The Adults Are Talking

Были в Нью-Йорке такие места, которых Стив избегал. Не потому что у него были какие-то предрассудки, опять же, он не считал себя таким человеком. Робин бывала там часто, как и все ребята из её Художественной Академии. Стив был уверен, что учебные заведения такого рода должны быть окружены… Чертовыми гей-клубами. Бесчисленное количество попыток Билли или Робин пытались затащить Стива туда, потому что, по преданию, ты не сможешь познать всего Нью-Йорка, если хоть раз не выпьешь голубую лагуну, одетый в кроп-топ, пока на фоне играет Элтон Джон. И вот стоило ему всего раз заикнуться перед Эдди, что он никогда не был в гей-клубах, даже из чистого любопытства, на следующий день они закрыли магазин пораньше, а на квартире их уже ждали Робин и Билли. — Я не соглашался на это, — бубнил Стив, — Одно дело сходить выпить, потанцевать… Но зачем краситься? Он лежал на кровати, стараясь держась себя в руках, пока Эдди восседал на его коленях, вооруженный подводкой. С кухни доносилась громкая музыка, хриплый надрывный смех Робин и мат от Билли, разбившего, по звукам, тарелку. Стив чувствовал себя слегка преданным, потому что за его спиной образовался целый заговор. Он понял всё сразу, когда на пороге его встретила Робин с блёстками на лице. Харгроув в тот момент просто лежал на диване с пивом, но на нём было гораздо меньше одежды, чем обычно, если такое возможно; рубашка, расстёгнутая почти до конца, означала, что дома ночевать он не будет. — Какой пример Билли подаёт Макс? — возмущался Стив, стараясь не выглядеть слишком разнеженным, пока Эдди поправлял пальцем косметику под его глазами. — У Макс сегодня девичник, — Эдди прикусил нижнюю губу, концентрируясь. — С Джейн, как мне насплетничал маленький Байерс. Дети быстро познакомились друг с другом, чего можно было ожидать. После встречи Дастина и Уилла в подсобку магазина стало приходить всё больше ребят, Стив не знал, как они все туда вмещались. Сначала Уилл привёл с собой Майка, когда того освободили от домашнего ареста. Эдди тогда пригрозил Уилеру, что если он посмеет закрыть дверь изнутри, оставшись с Байерсом наедине, то получит как раз таки Майк. За двоих. Макс вошла в магазин в свой первый раз — уверенно, спасибо, что не с ноги — и обосновалась там, словно это её второй дом. Стив был рад. У них, взрослых, было своё особенное место, но, чтобы туда приходить — нужны были деньги, плати за еду или проваливай. А мелким идти было некуда, с наступлением холодов по улицам слоняться стало не круто, а в торговых центрах слишком людно. Харрингтон развлекал себя, записывая в блокнот, который теперь таскал с собой везде, кто и в какой день пришёл впервые, кто приходил чаще других, кто раздражал его особенно сильно — Майк Уилер — что хотелось прогнать метлой. Макс привела Лукаса с собой под руку после школьных занятий, в будний день. Стив ещё никогда не видел Синклера до этого, но в его голове капитан баскетбольной команды должен был быть типичным придурком, каким был он сам в школе. Но нет. Лукас оказался забавным, вежливым и по уши влюбленным в Максин. И стоило Стиву только начать переживать, что бедная девушка останется в компании пацанов одной, вынужденной терпеть обилие мерзких звуков, запахов и шуток… Как Уилл вдруг привёл с собой сестру. Джейн. — Теперь у нас продлёнка в подсобке, — вздыхал Стив. Эдди взял его лицо в руки, рассматривая. Смущённый Стив сжал его бедра пальцами, надеясь хоть немного вывести непоколебимого парня на эмоции. Мансон только ухмыльнулся, ничуть не стесняясь своего положения. — Скажи ещё, что тебе не нравится, — Эдди хитро сделал паузу. — Когда детишки приходят. Чувствуешь себя в своей тарелке снова? Стив бы соврал, если бы сказал, что всё это не напоминало ему о работе в центре. Быть нянькой — развлекать мелких; проверять, что они