По осколкам наших душ

      Гарри устало рухнул на свою кровать в спальне пятикурсников, бросив сумку куда-то в сторону своего чемодана. Он всей душой ненавидел Хэллоуин, но не только потому, что в этот день стал сиротой и лишился самых дорогих ему людей. Нет, в этот день, как правило, с ним происходили далеко не самые приятные вещи. В первый год учёбы — тролль, во второй начались нападения василиска, в третий — Сириусу вздумалось поднять переполох своим визитом в замок, прошлый год и вовсе переплюнул всё вместе взятое, когда его имя вылетело из кубка, втянув его в смертельный турнир.       Возле соседней кровати послышался грохот, а затем сдавленное шипение. Парень приподнялся, чтобы узнать его источник. Им оказался Рон, споткнувшийся об угол кровати и растянувшийся вдоль неё же.       «Не только у меня день проходит паршиво», — беззлобно усмехнулся Гарри, откидываясь к изголовью. «В этот раз хоть ничего серьёзного. Подумаешь, незнакомая девушка накричала при всей школе. Пустяки ведь».       Память услужливо подкинула ему события за завтраком, и Поттер всерьёз стал отыскивать в глубинах своего разума случаи, когда он мог бы провиниться перед незнакомкой. К тому же, кого-то она ему напоминала. Но каждый раз, как ему казалось, что картинка начала складываться, его разум ловко перетекал на ненужные размышления. Гарри вздохнул и, сняв очки, протёр лицо ладонями.       Он весь день провёл в размышлениях, кого же напомнила ему та девушка. На зельеварении он чуть было не ошибся с приготовлением Укрепляющего раствора, решив добавить туда гранатовый сок. Благо Гермиона перехватила его руку до того, как произошло непоправимое. Амбридж, инспектировавшая урок, явно была бы довольна его провалом. Но даже после этого Гарри не мог сосредоточиться больше ни на чём.       За ужином Поттер машинально закидывал в себя еду, не особо ощущая вкуса. Но вскоре Дамблдор встал, привлекая всеобщее внимание, и прошёл к кафедре, за которой обычно делал объявления. Гарри прекратил гонять по своей тарелке бедную картофелину и уставился на директора.       — Уважаемые студенты! — его обращение заставило смолкнуть все разговоры и привлекло внимание. — С сегодняшнего дня в нашу школу перевелась новая студентка, мисс Эвелина Эванс. Она прибыла к нам из Салемской Академии, что находится в Америке, и была зачислена на пятый курс. Некоторые из вас уже могли видеть её за завтраком. И, чтобы избежать недопонимания, скажу лишь, что у неё сложилась тяжёлая жизненная ситуация. Ей с семьёй пришлось в силу различных обстоятельств перебраться в Англию, поэтому настоятельно прошу всех отнестись к ней с пониманием и уважением. Чтобы освоиться на новом месте, ей была выделена отдельная комната, а профессор МакГонагалл назначена её куратором и частным репетитором, потому как юная леди была распределена на её факультет. Так же на некоторое время она освобождена от общих занятий, чтобы мой заместитель могла сравнить полученные ей знания с нашей образовательной программой. Всем спасибо и приятного вечера!       Директор удалился из Большого зала, и за столами с новой силой вспыхнули разговоры и перешептывания. Гарри проводил его задумчивым взглядом, но мысленно прокручивал полученную информацию.       — О чём думаешь, Гарри? — голос лучшего друга выдернул его из воспоминаний об ужине. Рон сидел на своей кровати и потирал ушибленное колено.       — О разном, — расплывчато ответил он. — Тебе эта новенькая не показалась знакомой?       — Влюбился? — на губах Рона появилась хитрая улыбка, и Гарри кинул в него подушкой, которую тот ловко поймал. — Но если честно, то я её впервые вижу. А что?       Гарри выдохнул и провёл рукой по волосам.       — Просто ощущение, что я знаю её, — рыжий на мгновение задумался.       — Слушай, я понимаю, что фамилия довольно распространённая, но у тебя не может быть родственников со стороны матери в Америке?       Поттер решительно тряхнул головой, готовясь возразить, но замер от пришедшей ему в голову безумной идеи. Он резко вскочил с кровати, чем удивил друга, и стал рыться в своём сундуке. Найдя искомый предмет, он начал судорожно перебирать страницы альбома, который подарил ему Хагрид.       — Что с тобой? — Уизли тоже соскочил со своей кровати и подошёл к другу.       — Она похожа на мою мать, Рон, — весьма обескуражено ответил Гарри и ткнул в одну из фотографий, на которой находились выпускники семьдесят восьмого года обучения. — Вот, смотри!       Уизли долго вглядывался в лицо указанной девушки, но затем чуть покачал головой, словно не веря.       — Гарри, я, конечно, не успел запомнить её лицо — всё происходило слишком быстро, — но мне не кажется, что здесь есть большое сходство. У твоей мамы волосы длиннее, чем у неё, и выглядит она… ну… взрослее. К тому же, как это возможно? Ты сам в это веришь?       Гарри устало выдохнул, напрягая свою память и всматриваясь в колдофото, откуда ему махали рукой семикурсники. Он и сам понимал, что это маловероятно; даже если существует такая вещь, как маховик времени, волшебники не могли путешествовать на столь долгое время, ещё и в будущее. К тому же Рон был прав — всё произошло слишком быстро и стремительно, чтобы он детально мог запомнить её лицо или ещё что-то. Он был слишком обескуражен её криками, но, возможно, Гермиона смогла рассмотреть её получше?       С этими мыслями Поттер выскочил в гостиную, не слушая возгласов Уизли, и глазами стал искать подругу. Его взгляд выцепил её поднимающейся по лестнице в сторону девичьих спален.       — Гермиона! — от его громкого окрика в гостиной установилась тишина, но вскоре все вернулись к своим занятиям, не обращая особого внимания на софакультетчика. Грейнджер же поспешила к их излюбленному месту в углу гостиной, по выражению его лица поняв, что им нужно поговорить.       — Что случилось, Гарри? — как только он уселся в одно из кресел, сжимая в руках альбом, спросила подруга.       — Гарри кажется, что переведённая ученица похожа на его маму, — прежде чем он смог объяснить ситуацию, Рон догнал гриффиндорца и устроился на стуле рядом. — Но мне кажется, это полный… э-э… то есть, это не так.       Гермиона перевела предупреждающий взгляд сначала на рыжего, а потом обеспокоенный на Поттера. Но высказываться она явно не спешила, ожидая от последнего объяснений.       — Гермиона, смотри! Видишь? — Гарри вновь в спешке развернул альбом на нужном обороте, тыча в колдографию. — Я хотел спросить, запомнила ли ты её лицо и похожа ли она?       Девушка с минуту рассматривала фотографию, но вскоре тяжело выдохнула и вернула извиняющийся взгляд другу. Она была согласна, что девушки похожи, но некоторые различия были; всё же, если бы она знала, как выглядела Лили на своём пятом курсе, то могла бы сделать свои выводы поточнее. Ей не хотелось обнадёживать друга, но и вводить его в заблуждение Гермиона тоже не могла. Ему и так приходится нелегко.       — Да, они немного похожи, но я согласна с Роном. Гарри, скорее всего, это просто большое совпадение, — о том, что она видела на её мантии значок старосты факультета, Гермиона решила умолчать, надеясь, что никто кроме неё этого не заметил. У них и без этого было много проблем, чтобы гоняться за этими странностями. Тем более что Амбридж только и ждала возможности подловить их на чём-либо.       Лицо Гарри помрачнело от горя, но он лишь согласно кивнул. Пожелав друзьям спокойной ночи, парень вернулся в спальню. Был ещё один способ проверить его подозрения.       Вновь покопавшись в сундуке, Поттер задёрнул полог своей кровати и накрылся одеялом с головой.       — Люмос! Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! — как можно тише пробормотал он, глядя на то, как на пергаменте появляется карта школы с её обитателями.       Гарри внимательно изучал все этажи и помещения, которые были на карте, но нигде не находил не то что надписи «Лили Эванс», но даже того имени, что назвал директор. Он устало вздохнул и спрятал карту прикосновением палочки, выбираясь из-под одеяла. Если её нет на карте, то это означает только одно: её апартаменты не были известны Мародёрам, когда они делали этот артефакт.

