The Adults Are Talking

И пусть Матрица будет не согласна, весь мир, с наступлением нового тысячелетия, осознал, что всё вокруг пугающе реально. Стив удивлялся, ведь его поколению выпал такой шанс — встретить двухтысячный год. Нулевой. Для остальных людей не изменилось ничего, кроме цифр. Каникулы закончились, Рождество и Новый год позади, дети снова пошли в свои школы, взрослые возвращались в приевшийся рабочий ритм жизни. В большом мире действительно всё по-прежнему. А в маленьком мире Стива Харрингтона — нет. Одним вечером он выставлял на витрину диски для распродажи, остатки быстро раскупленных праздничных альбомов. Людей было немного, играла спокойная музыка, Эдди занимался счетами за прошедший квартал, стоя за прилавком, нацепив на нос очки, о существовании которых Стив не подозревал до недавнего времени. Также он не думал, что кого-то очки могут сделать настолько горячим. Но сексуальные фантазии были не к месту, пока рядом тёрлись их дети, оккупировавшие подсобку, чтобы делать там домашку. Стив вошёл в комнату в поисках скотча, натыкаясь на одну из новых для него вещей. Выражения полной растерянности и откровенного незнания на лице Дастина Хендерсона, пока тот слушал рассказ Джейн. — …но он отказался покупать мне счётчик Гейгера, сказал, что это неразумно! — возмущалась девушка, — Мне даже не нужен был чёртов уран или плутоний, лишь достаточный уровень электрической мощности для разряда. Всё было идеально изолировано и безопасно. Дастин неуверенно кивал с умным лицом, держа в руках открытый учебник по физике. Стив усмехнулся, перехватив его взгляд. — В общем, на Рождество мне подарили утюжок для волос, но это тоже не плохо, — пожала плечами Джейн, отпивая через трубочку свой какао в бумажном стакане, — А с чего мы начали разговор? — Я спросил, не хочешь ли ты сходить в кино на выходных, — улыбнулся Дастин. — На выходных, — Джейн задумалась, слегка покраснев, накручивая на палец прядь волос, — Можно, в принципе. А на какой фильм? Стив вышел из подсобки обратно в зал, не желая смущать двух подростков. Он подбросил скотч в руке и подошёл к Эдди со спины, кладя голову ему на плечо. В магазине был всего один человек, вертелся у стеллажей с плакатами. — Как дела? — негромко спросил Стив, замечая довольное выражение на лице Эдди. — Очень даже неплохо, — Эдди оставил бумаги на столе, чтобы взять парня за руки и обернуть их вокруг своей талии, — Мы в ахуенном плюсе. Лучше слов я не найду. — И что это значит? — Стив оставил поцелуй у него на шее. — Что у нас на ужин будут стейки. На вынос, конечно. Ещё одна новая вещь. Они с Эдди почти что живут вместе. Нет, они не съезжались. Просто Стиву осточертело приходить домой в пустую квартиру с тех пор, как Робин начала пропадать с Хизер на крутых тусовках эксклюзивно для сообщества художников. Эдди между делом предложил ему запасные ключи от своей квартиры, и вот они стали всё чаще засыпать и просыпаться в одной кровати. — Почему сегодня? — Стив отлип от него, когда к кассе подошёл покупатель, — Мы могли бы сходить куда-нибудь в пятницу. На свидание. Эдди пробил покупку и пожелал хорошего дня незнакомому мужчине. Магазин опустел. — Звучит отлично, детка, — Мансон закрыл кассу, преодолел расстояние в пару шагов и прижал Стива к стойке, оглядываясь мельком на закрытую дверь подсобки, — Но у меня репетиция. Прости. Давай в другой день? Стив почувствовал тепло губ Эдди на своих, он обернул руки вокруг его шеи, ощущая острые прикосновения ногтей к собственной коже там, где задрался свитер. Он не мог сопротивляться жару, который охватывал его каждый раз, стоило им оказаться так близко. Он чувствовал себя одновременно, как оголённый провод, искрящийся электричеством, и, как мягкий кусок зефира, тающий в чашке горячего шоколада. Все мысли испарялись из головы, все тревоги и даже маленькая обида, потому что Эдди всё чаще уходил с работы не домой. А на ночные репетиции. Мансон нашёл в себе силы созвониться со старыми друзьями, теперь они вновь собираются в гараже на окраине Куинса, недалеко от их бывшей школы, чтобы поиграть любимые песни, пообсуждать музыку и просто