочку тонкостей в этом деле. Теперь сияющая красотка с одним из лучших альбомов Элвиса висела в рамке на стене. То и дело за окном мелькали остроконечные шляпы и яркие сумки-тыквы — детишки были готовы собирать конфеты. В Тауншипе, где родился Стив, с красивым названием «Хоуп», это было привычным делом: детей было безопасно отпускать на улицу ночью. Но вот в Куинсе, на месте родителей, он бы не рискнул. Хотя тут и дети соответствовали — Дастин как-то рассказывал, что видел пистолет у восьмиклассника. Эдди остановился возле одной конкретной полки. — Ты говоришь, что не слушаешь такую музыку, — заметил он, — и именно это означает, что ты никогда и не пытался слушать The Cure. — Это же… — Стив взглянул на указатель на стеллаже, — панк? — Это не просто панк, мой дорогой друг, — начал Эдди, вытаскивая первый диск. — Начнём с того, что их первый альбом ты обязан знать из-за песни «Boys don’t cry», которая откуда раньше только не играла. В оригинале альбом назывался иначе, но для того, чтобы пробиться на американский рынок, его переименовали. Сама группа родом из — боже, храни Королеву — Великобритании. — Хорошо, — Стив покрутил в руках диск, на обложке которого были квадратики, треугольники… Детский сад. — Меня ждёт очередная лекция от профессора Мансона? — Тебе нравится, признайся, — глаза Эдди загорелись: он так любил без конца трещать о музыке. Стив не мог отрицать:, когда Эдди начинал свои монологи, от него было невозможно оторваться. Он становился ещё активнее, ещё живее — не мрачный Эдди с долей сарказма, не игривый болван — это была ещё одна его сторона, влюбленная в музыку. Стиву хотелось бы узнать каждую из них и оставить частичку внутри себя, как маленькое Солнце. На стол лёг ещё один диск. — Я запихнул все их альбомы в Панк, просто потому что для меня сама идеология Роберта Смита в музыке навсегда останется протестом, — сказал Эдди. — Роберта Смита? — спросил Стив. — Это солист? Тот, что с паучьей прической? Эдди рассмеялся, прикрыв рот кулаком. — Ты сейчас пошутил, сам того не зная. У группы многое связано с пауками, но это оставим для следующего занятия, — важно сказал Мансон. — Этот альбом вышел почти через года… Четыре? После первого. И он как раз может тебе понравиться: это самый приближенный к попсе альбом группы. Стив посмотрел на друга, решив принять это за комплимент, а не оскорбление. Обложка альбома была миленькой, не такой странной, как у первого. Ангелочки, сидящие на облаках… «Japanese Whispers». — И как он связан с Японией? — поинтересовался Харрингтон. — О-о-о, — протянул Эдди, — там и Япония, и наркотики. Этот альбом был записан во время промоушена группы, когда они зависали в Токио, но большинство песен из него сам Роберт ненавидит. — Почему? — удивился Стив. — Потому что это попса? — Можно и так сказать, — пожал плечами друг. — Вот ты видел Роберта, да, его прекрасные волосы… А как тебе его красная помада? Парень сам себя красит всегда, специально неаккуратно, а вокруг глаз тупо размазывает подводку. Это чистый панк. Если панк таковым вообще можно назвать. — Робин как-то рассказывала, что он выступал на концерте в женском платье, — щелкнул пальцами Стив. — Но сейчас этим никого не удивишь. Мансон подошёл ближе, наклоняясь к лицу Стива. И у него тоже была чертова подводка на глазах, снова. — Я тебе больше скажу, он ещё в семидесятых, когда этим можно было удивить, — улыбнулся Эдди, — надевал платье в школе. Чувак просто хотел самовыражаться. — Хорошо, я понял, что он крут, — Стив облизнул губы, наблюдая, как у Мансона в ухе качается серёжка. — И я послушаю этот альбом, ради работы, конечно. Эдди притронулся к воротнику его свитера, разглаживая несуществующие складки. Стив знал, что ткань колючая, но пока Мансон его трогал, он даже забыл об этом. — Я тебе сейчас включу их песню, которую