сыты, здоровы; выслушивать их проблемы, даже самые дурацкие, — ему нравилось. Его собственная импровизированная семья становилась всё больше и больше, как он и мечтал… Шумный дом, где тебе никогда не будет одиноко и пусто. — Мне нравятся их любовные драмы, — признался Стив, — Будто сериал смотрю. — Драма там только у Уилла с Майком, — Эдди задумался, отлипая от лица парня и своего занятия, чтобы с кряхтением выпрямить затекшую спину, — С Лукасом и Макс всё понятно. Стив засмотрелся на голый живот Мансона, чья футболка была ещё короче, чем обычно. Он поднялся руками к его бокам, сминая кожу и на этом себя останавливая. Они ведь так и не обозначили свои отношения. Не установили границы. Да, они целуются, знают, что нравятся друг другу… А что дальше? Может, для Эдди — это в порядке вещей? Для него это может быть беззаботным развлечением, дополнением к их дружбе. Стив чувствовал, что для него самого это не просто увлечение. У него к Эдди зарождались чувства, ведь Мансон, будучи единственным и неповторимым, заставлял его выходить из зоны комфорта. Даже не так — хотеть выйти из этой зоны. Рядом с Эдди, порой, Стив забывал о том, что должен контролировать всё вокруг. — Ты не слишком наблюдательный, — Стив облизнул губы, посмотрев парню в глаза, — У них там Санта-Барбара. — И что же я мог упустить? — Эдди наклонился поближе, уперев руки возле головы Стива. — Тебе так идёт макияж. Выглядишь горячо. Сердце Стива грозилось подлететь к его горлу — как в Том и Джерри, каждый раз, когда кот видел соседскую кошку в бикини. Эдди играл нечестно. Стив ведь полный новичок во всяких… Взаимодействиях с парнями. Эдди всегда будет на шаг впереди него. Харрингтон чувствовал себя снова неопытным мальчишкой. — Поцелуй меня, — показушно круто произнёс Стив. Эдди ухмыльнулся, касаясь рукой его подбородка. — Губы я тебе тоже накрасил. — И ладно. Они столкнулись на полпути, потянувшись одновременно. Стив с упоением отдавался новым ощущениям, позволяя другому парню вести. Эдди издевался над ним, кусал его губы и оттягивал, заставлял сбавить обороты, распалял, а потом снова замедлялся. Стив схватил его за шлевки штанов, потянув ближе, и Мансон оказался сидящим практически у него на паху, с шумом втягивая воздух сквозь зубы. — Так, вы вдвое! Они резко оторвались друг от друга, Эдди неуклюже скатился на бок и едва не упал с кровати. Стив захлопал глазами, испуганный и растерянный. Билли привалился к дверному косяку, смотря на парней с прищуром. Он всё знал и всё замечал, не слепой же. Гей-радар исправно работал. — Постыдились бы для приличия, — сказал он. — Не одни дома. — Мы не… — начал оправдываться Стив. — А ты не у себя вообще-то, — Эдди усмехнулся, поправляя свои волосы, — Стучать надо сначала. И что у тебя за прическа? Никак не могу привыкнуть. В этот роковой день Билли Харгроув избавился от своих золотых кудрей. Когда они пришли на квартиру, долго не могли понять, в чём подвох, но Билли на вопросы отвечать отказывался. — Расскажу, когда выпьем, — он улыбнулся и подмигнул, — Если выпьем вообще. Давайте уже собирайтесь, голубки. Я сохраню ваш секрет… Он ушёл, оставив в комнате повисшую неловкость. Эдди сидел на кровати подозрительно молча. Стив неуклюже подошёл к зеркалу, поправляя штаны. Отражение удивило. Он никогда раньше не красился, всегда отмахивался, когда Робин предлагала ему попробовать. Ему это казалось странным. Сейчас — это был не Стив вовсе, другой парень. Черная подводка вокруг глаз делали их ещё больше и выразительнее, взгляд стал острым, но макияж не был мрачным — на скулах сияли блёстки. Он стёр остатки помады с уголков рта и оглянулся, чтобы посмотреть на Эдди. Мансон рассматривал свои ногти, снова сдирая с них лак. — Мне нравится, — сказал ему Стив, — Очень красиво. Только надо привыкнуть… Эдди поднялся с кровати, улыбаясь, с его лица вмиг исчезла