По осколкам наших душ

      Вспышка яркого света резким потоком прорвалась из трещины на циферблате, послышался звук битого стекла, а сами часы мелко завибрировали в руках девушки. Лили от испуга сильнее вцепилась в золотистую цепочку, до побелевших костяшек сжимая пальцы. Вихрь магии насыщенно голубого цвета — который вскоре сменился нежно лиловым, а затем и вовсе ярко фиолетовым — стал окутывать её с ног до головы, вырываясь из неизвестного ей предмета. Эванс в немом шоке смотрела, как перед ней на мгновение мелькнула её точная копия с такими же часами в руках. Их взгляды пересеклись, но вскоре она почувствовала, как поток магии уже фиолетово-чёрного цвета подхватывает её тело и уносит сквозь калейдоскоп непонятных картин.       Перед глазами мелькали сотни образов различных людей, но они сменялись так быстро, что было непонятно, кто все эти люди. Её словно забросило в одну из магловских кинолент, которая вращалась и сменяла кадры с бешеной скоростью. Но вскоре мир перестал кружиться вокруг неё, сначала замедлившись, а затем и вовсе остановившись.       Ноги подкосились, и она рухнула на твёрдый пол с бешено бьющимся сердцем. Девушка не знала точно, сколько ей потребовалось времени, чтобы прийти в себя, но как только почувствовала себя лучше, она встала и огляделась. Это помещение явно было тем, где она решилась на свой глупый и необдуманный поступок, но выглядело оно каким-то более… ветхим. По крайней мере, так показалось Лили.       Тряхнув головой, Эванс ещё раз осмотрела место, в котором находилась, отмечая появившиеся и сваленные груды школьной мебели в конце класса. Пол был покрыт весьма толстым и равномерным слоем пыли, за исключением места, где упала она сама.       «Что за чёрт?» — мысленно выругалась девушка. Но затем собралась с мыслями и решила покинуть помещение до того, как её кто-либо здесь обнаружит. Хотя, судя по царившей здесь заброшенности, сюда никто очень долгое время не заходил.       Коридор встретил её практически идеальной тишиной, но дневной свет в витражных окнах заставил сердце гриффиндорки учащённо забиться. Сколько она провалялась в том классе?       Лили посмотрела на улицу через стекло на ближайшем окне, и чувство неприятностей охватило её ещё больше. От волнения её пальцы начали подрагивать. Когда она притронулась к этой чёртовой штуковине, что сейчас сжимала в руке, был поздний вечер. Даже если предположить, что она пролежала без сознания до утра и её никто не хватился, то как объяснить тот факт, что на улице явно был далеко не сентябрь?! Глядя на опавшую листву на деревьях и украшения из тыкв, которыми обильно был заставлен двор школы, легко можно было догадаться, что приближался Хэллоуин.       — Да быть не может! — пискнула себе под нос Лили и сорвалась в направлении Большого зала.       «Не могла же я проваляться почти два месяца без сознания там. И чтобы никто меня не нашёл!» — девушка чувствовала, как ею начала овладевать паника, но старалась держать себя в руках.       — Чёртов Поттер со своими идиотскими игрушками! Из-за его дурости я влипла в неприятности! — отчасти Лили понимала, что по большей степени вина лежит на ней, но её перепуганный разум возлагал все грехи на пресловутого одноклассника.       Встреченные по пути студенты с удивлением и интересом смотрели на бегущую девушку, но никто не пытался с ней заговорить. Её паника стала расти в геометрической прогрессии, когда она поняла, что не узнаёт ни одно из этих лиц.       Практически ворвавшись в Большой зал, Лили судорожно стала выискивать знакомую чёрную макушку. Со вздохом облегчения она нашла искомого человека. Ещё недавняя паника сменилась гневом и злостью на софакультетчика, затопив всю её рациональную часть в едва сдерживаемых эмоциях. Если бы Эванс сейчас не была на взводе, то заметила бы возникшую сумятицу за преподавательским столом, но вместо этого она решительно двинулась в сторону львиного стола.       — Поттер! — не доходя до черноволосого парня пары метров, яростно выкрикнула девушка. — Ты, самовлюблённый, напыщенный кретин, плюющий на все мыслимые и немыслимые правила! Я тебя прибью!       Названный человек заметно вздрогнул, когда её пронзительный голос разнёсся по всему помещению, прерывая стоявший до этого гомон. Все звуки смолкли, и Лили почувствовала на себе несколько сотен заинтересованных взглядов. Но это её не остановило, потому что нужный ей парень искал источник шума в другой стороне. Она сделала ещё пару шагов по направлению к нему, готовясь продолжить свою тираду, как гриффиндорец повернулся к ней лицом.       Лили обомлела, и все заготовленные слова покинули её голову, когда она уставилась в пару изумрудных глаз, которые казались чуть большими из-за стёкол старых очков-велосипедов. Это был явно не тот Джеймс, которого она знала. Даже если допустить, что он постриг свои вечно непослушные волосы и перекрасил цвет глаз каким-нибудь заклинанием, то шрам в виде молнии был слишком выделяющимся. Такой не мог остаться после двухмесячной раны, если она правильно поняла период своего отсутствия.       — Мисс Эванс, — голос директора раздался совсем рядом, вырывая её из шокового состояния.       Лили обернулась в сторону преподавательского стола. К ней спешили знакомые лица, но выглядели они намного старше, чем помнила их девушка. К тому же среди них шёл явно шокированный мужчина, одетый во всё чёрное, который смутно ей кого-то напоминал.       — Я не ждал вашего прибытия так скоро. И уж явно не ожидал, что сразу после перевода в нашу школу вы начнёте знакомство с оскорбления однокурсников, — Дамблдор с укоризной смотрел на раскрывшую рот девушку. Она хотела что-то сказать, но слова отказывались складываться в связную речь. Директор, словно не замечая этого, продолжил: — Пройдёмте в мой кабинет. Там мы обсудим с вами все учебные вопросы. Попрошу деканов пройти со мной, — попросил он подошедших с ним учителей и, окинув студентов взглядом, обратился к ним: — Всем приятного аппетита.       Лили в прострации позволила старческой руке директора утащить её из обеденного зала. Её голова гудела, словно улей с дикими пчёлами, а мысли сменяли друг друга с такой скоростью, что ни одна не задерживалась в её разуме хотя бы на секунду. Она даже не поняла, как очутилась в директорском кабинете, сидящей напротив его стола. В окружении Флитвика, МакГонагалл, Спраут и того мужчины в чёрном.       В кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем и жужжанием непонятных приборов. Лили всё больше уверялась в том, что она находится явно не в том мире, который знала. Напряженное молчание нервировало её, не позволяя даже поднять взгляд от своих крепко сцепленных рук, в которых всё ещё находился злосчастный предмет.       Директор долгое время сверлил её взглядом, но вскоре тоже заметил объект в её руках и тяжело вздохнул.       — Мисс Эванс, я понимаю, что вы сейчас очень напуганы происходящим, — мягко заговорил Дамблдор. — Я постараюсь как можно понятнее объяснить, где и когда вы находитесь.       Девушка резко перевела паникующий взгляд на старика.       — Да, как вы уже могли догадаться, вы переместились во времени, — мужчина сцепил перед собой руки замком и чуть подался вперёд в своём кресле. — Скажу вам даже больше: вы совершили невозможное и попали в далёкое будущее. Сейчас тридцать первое октября тысяча девятьсот девяносто пятого года.       Вся тяжесть ситуации обрушилась на Эванс, словно молот на наковальню. Глаза начало щипать от подступивших слёз, а дыхание резко участилось и стало рваным. Но слёзы так и не пролились, потому что сознание покинуло её гораздо раньше, оставляя напоследок приглушенные взволнованные голоса.