выпить пива в приятной компании. И Стив знает, что не должен обижаться, но он чувствует себя слегка одиноко. Ничего не меняется постепенно, он наблюдает, как за одним происходит другое. Он пытался собрать всех вместе в Тако Ринг, узнавая, когда у друзей выходные, чтобы найти подходящее время. Но Билли был занят, они, с группой подготовки к полицейской службе, ездили в тренировочный лагерь, чтобы побегать в заснеженном лесу, и в этом чувствовался уровень Нью-Йорка. Робин занималась своей выставкой в Академии, Стив и Эдди успели прийти к ней на один из трёх дней показа, в другие с девушкой была сначала Джойс, потом мелкие. Нэнси заканчивала писать диссертацию, но Стив знал — это была лишь отговорка, напрямую связанная с тем, что происходит между ней и Джонатаном в последнее время. Эдди упомянул, что Джонатан переехал временно к Аргайлу, как раз после вечеринки на Рождество. Возможно, они с Нэнси поссорились. Съемочной группе Байерса оставалось всего ничего до отъезда в Сан-Франциско на ИндиФест, второй в истории. И, конечно, это всё происходило так не вовремя… Они с Эдди, в свой выходной, ели в Тако Ринг одни. Но ужин не превратился в свидание, к ним подтянулись дети, соблазнившись едой за чужой счёт. Стиву казалось, что в этот раз он никак не сможет справиться с проблемой. Маленькая пустота внутри разрасталась, заставляя его становиться жадным. Искать способы отвлечься от чувства беспомощности, напомнить себе, что это — не его ответственность. Пару вещей из их с Робин квартиры переехали в квартиру к Эдди, в основном, одежда и запасная зубная щётка, всякая мелочь, вроде блокнота, который Стив, в порыве нахлынувшей меланхолии, исписал вдоль и поперёк. Уборка не могла помочь ему в этот раз, на собственной съёмке убирать было нечего, там никто не трогал даже кружки, стоящие в мойке идеально чистыми. А квартира Эдди была маленькой, на уборку хватало и часа. Когда Стив третий раз за неделю вызвался протереть окна, Эдди запретил ему трогать моющие средства, особенно, когда увидел, как покраснела кожа на руках парня. Стив занимал себя в свободные дни походами в супермаркет, опекой над детьми, которая тем быстро надоела, и просмотром телевизора. И вот, когда ему это осточертело, он со злости снова начал писать. Так блокнот постепенно полнился историями, которые отвлекали его от реальности. Как никогда он стал понимать любовь Эдди к фэнтези-играм. И это не было так уж плохо, просто было иначе. Непривычно. Возможно, он не был готов к переменам. Из закольцевавшейся рутины его, по традиции, вырвал звонок. Это была Джойс. Она сказала, что есть небольшая новость. Что-то, что Стива обязательно порадует, но по телефону она не расскажет. Так что он сел в машину и поехал в Бронкс, по знакомому адресу местной социальной службы. Такое же невысокое здание, какими был полон район. Каменная пятиэтажка, серая снаружи, но внутри украшенная яркими плакатами, детскими рисунками, с вечно включенными мультиками в уголке, где стоял столик с карандашами. За стойкой информации его встретила давняя знакомая — Жадин, приятная молодая женщина с низким голосом и строгим нравом. Как раз в тот момент Жадин отчитывала некого мужчину, чьё лицо покрывали шрамы, а волосы были полностью седыми. Стив почему-то его образ запомнил, он хорошо въелся в память. Утомлённому прошлой ночью, которую он провёл в обнимку с блокнотом, уснув, не дождавшись Эдди, ему виделся в мужчине злобный Гоблин… Он вежливо попросил Жадин сделать кофе, потому что собственные фантазии стали пугать. Стив поднялся на этаж, где работала Джойс, встречая женщину в типичных боевых условиях. — Вы спрашиваете, я отвечаю — страховка ребёнка может покрыть больничные счета самого ребёнка, но никак не опекуна, — миссис Байерс ходила кругами между офисными столами, ничуть не напрягая других сотрудников, она ругалась с кем-то по телефону в полный голос, — Как вы меня только что назвали?! Алло? Вы… Стив улыбнулся Джойс, как только та его заметила, он протянул ей вторую чашку кофе, отпивая из своей. — Спасибо, дорогой, — Джойс сделала глоток и поставила чашку на стол, чтобы аккуратно приобнять