***

      Со дня Хэллоуина прошла неделя, но Гарри по-прежнему каждый вечер перед сном искал фамилию «Эванс» на карте мародёров. Его друзья не раз уговаривали перестать заниматься ерундой, но он чувствовал, что должен был разобраться во всей этой ситуации. Это не давало ему покоя, но сам он не понимал, чего хочет этим добиться. Скорее всего, Поттер надеялся получить душевное спокойствие, нежели действительно верил, что его мать каким-то образом оказалась жива и в пятнадцатилетнем возрасте.       Его успехи всё это время были нулевыми. Первые пару дней он даже проверял карту на уроках истории, пока Бинс бубнил об очередных восстаниях, но после болезненного толчка локтём от Гермионы, перестал заниматься этим.       Затем на одном из неудачных уроков зельеварения он схлопотал от Снейпа отработку, которая значительно сократила его свободное по вечерам время. Подруга практически каждый вечер ворчала, выговаривая ему за то, что нужно быть внимательнее на уроках, но помогала разобраться с кучами домашней работы, которую на них вываливали профессора в преддверии СОВ.       Через десять дней его мытарств, Рон и Гермиона увели его сразу после завтрака в библиотеку для серьёзного разговора. Они забрели в самый неприметный уголок и расселись за небольшим столом.       — Гарри, тебе стоит прекратить со слежкой за этой девушкой! Сосредоточься на уроках, — раздражённо заявила подруга, предварительно накинув на них чары тишины.       — Гермиона права, дружище. Ты слишком сильно витаешь в облаках, даже я это вижу, — на памяти Гарри это был едва ли не первый раз, когда его лучшие друзья были так схожи во мнении. Обычно ему приходилось переубеждать одного или другую, когда они спорили.       Поттер в очередной раз вздохнул, мысленно отмечая, что в последнее время стал делать это куда чаще обычного. Он собрался с мыслями и встал, приготовившись отстаивать свою точку зрения, но тут внезапно в их сторону завернул объект не начавшегося спора. Парень резко захлопнул рот, услышав клацанье своих зубов.       Рон и Гермиона тоже заметили постороннюю и поспешили встать. Гарри же стоял как вкопанный, пристально вглядываясь в лицо девушки перед ним, стараясь запомнить даже мельчайшие и незначительные черты. Та, заметив его взгляд, поспешила отвернуться и уже собиралась уйти, как его окликнула Грейнджер.       — Идём, Гарри.       Парень послушно покинул библиотеку вслед за друзьями, но мысленно пытался сравнить только что увиденное лицо с фотографией. И чем больше он сравнивал, тем меньше теперь ему казалось сходство. Гарри провёл рукой по волосам, шумно выпустив воздух из лёгких, когда направился в сторону теплиц, где вот-вот должен был начаться урок Травологии.       Чуть отстав от друзей, он вытащил из кармана мантии карту и, скользнув в ближайшую нишу, назвал фразу-ключ. От нетерпения ему казалось, что чернила в этот раз расходятся по пергаменту куда дольше обычного, но спустя пару мгновений Гарри уже листал складки и нашёл план библиотеки. В том самом месте, где недавно они сидели, одиноко отображалось имя — «Эвелина Эванс».       — Ничего не понимаю, — шёпотом выдохнул Поттер и, убрав карту в карман, поспешил на урок, одолеваемый спутанными мыслями.       Гарри едва дождался конца занятий и пулей выскочил из кабинета защиты. На уроке Амбридж переплюнула саму себя, завуалировано намекнув, что считает всех маглорожденных волшебников и ведьм людьми второго сорта. Он не выдержал и открыто ей возразил, не обращая внимания на попытки Гермионы остановить его, и, как следствие, получил в наказание два вечера отработок с этой жабоподобной женщиной.       Ему было плевать, что она снова заставит его писать эти дерьмовые строчки тем проклятым пером. Сосредоточенный в последнее время на размышлениях о собственной матери, он очень резко воспринимал любое оскорбление в сторону любого из своих родителей. Гермиона явно восприняла это на свой счёт, шепча ему, что ей всё равно, однако это не остановило его. Конечно, он ценил свою подругу и всегда был готов встать на её защиту. Но в этой ситуации его скорее злило то, что проехавшись по маглорожденным, это подобие учителя оскорбила и его мать.       