***

      Пробуждение далось Лили с большим трудом. Сознание было словно погребено под толстым слоем ваты, а голова нещадно болела. Так паршиво она себя ещё никогда в жизни не чувствовала. Открыв глаза, она поспешила поскорее зажмуриться от яркого белого света. Её нос уловил отчётливые знакомые запахи целебных снадобий. Не то чтобы она была частым гостем в Больничном крыле, но спутать эти светлые стены и запах стерильности с чем-то другим было трудно.       — Вижу, ты очнулась, моя дорогая, — знакомый голос медсестры раздался совсем рядом. — Как ты себя чувствуешь?       Лили, наконец, открыла глаза и увидела около кровати, на которой лежала, заметно постаревшую школьную медиведьму. «Значит, не приснилось», — пронеслось в её голове.       — Голова болит, — озвучила она свою самую большую проблему на данный момент, прислушиваясь к остальным ощущениям. Во рту стояла неимоверная сухость, из-за которой её голос был хриплым. — И не отказалась бы от воды.       — Сейчас, сейчас, — засуетилась женщина, быстро размахивая палочкой в её сторону.       Вокруг Лили вспыхнули различные цветные диаграммы, осмотрев которые мадам Помфри удовлетворённо кивнула. С ещё одним взмахом палочки к ней в руку с тумбочки подплыл бокал, наполненный водой. Девушка осушила его одним залпом, прикрывая глаза то ли от удовольствия, то ли от головной боли.       — Вот, дорогуша, выпей, — перед самым её носом оказался пузырёк с каким-то снадобьем, в котором Лили опознала обезболивающее. — От головной боли.       Эванс лишь кивнула и так же залпом опрокинула в себя содержимое склянки, ощущая весьма скверный вкус. Но, не успела она попросить о ещё одной порции воды, к ней тут же подлетел графин со спасительной жидкостью и наполнил бокал.       — Что произошло? — её голос по-прежнему был с хрипотцой, но говорить стало заметно проще. Головная боль так же медленно отступала.       — Вы потеряли сознание в кабинете директора, — неодобрительно покачала головой медиведьма. — А ещё у вас чуть не случился магический выброс. Советую ближайшую пару дней воздержаться от колдовства, освобождение от практических занятий я вам напишу.       С этими словами она удалилась в сторону своего кабинета. Но вскоре входные двери открылись, являя посетителей в лице Дамблдора, декана Гриффиндора и мужчины в чёрном.       — Вижу, тебе уже лучше, девочка моя, — с добродушной улыбкой заговорил директор. — Прости старика — вывалил на тебя столь шокирующую информацию без предварительной подготовки.       — Профессор, это можно всё исправить? — Лили с удивлением отметила, что её мысли сейчас были весьма чёткими, а сама она не волновалась, несмотря на ситуацию, в которую попала. Видимо, мадам Помфри успела выпоить ей не только обезболивающее.       — Боюсь, что мне потребуется некоторое время, чтобы во всём разобраться, — тяжело вздохнул пожилой мужчина, присаживаясь возле её кровати. — Какое-то время тебе придётся пожить здесь. Профессор МакГонагалл выделит отдельную комнату, чтобы тебя не беспокоили. Для всех остальных учителей и студентов тебе придётся быть переведённой из Америки ученицей, Эвелиной Эванс, прибывшей недавно со своей семьёй в Англию. Для прикрытия я напишу тебе освобождение от всех занятий до тех пор, пока не найду решение. В обмен на это я надеюсь на твоё благоразумие: тебе не стоит контактировать с другими людьми, кроме меня и профессоров МакГонагалл, Флитвика и Спраут. Мы не знаем, как твоё влияние может сказаться на времени.       Лили с горечью взглянула в лицо директора.       — Я поняла, — едва слышимый шёпот был ответом.       — И чтобы помочь тебе, мне нужно, чтобы ты рассказала о событиях, которые привели тебя в это время.       Как бы девушке не было плохо, она с удивлением для себя самой нашла в себе силы рассказать обо всём директору. Начиная с месяца и числа, из которого она переместилась, заканчивая тем, как прибежала в Большой зал в поисках виновника. Дамблдор попросил отдать ему часы — маховик времени, как он ей пояснил — для его исследования, которое поможет в поисках способа вернуть её в своё время. Лили послушно передала артефакт, попутно отмечая, что он словно рассыпается, а отпавшие частички разлетаются лёгким шлейфом и растворяются в воздухе.       