парня, — У меня сумасшедший день. — Как обычно, — подметил Стив. Она села за своё рабочее место, Стив устроился в кресле напротив. Его спину стянуло болью, стоило откинуться назад, это не укрылось от внимательного взгляда Джойс, но она тактично промолчала. Стив хотел было расспросить её о делах, но боялся случайно поднять тему Джонатана и Нэнси, много ли из произошедшего она знала? Ведь иногда некоторым вещам лучше оставаться в тайне от родителей. — Какую такую хорошую новость ты хотела мне рассказать? — Стив улыбнулся. — О, тебе это понравится! — Джойс тут же оживилась, щёлкая что-то в своём компьютере, — Так-так… Вот оно. Мне пришло электронное письмо. Стив подошёл к ней, заглядывая в монитор. Письмо было отправлено от имени журнальной редакции, занимающейся детским образованием и досугом. — Они будут рассылать новые выпуски в разные места, в том числе — нашу социальную службу. Так что я позвонила им, чтобы разузнать побольше перед тем, как дать согласие. И знаешь, что? — она коснулась руки Стива, заботливо заглядывая ему в глаза, — Эти ребята собирают сборник из всяких рассказов и детских сказок. Любой желающий может отправить запрос на публикацию. — Джойс, — Стив растерялся, — Я даже не знаю… Не думаю, что из моего что-то подойдёт. — А ты попробуй, — женщина настаивала, — Что ты теряешь, Стив? Я дам тебе их почту, можешь отправить рукопись, но лучше, конечно, в электронном виде… У тебя ведь были отличные сказки, всем детишкам нравились. Он уже начал прикидывать в голове, сможет ли перекроить свои мрачные истории с демонами-колдунами и гоблинами во что-то, соответствующее рейтингу… Ведь сможет? — Перед тем, как это дойдёт до детей, их будут читать серьезные ребята, — Стив отвёл взгляд, — Я не хочу показаться глупым. На самом деле он бы чертовски хотел попробовать, хотя бы попытать удачу. Но он также думал о чужих ожиданиях, о том, что снова ничего не получится… С писательством. Как когда-то с журналистикой. — Решать тебе, — Джойс пожала плечами, — Но, даже если они не опубликуют ничего из твоего… Вышли копию мне, я распечатаю и сделаем красивую маленькую книжечку. Будет лежать внизу, на стеллаже у входа. — Было бы очень мило, — Стив слегка рассмеялся, представив, — Кое-кто захотел бы копию. Он говорил об Эдди. Если бы Эдди узнал, что Стив решился написать что-нибудь для публикации, он бы не отстал точно. — Ох, этот кое-кто не один, — кивнула Джойс, — Я разошлю по копии всем своим знакомым с детьми. Знаешь, сколько рисунков Уилла висело здесь раньше? Может, рисунки больше и не висели, но вот фотографии, сделанные Джонатаном, украшали пробковую доску, висевшую на стене за спиной Джойс. И газетная вырезка с поздравлением «Победительницы девяносто девятого года в городской олимпиаде по физике!», где среди девочек стояла Джейн. — Кстати, ты голоден, милый? — Джойс уже вставала, собирая вещи в свою сумочку, — Пойдём пообедаем. И она не отпускала его, пока Стив не поел, пока не пообещал держать её в курсе о своей работе и звонить почаще. Они даже успели назначить ещё один обед на следующей неделе. Домой к Эдди он возвращался каким-то изнеженным этой заботой, к которой всё ещё привыкал, ведь она была сродни материнской. Стиву казалось, что потребуется ещё много лет, прежде чем он расслабится окончательно. Но это нормально, в последние дни он видел всё меньше ночных кошмаров, всё меньше спорил во снах со своей собственной матерью, биологической. Он даже решил вовсе перестать ей звонить, терзаемый с двух сторон — чувством вины и заботой о своём психическом здоровье. Открыв дверь ключом, Стив вошёл и разулся на пороге. Первым делом покормил Гермиону, затем смирился с тем, что в квартире было чисто, а холодильник был полон еды. Он решил, что это знак. И сел писать. Это предвкушение шевелилось внутри него, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Он вспоминал детишек, которым читал в центре, которые были в восторге от его рассказов. Он вспоминал горящие глаза Эдди, когда Стив расписал его маркерную доску. Он сидел на полу, телевизор был включен ради фонового шума, листы вырывались из блокнота один