Вбежав в один из заброшенных классов, Гарри захлопнул за собой дверь, делая глубокие вдохи и выдохи в попытке успокоиться. Он осмотрел помещение и заметил, что, несмотря на то, что весь пол был под толстым слоем пыли, в одном месте явно были чьи-то свежие следы.       Он отогнал от себя ненужные мысли и вновь достал карту мародёров. Перед ним вновь оказался план библиотеки, а всё в том же углу сидела переведённая ученица. Внезапная мысль проследить за ней была яро встречена совестью, голос которой по какой-то причине был похож на Гермиону. Внутренняя Грейнджер, уперев руки на талии, кричала ему о том, что каждый имеет право на частную жизнь. Поругавшись в своей голове с подругой около минуты, он в мыслях накинул на неё «Силенцио» и всё же покинул помещение, чуть ли не бегом направляясь в сторону библиотеки.       Парень едва успел пройти к стеллажам, за которыми его было не видно с места, где сидела девушка, и накинуть мантию-невидимку, как объект его интереса с приглушённым бормотанием уронил газету. А затем она схватила свои вещи и убежала из библиотеки так же быстро, как недавно сам Поттер убегал от друзей.       В растерянности Гарри стоял как вкопанный, обдумывая, стоит ли ему бежать следом за Эванс, или осмотреть то, что заставило её так быстро покинуть библиотеку. Спустя пару секунд он снял с себя мантию за ненадобностью, решив, что бежать за кем-то в мантии-невидимке — плохая идея. При быстром передвижении она явно не скроет звуки его шагов, да и к тому же вполне может распахнуться, являя посторонним часть его тушки.       Поттер, озираясь по сторонам, подошёл к столу и поднял с пола брошенную газету. К его огромному удивлению, это была статья четырнадцатилетней давности, в которой объявлялось о падении Волдеморта и смерти его родителей. Гарри нахмурился и, бросив газету в общую кучу на столе, в который раз взлохматил свои волосы.       — Чем дальше в Запретный лес, тем больше акромантул, — невольно вырвалось у него. — Ничего не понимаю…

***

      Альбус Дамблдор нервно расхаживал в своём кабинете. Старые часы на стене пробили полночь, вырвав его из глубоких размышлений и заставив с глухим стоном опуститься в кресло. На его столе лежала кипа нетронутых бумаг, которые требовали его внимания и времени, но старый маг не мог выбросить из головы события сегодняшнего дня.       Для него — как и для всех остальных деканов, впрочем — стало шоком появление пятнадцатилетней Лили Эванс в Большом зале этим утром, но он всегда соображал и анализировал ситуацию быстрее остальных. Даже со своего места он заметил в руках девушки странный артефакт, и, сложив всё воедино, поспешил к ней, чтобы предотвратить возможный сдвиг времени. Тем более девушка весьма громко и ярко возвестила о своём прибытии, да ещё и студенту, к которому ей бы вообще лучше было не приближаться. По многим причинам.       Лили и сама оказалась шокирована, увидев сына Джеймса Поттера, а затем ещё больше, увидев его, Минерву и остальных. Он буквально на ходу сочинил историю с переведённой ученицей и разыграл всё как можно убедительнее. Благо его заместитель и деканы были не способны в это время хоть на какие-то слова.       Он так же совершил ошибку, вывалив на девушку, которая явно была в панике от попадания в незнакомый ей мир, правду о её перемещении. Итогом стал магический выброс, не развернувшийся в полную силу лишь потому, что девочка потеряла сознание. Альбус как можно быстрее отправил Минерву с Северусом переправить Лили в Больничное крыло, а сам принялся с Помоной и Филиусом приводить кабинет в порядок, попутно обсуждая с ними всю эту ситуацию.       Маленький мужчина был крайне рад увидеть свою любимую ученицу живой и категорически против её отправки в прошлое. Директор лишь устало приводил аргументы в пользу того, что произойдёт временной сдвиг, из-за которого под угрозой окажутся жизни многих. Они редко когда расходились во мнениях с полугоблином, но в этот раз Филиус в весьма грубой манере отреагировал на его упрямство.       — Мордред тебя задери, Альбус! Ты не хуже моего понимаешь, что мы уже сейчас бы не разговаривали, если бы всё было так, как ты утверждаешь. Уже сейчас Гарри бы не существовало, а Тот-кого-нельзя-называть сеял бы хаос! Но этого не случилось, мы всё ещё видим живого и здорового Поттера, знаем, что именно Лили станет его матерью, в конце концов!       — Это лишь означает, что мы сумеем найти решение и вернём Лили в её время! — возразил он сам, повысив голос.       — Нет, Альбус, если мы вернём её обратно, она изменит будущее, опираясь на информацию, которую может получить сейчас, пока ты будешь искать решение, — голос Флитвика был полон разочарования. — На мою помощь можешь не рассчитывать, я не стану брать на себя ответственность за игры с жизнями этих детей.       Дамблдор застыл, словно получив оплеуху. Он печально смотрел в удаляющуюся спину подчинённого, но всё же окликнул его.       — Филиус, я прошу лишь об одном — присмотри за Лили, — полугоблин на мгновение остановился, а затем, не оборачиваясь, кивнул в знак согласия.       — Я с ним поговорю, директор, и присмотрю за девочкой, — Помона в утешающем жесте сжала его предплечье и покинула кабинет вслед за деканом Равенкло, оставляя его одного со своими мыслями.       Через некоторое время раздался стук в дверь, и Северус вошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. Альбус лишь сжал переносицу двумя пальцами, пытаясь расставить приоритеты в решении навалившихся проблем.       Декан Слизерина молчал, ожидая от старшего мужчины объяснений.       — Я знаю, о чём ты думаешь, мальчик мой. Но мы не можем оставить её здесь, ты сам должен это понимать, — Снейп лишь отвёл глаза в сторону, находя взглядом Фоукса. Феникс, заметивший внимание к своей персоне, издал печальную протяжную трель и спрятал голову под крыло.       — Мы могли бы подготовить её к будущему. Я мог бы обучить её всему необходимому и рассказать всё самое важное, чтобы она могла предотвратить многие смерти, в том числе и свою, — голос мужчины был медлительным из-за двойной дозы успокоительного, но в нём чувствовалось пробивающееся отчаяние.       — Ты, правда, хочешь взвалить на её плечи столько трудностей? — директор, казалось, был удивлён столь иррациональному заявлению. Его брови взлетели чуть ли не на самый верх его лба. — В тебе сейчас говорит импульсивность, Северус. Я, правда, понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Поверь, я тоже… все мы чувствуем это: и Минерва и Филиус с Помоной. Казалось бы, это шанс! Шанс всё изменить. Но мы не имеем права ставить под угрозу столько жизней. Поэтому я прошу тебя: избегай любых контактов с Лили. Если ты не справишься, тебе самому придётся подправить её воспоминания перед тем, как мы вернём её в прошлое.       В такие моменты Дамблдор ненавидел себя больше, чем своего амбициозного друга детства или сошедшего с правильного пути Реддла. Кто он такой, чтобы решать судьбы Северуса или Лили? Но ему приходилось принимать решения, потому что он чувствовал себя ответственным за их жизни. Пусть даже они сами были бы категорически против некоторых его решений. Ему тоже было от этого больно, но такова была участь сильных — терпеть эту боль.       Снейп замер и, кажется, даже перестал дышать. Его и без того каменное лицо лишилось остатков каких-либо эмоций, и он молча покинул кабинет, как это недавно сделали два других профессора.       Альбус перевёл грустный взгляд на своего фамильяра, но тот продолжал сидеть неподвижно.       — Что же мне делать, Фоукс? — ответом ему была тишина.       Уже после разговора с пришедшей в сознание Лили, а затем ещё двух разговоров — с его доверенным лицом из Отдела Тайн и Минервой — Дамблдор принял решение приступить к поискам всей доступной ему информации. Он перерыл буквально всю свою личную библиотеку, ища любые упоминания о магии времени. Но все его попытки были тщетны. Это приводило его в уныние, в котором на данный момент он пребывал.       Часы вырвали его из раздумий, показывая, что за своим анализом он провёл уже час. И Альбусу пришлось отправиться спать; завтра ему предстояло слишком много дел, среди которых явно будет выяснение отношений с «розовой» женщиной из Министерства. А ведь ещё был Гарри, которого ему приходилось игнорировать, чтобы Министр и Амбридж прекратили свои попытки дискредитировать мальчика.