Альбус тоже заметил это весьма странное явление, но, как бы много он на своём веку не повидал, ему нужно было мнение квалифицированного специалиста. Он уже мысленно планировал связаться со всеми знакомыми ему сотрудниками Отдела Тайн, в которых был уверен и которым мог бы доверять. С коротким прощанием, директор встал и покинул Больничное крыло, уводя Северуса за собой жестом руки. Тот явно не хотел оставлять гостью из прошлого, но строгий взгляд старика заставил его подчиниться.       МакГонагалл всё это время молчала, не сводя взгляда со своей бывшей студентки, которая должна быть мертва. Ей самой потребовалась не одна доза успокоительного, когда Лили упала в обморок, разнеся половину кабинета своей вспышкой магии. Что уж говорить о Северусе, для которого Лили была смыслом жизни. Конечно, Альбус ей ничего не говорил об обстоятельствах, по которым Снейп стал его шпионом, но Минерва сама была далеко не глупой женщиной и смогла сложить все кусочки пазла воедино.       Северус с самого детства дружил с Лили и, пусть у них случилось разногласие, всегда очень бережно относился к ней. Вполне естественно, что, когда Лили и её семье стала угрожать опасность, бедный мальчик не смог остаться в стороне, даже если это означало предательство самого опасного и безумного мага тех времён. К тому же то, как он незаметно защищал и оберегал Гарри — в своей весьма странной манере, конечно же — только подтверждало ценность Лили для Снейпа.       — Что ж, мисс Эванс, — женщина сняла очки и, протерев их платком, надела обратно, переводя обеспокоенный взгляд на девушку. — Если вам стало легче, прошу следовать за мной.       Гриффиндорка кивнула и, накинув свою мантию, что лежала на одном из стульев рядом, встала.       МакГонагалл, заметив на её груди значок старосты, на мгновение замялась, но затем решительно направила на него свою палочку и наложила заклинание невидимости. На удивлённый взгляд Эванс, она лишь вздохнула и, направившись в сторону выхода, пояснила:       — В этом времени уже есть староста пятого курса от девочек. К тому же, директор и деканы, посвященные в тайну вашего пребывания здесь, посовещались и решили, что вас стоит несколько изолировать от остальных студентов. Принимать пищу вам придётся в ваших апартаментах. Домовики принесут вам всё, что может понадобиться, — профессор вывела их в главный холл школы и направилась в сторону лестниц, что вели в сторону башни Гриффиндора.       — Но, профессор, что мне делать с уроками? — Лили в очередной раз была удивлена, что сейчас её вообще волнует собственная успеваемость.       Минерва поджала губы, но спустя полминуты всё же ответила:       — Думаю, вам придётся заняться самообучением. Я постараюсь приходить к вам по вечерам, чтобы ответить на некоторые вопросы, которые могут у вас возникнуть. И я поговорю с директором, чтобы вы могли посещать библиотеку в то время, когда остальные ученики будут на занятиях.       Они шли в молчании какое-то время. По пути им не встретилось ни одного человека, хотя маршрут, по которому они следовали, был весьма популярным среди студентов львиного факультета. Лили сочла это странным, но вскоре догадалась, что сейчас, скорее всего, шли занятия, и студенты находились в аудиториях.       Спустя ещё десять минут, МакГонагалл остановилась перед небольшой картиной спящего кролика во фраке и белых перчатках. Она аккуратно постучала по раме своей палочкой, заставив обитателя холста подскочить как ужаленного.       — Ох, я опаздываю! Опаздываю! — воскликнул кролик, запустив руку во внутренний карман пиджака и изъяв оттуда карманные часы.       Бровь девушки нервно дёрнулась. Она явно узнала этого ушастого, но её удивлению всё равно не было предела. Тем более что в лапах изображённого зверька узнавался предмет, похожий на тот, что она не так давно отдала директору.       — Самое время пить чай, — профессор произнесла пароль, и часть стены, на которой висела картина, выдвинулась вперёд и отъехала в сторону, пропуская их в гостиную аляповатых цветов.       