По осколкам наших душ

      Директор пригласил Лили в свой кабинет спустя две недели после её прибытия в будущее. Записку с паролем и просьбой навестить старика после ужина юной Эванс передала МакГонагалл, по их ставшему традицией обычаю посетив подопечную с утра.       Ей казалось, что в животе образовался тугой узел из нервов. Чувство неприятностей, которое ещё ни разу с детства не подводило её, не отпускало вплоть до самой вечерней трапезы. Весь день она не могла сконцентрироваться ни на чём другом, кроме предстоящего разговора, который, как была уверена Лили, не предвещал для неё ничего хорошего.       Машинально закинув в себя ужин, девушка направилась в знакомый ей кабинет. По пути ей попалась пара студентов с факультета Ровены, но самой Эванс было не до них.       Внутренний голос предательски нашептывал, что она застряла здесь, в будущем, где она должна быть мертва, где её сын — подумать только, у неё есть сын её возраста! — растёт сиротой. За время, понадобившееся Дамблдору для решения вопроса о её путешествии из прошлого, она собрала вполне внушительную кучу различной информации о Гарри Джеймсе Поттере. Как невероятную, так и различную ересь, в которую самой Лили не верилось.       Девушка вздохнула и заправила прядь огненных волос за ухо, подходя к знакомой каменной гаргулье.       — Лакричные палочки, — мысленно фыркнув, произнесла девушка, и перед ней появилась лестница, которая привела к дверям кабинета директора. После короткого стука, дождавшись приглашения, Лили прошла к столу, за которым сидел Дамблдор, и села в предложенное кресло.       Сам мужчина дописывал что-то на небольшом куске пергамента, не поднимая на неё глаз. Секунда шла за секундой, минута за минутой, отмеряемые странным жужжанием и тиканием различных предметов, находящихся в кабинете, пока старик, наконец, не закончил. Он поднял усталый взгляд голубых глаз на девушку перед собой, и тяжело выдохнул.       — Приношу свои извинения, что заставил вас ждать, мисс Эванс. С вашего позволения, я отправлю данное послание одному из студентов, и мы поговорим о волнующих вас вопросах.       Директор встал и, подойдя к своему фениксу, стал едва слышно ему что-то объяснять. Птица бросила чуть грустную трель и, облетев кабинет по периметру, исчезла с письмом во вспышке огня.       — Боюсь, у меня плохие для вас новости, мисс Эванс, — издав ещё один тяжёлый вздох, старый маг вернулся на своё место и сложил пальцы «домиком». — Я искал в своей личной библиотеке, запретной секции Хогвартса и общался на тему путешествий во времени со всеми своими знакомыми. Даже обратился за помощью к Невыразимцам, которые куда больше смыслят в этой области.       На минуту директор прервался, снимая очки и потирая усталые глаза, а затем снова водрузил свой аксессуар и продолжил говорить.       — Мне очень жаль, Лили. Из-за некоторых обстоятельств маховик, с которым ты прибыла, разрушился. В Больничном крыле ты сама могла видеть, как он рассыпался пылью, — по всему виду директора Лили могла понять, что слова давались ему нелегко, и от этого она ощущала, как её вновь накрывает леденящей душу волной страха. — Специалист в этой области из Отдела Тайн сказал, что, если бы на момент окончательного исчезновения ты держала артефакт в руках, то вернулась назад. Но теперь это невозможно. Прости меня, девочка моя, это всё моя вина.       В её голове воцарилась звенящая тишина. Лили от шока не могла поверить в услышанное. Единственный кусочек информации, парализовавший её мыслительный процесс, был о том, что она застряла в этом времени. Она не сможет вернуться обратно и повеселиться с подругами, не сможет обнять родителей по прибытии из школы, не сможет больше… ничего из её прошлой жизни. Внутри неё будто что-то умерло, и слёзы горячими дорожками потекли по её щекам.       — Выпей это, Лили, — старческая рука протянула ей небольшой пузырёк с серебристым зельем; судя по уже привычному для неё запаху валерианы, это был умиротворяющий бальзам.       Дамблдор же продолжил после того, как убедился, что зелье начало действовать:       — К сожалению, это ещё не всё, что я должен тебе рассказать.       