***

      В своих предположениях Альбус ошибся. Отдел Тайн связался с ним лишь на двенадцатый день после инцидента в Большом зале. Мистер Эйч — так звали мужчину, которого ему представило его доверенное лицо, — пригласил его посетить их отдел вместе с неисправным маховиком. И Дамблдор, уже заметно изнервничавшийся из-за распада артефакта, тут же сорвался к камину. Все его собственные поиски в библиотеке школы и попытки связаться со старыми знакомыми, которые могли бы помочь, не увенчались успехом, не приблизив его к ответу ни на дюйм.       Он быстрым шагом преодолел атриум Министерства по направлению к лифтам и, оказавшись внутри, нажал кнопку нужного отдела. Механический голос возвестил о месте его прибытия, казалось бы, через вечность. Но как только дверцы лифта распахнулись, его встретил непримечательного вида мужчина, одетый в серую мантию со знаком Отдела Тайн.       — Мистер Эйч, я полагаю, — директор протянул руку, и мужчина ответил ему на приветствие пожатием.       — Всё верно. Прошу, следуйте за мной в мой кабинет.       Альбус не знал, сколько раз они прошли через вращающуюся дверь, но, прибыв в комнату с сотнями маховиков, мистер Эйч направил их в неприметную дверь в углу. Пройдя в кабинет, Дамблдор отметил, что он, как и весь отдел, был сделан из холодного антрацитового цвета мрамора. Внутри не было ничего, кроме рабочего стола и кресла, в котором устроился его проводник. Мужчина взмахом палочки создал точную копию своего кресла и указал на него рукой. Директор сел.       — Итак, наш общий знакомый обрисовал мне вашу ситуацию вкратце, не вдаваясь в имена. Но мне это и не нужно, — поспешил его остановить мужчина, заметив, что Дамблдор собирается что-то сказать. — Я хочу, чтобы вы всё мне детально рассказали, и, надеюсь, артефакт у вас с собой?       Альбус рассказал ему в подробностях все события и о своих собственных попытках разобраться во всём и вынул из кармана то, что ещё не успело рассыпаться на маленькие испаряющиеся осколки. Сейчас от маховика остался лишь небольшой кусочек возле цифры семь.       Невыразимец какое-то время в молчании водил вдоль него палочкой, периодически кидая различные диагностические заклинания. Так прошло около получаса, за которые ни один из них не проронил ни слова. Но затем события стали развиваться с такой скоростью, что директор едва за ними поспевал.       Мужчина в сером кинул очередное заклинание в продолжающий рассыпаться кусочек, и тот стал исчезать куда быстрее. Мистер Эйч вскочил на ноги.       — Где путешественник, прибывший с артефактом?! — громко спросил он. Дамблдор даже растерялся на секунду, но ответил:       — В данный момент находится в школе.       Невыразимец тут же подхватил заклинанием остатки артефакта, что тихонько пульсировал тёмно-фиолетовой магией, и кинулся в сторону вращающейся двери.       — Что происходит?       — Нет времени на объяснения! Нам срочно нужно вернуть артефакт владельцу! Быстрей, ближайший камин в первой комнате! — поторопил он Альбуса.       Они уже оказались в его кабинете в школе, когда последняя частичка маховика растаяла, и магия небольшой вспышкой завихрилась нежно лиловым цветом.       — Нет! — воскликнул мистер Эйч, с бессилием и отчаянием опуская руки.       — Что происходит? — повторно спросил директор, когда мужчина всё же повернулся к нему лицом.       