Лили внимательно осматривалась в небольшой гостиной. Её взгляд пробежался по разноцветному ковру, на котором стояли два кресла и небольшой чайный столик между ними, затем плавно прошёлся по стенам в красно-золотых цветах, отмечая в одном из углов небольшой книжный шкаф. Справа от входа было две двери, которые, как предполагала гриффиндорка, вели в спальню и душевую комнату.       — Что ж, располагайтесь. Домовые эльфы доставят вам предметы первой необходимости и обед. Так же хочу напомнить, что правила школы распространяются и на вас; покидать свои покои после комендантского часа запрещено. Но я надеюсь на ваше благоразумие, — Лили лишь кивнула, показывая, что всё поняла. — Если вам всё же придётся столкнуться с кем-либо из студентов, то постарайтесь как можно меньше с ними разговаривать. И помните: вас зовут Эвелина Эванс, по семейным обстоятельствам вынуждены перевестись после начала учебного года, были распределены на Гриффиндор. На этом я вас оставлю.       — Профессор, у меня… у меня ещё вопрос, — торопливо и с запинкой вырвалось у девушки. — Поттер. Он… другой, — Минерва обернулась в проходе, вопрошающе глядя на девушку. — Это его сын?       Губы женщины сжались в тонкую полоску, а во взгляде на мгновение промелькнуло сожаление.       — Будет намного лучше, если вы не будете интересоваться им совсем. Для вашего же блага, — женщина развернулась и двумя широкими шагами удалилась, коротко попрощавшись. — Всего хорошего.       Недостающий кусок стены встал на своё место, скрыв удаляющуюся спину декана.       — Что ж, Эванс, ты в дерьме, — в пустоту высказалась Лили, направляясь в сторону дверей.

***

      Минерва быстрым шагом направлялась в кабинет директора, откуда пару часов назад левитировала потерявшую сознание ученицу. Она до сих пор не могла поверить в произошедшее. Перед её глазами вновь и вновь проносилось то, как в Большой зал с утра ворвалась живая, здоровая, но нервная студентка, на похоронах которой она когда-то была. Профессор вздрогнула, когда вспомнила бледное лицо женщины, пожертвовавшей жизнью ради сына, лежащей в обитом бархатом гробу. Это явно не то, что она хотела бы увидеть вновь. Заместитель директора ускорила шаг и, назвав пароль чуть ли не за пару метров до статуи, практически взбежала по ступеням.       Дамблдор был у себя. Он стоял перед камином и явно разговаривал с кем-то, но до слуха женщины не доходил ни один звук. Спустя пару минут огонь заискрился зелёным пламенем, а затем вернулся к обычному состоянию. Альбус перевёл усталый взгляд на неё и махнул рукой на кресло напротив своего. Минерва поспешила сесть.       — Как Лили? — спросил её старый друг, устало массируя виски и устроившись на своём месте.       — Явно в стрессе, — сухо ответила она. — Успокоительное пока что действует, но нужно как можно быстрее что-то с этим делать, Альбус. Мы не можем часто пичкать её зельями, ты это знаешь.       — Я связался с Отделом тайн, но, боюсь, на их ответ уйдёт около недели, — МакГонагалл упрямо поджала губы, сминая в руке край своей мантии.       — Мы не можем столько ждать!       — Это всё, что нам остаётся, — мужчина выдохнул, достав из кармана артефакт, что забрал недавно у девушки. — Он выглядит абсолютно так же, как тот, что двадцать лет назад принесла мне ты. Но я действительно не понимаю, как такое могло произойти…       — Что нам делать с бедной девочкой? — Минерва выровняла дыхание и вернула разговор в изначальное русло.       — Для начала стоит изменить её внешность, но, боюсь, после её грандиозного появления почти при всей школе, кардинальные изменения лишь вызовут подозрения. Поэтому было бы лучше, если бы её вообще никто не видел. Но я понимаю, что держать её в четырёх стенах — не выход, — он взмахом палочки призвал из одного из ящиков стола небольшую подвеску на длинной цепочке. — Этот кулон незначительно поменяет её черты лица. Я прошу тебя отнести его ей.       Минерва приняла протянутый артефакт, бегло осматривая его.       — Я думаю, стоит дать ей доступ в библиотеку. Либо позволить эльфам приносить книги, которые она попросит. К тому же девочка сама проявляет беспокойство своим обучением. Нужно занять её хоть чем-то, Альбус!       — Не думаю, что мадам Пинс согласится, чтобы книги брали без её ведома, — Дамблдор откинулся в кресле. — Главное, чтобы она не сближалась с Гарри и его друзьями. Постарайся проследить за этим, пока я занимаюсь исследованиями.       — Что мы скажем Амбридж? — женщина нахмурилась, вспомнив о проблемной коллеге.       — То же, что и всем ученикам. Я сделаю объявление за ужином. Пока что впишу её фальшивое имя в книгу учащихся, как одной из маглорожденных учениц, что перевелась из Салемской академии.       — Но что делать потом, Альбус? Лили рано или поздно вернётся в своё время, и это может плохо кончиться. Ты сам знаешь не хуже меня, как опасны путешественники во времени для всего мироздания. Тем более, если она вернётся в прошлое и решит изменить наше настоящее.       Мужчина вновь взмахнул палочкой, призывая два бокала и бутыль огневиски, и налил алкоголь в один из них, взглядом спрашивая собеседницу о её согласии. Получив в ответ кивок, он плеснул во второй бокал столько же. МакГонагалл молча взяла предложенный напиток и сделала небольшой глоток, почувствовав, как обожгло её горло.       — У меня есть подозрения, что не всё так просто, Минерва, — директор тоже сделал глоток, чуть поморщившись. — До этого я ни разу не слышал, чтобы кто-то попадал в будущее. Тем более столь далёкое. Пока что присматривай за ней. Я попросил Помону и Филиуса о том же.       Минерва лишь повторно кивнула, крепче сжимая в руке бокал с алкоголем. Ей абсолютно точно не хотелось, чтобы её ученица возвращалась обратно, потому что она знала, какая судьба ждёт бедняжку в итоге. Но она так же прекрасно понимала, что если она останется здесь, то Гарри не родится и не остановит Тёмного Лорда в восемьдесят первом. И это может привести к гораздо большему количеству смертей.       На одной чаше весов лежала жизнь её любимой ученицы, в то время как на другой — жизни сотен, если не тысяч, невинных людей. И Минерва ненавидела себя за то, что в её мыслях вторая чаша была для неё ценнее.

***

      Прошло уже десять дней с того момента, как Лили оказалась в будущем. В первый же вечер её пребывания здесь профессор МакГонагалл принесла ей артефакт для смены внешности и два письменных разрешения от директора; первое — на освобождение от занятий, второе — для посещения библиотеки.       Первые пару дней девушка безвылазно провела в своей комнате, находясь в прострации и размышлениях о своей дальнейшей судьбе. Время от времени её накрывало паническими приступами, когда она задумывалась о том, что больше никогда не сможет увидеть своих родителей. К концу третьего дня ей казалось, что она наплакалась на всю оставшуюся жизнь, и слёзы с истериками сменились апатией. Но вскоре и это состояние начало отступать, сменяясь доселе неведомой ей самой решительностью.       Приведя в порядок свой внешний вид парой косметических заклинаний, Эванс выбралась в свою маленькую гостиную, с удивлением обнаружив у себя в гостях декана своего факультета.       — Доброе утро, Лили, — с едва заметной улыбкой мягким голосом поприветствовала её старшая ведьма.       — Доброе, профессор, — с расширившимися глазами ответила девушка. Раньше она никогда не видела, чтобы эта всегда серьёзная женщина так с кем-то разговаривала.       — Надеюсь, ты не будешь против моей компании за завтраком, — она махнула рукой на небольшой столик. Лили лишь кивнула, присаживаясь на противоположное кресло.       Какое-то время они обе молча ели, но как только гриффиндорка закончила со своей порцией и взялась за чай, профессор едва заметно прокашлялась.       — Я была крайне обеспокоена тем, что ты так долго не покидала своей комнаты. Но, вижу, ты всё же сама смогла справиться с этим. Как ты? — Лили задумалась над ответом, поглаживая указательным пальцем край кружки.       — Если честно, всё это довольно сложно, — она прервалась ненадолго. — Я имею в виду, что даже не знаю, что теперь мне делать и что меня ожидает. Мне жаль, что я заставила вас волноваться.       