вся задумчивость. Он вёл себя так, будто ничего не произошло минутой ранее. — Не благодари, — он положил руку Стиву на плечо, съехал пониже на спину, а затем вовсе убрал, выходя из комнаты, — Пора повеселиться. Поехали! Они долго добирались на машине до Гарлема, в один из самых непопулярных гей-клубов Нью-Йорка, входящих в личный топ Робин Бакли. Дорога пролетела быстро, пока они подпевали радио, выкрутив его на полную, ночной холодный ветер врывался сквозь опущенные стекла. — Самое лучшее там, так это отсутствие дурацких браслетов, — рассказывала Робин, высунув руку из окна, ловя момент. — Мне они тоже не нравятся, — прокомментировал Эдди, сидя на пассажирском, — Хочешь с кем-то познакомиться, видишь браслет — сразу не интересно. — Но так ведь больше шансов, — не понимал их Билли, вдарив по гудку, подгоняя спящих водителей, — Сразу видишь, кто тебе нужен. Браслеты во многих гей-клубах выдавали на входе, независимо от того, был ли это чисто лесбийский вечер, мужской, смешанный — неважно. Ты мог получить браслет определенного цвета, который бы означал твою позицию в сексе и заинтересованность в поиске партнёра. Стив знал это по рассказам друзей. И, честно, он бы не отказался от браслета «не заинтересован», чтобы избежать подкатов. Но часть его интересовалась, какой бы браслет выбрал Эдди… — Мне лично плевать, — сказала Робин, — Я просто против стереотипов, а браслеты «универсал» — самые непопулярные. Да и мне никогда не хотелось переспать с незнакомкой из клуба… Вы, ребята, вообще не боитесь подцепить что-нибудь? — Не будь занудой, — промычал Билли, — У меня бывает настроение «сверху», а бывает «снизу», поэтому я люблю браслеты. И, спасибо моей везучести, никогда ещё ничего не цеплял. — Среди всех нас у тебя больше шансов заразиться, — прокомментировал Стив, — Но я тоже никогда не цеплял, если уж быть откровенным. — В моей жизни не было столько секса, чтобы я успела, — заявила Робин, — Вы, двое, такие неразборчивые… — Король Секса Стив! — закричал Билли, нажимая на газ, — Я помню твоё грязное прошлое. — Только благодаря тебе его помню я, — Стив наклонился, чтобы ударить друга по плечу. Эдди был удивительно неразговорчив всю дорогу. Но стоило им зайти на территорию клуба — всё изменилось. На входе, как и везде, их встретили бугаи-охранники, попросив показать удостоверения. Чтобы попасть в сам клуб, нужно было спуститься в подвал. Робин завизжала от восторга, стоило ей только услышать знакомую песню, она побежала вперёд, перепрыгивая ступени, схватив Билли за руку. Стив и Эдди не отставали. Вокруг было темно, лишь цветные огни подсвечивали тела людей на танцполе. Светомузыка мелькала, словно вспышки от камеры, в один миг Стив ни черта не видел, а уже в другой рядом с ним стояла незнакомая девушка, выдыхая огромное облако сладко пахнущего дыма. Он растерялся, засмотревшись на её голые плечи, облитые неоновой краской. Робин потянула его за локоть в сторону бара, их ждали четыре шота текилы. Ребята опрокинули их, как чистую воду. — Элтон Джон! — закричала Бакли. Стив рассмеялся, ожидая этого. Что ещё могли ставить в гей-клубах, если не икону? — Приятель, повтори! — крикнул Билли бармену, — У меня новость для всех вас. Эдди встал рядом со Стивом, держа руки в карманах. Робин улыбнулась, будто уже всё знала. Билли провёл рукой по своим подстриженным волосам, он ждал, пока все выпьют ещё по стопке. — Меня взяли на курсы подготовки, — сказал он, заставляя каждого замереть, — Перед поступлением в Полицейскую Академию. Робин рассмеялась, прикрывая рот руками, её улыбка была счастливой, она не могла стоять на месте, пританцовывая. Билли бросил взгляд на Стива, и в следующий же момент они обнялись. — Чувак, ты смог, — сказал ему на ухо Харрингтон, — Ты сделал это. — Чёрт, — Эдди схватился за сердце, — Я думал, ты собрался в армию. Придурок, иди