ты тоже стопроцентно знаешь, — он резко оторвался от Стива, выхватил нужный диск и пошёл к магнитофону. — Уже поновее. Альбом девяносто второго. Эдди жал на кнопку, мотая запись до нужной песни. Магазин наполнился весёлой гитарной мелодией, звуками клавиш фоно, звонким барабанным ритмом. Роберт Смит пел о том, как он любит пятницу. Или о том, как он влюблён в кого-то в пятницу? Воспринимай, как хочешь. И Стиву понравилось. Было ли дело в мелодичности песни, в незатейливом тексте или в том, как Эдди смотрел на него, ожидая реакции, а сам пританцовывал. Когда на припеве Мансон стал подпевать, на лице Стива мгновенно расцвела улыбка. Он влюбился в эту песню. Вот так, неожиданно. Эта была первая музыка, которая нравилась им обоим, имевшим диаметрально противоположные вкусы. — Я даже не их фанат, — рассмеялся Эдди, когда песня закончилась, сменяясь другой, более мрачной. — Мне просто нравится Роберт Смит и его манера петь. Ты знаешь, что он каждое слово в строчке выделяет особой интонацией? Из-за этого она не кажется монотонной, сам-то солист петь не особо умеет. — Я даже не заметил этого, — мотнул головой Стив. — Музыка и его голос как будто сливаются в один. Эдди прикрыл лицо руками, завизжав. Стив застопорился, а потом до него дошло. Мансон просто был рад и показывал это по-своему. — Чёрт, Харрингтон, — сказал он, подойдя и взяв Стива за руку. — У тебя что, максимальный модификатор на харизму? — Максимальный что? — спросил Стив. В следующий момент они уже ворвались в подсобку магазина. Эдди включил свет, открывая обзор не только на стоящие коробки с запасом дисков, но и на его личное царство. Стол, заваленный неизвестными предметами, маркерная доска на стене, исписанная вдоль и поперек. Мансон молча наблюдал, как Стив прошёл к ней первым делом, вчитываясь. «Демиан — наследник клана тёмных эльфов, убивший своего отца» — заметка выделялась в центре всего, написанная красным. По кругу были раскиданы другие предложения, вроде: «Герои натыкаются на сокровищницу, но, чтобы пройти внутрь, они должны пожертвовать… Чем?», а внизу была прямая линия с отметками, каждая из которых была подписана. Стив догадался, что это был временной отрезок. — Сюжет кампании, над которым я работаю уже полтора месяца, — сказал Эдди, садясь на стол так, что его ноги едва касались пола, — Потому что я… — Фанат Подземелий и Драконов? — спросил его Стив, взглянув из-за плеча. — Я ещё и Мастер, — улыбнулся Эдди. — Типа Господин? — нахмурился Харрингтон, — Звучит пошло. Ему под зад прилетел слабый пинок, заставляя отойти чуть дальше. Стив провёл пальцем по словам, написанным на доске, не касаясь, лишь следил за их последовательностью. Он ведь обожал читать фэнтези с тех пор, как работал в Радуге. И сам любил писать порой, но ему это давалось с трудом. Было легко придумывать детские сказки для ребят, там аудитория неприхотливая. А вот написать что-то серьёзное не получалось, ему каждый раз казалось, что это посредственно. — Наследник клана, убивший своего отца, — прочёл Стив, — Это похоже на Эпоху Королей. Как в Земноморье. Он встретил заинтересованный взгляд Эдди, когда снова повернулся на него посмотреть. — Думаешь, это банально? — спросил Мансон. — Нет, — тут же отмахнулся Стив. — Это скорее… Классика. Просто думаю, что ты мог бы усложнить историю. — Есть предложения? — Эдди спрыгнул со стола и встал рядом, тоже пялясь на доску. — Можно мне маркер? Следующие минуты Эдди не сводил взгляда со Стива: тот делал мелкие пометки на пустых участках, рисовал стрелки из одного места в другое, он был сосредоточен настолько, что слегка приоткрыл рот, а сам мотал головой и хмурился, будто собственным мыслям в голове. Эдди сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну и неожиданно понял, что даже не шевелился, пока наблюдал. Стив закатал длинные