за другим, скомканные падали в сторону. Стив посмотрел на стену возле кровати, где висели их с Эдди две фотографии. Он с ужасом осознал, как много здесь было его. Его блокнот, его наволочки на постели, его кружка с остатками чая. Стив чувствовал себя так правильно, так безмятежно, безопасно. Он был на своём месте. И когда Эдди пришёл домой вечером, после закрытия магазина, он застал Стива с мягкой улыбкой на лице, с руками, испачканными чернилами гелевой ручки. — Хэй, — аккуратно позвал его Эдди, приближаясь, — Не помешаю творческому процессу? — Я как раз закончил, — Стив закусил губу. Он отложил блокнот и кинул ручку куда-то в сторону. Эдди в шоке успел только ахнуть перед тем, как его повалили на диван. — Вот так с порога, — смеялся Мансон, чувствуя, как его шею покрывают поцелуями, а чужие руки нахально лезут под футболку, — Так и скажи, что я для тебя кусок мяса! Стив замер, заглядывая Эдди в глаза, придерживая его подбородок рукой. — Самый аппетитный, — сказал он. — Повтори-ка, — Эдди покраснел, не в силах отвести взгляд. Они даже толком не разделись, перестать целоваться казалось невозможным, как и не касаться друг друга. За окном шёл дождь, превращающийся в мокрый снег. Или наоборот. Стив перестал в какой-то момент осознавать, где он находится, его штаны были спущены до колен, он лежал, уткнувшись щекой в плед, которым был накрыт диван. Эдди разогревал его изнутри пальцами, а смазка скользила между бёдер, стекая на нижнее бельё. Это было уже не впервые, он с каждым разом всё больше привыкал к чувству наполненности, больше не такому пугающему. Да и чего было бояться? Он с этим человеком ходит в душ по утрам, чтобы экономить воду, с ним же вместе работает, ужинает и сортирует мусор по воскресеньям. — Ты — сплошной беспорядок, — сказал Эдди ему на ухо, продолжая тереть пальцами внутри, — Ответишь мне что-нибудь? Стив едва мог издавать что-то, кроме стонов, его колени разъезжались, и он тратил всю концентрацию, чтобы не упасть, потому что Эдди отказывался держать его, иначе парень бы совсем поплыл. Стив словно находился в вакууме в такие моменты, он полностью отдавал себя в распоряжение чужих рук. — Детка, мне надо знать, что ты здесь, со мной, — Эдди перестал двигаться, оттягивая голову Стива за волосы. — Да, — хрипел Стив, — Я в сознании, блять. Давай… Просто, давай дальш-ше… Эдди остановился. Он перевернул парня на бок, аккуратно, не прекращая его обнимать, прислоняясь к его мокрой, даже через футболку, спине своей грудью. Он прошёлся рукой по животу Стива, касаясь его твёрдого члена, целуя губами за ухом. На нём до сих пор была уличная одежда… — Хочешь зайти дальше? — спросил Мансон, — Ты уверен? — Пожалуйста, — просил Стив, чувствуя, что он просто взорвётся от нетерпения. Момент, когда он почувствовал член Эдди внутри себя, никак не изменил его жизнь, не перевернул её, не заставил его почувствовать себя новым человеком. Но это было чертовски приятно и ему показалось, что стоило решиться на это ещё раньше… Даже не было больно. Лишь лёгкое чувство растяжение, приятное тепло рук, поддерживающих, касающихся, как будто везде. В момент, когда Эдди начал двигаться быстрее и укусил его за плечо там, где съехал ворот футболки, сдерживая себя из последних сил, Стив закричал в голос, его глаза слегка закатились, непроизвольно. Стив выгнул спину посильнее, вцепившись пальцами в руки Эдди на собственных бёдрах, пока парень не прекращал вбиваться в него. Стив успел только коснуться своего члена, провести по нему рукой пару раз, перед тем, как кончил вслед за Эдди, выходящим из него, придерживая презерватив. — Придётся заняться стиркой, — выдохнул Стив, спустя минуты, что он просто лежал, не двигаясь, смотря в одну точку и проживая происходящее снова, в своей голове. Эдди рассмеялся, утыкаясь лицом ему в спину. Он всё ещё держал в руке использованный презерватив. — Выкинь, — Стив поморщился, — А вообще у меня новость… — Какой же ты активный, — вздохнул Мансон, поднимаясь с дивана, свободной рукой натягивая нижнее белье, — Дай отдышаться. Но как только Стив рассказал ту самую новость, он смог проследить на лице