The Adults Are Talking

— Давай, Майки, ещё одну ложечку. Уилер лежал на кушетке, вцепившись в одеяло, будто оно могло спасти его от нашествия в лице Робин. Девушка издевательски старалась накормить его хлебным больничным пудингом, потому что пацану трижды промыли желудок с тех пор, как он очнулся, а в организм, кроме глюкозы из капельницы, ничего ещё не поступало. — Нет! — Майк пытался отпихнуть руку Бакли. — Робин! Я не хочу, меня сейчас стошнит! — О, ты думаешь, там ещё осталось чем? — усмехнулась девушка. Нэнси сидела в углу палаты, разумеется — приватной, на одну персону, и угрюмо читала материалы к своей научной работе. Она была дико зла на брата, а потому даже слова ему не сказала, когда Майк открыл глаза после успешной реанимации. Миссис Уилер после длительной беседы с врачом сохраняла уверенное, но напускное, спокойствие, это было видно по её синякам под глазами и трясущимся пальцам, сжимавшим кружку кофе. Женщина не отрывалась от телефона последние пару часов, отменяя все запланированные деловые встречи, а сейчас уехала, чтобы взять сыну какие-то вещи из дома. Стив стоял у входа в палату, он знал, что стоит только присесть — сразу заснёт. Он не был дома уже пару суток. — Билли уехал? — спросил он у подошедшего Эдди. — Да, — Мансон кивнул. — Боится, как бы Макс не спалила без него квартиру… — Или как бы она не привела туда Лукаса, — устало улыбнулся Стив. Эдди прижал его к себе за плечо, они оба смотрели, как Майк сдался их общей подруге — Робин с ложечки кормила его и ехидно, не сдерживаясь, смеялась. Нэнси отложила книги в сторону и встала с кресла. — Езжайте домой, — сказала она. — Вам надо отдохнуть. — Тебе тоже, — вступился Стив. — Я дождусь маму, — отмахнулась Нэнси. — Джонатан привезёт брата с сестрой, и мы поедем домой. У меня горят сроки по сдаче проекта… — Ты меня поражаешь, Нэнс, — Эдди покачал головой. — Никто, кроме тебя, не справляется со стрессом с помощью учебы. — Это ты ещё не видел студентов медицинского, — девушка улыбнулась, прижимая к себе толстую тетрадь, из которой торчали цветные закладки. Сколько Стив знал Нэнси, она всегда была отличницей. Может быть, если бы она тогда не переехала в Нью-Йорк, он бы продолжил стараться в учёбе, под её благотворным влиянием. Он бы поступил в колледж по стипендии, а не на деньги родителей. Он снова посмотрел на Майка, что-то бурно доказывающего Робин, и подумал, как тот мог вырасти таким балбесом с такой примерной старшей сестрой. Будь он его братом, быстро вправил бы парню мозги. Хотя… Сам помнил себя в этом возрасте. Тут поможет только время и пинки под зад от суровой жизни. Можно сказать, первый он уже принял. Нэнси и Эдди говорили ещё о чём-то, кажется, обсуждали учёбу, пока Стив, закопавшись в свои мысли, просто пялился в одну точку. Он бы мог уснуть вот так, стоя, как лошадь, потому что странным образом тепло руки Эдди слишком его расслабляло. Нэнси даже внимания не обратила на их объятия. — Я надеру его тощую задницу! — послышался сердитый девичий крик. Ребята обернулись в проходе, Робин в палате в голос засмеялась, смотря, как Майк с головой залезает под одеяло. — Уилер! В палату, расталкивая всех на пути, ворвалась Джейн Хоппер, как обычно одетая в свою спортивную красную куртку. Она чуть не запрыгнула на кушетку Майка, принимаясь лупасить его, куда только могла. Из-под одеяла доносились болезненные стенания. Даже Робин, испугавшись, встала и отошла подальше, к окну. — Придурок, — Джейн сдернула с него одеяло, — торчок сраный! Майк завизжал, прикрывая голые ноги, одетый в короткую больничную рубашку для процедур. — Отстань от меня, бешеная! — кричал он на неё в ответ. Стив мигом взбодрился, вопросительно и удивлённо переглядываясь с Эдди, который тоже ничего не понимал, но не скрывал, что ему весело. Нэнси отошла от них, чтобы встретить на полпути в коридоре Джонатана. Рядом с Байерсом стоял его младший брат. В отличие от своей сестры, Уилл не рвался в палату к Майку. Он прятал руки в