рукава своего Кобейновского-Крюгерского свитера, открывая взор на крепкие волосатые руки. Эдди находил милым, что такой мужественный тестостероновый парень вёл себя как мягкий кусок зефира. Стив был полон вещей, каждая из которых удивляла Эдди. Он был также первым человеком, кому Эдди решился показать свою кампанию, хотя он ненавидел делиться историей, пока она была не закончена. Стив порхал, переминаясь с носков на пятки, не переставая писать, пока на доске не осталось пробелов вовсе. От количества слов вразброс голова шла кругом. Харрингтон остановился, словно выпадая из транса, и растерянно посмотрел на Эдди. — Я слегка увлёкся, — он нахмурился, смотря то на доску, то на парня. — Что ж, — Эдди взглянул на свои электронные часы на запястье, — У нас есть целых полтора часа перед вечеринкой. Начинай. — Это не вечеринка, — поправил его Стив. — Просто типичные посиделки за тако… Ладно. Слушай. Он рассказал ему прекрасную историю. Нечто чудесное. Эдди даже не догадался показать Стиву оригинал, который был расписан на пятидесяти листах «А4», распечатанных с ноутбука у него дома. Харрингтон видел только то, что было на доске, и он смог из этого додумать историю в своей голове, практически идентичную той, что написал сам Эдди. Костяк был тем же — некий злодей, наследник, темный эльф, которому противостоят герои. Вокруг них был целый мир, Стив придумал добавить войну за трон, неожиданно найденного брата главного злодея, там же и его невеста, переодетая в воина-шпиона, какие-то монстры, напоминающие гремлинов Толкина, но более смертоносные, свои правила для ограничений магии и многое другое. Эдди сразу наметил множество сюжетных дыр, но для первого раза, вот так на ходу — это было идеально, Стив сделал это лучше, чем мог кто-либо другой. — Ты только что это придумал? — спросил Эдди, стоя в полном шоке, его грудь была наполнена приятным трепетом, как у ребёнка с новой игрушкой, предвкушением. — Отчасти, — Стив пожал плечами, смущенный. — Половина из этого — детские сказки. — Которые ты, — указал Эдди, — придумал сам, чёрт тебя дери. — Я… — Стив смутился. — Да, вроде как. Это глупо, я знаю. — Харрингтон, — Эдди схватил его за запястье. — Это умопомрачительно! — Да брось, — Стив порозовел щеками и не двигался. — Нет, я тебе говорю. Это идеально. Это волшебно, это захватывающе, но при этом чертовски мило из-за этих маленьких деталей, которые ты распихал, типа, — Эдди набрал воздуха в легкие, — поляна с цветами, которые начинают петь, когда на ней оказываются влюблённые? Какого хрена? Это ненормально мило. Стив рассмеялся, скорее даже захихикал. Ему казалось, словно на голову надели венок из одуванчиков, который щекотал бы ему уши. Мансон продолжал его нахваливать, а Стив просто таял, стоя на месте. — Кролики, которые меняют цвет своей шерсти, когда чихают, — Эдди почти кричал, — но при этом ты добавил Дракона с удлиняющейся шеей, который может превращаться в гигантскую многоножку?! — Это плохо? — заволновался Стив. — Я тебя сейчас ударю, — мягко пригрозил Эдди, — Это не плохо, Стив, это чудесно. Больше всего Эдди сейчас хотелось обнять Стива, сжать его так сильно, чтобы проверить, что он не большая ходячая маршмеллоу. Но он подумал, что это будет неуместно. Они достаточно близки, чтобы обниматься? Эдди не знал. Стив стоял к нему так близко и что-то рассказывал, объяснял маленькие тонкости, но всё, что слышал Мансон в это время — собственные мысли. Их особенную атмосферу прервал телефонный звонок. Стив принял вызов, прикладывая нокию к уху. — Да, Робин? — Можешь подвезти меня? Я около Сити-филд, а деньги на проездном закончились, — сказала она. — Какого хрена ты забыла на стадионе? — удивился Стив. — Меньше вопросов, и мы успеем приехать в Тако почти без опоздания! — Вот именно, что почти! Робин сбросила звонок. Стив