Эдди быстро меняющиеся эмоции. В конце концов, Эдди расслабил плечи, улыбнулся и снова запрыгнул на диван, обнимая Стива покрепче, грязного и потного. И ладно, всё равно будет стирка. Эдди не прекращал расцеловывать Стива и заваливать комплиментами, даже когда они пошли вместе в душ, даже стоя под остатками горячей воды вечером. Уже на следующей день Стив занял их рабочий компьютер в магазине, чтобы переписать свою маленькую сказку в файл, который он должен будет отправить в редакцию журнала. Конечно, он печатал со скоростью улитки, постоянно сверяясь с текстом в блокноте. Зато позади него стоял Уилл Байерс, который предложил свою помощь, чтобы вычитать ошибки. — Здесь не нужен дефис, — сказал Уилл, тыкая пальцем, — Оставь просто пробел. Стив кивал, стиснув зубы. Его очень бесили компьютеры, хотя стоило признаться — пришла пора идти в ногу со временем. — Ну, а тебе вообще как? — спросил он парня, — Хорошо вышло? — Красиво, — Уилл улыбнулся, кивнув, — И конец хороший. Детям точно понравится. Грубо говоря, то, что у него вышло в качестве рассказа, который, согласно требованиям журнала, не должен был быть превышать полторы тысячи слов, было переиначенной версией сказки, которую он придумал для Эдди. Про принца Эдельвейса и Мелиссу, только здесь в конце победила дружба, не было никаких тёмных злых существ, только колдун, строивший козни. — Как у вас с Майком дела? — интересовался Стив, между делом. — Хорошо… Тут запятая, — снова указал Уилл, — Он обиделся, потому что сегодня я иду с Джейн и Макс на каток. А я просто хочу покататься, нормально, а не ловить Майка каждые полметра. А тут запятую не надо. — Сходи с ним в следующий раз, вдвоём, — предложил Стив, — Устроите свидание. — Мы недавно были на свидании, — Байерс тепло улыбнулся, оттягивая рукава своей кофты, — В Аркаде, играли в стрит-файтер, а потом ели сладкую вату… — Очень романтично, — фыркнул Стив. — Ты хочешь услышать подробности? — усмехнулся Уилл, — Потом мы поехали ко мне… — Всё. На этом хватит! — Стив запаниковал, отодвигая парня от себя подальше, — Гляди-ка, мы всё написали. Теперь покажи мне, как отправить письмо… — Ты безнадежен. Но они отправили его. Письмо успешно ушло в редакцию, оставалось только ждать. Стив занялся работой, в основном — болтая с Эдди за стойкой, пока малышня приходила и уходила, хлопая дверью подсобки. Уилл окончательно ушёл к вечеру, когда за ним пришли девочки. Дастин не успел расстроиться, получив от Джейн поцелуй на прощание. Стив пытался скрыть ехидный смешок всеми силами, пока Эдди откровенно издевался над покрасневшим Хендерсоном. Лукас привёл с собой Майка, и они забрали Дастина, решив завалиться в компьютерный клуб, чтобы поиграть в Контр-страйк. Как будто они не делали этого каждый день после школы, просаживая последние карманные. Время шло к закрытию. За окном темнело, последние покупатели шли на выход, Эдди протирал заляпанное стекло витрины. Стив сделал музыку тише, подбирая с пола чью-то резинку для волос. Ярко-розовую, с огромной кошачьей мордочкой сбоку. Он решил оставить её возле магнитофона, на случай, если владелец или владелица вернётся. Эдди скрипел губкой, не услышав дверной колокольчик. Стив почувствовал движение за своей спиной. Кто-то ходил вдоль стеллажей. Он бы и не обратил внимание, если бы взглядом не зацепился за мелькающий среди рядов мех знакомой ему куртки. Стив был уверен, что ему не показалось, он завернул за угол и столкнулся с распахнутыми от удивления оленьими глазами Нэнси Уилер. — Вот так встреча, — Стив сложил руки на груди, подпирая полки. Он пытался вспомнить, когда виделся с подругой в последний раз. Кажется, прошло две недели. Они даже не созванивались, лишь перекинулись парой смс. Стив не понимал, как сильно соскучился, пока не увидел во взгляде Нэнси, что она скучала тоже. Они обнялись, и он заметил, что девушка держала в руках диск. Это был отдел с пометкой гранжа и альтернативы. — Не знал, что ты слушаешь Нирвану, — удивился Стив. Это был третий, последний студийный альбом группы, с интригующим названием In Utero, сильно отличавшийся по стилистике от более популярного