карманы, беспокойно перекатывая чупа-чупс во рту, на шее парня висели наушники. Стив поздоровался с ним кивком головы, мальчишка тут же ему ответил, замечая. Они часто виделись — Уилл и Джонатан проводили много времени вместе, никто не был против, когда Байерс приводил с собой младшего брата. Они были похожи между собой по характеру, вот только если Джонатан был просто тихим и мрачным, то Уилл, наоборот, оправдывал собой фразу «В тихом омуте черти водятся», он не был из тех людей, кого легко обидеть. Задумавшись, Стив понял, что Эдди во многом напоминает ему Уилла — никогда не знаешь, что он скажет или что у него на уме. — Привет, — младший Байерс подошёл к ним неспешным шагом и вытащил конфету изо рта, чтобы поздороваться. — Мы не знакомы, — сказал он Эдди. Ребята представилась друг другу и пожали руки, Стиву показалось, что они обменялись некими взглядами, которые говорили куда больше, чем слова. Может, его полусонное тело стало подкидывать бредовые мысли. А может, теория о том, что эти двое похожи — верна. — Хотел поблагодарить вас. Всех, — сказал Уилл, поджав губы. — И мне жаль. — Что? — нахмурился Эдди. — Только не говори, что считаешь себя виноватым, — Стив строго посмотрел на мальчика. — Если у Уилера нет мозгов… — Я не считаю, — прервал его Байерс. — Майк — не моя ответственность. Мне жаль, что вам пришлось носиться за ним по всему городу… Ведь я изначально знал, что он будет в Бронксе. Эдди переместил руку с плеча Стива, на его поясницу, поглаживая и сминая пальцами ткань футболки под курткой. — Тогда почему не сказал сразу? — спросил Мансон. Уилл повернул голову на громкий звук, раздавшийся из палаты. Он увидел, как Джейн душит Майка подушкой, пока Робин пытается удержать девчонку. На его лице появилась маленькая улыбка, чуть более трогательная, чем та, что люди позволяют увидеть другим. Но здесь чужих не было. — Я знал, но не хотел верить, — пожал плечами Уилл. — Мы с Майком… — он посмотрел на Стива и Эдди, его улыбка стала острее, — всё сложно. А у кого было легко? Казалось, все драмы приходятся на подростковый возраст, но чем старше ты становишься, тем чётче осознаешь — ничего не меняется. Стив затаил дыхание, наблюдая, как младший Байерс входит в палату, так же медленно, но уверенно. В нём не было страха, единственным, кто боялся ровно на столько же, сколько ждал этой встречи — был Майк. Уилер сидел на койке, прижавшись к стене. Робин что-то говорила Джейн, чтобы её успокоить. Даже часы перестали издавать звук, когда Майк Уилер встретился взглядом виноватого щенка с Уиллом Байерсом, несокрушимым, словно айсберг из Титаника. Стив вдруг вспомнил, как, лёжа в Камаро, Майк без остановки повторял: «Пожалуйста» и «Прости меня». — Этот парнишка меня пугает, — сказал ему на ухо Эдди. Можно было ожидать чего угодно. Стив думал, Майк начнёт рассыпаться снова в извинениях или будет молча краснеть, как провинившийся ребёнок в углу, не издаст ни единого звука, понимая, как сильно облажался. А Уилл будет стоять над ним, невозмутимый, и просто наблюдать. Но чупа-чупс полетел на тумбу возле кушетки. Байерс не успел толком подойти, как Майк налетел на него, обнимая за пояс, вжимаясь лицом в живот друга. Робин отвернулась, а Джейн смотрела на своих двух самых дорогих мальчишек, качая головой. Майк прижимал Уилла крепче, пока его плечи тряслись от тихого плача. Никому нельзя было видеть, как Байерс со всей нежностью и мягкостью зарылся пальцами в волосы парня, успокаивая его. — А если бы ты умер…? — тихо спросил Уилл. — Нет, — бормотал Майк, — не говори так. — Я бы откопал тебя и убил ещё раз, — угрожал Байерс, сжимая волосы парня уже крепче, поднимая его лицом вверх. — Слышишь меня? — И ладно, — улыбнулся Уилер сквозь слёзы. — Придурок. В следующий момент Уилл сел на кушетку, чтобы позволить Майку уткнуться лицом в его грудь и обнимать. Обнимать и бесконечно извиняться. Байерс сохранял спокойное выражение лица, но его выдавали красные глаза и дрожащие руки, пальцами