Её гостья по-доброму улыбнулась, чем полностью ввела юную волшебницу в ступор. Она отхлебнула из своей кружки и заговорила:       — На самом деле директор запретил всем контактировать с тобой больше необходимого, но я просто не нашла в себе сил оставить тебя совершенно одну. К тому же, я думаю, что то, что Альбус об этом не узнает, ему не повредит, верно? — женщина хитро улыбнулась, чуть прищурившись, и сделала ещё один глоток. — И можешь обращаться ко мне по имени; скажу по секрету, но когда ты окончишь Хогвартс, мы с тобой и дальше будем дружить.       Глаза Лили стали ещё больше, но она почувствовала, как её собственные губы сложились в счастливую улыбку. Впервые за эти несколько дней она почувствовала облегчение и поддержку.       Они проболтали за чаем ещё около получаса, когда Минерва засобиралась на занятия, а Лили решилась на вылазку в библиотеку, куда хотела пойти изначально. Профессор предложила проводить её, и девушка с радостью согласилась. Наконец-то в этом месте появился хоть кто-то, кто о ней переживал.       Попав же в библиотеку, Эванс с решительным видом направилась в самый укромный уголок и начала искать книги, которые подсказала ей Минерва, чтобы заняться самообучением. Несколько дней прошли для неё в таком темпе. По утрам она завтракала с деканом, днём пыталась нагнать школьную программу, а вечером после ужина МакГонагалл приходила, чтобы провести с ней частное репетиторство и помочь с учёбой. На десятый день, однако, кое-что изменилось.       Девушка пришла в библиотеку и направилась в облюбованное ею место, но с удивлением обнаружила там троицу Гриффиндорцев. Они тихонько о чём-то спорили, но, увидев её, тут же встали и поспешили покинуть библиотеку. С некоторым смущением Лили узнала в одном из них парня, почти как две капли воды похожего на Поттера, и поспешно отвернулась от его пристального взгляда.       — Идём, Гарри, — девушка с пышными волосами позвала его, и парень, словно нехотя, последовал за ней. Лили с облегчением выдохнула, когда за ними закрылась дверь.       «Итак, его зовут Гарри. И могу поклясться Мерлином, что фамилия у него Поттер», — подумала путешественница во времени, обложившись нужными книгами и усевшись на освободившееся место. Она примерно полчаса пялилась в учебник по чарам, но ни разу не притронулась к перу, чтобы начать конспектировать. Все её раздумья витали вокруг зеленоглазой копии Джеймса Поттера.       Тряхнув головой в попытке выкинуть ненужные мысли, Лили решила побродить меж книжных рядов. Забредя в дальнюю часть библиотеки, гриффиндорка осмотрелась, зацепившись взглядом за кучу старых газет, аккуратно архивированных по годам. Чуть поборовшись с собой, она всё же взяла в руки самый свежий из имеющихся экземпляр, датируемый двадцать третьим июня, и прочла вслух заголовок.       — Гарри Поттер "нездоров и опасен". Автор статьи — Рита Скитер, — пробормотала девушка, всматриваясь в колдофото на первой странице. Ей потребовалось около пяти минут, чтобы прочесть всю статью целиком, и после этого она уже не смогла остановить своё любопытство и начала перебирать все газеты, ища те, где было хотя бы какое-то упоминание о заинтересовавшем её волшебнике.       Весь день, который изначально планировалось провести за уроками и самообучением, девушка провела за чтением старых газет. Некоторых номеров явно не хватало, но даже так за её столом, где она обычно сидела, оказалась внушительных размеров кипа старых выпусков Ежедневного пророка. Лили читала их взахлёб, но порой из некоторых статей несло откровенной бредятиной. Ну, кто в здравом уме поверит, что четверокурсник может быть выбран четвёртым чемпионом в смертельно опасном турнире и сможет победить? Или в то, что третьекурсник сможет призвать телесного Патронуса во время матча по квидиччу, сидя на метле?       С противоречивыми чувствами откинув очередную газету, Эванс сделала вывод, что кем бы ни был этот мальчишка, ажиотаж вокруг него был весьма нездоровым и слишком раздутым. Подстать сыну того напыщенного павлина, которого она знала под именем Джеймс Поттер. Лили фыркнула и уже собиралась переключиться на учёбу, как заметила один заголовок, привлёкший её внимание.