своего предшественника Nevermind, того самого, на обложке которого красовался прелестный младенец. В глазах Нэнси читалась тоска. Точно, как он не додумался сразу… — Никогда не слушала такую музыку, — она пожала плечами, мотая головой со снисходительной улыбкой на губах, — Но, ты знаешь, жизнь непредсказуема. Нэнси Уилер никогда бы не подумала, что в её мире будут такие вещи, о которых она не знает. Только не она. Вечно предусмотрительная, всегда собранная, в отличии от Стива — не сомневающаяся в своих решениях. Но, такая же, как и он, с гиперболизированным чувством ответственности. — Сегодня же восьмое января, — она взглянула в глаза Стиву, её лицо будто на мгновение просветлело, — Ровно шесть лет назад был концерт в Сиэтле. Последний тур Нирваны. Мы с Джонатаном успели попасть туда. Он в первый раз признался мне в любви, пока Курт пел «Heart-shaped box», — Нэнси тихонько рассмеялась. Она провела пальцами с короткими ногтями по обратной стороне диска, где был указан трек-лист. Стив заметил, что она выглядела хорошо. Не уставшая, не бледная, со своей обычной прической, в кашемировом свитере. Когда он видел Джонатана в последний раз, тот выглядел в разы хуже. — Нэнс, — аккуратно позвал Стив, — Ты пришла ради диска? — Я зашла, чтобы поздороваться, — девушка закатила глаза, — Спросить, как у тебя дела… Может, пойдём к Эдди? Я бы и с ним поболтала. Стив готов был сорваться. Он хотел спросить: «Почему?». Почему так всё выходит, почему они с Джонатаном разъехались, перестали ли они общаться, планируют ли помириться… — Почему ты перестала приходить в Тако? — спросил он. Нэнси отвела взгляд. — Стив, — просила она. — Я просто не понимаю, Нэнс. Мы с тобой друзья с самой младшей школы… Но ты ничего мне не рассказываешь. — Здесь не о чем говорить, — она прижала коробку с диском к своей груди, — Или я ещё не готова об этом говорить. Мне нужно разобраться со всем этим. И Джонатану тоже. Мы делаем это отдельно друг от друга. Железной леди Нэнси Уилер, оказывается, тоже бывает больно. — Отдельно, пока он в Сан-Франциско? — Стив старался не давить, он держал свой голос, не повышая тона, — Вы хоть разговаривали об этом? — Конечно, — она нахмурилась, — Но это не помогло. Так, понимаешь ли, бывает. Нет. Стив Харрингтон не понимал, в его идеальном маленьком мире разговором можно было решить, что угодно. До недавнего времени он не был готов смириться с тем, что однажды ему просто не хватит сил решить очередную чужую проблему. Он стал думать о себе всё больше. И сейчас Стив не знал, откровенно был напуган тем, что не чувствовал больше вины. Он был лишь по-детски обижен на Нэнси и Джонатана, как ребёнок, который обижается, когда его родители ссорятся. Но он знал, что ничего не сможет сделать. И это было нормально. Как много знала Нэнси? О наркотиках, о таблетках? Если знала, почему ничего не сделала? Стив продолжал думать об этом, пока Нэнси мило болтала с Эдди, который продал ей диск за полцены, ссылаясь на дружескую скидку. Стив думал, и думал, и думал снова. Он обнял Нэнси на прощание, вдыхая запах её медового шампуня. Они договорились пообедать втроём, с Эдди, на днях. Чем-нибудь, кроме тако. А потом она ушла. Поток мыслей Стива смягчился под прикосновениями Эдди и мягкими поцелуями, которые он дарил ему, прижимая к двери в подсобке. Закрывая магазин, он и вовсе позабыл о тревоге, а лёгкое волнение было связано с ожиданием ответного письма от редакции. Сегодня ночью они остались спать у Стива, в квартире уже ждала Робин, заваливая их с порога рассказами о шикарном, полном лоска, Манхэттене, куда она теперь мечтала однажды переехать. Они поужинали все вместе, перед телевизором. А на утро Стиву позвонил Джонатан, сообщая, что они забрали приз зрительских симпатий за лучшую короткометражную драму и уже собираются обратно в Нью-Йорк. И в голосе друга было так много радости… У Стива закончились вопросы. Эдди все ещё спал, на его лицо падали солнечные лучи, редкое явление для середины зимы. Стив забрался обратно под одеяло, на свою узкую неудобную кровать, прижимаясь к теплому телу парня, полностью согреваясь. И было хорошо.