ахнул от злости. Они с Мансоном взяли куртки, закрыли магазин, сели в БМВ и двинулись, дорога была почти без пробок, но на обратном пути уже будет не проехать, праздник ведь. Эдди щёлкал радио, пока не остановился на волне, которую обычно слушал Билли. — Я знаю эту песню, — с приятным удивлением отметил Стив, стуча пальцами по рулю. Пусть в голове он всё ещё слышал голос Роберта Смита, настолько та мелодия к нему привязалась, стоило оценить по достоинству Red Hot Chili Peppers, которые сейчас гремели повсюду со своим новым альбомом, открывшим перед ними мировую популярность. Эдди и Стив веселились, переключая радиостанции и играя в угадайку. Робин уже ждала их, стоя напротив главного входа на стадион, в наушниках и своём крутом костюме, который «не многие поймут, Стивен». Девушка села в машину и поздоровалась. Это была их первая с Эдди встреча. — Так ты — Лидия? — спросил у неё Мансон. — Да! — воскликнула Робин. — Вот видишь, Стив. Твой друг разбирается. — Лидия из Битлджуса, — объяснил ему Эдди. — Я смотрел Битлджуса в детстве! — заявил Стив, выруливая на шоссе. — Но Робин всегда так одевается! Это её обычная одежда, если не считать странную шляпу. — Она не странная, — подруга копошилась в своём рюкзаке, чтобы достать ещё одну шляпу, другую. — А эта — твоя. — Я выгляжу в ней тупо, — пробурчал Стив. Эдди взял шляпу у Робин и надел её аккуратно на парня. — Да, это тупо, — хрипло посмеивался Мансон. — Но тебе идет. Робин всю поездку подкалывала Стива из-за того, что он её так и не снял. В Тако Ринг они приехали, опоздав минут на двадцать. У Стива чесались руки — он ненавидел опаздывать. Нэнси звонила уже два раза, чтобы удостовериться, что они в порядке и доберутся до того, как им принесут огромную пиццу-тако. Праздничное меню от шефа. Ребята вышли из машины, Эдди начал дергать ремни на своей груди, держась позади. Робин первая ворвалась в двери забегаловки, уже приветственно маша руками остальным. Стив тащил Мансона за собой, прекрасно видя, как тот волнуется из-за знакомства. Одно дело — Робин в машине, а тут ещё двое, которых он не знает. Нэнси и Джонатан сидели не в обнимку, что случалось редко. У них были парные костюмы Сида и Нэнси, как бы странно ни звучало… Из-за стола встал, как ему и полагается на правах выпендрежника, Билли, одетый в полоску. — А вот и моя пара, — обрадовалась Робин, обнимая друга. — Битлджус, Битлджус, Битлджус! — Уже здесь, можешь не призывать, — подмигнул ей Харгроув. — Мансон. А ты точно в костюме? Парни пожали друг другу руки и обнялись. — Нет, это мой наряд для БДСМ-сессий, — пошутил Эдди. — А я говорил, он в этих подземельях не только фаерболы кидает, — обратился ко всем Билли. — Ребята, это — Эдди Мансон. Мой любимый друг, которого даже Харрингтон не сможет спихнуть с первого места. Стив наигранно схватился рукой за сердце, ребята рассмеялись. Когда они все расселись, Билли наклонился к нему и прошептал на ухо: «На самом деле ты мой лучший друг, с Эдди я только из-за денег». На столе стояла огромная горячая пицца, украшенная маленькими тако. Она была без мяса, но против никто не был, главное, чтобы Нэнси не чувствовала себя неловко. — Сегодня в программе, — важно объявил Билли, — Кровавая Мэри, а также водка с тоником, водка с колой и водка со льдом! — Домой все едут на такси, — улыбнулась Нэнси. — Приятно познакомиться, Эдди. Я очень много о тебе слышала. Очень. — А я рад наконец встретить вас, милая леди, — Эдди привстал, чтобы изобразить поклон, заставляя девушку улыбнуться. — А с Джонатаном мы сто лет не виделись. — Да, со времен Гражданской войны, — рассмеялся Байерс. — Помню, хотел сжечь твоё тело после Чумы. Билли подавился напитком. Робин истерично засмеялась, прикрывая рот руками. — Господи, Джонатан, — взмолилась она. — Ты не меняешься, — улыбнулся Эдди. Компания