сюда! И они обнялись тоже. Все знали, как сильно Билли хотел стать полицейским, он мечтал о карьере детектива, как минимум. Но из-за проблем с реабилитацией и парочки задержаний за драку, Харгроув однажды потерял все шансы. Ему потребовалось несколько лет, чтобы собрать справки, рекомендации и пройти комиссию трижды, пока его наконец не взяли. Теперь он сможет параллельно с работой проходить подготовку, пока его не зачислят в корпус. — Макс знает? — спросил его Стив. — Я ей первой рассказал, — кивнул Билли. Робин потащила всех их танцевать, стоило капле алкоголя попасть в её организм — все комплексы исчезали. Подруга прыгала и бесилась, заряжая энергией окружающих. Билли подхватил её настрой: он танцевал по-своему, выставляя тело напоказ, расстегнул рубашку до конца. Жаль, теперь он не сможет трясти своей шевелюрой. Стив покачивался в такт песне, прижимая руки к себе, люди вокруг него толкались, как обычно и бывает в клубе, но он почему-то стеснялся двигаться свободно. Ему казалось, сейчас вот он кого-нибудь заденет. И пусть даже песня была классной, ему хватало топать ножкой. Эдди рядом с ним был явно недоволен, забив на всю неловкость, он взял Стива за руки и поднял их вверх. — Что ты делаешь? — Харрингтон пытался перекричать музыку. — Хочу, чтобы ты повеселился! — кричал ему в ответ Мансон, — Давай! Это же чёртова Мадонна! Стив стал качаться чуть сильнее, улыбаясь во весь рот, потому что ему казалось, будто все смотрят на них, а он выглядит глупо. Эдди держал его за запястья, заставляя трясти руками. Было в этом что-то… — Всем будет плевать, если ты не умеешь танцевать, — Мансон наклонился к его уху, — Или ты умеешь, Харрингтон? Стив фыркнул и легонько толкнул его в грудь. Какой-то парень в шортах, танцующий сбоку, разлил напиток на себя и закричал: «Да, детка!», Робин и Билли танцевали, изображая твист, как в Криминальном Чтиве. Эдди смотрел на него с вызовом. Берёт на слабо? Музыка словно вмиг стала громче, а люди не такими страшными, в крови заиграл алкоголь и адреналин, Стив решил показать всё, на что он был способен. Он взлохматил волосы руками, а затем повёл ладонью ниже, по шее, груди, его бёдра двигались по кругу. Он чувствовал себя в центре внимание только потому, что Эдди не сводил с него глаз. Ди-джей прокричал что-то в микрофон, и толпа загудела. Танцпол стал единым организмом, люди прыгали, не попадая в бит. Один только Стив выделывался своим шоу, он игриво водил плечами, а услышав воодушевленный свист Билли за спиной, запрокинул голову назад и рассмеялся, чувствуя, как его щёки краснеют. Становилось весело. Они метнулись к бару, чтобы догнаться ещё парой шотов, и сразу же вернулись к танцам. Ещё более диким. Он видел, как Билли флиртует с каким-то парнем, а Робин дрыгается, не замечая никого вокруг. Стив продолжил танцевать и не думал ни о чём. В голове исчезали все мысли. Майкл Джексон пел о своей Билли Джин, о том, что она не его любовница. И больше ничего не нужно было, чтобы раствориться в этом, ведь он ощущал на себе взгляд Эдди, он ждал, когда тот сделает хоть что-нибудь. Стоило ему приоткрыть глаза и облизнуть пересохшие губы, как лицо Мансона оказалось напротив. Он улыбался так соблазнительно, что Стив не удержался. Он поцеловал его, закидывая руки на шею. Впервые — с языком, так страстно, пьяно, со вкусом текилы, словно они готовы были друг друга сожрать. Стив почувствовал руки Эдди на своей талии, потом на бёдрах, но он нуждался в большем. — Эдди, — томно; он прижался к уху парня, прикусывая серьгу на его мочке. Мансон шумно выдохнул, мотнул головой, и его горячие большие ладони сжали с силой задницу Стива через джинсы. Харрингтону на мгновение показалось, будто он совершенно голый здесь, посреди огромной толпы людей, но ему было так плевать, пока рядом был Эдди. Он творил с ним нечто