По его выражению, Дамблдор осознал, что хороших вестей ему ждать не стоило. На самом деле он понял это ещё в тот момент, когда артефакт окончательно исчез во вспышке магии, но всё же надеялся на существование альтернативного решения. Его чаяния разбились вдребезги, когда мужчина напротив него заговорил, без спросу усевшись в гостевое кресло.       — Из ваших рассказов я понял, что маховик продублировал себя и своего владельца. Это так же подтвердила моя диагностика, — директор обратился в слух, стараясь не упустить ни капли информации.       — Продублировал? — мистер Эйч достал из кармана мантии платок и утёр пот со лба.       — Да. Вероятно, в тот момент, когда путешественник запустил неисправный маховик, его откопировало на несколько частей и разбросало по всему временному континууму. Мы не можем быть уверенны, сколько дублей было создано, но все они должны были вернуться в свои изначальные тела в отправную временную точку спустя некоторое время. Сила времени пыталась вернуть всё на свои места; именно поэтому маховик распадался и уносился сквозь года. Обратно, в тысяча девятьсот семьдесят пятый, — директор нахмурился, чуть пожевав губу, пытаясь осмыслить полученную информацию. Его гость после небольшой паузы продолжил:       — Я попытался замедлить распад чарами стазиса, но, как видите, магия времени не любит, когда в неё вмешиваются столь грубым образом. Поэтому его возвращение в прошлое значительно ускорилось, — в его голосе было явно различимо сожаление. — Если бы на момент последней вспышки владелец держался за сам маховик, то его бы утянуло в его время, в собственное тело.       — Чем это грозит мирозданию? — обеспокоенно спросил Альбус. Мистер Эйч на это лишь криво улыбнулся.       — Всё это полный бред. Я уже сказал, что были созданы полноценные дубликаты. Они обладают собственными личностями, магией и душой, пусть это всё и абсолютно идентично у всех возможных версий. Мироздание не рухнет из-за чего-то подобного, мистер Дамблдор, можете быть спокойны. Оригинал того человека остался в своём времени, так что никакого нарушения хронологических событий не будет. Просто в нашем времени застрял человек, у которого теперь нет ни дома, ни семьи. Никого. Одним человеком больше, одним меньше.       Директор задумчиво прошёлся пару раз вдоль камина. Это в корне меняло все его опасения и снимало с него множество беспокойств и проблем, но так же порождало массу новых.       — Увы, здесь я больше ничем не могу помочь. Мне жаль, что всё это произошло по моей ошибке. Но, возможно, это к лучшему.       Дамблдор остановился и с любопытством посмотрел в лицо мужчине.       — Что вы хотите сказать?       — Я не уверен до конца в своих дальнейших словах, потому что до этого ни разу не сталкивался с подобным. Если бы вы не разлучили артефакт с путешественником, период возвращения был бы гораздо больше. Вполне вероятно, что за это время он мог узнать что-то, из-за чего впоследствии слияния с оригинальной копией самого себя решился исправить своё будущее и наше настоящее. На этом всё. До встречи, мистер Дамблдор.       Невыразимец зачерпнул горсть летучего пороха и исчез во вспышке изумрудного огня.       Альбус же устремил свои голубые глаза на холодное ноябрьское солнце, виднеющееся в окне. Его голову переполняла куча мыслей, которые он с помощью окклюменции сортировал в глубинах своего разума, раскладывая всё по полочкам и расставляя приоритеты. Он даже не представлял, как сообщить Лили о том, что она не вернётся в привычный для неё мир, где имела близких друзей, любящих родителей и место, куда она могла вернуться.       Впервые за очень долгое время печаль сковала сердце старого волшебника.