Лили подавила просящийся наружу всхлип, сама не до конца понимая, сделала ли она это своими силами, или это было влиянием успокоительного, и вопросительно посмотрела на собеседника. Директор, поглаживая бороду, уставился на один из приборов на своём столе, всем своим видом показывая, что он обдумывает следующие слова. Девушка чуть судорожно выдохнула.       — Как сказал мне всё тот же человек, этот артефакт не просто забросил тебя в это время. Он сделал как минимум две твои копии, о которых мы знаем на данный момент.       — Объясните, как это? — абсолютно чужой и неузнаваемый голос вырвался из её рта, заставив девушку поёжиться.       Дамблдор чуть пожевал губы, при этом вновь проведя по своей бороде. Сейчас ему так не хватало утешительной песни его фамильяра для восстановления душевного спокойствия, но секунды проходили, а Фоукса всё не было. Только гостья из прошлого, сидящая перед ним, которая застряла во времени, где у неё никого и ничего нет.       — Ты сама говорила, что перед тем, как попасть сюда, видела своё собственное отражение с таким же маховиком. Тебя копировало на две части — возможно, больше — и в тысяча девятьсот семьдесят пятом всё ещё существует твоя копия, которая принесёт своему декану сломанный маховик. Мы его давно починили.       Дамблдор достал из стола отреставрированный артефакт и показал его девушке, а после замолчал, давая ей осознать полученную информацию.       — Что со мной теперь будет? — от успокоительного в голове прояснилось, и теперь она трезво могла оценивать ситуацию, в которой оказалась; расставлять для себя приоритеты в вопросах, которые нужно было задать, потому что их была целая масса. — У меня ведь здесь никого нет, профессор.       — Не совсем верно, — Дамблдор подался чуть вперёд, доверительно, но строго заглянув в её глаза. — Я знаю о том, что ты не удержалась и прочла то, что могло быть опасно, вернись ты в своё время. А ты знаешь, что у тебя здесь определённо есть родной человек.       Лили хотела что-то сказать в своё оправдание, но он лишь отмахнулся.       — Ни в коем случае не виню тебя, Лили. Будь я на твоём месте, то не остановился бы только на этом и рискнул бы на гораздо большее, — мужчина вновь сел ровно. — Как ты уже могла догадаться, Гарри Поттер — твой сын. Вернее, сын твоей копии, что осталась в прошлом. Однако тебе и дальше придётся играть роль переведённой ученицы. Сейчас не самые безопасные времена, а Гарри, к моему сожалению, втянут в самую гущу беспокойных событий. Постарайся не раскрыть свою личность никому, особенно Гарри и его друзьям.       Для юной пятнадцатилетней студентки это, скорее всего, было довольно тяжело принять, но в этот раз скрывать правду было куда опаснее, чем с тем же мальчиком.       «К слову, о Гарри», — подумал про себя директор, прислушиваясь к чарам оповещения, наложенным на лестницу, ведущую к его кабинету.       Спустя пару мгновений раздался неуверенный стук, и старик взмахом палочки открыл дверь, приглашая второго гостя войти.       Гарри, едва потянувшийся к ручке двери, застыл ненадолго с поднятой рукой, но быстро собрался и прошёл в кабинет. Его взгляд мимолётно пробежался по привычной обстановке, задержался чуть дольше на новой ученице и, наконец, встретился с голубыми глазами директора школы.       — Не буду занимать много твоего времени, Гарри, — без приветствия начал Дамблдор, не давая юноше возможности что-либо сказать. — Как ты, наверное, уже знаешь, у мисс Эванс были сложные обстоятельства, по которым ей пришлось перевестись в нашу школу после начала учебного года. К моему глубокому сожалению, эти обстоятельства ухудшились, и теперь ей некуда вернуться.       Профессор одарил гриффиндорца весьма красноречивым взглядом, который он интерпретировал по-своему. На его лице проступили намёки на сожаление и понимание, когда он взглянул на девушку внимательнее и заметил чуть покрасневшие глаза и следы слёз. Поттер не нашёл слов, чтобы ответить, и лишь кивнул, проведя рукой по беспорядочной причёске.       — Поэтому я хотел бы, чтобы ты, по возможности, присмотрел за своей однокурсницей, — Эванс хотела было запротестовать, но мужчина продолжил: — Я помню, что ваше знакомство выдалось далеко не самым приятным, но всё же надеюсь, что вы сможете найти общий язык и подружиться. Несмотря на то, что вы, скажем так, из разных миров, у вас на самом деле куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд.       Гарри медленно кивнул, поразмыслив пару минут, а Лили всё это время гипнотизировала взглядом угол директорского стола, сосредоточившись на своих мыслях. Наконец, Поттер заговорил:       — Я сделаю всё, что в моих силах, профессор.       — Отлично. Тогда не буду вас больше задерживать. Мисс Эванс, с сегодняшнего дня вы будете проживать в общей гостиной Гриффиндора, в спальнях девушек пятого курса. Я надеюсь, что здесь вы сможете найти настоящих друзей, которые окажут вам помощь и поддержку, чтобы справиться с вашими утратами. Эльфы перенесут все ваши вещи в общую комнату, а мистер Поттер проводит до гостиной.       Девушка лишь кивнула и встала, направляясь к выходу. Внутри неё всё кипело от гнева, и в то же время её сердце сковал страх, заставляя желать, чтобы всё это оказалось просто кошмаром. Чёртово успокаивающее зелье не давало её эмоциям бросаться из крайности в крайность, но умом Лили понимала, что скоро его действие пройдёт, и тогда у неё наверняка случится истерика.       Гарри же, в свою очередь, открыл рот, чтобы сказать что-то директору, но тот лишь отмахнулся.       — Увы, Гарри, сегодня у меня весьма плотный график. Я выслушаю тебя в следующий раз, если ты не захочешь поговорить со своим деканом.       Давая понять, что разговор окончен, директор опустил взгляд в свиток на рабочем столе и взмахом палочки призвал яркое перо. Ему и в самом деле нужно было уладить проблемы с документами появившейся пятикурсницы из прошлого.       Гарри ничего не оставалось, кроме как в последний раз кинуть хмурый и полный обиды взгляд на Дамблдора и выйти вслед за Эванс.       В молчании они вдвоём преодолели половину пути до гостиной львиного факультета. Лили всё это время шла чуть впереди. Гарри должно было показаться странным, что переведённая ученица и без его помощи знает дорогу к его факультету, но он был слишком поглощён своими мыслями о словах Дамблдора и его поведении. Его и без того огромные подозрения лишь усилились после таких изречений.       Старик с самого начала года избегал с ним практически любых встреч, отговариваясь своей занятостью. Когда за ужином, на который он едва не опоздал из-за отработки у Жамбридж, рядом с ним появился узнаваемый всеми феникс и уронил записку, Поттер приободрился. Он надеялся, что директор, наконец, нашёл для него время, чем бы он там ни занимался.       Отодвинув тарелку с ужином, Гарри понёсся со всех ног в сторону гаргульи, сжимая в руке листочек с паролем.       Но его надеждам и сегодня не суждено было сбыться; в кабинете уже сидела Эванс и, судя по виду, была сильно подавлена.       — Некуда вернуться… да? — пробормотал себе под нос Поттер, глядя на длинные рыжие волосы однокурсницы перед ним. Он решился заговорить с ней, когда они почти пришли к гостиной, проходя мимо картины с белым кроликом.       — Эванс, — догнав и встав перед ней, Гарри внимательнее всмотреться в её лицо, подмечая полное отсутствие эмоций. Казалось будто на ней стальная маска, неспособная скрыть лишь чуть опухшие глаза. — До того, как дойдём, надо поговорить, — получив в ответ кивок, парень добавил: — Наедине.       Ещё один кивок дал ему понять, что она согласна, и он, повернувшись к ней спиной, достал из кармана джинсов Карту Мародёров. Прошептав фразу-пароль, Поттер внимательно изучил их текущее местоположение и, выбрав ближайший свободный класс, направился к нему. Девушка последовала за ним.       Спустя несколько минут ходьбы, пары заклинаний от подслушивая, которые он узнал из писем Сириуса и от Гермионы, Гарри сидел напротив рыжеволосой девушки. Неловкое молчание угнетало её, но нарушать тишину первой она явно не собиралась, ожидая, что он ей скажет.       Гриффиндорец вновь вздохнул и провёл по своим волосам рукой.       — Скажи мне, кто ты, — наконец заговорил он; это было скорее требованием, чем вопросом.       — Не понимаю вопроса, Поттер, — равнодушный ответ заставил его недоверчиво прищурить глаза.       — Для многих в этой школе я могу показаться идиотом, которому нравится влипать в неприятности, купаться в лучах славы, привлекать внимание и нарушать школьные правила. Но я далеко не так глуп, чтобы не узнать тебя под чарами гламура, мама, — серьёзный с оттенками стали взгляд изумрудных глаз, казалось, пронзал душу Лили вместе с последним словом.       Она дёрнулась, что не осталось не замеченным собеседником. Её глаза расширились от шока, и ей пришлось поспешно наклонить голову, уставившись на свои колени.       — С самого твоего появления в Большом зале я понял, кто ты. Поначалу я был обескуражен, когда ты начала кричать на меня, но потом я стал наблюдать за тобой пристальнее. То, что некоторые профессора узнали тебя, добавило подозрений в твою сторону. После того, как профессор Дамблдор увёл тебя в свой кабинет, ты как-то изменилась внешне, но недостаточно, чтобы я не смог найти схожие черты с фотографией в альбоме.       На самом деле Гарри блефовал. Он действительно пристально наблюдал за ней после случая в библиотеке с помощью мантии отца. Девушка изучала книги, в которых писали о нём — неправду, конечно же, — и Поттер понял, что это явно неспроста. Особенно если принять во внимание, что она собирала о нём любую возможную информацию. Списать это на ещё одно совпадение он не мог. Но вот упоминание чар изменения внешности было выстрелом вслепую.       Парень замолчал в ожидании реакции со стороны собеседницы, но она явно не собиралась отвечать, поэтому он решил продолжить.       — Я все эти две недели думал, что и впрямь схожу с ума! Даже для моей жизни было бы странно подкидывать столько совпадений подряд. Недавние оговорки Дамблдора, реакция учителей на твоё появление, твоя внешность, твоя фамилия, твои глаза, твоя нездоровая заинтересованность мной, твоя реакция на статью о смерти моих родителей, тот факт, что ты узнала меня в Большом зале, в конце концов! Всё это говорило мне о том, кто ты, но я отказывался в это верить, пока не спрошу тебя лично! — Гарри соскочил со стула и начал нервно расхаживать перед ней, заламывая пальцы. Гнев от её молчания вскипел в нём, перемешиваясь с обидой и злостью на игнорирование директором. — Ну, что же ты молчишь? Не хочешь пообщаться с родным сыном?!       Лили ощущала, как с каждым его словом действие успокоительного истончается под воздействием её собственных эмоций. В сердце словно вонзили сотни острых зазубренных осколков, а агрессивный тон его голоса бил по её разуму, словно тончайший хлыст. В душе медленно поднимался хаос, чувства утопали под смятением и негативом. Страх и отчаяние. Боль и обида. Ненависть к Поттеру и Блэку, из-за которых она застряла вдали от привычной жизни. Обида на директора, который был виновен в том, что она потеряла единственный шанс вернуться. Раздражение и гнев на этого Поттера, который по непонятным причинам так с ней разговаривал.        Эванс вскочила со стула и бросилась прочь из помещения. Слёзы градом текли по её лицу. Из-за них она толком не разбирала дороги, но ей это было и не важно. Где угодно сейчас было лучше, чем рядом с этим парнем. Она не поняла, в какой момент очутилась перед входом в свои покои, но её руки на одних рефлексах постучали палочкой по картине, а надломленный голос практически прокричал пароль.       Стена перед ней уже отъехала в сторону, когда чьи-то руки обхватили её со спины. Кто-то крепко удерживал её в объятьях, пока она кричала и пыталась вырваться.       — Прости! Прости-прости-прости. Я… я-я виноват, я не должен был срываться на тебе, я не хотел! — она едва различала шёпот возле своего уха, продолжая бессмысленные попытки вырваться. Но объятья стали лишь крепче, и Лили просто позволила слезам течь по её лицу, развернувшись и уткнувшись в плечо обнимающего её человека. Ей было уже всё равно, кто пытался её успокоить. Девушка лишь положила свои руки на его грудь, до боли сжимая складки чужой мантии в попытке избавиться от душевной боли.