невообразимое. Стив набрался смелости, чтобы наконец забраться Эдди под футболку и потрогать голый живот, впиваясь губами в его губы, целуя и кусая их, он не мог насытиться, дорвавшись до сладкого. Шипящее «блять» заставило вздрогнуть. Здесь было так жарко, душно, по спине Стива катились капли пота. Музыка не давала опомниться, алкоголь дарил ощущение, будто тело способно взлететь к потолку. Невесомость. Люди вокруг кричали, подпевали, трогали друг друга и танцевали так, будто завтра никогда не наступит. Эдди ничего не видел, кроме Стива, он и не хотел видеть. Харрингтон развернулся к нему спиной, откидывая голову на плечо. Мансон потерял дар речи, прижимая Стива за талию ближе, к своей груди. Они тёрлись друг о друга ощутимо, сильно, жар тела одного передавался другому. Стив вилял бёдрами вправо и влево, он то целовал Эдди, то вдруг начинал громко смеяться, не в силах удержать внутри себя это чувство свободы, вседозволенности, какого он не испытывал раньше. Одна песня сменялась другой, но он совсем не чувствовал в себе усталости, вдыхая ненавязчивый запах сигарет и парфюма Эдди, ему казалось, он дышал только, пока они были рядом. Стив вдруг представил, как превращается в цветастое конфетти, взрывается, переполненный чувствами. Это была лучшая ночь в его жизни. Ребята продолжали пить, а потом снова возвращались на танцпол, и так по кругу. Билли намекнул всем, что уедет пораньше, оставив тачку на парковке. За руль пьяным никто бы не сел. Стив хотел вернуться к своему полюбившемуся новому занятию, потянув Эдди за руку в самый центр. Но они оба вдруг заметили, что Робин задержалась у бара, болтая с незнакомой им брюнеткой. Подруга выглядела весёлой, пьяной и расслабленной. Значит ничего не угрожало. — Если ты продолжишь это делать, — Эдди прижал его за талию к себе, покрывая мокрую холодную шею горячими поцелуями, — То у нас у обоих будут неприятности. Стив вопросительно промычал с глупой улыбкой, Эдди прижал его ближе, задницей к самому паху, чтобы он ощутил весь масштаб происходящего. Чтобы он знал, что Стив с ним делает. — Блять, — выдохнул сквозь зубы Стив, — Я… Я не- — Всё нормально, — Эдди шептал ему на ухо, — Нам необязательно… — А, что если, — Стив развернулся к нему лицом, — Может, я хочу? Сделать что-нибудь. Мансон прошёлся по его лицу оценивающим взглядом. Насколько Харрингтон был пьян и насколько сильно он пожалеет об этом завтра? — Хочешь уехать? — серьёзно спросил его Эдди. Стив долго не думал перед тем, как кивнуть. Он чувствовал головокружение, но его не тошнило, просто картинка плыла перед глазами. Руки Эдди надежно держали его на месте и не давали упасть, Стиву хотелось просто лечь на него и обнять, как огромного медведя, зарыться лицом в его волосы и дышать его запахом, а ещё дать себя трогать, возможно, даже без одежды. Он пока не знал, чего хочет, но огромный список в голове выкатывался, как бесконечная лента жвачки. Робин всё ещё болтала с той девушкой, когда они подошли попрощаться. Точнее подошёл Эдди, пока Стив висел на нём, обнимая коалой. — Роб, — позвал её Мансон, — Мы домой. Подруга удивлённо посмотрела на них, прерывая свой разговор. — К тебе или к нему? — пошутила она, — Кстати, это — Хизер, мы вместе ходим на скульптуру. — Очень приятно, — Эдди улыбнулся девушке, она была чертовски ярко накрашена, с кудрявыми черными волосами, словно из прошлой эпохи, — Мы ко мне. Звони, если что, — попросил он Робин. Стив глупо хихикал, пока Эдди пытался усадить его в такси. Ему всё казалось таким прикольным, от проезжающих мимо машин и фонарей, слепящих глаза, до Эдди, который наблюдал за ним с легким беспокойством и постоянно спрашивал, как он себя чувствует. Как? Он был на седьмом небе, никогда прежде не ощущал, будто вес всего чертового мира исчез с его плеч, а дышать было так легко! Они вышли на знакомую Стиву