он водил по спине парня так, словно до сих пор не верил, что тот остался жив. Может, Майк и не был его ответственностью. Но это не значит, что Уиллу не было больно. Стив почувствовал, как Эдди взял его за запястье, уводя подальше от палаты. Они и так увидели слишком много. Дожидаться миссис Уилер не стали, Нэнси снова погнала их домой, в чём Джонатан её поддержал. Уже на парковке, сев в машину, Стив подумал, что совсем не хочет отпускать Эдди сейчас. И не только потому, что он переживал за парня. Ему казалось, хоть Эдди об этом и не сказал, что им всем сейчас страшно оставаться в одиночестве. Слишком много страшных мыслей, эмоций, которые грозились довести до нервного срыва. А ещё, он продолжал чувствовать тепло Мансона, и этот эгоистичный порыв внушил ему, что без него он снова уснуть не сможет. — Ты голоден? — спросил Стив, заводя машину и включая печку. — Да, — тут же ответил Эдди. — В отличии от вас, неженок, я привык ко всякой мерзости. И мне о-о-очень хочется поесть. — Даже тако? — пошутил Стив. — Это вроде как святое, — улыбнулся ему парень, откидываясь на сиденье. — Так что? Хочешь заехать перекусить? — А что, если, — Харрингтон слишком устал, чтобы волноваться, — мы поедем ко мне? Робин не скоро соберётся домой, а в холодильнике осталась лазанья. Если сегодня её не съесть, то придётся выкидывать. — О, нет, — Эдди отвернулся к окну, скрывая весёлую улыбку, — тогда нам нужно срочно её спасти… А по дороге зарулим ко мне, надо покормить Гермиону. Стив согласился. Он включил радио, чтобы не уснуть за рулём. Наверное, стоило посадить Мансона на водительское… От такой мысли его шея покрылась мурашками, Стив никому не доверял свою машину. Когда заиграла одна из попсовых песен-хитов, он с удивлением заметил, что Эдди тихо подпевал. Даже не стал шутить, что подхватил от Стива дурной вкус в музыке. В общем-то, Мансон никогда всерьёз не ругал его за любовь к популярным песням. Стив ругал себя сам, в своей голове, голосом Эдди. И это никогда не было реальностью. Они могли слушать музыку друг друга, это стало обыденностью из-за работы. Но даже такая мелочь, как Мансон, подпевающий радио, заставляла Стива улыбаться всю дорогу. Эдди квартира показалась милой. Яркая, со всеми этими цветами в горшках, фикусами, стенами, увешанными рисунками Робин. Они с Харрингтоном погрели остатки лазаньи в микроволновке, проглотив её с голода чуть ли ни одним куском. Ему даже понравилась нелепая салатовая скатерть на столе и ничуть не удивил дикий плющ, растущий в ванной и свисающий с полки. Он принял душ и надел одолженные Стивом мягкие пижамные штаны. Но его правда удивила комната парня… Эдди не ожидал чего-то крышесносного. В его голове это были тёплые цвета, может, даже пара мягких игрушек, поношенные кеды в углу и стол, заваленный мятыми листами с текстом очередной написанной парнем сказки. Но комната Стива такой не была. Синие простыни, идеально застеленная кровать. Шкаф, в котором аккуратно сложена одежда, порядок на письменном столе. Комната Стива была размером едва ли с половину подсобки музыкального магазина. Вся мебель тут стояла впритык. — Прости, тут немного не убрано, — сказал Харрингтон, заходя за ним следом, после своей очереди в душе. — Чего? — Эдди в шоке обернулся к нему. Стив поднял с пола пару носков положил их в шкаф. И это он называл «Не убрано»? Мансону немного стало стыдно, потому что каждый раз, когда Стив приходил к нему, вот там действительно был беспорядок и ноге было некуда ступить. — У тебя какой-то пунктик на чистоте? — поинтересовался Эдди. — Я люблю уборку, — пожал плечами Стив, — это успокаивает. — Нормальных людей успокаивает пиво. Они сели вдвоём на кровать, заранее договорившись, что прилягут поспать. В этом не было ничего странного, они уже успели пройти через такое дерьмо вместе, что границы близости стёрлись. Эдди смотрел на постель и думал, что они вдвоём поместятся на ней, только если прижмутся друг к другу, как селедки в бочке. Не то чтобы