Тот-кого-нельзя-называть побеждён!

      Дорогие читатели! В этот день мы с великой скорбью сообщаем вам о смерти Джеймса и Лили Поттеров, чей сын Гарри сумел победить Того-кого-нельзя-называть! Несмотря на столь тяжёлые вести, мы так же объявляем, что война окончена. Министерство магии призывает союзников и сторонников Тёмного лорда сдаться и обещает им честный и справедливый суд.

Светлой памяти Джеймса и Лили Поттер!

      Вчерашней ночью, в канун Дня всех святых, наше сообщество лишилось двух храбрых талантливых волшебников и замечательных людей. Джеймс и Лили Поттер отдали свои жизни, защищая своего полуторогодовалого сына, сойдясь в жестокой схватке с Тем-кого-нельзя-называть.       Мы выражаем наши искренние соболезнования мальчику и друзьям погибших, а так же нашу бесконечную благодарность. Желаем ему долгих лет жизни и надеемся, что он получит достойное воспитание и вырастет великим волшебником, о деяниях которого мы, наверняка, услышим не один раз.       Тех из вас, кто не был знаком с погибшими лично, мы решили просветить и рассказать немного больше о павших Героях.       Джеймс Поттер (27.03.1960 — 31.10.1981) — сын Флимонта и Юфимии Поттер, чистокровный волшебник и наследник благородного и древнего рода. Окончил школу чародейства и волшебства Хогвартс на факультете Гриффиндор в 1978 году. За время учёбы показал себя весьма талантливым студентом и был признан лучшим охотником своей команды по квиддичу, за что ему была вручена награда за успехи в этом виде спорта. За свой харизматичный и весёлый характер пользовался уважением среди студентов всех факультетов и профессоров. После окончания школы поступил в Академию Авроров и принимал активное участие в противостоянии Тёмному Лорду и его сторонникам. Трижды сталкивался с Тем-кого-нельзя-называть вместе со своей женой, но обоим удавалось выжить. Узнав о скором рождении ребёнка, был вынужден скрыться и покинуть ряды Аврората.       Лили Поттер, урождённая Эванс (30.01.1960 — 31.10.1981) — маглорожденная волшебница, окончившая школу вместе со своим мужем на одном факультете. Начиная с пятого курса, являлась старостой факультета, на последнем году обучения стала старостой школы. Была награждена медалью за отличные успехи в учёбе, сдав практически все экзамены на «Превосходно». Лили Эванс была яркой, собранной и самоотверженной девушкой, за что довольно часто получала положительные отзывы от профессоров. Вместе со своим мужем принимала участие в борьбе с Пожирателями смерти и их предводителем.       Светлая память о них навсегда останется в наших сердцах, а их имена — в истории Магического Мира. Министерство Магии во главе с Министром лично награждают их званием Героев и присваивают им ордена Мерлина первого класса посмертно.

      С великой скорбью, редакция газеты «Ежедневный Пророк».

      Лили судорожно выдохнула. Газета выпала из её оцепеневших рук.       — Не может быть, — полузадушенный шёпот вырвался из её рта.       В первый раз за последние несколько дней она почувствовала, как её накрывает приступом паники, и, подхватив свою сумку с вещами, выбежала в коридоры школы. Сзади послышался возмущённый окрик мадам Пинс, но девушка, никого не замечая, мчалась в сторону выделенных ей покоев. Ей нужно было слишком многое обдумать.       Мысли снова метались в её голове, словно растревоженный улей. Но среди них громче всех звучала лишь одна: «Это мой сын».