улицу, и он не мог перестать вдыхать полной грудью, словно кислорода и не знал раньше. Эдди расплатился с таксистом, и они пошли к его дому. Лифт всё ещё был сломан, но Стив вскочил на ступеньки и понёсся вперёд, грозясь упасть в любой момент. Эдди бежал за ним, готовый ловить неугомонного, но и у самого от алкоголя всё кружилось. В квартиру ввалились чуть ли не кубарем. Стив снял кроссовки и запнулся об один, не успевая упасть. Эдди прижал его к стене, заглядывая в стеклянные сияющие глаза. — Ещё не передумал? — спросил он. — О чём? — Стив легкомысленно захихикал, проводя пальцами по груди парня, — Ты меня хочешь? — Харрингтон, — Мансон положил голову ему на плечо, поникнув, ему не хватало сил, чтобы справиться с таким Стивом, — Конечно, блять, я тебя хочу. Но мы не будем заниматься сексом, пока ты в стельку. Стив оттолкнул его от себя, заставляя Эдди ошеломленно зависнуть. С чего он взял, что Стив в стельку? Он вообще-то неплохо соображал. Пусть попробует спросить его таблицу умножения. Дважды два четыре! Стив огляделся вокруг, хотя, возможно, это комната вертелась перед его глазами, и встал в самом центре. Не придумав ничего получше, он снял с себя футболку, кинув её к ногам. Эдди сложил руки на груди и не делал ничего, просто наблюдал, наслаждаясь представлением. — А сейчас? — спросил Стив, краснея; в студии было прохладно и его соски затвердели, но он упрямо игнорировал желание прикрыться. — Ты всё ещё пьян, — улыбнулся ему Мансон, — Могу предложить кофе, а потом поговорим. Или сразу ляжем спать. — Да почему спать?! — возмущённо кричал Стив, — Я не хочу спать, я хочу… Чего он хочет? Его мозг навязчиво предлагал скинуть с себя всю одежду просто, чтобы посмотреть, что сделает Эдди. Неужели Стив его не привлекал? В клубе он чувствовал совсем другое, особенно своей задницей. А теперь Мансон отпирается? Это что за новость? — Закончи предложение, — Эдди вдруг оказался так близко, но не пытался дотронуться до Стива, сохраняя дистанцию, он только смотрел, распаляя этим ещё больше, — Чего ты хочешь? — Тебя, — выдохнул Стив. Мансон никогда не отличался особой мускулатурой, хотя мышцы там были неплохие — он не занимался в зале, не качался дома, но за свою жизнь где только не работал, натаскался тяжестей. Стив удивлённо вскрикнул, когда Эдди смог поднять его на руки и кинуть на кровать. Стив развалился, в шоке смотря, как потолок кружится. Эдди нависал над ним, прижимая к кровати, но его взгляд, какого-то хрена, был ясным. Он был пьян, но соображал. — Скажи мне это завтра, — с маленькой улыбкой произнес Мансон. Злость, стыд, недоумение — последний коктейль Стива на сегодня. Он усилием воли сфокусировался на лице парня перед ним, голова так напряглась, что стало аж плохо. Эдди держал его руки возле головы и не отпускал, заставляя пыхтеть и искрить раздражением. — Ты говорил, что я тебе нравлюсь, — обиженно буркнул Стив. — Конечно, нравишься, — Эдди сжалился и чмокнул его в щеку, останавливая себя изо всех сил, — Я просто не хочу пользоваться положением. — Тогда давай просто целоваться, — попросил его Стив. — Я знаю эту игру, детка, — улыбнулся Мансон, — Давай лучше спать? А утром я тебя поцелую. Стив снова почувствовал себя преданным. А ещё очень маленьким. Он совсем себя не контролировал, слова сами вырывались из него, словно ребёнок — он хотел получить всё и сразу, но понятия не имел, что за этим последует, нужно ли ему это сейчас, готов ли он к этому. Он дошёл до такого состояния, когда позволил себе побыть эгоистом. Эдди сразу почувствовал, что что-то не так, Стив никогда не показывал своих желаний так явно. Завтра кто-то проснётся и ему будет очень стыдно… Но зато этот кто-то не будет жалеть, что наделал ошибок. Эдди всё-таки заставил его выпить, не кофе, воды. Они разделись, потому что спать в уличной одежде было ужасно, и легли