это его расстроило… Стив взял со стола блокнот с кожаной черной обложкой. Он собирался с мыслями. — Книжка с номерами девчонок? — пошутил Мансон. — У меня такая была в старшей школе, — Стив поморщился, — да уж… Каким бы Харрингтон ни пытался казаться сильным, как бы он ни строил из себя родителя для всех бедных и несчастных — Эдди видел, как его всё это выматывает. Стив был смешным, он был талантливым, порой бесящим со своей моралью и правилами хорошего поведения. Но ему пора было бы перестать брать на себя ответственность за других людей, воспринимая всё так близко к сердцу. Сейчас перед ним был уставший Стив, близкий к выгоранию, сонный, Эдди был готов поспорить — внутри парень всё ещё ощущал тревогу, которая отнимала его последние силы. — Я записал пару идей, — Стив всучил блокнот ему в руки, — для твоей кампании. … И Эдди был так ужасно оправданно влюблён в этого парня. — Харрингтон, — тихо произнёс он, открывая первую страницу, — Я тронут. Правда. Ты хочешь, чтобы я сейчас это прочёл? Может, лучше поспим? — Да, прости, — Стив отвернулся. — Нет, — Эдди взял его за локоть, — я хочу это прочитать, Стив. Но когда во мне будут силы, а мозг будет функционировать, понимаешь? Это ведь серьёзно. — Я не собирался на тебя обижаться, Мансон. Он забрал блокнот из рук Эдди и положил его обратно на стол, а сам залез на кровать полностью, ложась и хлопая ладонью по маленькому пустому пространству. Эдди улыбнулся и лёг рядом с ним, оказываясь с парнем лицом к лицу. Стив был настолько уставшим, что даже почти не смущался, когда их лица разделяла пара сантиметров. — Я боюсь, что буду говорить во сне странные штуки, — признался Харрингтон. — Это какие? — Эдди убрал волосы с его лица, заправляя прядки за уши. Они разговаривали тихо, почти шёпотом. На улице только начало темнеть, ночь ещё даже не настала. — В последнее время, я часто вспоминаю детство, — продолжил Стив. — Годы, когда я жил с родителями. Иногда мне снится, что я разговариваю с мамой. Пытаюсь ей что-то доказать, спорю… Но бесполезно. Робин однажды подумала, что я ночами по телефону болтаю. — Хочешь поговорить о маме? — серьёзно спросил его Эдди, скользя пальцами по ключицам парня, выглядывающим из-под выреза футболки. — Если расскажешь, то я не удивлюсь ничему, что услышу, когда ты будешь болтать во сне. — Там ничего особенного, — вздохнул Стив, держа парня за запястье и наблюдая за его движениями. — Когда дело касается тебя, так не бывает, — Эдди улыбнулся ему. Стив ответил на улыбку и прижался своим лбом к его. Их дыхание превращалось в одно с каждым выдохом, а воздух казался горячим. Но это даже хорошо: оба парня порядком замерзли за эти дни. Эдди проскользнул пальцами ниже к груди Стива, поглаживая ладонью его мышцы, еле заметные сквозь свободную футболку. Стив переплел их ноги, залезая холодными ступнями под края штанин Мансона и вызывая у него возмущенный смешок. — Моя мама очень любит всё контролировать, — осторожно сказал Стив. — Про папу сказать нечего, он больше похож на мебель. — Интересно, — усмехнулся Эдди, продолжая гладить парня, успокаивая его неутомимый разум. — Мы с мамой были в очень хороших отношениях… Пока я не стал её разочаровывать, — продолжил Стив. — Это нормально, я знаю. После тех лет, что я работал в центре, этот урок был усвоен — дети никогда не оправдывают ожидания своих родителей. И взрослые должны это просто принять. — А твоя мама не приняла? — Нет… Стив старался не погружаться в воспоминания снова. Он думал, что давно перерос этот период. Он перестал быть зависимым от своих родителей во всех планах, в том числе финансовом. Но ребёнок внутри него всё ещё ждал похвалы, поддержки, одобрения. — Мама научила меня быть самостоятельным, — сказал Стив, — но у неё были свои методы воспитания. Эдди потёрся своим носом о его нос, а рука, прекратив беспорядочные движения, легла на бок Харрингтона и сжала его, поощряя продолжить рассказ. Он ведь видел, как Стива съедала эта невозможность