хорошо приняла его. Нельзя было не полюбить Эдди, когда его уже любили как минимум два человека, да ещё и Робин он понравился сразу: она при своей социальной неловкости сразу распознавала среди людей лицемеров и мудаков, такой был талант. Стив считал, что на Вики её радар просто сломался. Эдди идеально вписался в их разношёрстную компанию. Он смог расслабиться, хоть и продолжал иногда дергать ремни на своей груди или колупать на ногтях черный лак. Стив иногда невзначай касался его колена, чтобы успокоить. Джонатан притащил камеру, одну из своего набора, эта была не профессиональной, а обычной — пленочный Кодак. Ребята решили, что в следующий раз, когда они соберутся в другом месте, стоит захватить полароид. Они редко выбирались куда-то, помимо Тако Ринг, полным составом. А теперь их вот, целых шестеро. Пицца-тако оказалась чем-то абсурдным, но таким вкусным, что было жалко, ведь её делают только по праздникам. Билли вызвался пофлиртовать с официанткой, чтобы выбить рецепт. Робин не затыкалась, когда Стив рассказал ей, что из-за Эдди взял послушать один из альбомов The Cure. — Как ты это сделал? — спрашивала она у Мансона. — Он никогда не слушал их со мной. Принципиально, понимаешь? — Тебя послушать, так я вечный брюзга и сноб, — Стив ткнул в неё куском пиццы. — Так ты и есть! — заявила подруга — У меня особенное влияние, — подмигнул ей Эдди. Стив признался сам себе — эта пятница была особенной, а этот Хэллоуин он запомнит надолго. Когда время перевалило за полночь, а в Тако Ринг остались только два занятых столика, даже за окнами стало меньше детишек. Зато кучки пьяных подростков-старшеклассников то и дело слонялись в поле зрения. — Они думают, что надеть короткое платье и вылить на себя искусственную кровь — значит быть в костюме? — нахмурилась порядком пьяная Робин. — И кто из нас ещё сноб? — подколол её Стив. Джонатан ушёл в туалет некоторое время назад, Эдди тоже, буквально только что. Стиву было весело слушать щебетания обычно серьёзной, но сейчас такой расслабленной Нэнси и громкие восклицания Робин. Харгроув уже вымотался, лежа на его плече и стараясь не заснуть. С недавних пор он завязал с походами в клуб и привык ложиться рано. Стиву вдруг тоже захотелось в туалет: он выпил очень много коктейлей, а ещё его хмельное сознание рвалось поскорее увидеть Эдди. Он аккуратно переложил Билли с себя на Робин, которая никогда не была против, и встал из-за стола. Стив шёл в уборную, поправляя причёску. Не успел он подойти к двери, как оттуда вылетел Джонатан. Парень выглядел испуганным. Стив обернулся, чтобы проследить, как он садится возле Нэнси, но ничего не говорит, вместо этого занимая себя остатками еды. Джонатан не был пьян. Он редко пил алкоголь, сколько Стив его помнит, даже сегодня ограничился парой коктейлей. Оттого и было странно. Харрингтон зашёл в туалет. Мансон мыл руки, но обернулся. — Хэй, — неловко позвал Стив, — а ты не знаешь, что с Байерсом? Он какой-то… Стив запутался в своих ногах, но не успел упасть, Эдди поймал его мокрыми от воды руками. — Стиви, ты перебрал, — улыбнулся ему парень. — Как себя чувствуешь? — Кружится голова, — Харрингтон глупо захихикал. — У тебя такие красивые волосы, когда ты их завязываешь. Лицо Мансона находилась в считанных сантиметрах. Стив вытянул руку и дотронулся до маленькой прядки, выбившейся из прически парня. Эдди закусил губу, его щеки порозовели, но, наверное, это от алкоголя. — А когда не завязываю — некрасивые? — усмехнулся он. — Тоже красивые, — Стив вздохнул. — Мне нравятся твои волосы. Эдди тихо рассмеялся. — Да, мне тоже. Стив не помнил, как в тот день оказался дома. Как при быстрой перемотке — они с Робин доехали на такси, а потом он лежал на кровати и дергал себя за волосы, пока не уснул, и ему казалось, что они превращаются в кудрявые завитки…