вместе на кровать. Стив отвернулся к стенке, всем видом показывая, как его задели. Эдди смотрел на его голую спину, изучая родинки, иногда он тыкал в них пальцам, чтобы проверить уснул ли парень. За окном светало, пока они тупо продолжали молчать. Пьяный Стив обычно отрубался, стоило голове коснуться подушки. Но эмоции до сих пор его переполняли, не давая сомкнуть глаз. Чем спокойнее он становился, тем больше прояснялся рассудок. Минута за минутой. Самым ужасным становилось постепенное, словно маленькие трещинки на стекле, осознание. — У тебя такие уши красные, — сказал из-за его спины Эдди, — О чём думаешь? Стив предпочел бы ни о чем не думать, он бы с удовольствием зарылся головой под подушку, спрятался, притворился, что никого нет дома. На смену стеснению пришёл испуг. Как он вообще додумался вести себя так перед Эдди? Словно девушка легкого поведения… Он был слишком строг к себе в своих мыслях, он боялся, что Эдди разочаруется в нём, подумает, что он вот такой истеричный, импульсивный. Но он ведь таким не был! Просто кое-что сегодня выбило из колеи. А вместо того, чтобы разобраться с проблемой по-человечески, его пьяный мозг подкинул другую идею. Действовать на нервы, играть на эмоциях, выводить из себя, пока он не добился бы ответа на незаданный вопрос. — О Билли, — ответил Стив негромко, разглядывая покрывало под рукой. — Неожиданно, — Эдди хрипло посмеялся, — О его дурацкой стрижке? — Ему идёт, — промычал Стив, — Подлецу всё к лицу. Он не хотел быть таким придурком. Он не хотел быть собой прежним. Избегать разговоров, когда всё становится слишком серьёзным. Но он также сильно боялся того, что будет дальше, вдруг он ошибется? Повернувшись лицом к Эдди, используя остатки своего самоуважения, потерянного сегодня, Стив встретился с абсолютно трезвым, но разморенным взглядом парня. — Я кое-что написал на днях, оно пока не закончено, — сказал ему Стив. Может, он был плох в том, чтобы выражаться прямо, быть честным со своими чувствами, а главное — страхами, но вновь проснувшаяся тяга к творчеству после того, как они с Эдди начали писать сюжет для его кампании, давала ему возможность сделать это иначе. Своим особенным языком. В конце концов, если он не расскажет сейчас, то в следующий раз найдёт тысячу и одну причину этого не сделать. — Новую сказку? — Эдди улыбнулся, касаясь его руки. Стив перевернул свою ладонь, позволяя парню переплести их пальцы. Этот маленький жест настолько же вселял в него уверенность, сколько приводил в замешательство. Но раз уж решился… — Только не смейся, там совсем детская, — предупредил его Стив. — Хорошо, — Эдди сжал его ладонь, — Обещаю держаться. Читать книжки детям было легко, они аудитория неприхотливая. Но до того, как Эдди Мансон сказал ему, что он удивительный, Стив сам не хотел в это верить. Все его друзья говорили ему, какой он замечательный. Но они ведь на то и друзья. Почему-то Эдди заставил его не просто услышать, но и почувствовать, что это так. — Это история про принца Цветочного Королевства, — тихо начал Стив, наблюдая за каждым изменением в лице Эдди, надеясь, что он не звучит глупо, — Его зовут Эдельвейс. В Королевстве его все любят, потому что он единственный наследник, а ещё он добрый, у него красивые длинные волосы и ласковый взгляд. Собственная история заставила Стива покраснеть. Он ведь писал эту сказку об одном конкретном человеке. — У принца есть подруга, его родственная душа, придворная дама — Мелисса. Они вместе росли в замке, были непоседливыми детьми, доставляли много неприятностей, но никому не было по силам их разлучить. Своим ласковым взглядом Эдди встретился со Стивом, абсолютно зачарованным, всё ещё пьяным, пребывающем мысленно в своём сказочном мире. — Однажды злой колдун из леса похитил Мелиссу. Он заточил девушку в башне, а земли вокруг превратил в болота с