выговориться, он ведь до последнего носил эти мысли внутри. И как же он его понимал. — Она никогда меня не ругала, — голос его был спокойным, он смирился. — Если я делал что-то не так, мама меня игнорировала. Просто молчала в ответ на всё. А когда я просил её помочь — она всегда спрашивала: «Чья это проблема, Стивен?». Может, она меня и любила, но я ей больше не нравился. Так вот в чём было всё дело… До Эдди дошло — откуда в Харрингтоне такое льющееся через край желание протянуть руку помощи каждому, кто даже не просит. Мама отказывалась помогать ему, оставляя разбираться со всем в одиночку, а Стив, будучи обиженным, раненным её холодностью, стремился помочь всем вокруг, потому что в душе хотел, чтобы помогли ему. — Мне жаль, — сказал Эдди. — Я понимаю тебя. Стив посмотрел ему в глаза, неожиданно ясно и настороженно, вспомнив кое-что: — Можно спросить? — Ты уже, — улыбнулся Мансон, забираясь рукой под край его футболки, совсем немного. — А где твои родители? — Стив старался быть осторожным со словами, но даже его голос дрогнул, когда парень почувствовал чужие теплые пальцы на своей голой коже, — В с-смысле, я помню, что ты жил с дядей всё время. Но ведь у тебя должны быть родители? — Где-то они есть, — пожал плечами Эдди, с улыбкой наблюдая, как Стив рядом с ним ёрзал по кровати. — Я их плохо помню. Мне было шесть, когда они оставили меня жить с Уэйном. — Они переехали? — спросил Стив. — Банальная история, клише для любой драмы, — фыркнул Мансон. — Мама работала в парикмахерской, хотя сама мечтала стать моделью, а папа вместе со своим братом, моим дядей, работали в мясной лавке — не самое приятное занятие. Отец мечтал стать голливудским режиссером. Короче, оба были полны амбиций, но в итоге всё пошло кувырком, потому что у них родился я. — Спасибо им за тебя большое, — с серьёзным лицом пошутил Стив. Эдди рассмеялся и ущипнул его, заставляя парня ойкнуть. — Они меня долго терпели, целых шесть лет, — продолжил Мансон., — А потом всё-таки собрались и укатили покорять мир знаменитостей. И больше я их никогда не видел. Уже позже, Уэйн признался мне, что отец звонил ему на Рождество, когда мне было уже лет… Одиннадцать, кажется. У отца прогорел бизнес, плюсом ко всему он был зависим от алкоголя и карточных игр, слёзно просил помочь ему с деньгами. — И что сказал твой дядя? — Послал его нахрен, — Эдди гордо улыбнулся. Повисло молчание, приятное и томное. Они продолжали лежать напротив друг друга, иногда встречаясь взглядами. Эдди гладил поясницу Стива, задирая его футболку. Харрингтон старался делать вид, что его это нисколько не смущает, хоть прикосновения от парня и были в новинку — больше, конечно, эти чувства приносили с собой тепло и спокойствие. Эдди ни на что ему не намекал, тут ни грамма пошлости не пришлось бы искать. — Мне плевать на них, я это отпустил. Перерос, понимаешь? — говорил Мансон, — У меня теперь своя жизнь. А с твоим появлением так вообще… Открылась новая глава. — И она тебе нравится? — Стив поднял руку, чтобы дотронуться до волос парня, всё ещё влажных после душа. — Да, — тихо прошептал Эдди в ответ. — Я бы хотел уметь выражаться более поэтично в такие моменты. Но из нас двоих — ты писатель. — Зато ты разбираешься в музыке, — напомнил ему Стив. — Какая песня приходит тебе в голову? Мансон задумчиво отвёл взгляд. А потом прикрыл глаза и с улыбкой замычал в мотив. — Если бы я мог сохранить время в бутылке… — напевал он. — Да, брось, — Стив фыркнул, потянув его за волосы. — Первое, что я хотел бы сделать… — Ты такой романтик, — съязвил Харрингтон, глаза его уже закрывались от усталости и мягкого голоса Эдди. — Сохранить каждый день в вечности, чтобы провести его с тобой… Было последним, что Стив услышал перед тем, как наконец заснуть. Он чувствовал, как пальцы Мансона касаются его голого живота, а кожа под ними горит. Он боялся, как бы Эдди не почувствовал, сколько бабочек прячется там, внутри. До самого рассвета они спали. И Стиву ничего не снилось.