хищными чудовищами, не дающими ни одному герою пробраться через них. Всех ждала верная смерть. Эдельвейс не смог бы спасти Мелиссу, будь у него за спиной хоть вся королевская армия. — Бедный принц, — на выдохе сорвалось с губ Эдди. — Но он узнал один способ, как можно спасти подругу, — поспешил успокоить его Стив, — Он должен был продать свою душу колдуну. Такой была цена за свободу Мелиссы. Эдельвейс долго не раздумывал, он бы сделал что угодно, чтобы спасти её. Они заключили сделку… Но колдун не освободил подругу, он обманул принца. Когда Эдельвейс вернулся в Цветочное Королевство, ему там уже были не рады. Его называли демоном, дети убегали при виде принца, его острых клыков и рук, покрытых чернильными надписями, пока наконец собственные родители не изгнали Эдельвейса прочь. Эдди сглотнул, он не упускал ни единого слова, каким бы нечетким и пьяным оно ни выходило, каждое проходилось по нему, словно настоящее прикосновение. Ощутимое. Как если бы Стив не просто рассказывал ему сказку, а дотрагивался своими пальцами до его груди, забирая из тела тяжесть. — Парень отчаялся. Он ушёл скитаться среди таких же проклятых, среди прокаженных. Он провёл мучительные дни, размышляя о том, что больше не может этого терпеть, — Стив вдруг почувствовал, что его язык заплетается, голос становится то тише, то громче, но он упорно заставлял себя продолжать, — Так что Эдельвейс отыскал тёмную пещеру в лесу, кишащую летучими мышами-кровопийцами. Он надеялся, что они заберут его жизнь. — Вот уж точно детская сказка, — усмехнулся Эдди. — Да, — Стив улыбнулся, поймав взглядом одну из татуировок на руках парня, он набрал в легкие побольше воздуха, — Но мыши его не съели. Они посчитали Эдельвейса своим королём, потому что у него не было души, прямо как у них. Ухватившись за последний шанс, Эдельвейс поднялся и повёл за собой целую армию мышей-демонов. Они атаковали башню и расправились с колдуном, освобождая Мелиссу из заточения. Девушка вернулась в Королевство, благодарная своему другу до конца жизни, а Эдельвейс решил остаться среди демонов, он нашёл там своё особенное место. Без души оказалось жить не так уж и плохо. — И что же с ним случилось дальше? — поинтересовался Эдди. — Я пока не придумал, — признался Стив, заставляя их обоих рассмеяться, — Может, он нашёл себе друзей. Полуэльфа и его маленьких гномов. — Вот оно как, — Мансон улыбнулся, разъединил их руки, чтобы прикоснуться к лицу Стива, — Уверен, этот Полуэльф очень симпатичный. — Да, — согласился Стив, — Но иногда он совершает дурацкие поступки. — Как и все мы, — Эдди приподнял на локте, нависая над Стивом, — Это нормально. Эдельвейс и… Как зовут полуэльфа? — Эм… Ирис. — Хорошо. Эдельвейс и Ирис смогут со всем разобраться, как по мне. У них полно времени впереди, — сказал Мансон. — Но что, если Ирис никогда не сможет заменить ему Мелиссу? — неуверенно спросил Стив, ему захотелось отвести взгляд, но он упорно держался. Эдди замер. Он посмотрел в глаза парня и вздохнул, думая, сколько же всего таится в этой голове. Сколько там тревог и печалей, сомнений, которым Стив не даёт выхода, а потом в один день слетает с катушек. — Ирису не нужно даже пытаться заменить её, — заверил его Эдди, — Эдельвейс не видит больше никого, кроме Ириса, понимаешь? Понял. Стив кивнул. Дышать стало легче, он только сейчас заметил, как старался быть тише, казаться меньше, сжиматься, потому что волновался, он не знал, как отреагирует Эдди. Он написал гребаную сказку про него, парня, в которого был влюблен. — Спасибо, что рассказал мне, — сказал Эдди, — Это чудесная история. Мне очень понравилось. — Она ещё не закончена, — улыбнулся Стив. — Так даже лучше. Мансон наклонился к нему и поцеловал. Их бурная ночь закончилась к рассвету. Оказывается, лёжа под одеялом без одежды, можно ещё и рассказывать друг другу сказки.