***

      Гарри словно приложили оглушающим, когда до него дошло тяжёлое осознание того, что он натворил: довёл до слёз девушку, которая совсем недавно узнала о том, что привычный для неё мир рухнул. Наорал на неё, хотя видел, что ей и без того было чертовски тяжело.       Выйдя из ступора, он кинулся за ней следом. Её рыдания и крик отчаяния, должно быть, были слышны даже в подземельях. Его сердце сжалось от чувства вины, подгоняя бежать быстрее, и, спустя, как ему показалось, вечность, он нагнал её возле той самой картины с кроликом, стучащей по рамке и выкрикивающей пароль.       Стена с тихим шелестом отъехала в сторону, и её фигура уже почти скрылась в образовавшемся проходе, но Гарри успел поймать беглянку в свои объятья. Эванс вырывалась и кричала, слезы покрывали всё её лицо, но он лишь крепче сжал свои руки, шепча извинения. Чувство вины возросло в геометрической прогрессии, когда она в отчаянии стала цепляться за его мантию, а его плечо вмиг стало влажным от слёз. Гарри и самому хотелось плакать, но он лишь покрепче сжал челюсть и кое-как проводил рыдающую девушку к одному из стоящих в помещении кресел, усаживая её туда.       Она продолжала цепляться за него, не желая отпускать, но он лишь схватил её за плечи и легонько встряхнул.       — Посмотри на меня, — попросил он умоляюще, упав перед ней на колени и пытаясь поймать её взгляд. — Лили, посмотри на меня. Пожалуйста! — в его голосе сквозило то же отчаяние, с которым она пыталась вырваться пару мгновений назад.       Девушка сквозь мутную пелену взглянула на его обеспокоенное и виноватое лицо, прекращая попытки уткнуться в его плечо. Слёзы не прекращали течь по её щекам, оставляя широкие влажные дорожки.       — Прости меня, — вновь повторил он, аккуратно утирая влагу с её мягкой и тёплой кожи и нежно взяв её лицо в свои ладони. — Я не знаю, что на меня нашло. Правда, не знаю!       Он скорее почувствовал, чем услышал дрожь в собственном голосе. К горлу подкатил ком, дышать стало в разы труднее. Её всхлипывания причиняли ему практически физическую боль где-то глубоко в груди.       — Я просто… — он оборвался на полуслове, когда увидел, как дрожат её губы, и прижал её голову к своему плечу в очередной попытке успокоить. До этого дня ему никогда не приходилось кого-либо утешать, поэтому парень не имел ни малейшего представления, что ему делать и что говорить. Он просто позволил ей ещё некоторое время беззвучно плакать, успокаивающе поглаживая хрупкую девичью спину, сотрясаемую рыданиями.       Гарри не знал, сколько времени они так провели, но к тому моменту, как Эванс успокоилась, он обнаружил, что она сидит на его коленях, на полу перед креслом. Её плечи всё ещё слегка подрагивали. Всхлипы и шмыганье стали реже, когда она, наконец, отстранилась.       — Прости, — в который раз повторил Гарри, заглядывая в идентичные своим изумруды.       Лили лишь слегка покачала головой из стороны в сторону, окончательно выбираясь из его объятий. В какой-то момент Гарри показалось, что она снова сбежит, но девушка лишь повернулась к нему спиной, утирая лицо рукавами мантии.       Повисло неловкое молчание. Он понимал, что нужно как-то начать разговор, но в его голове сейчас не было ни одного подходящего слова, кроме извинений. От мучений его избавила девушка, первой нарушив гнетущую тишину.       — Дай мне пару минут. Думаю, нам обоим стоит успокоиться и всё обдумать, прежде чем мы поговорим, — она двинулась в сторону двух дверей, скрывшись за одной из них и оставляя Гарри наедине со своими мыслями.       Парень в растерянных чувствах поднялся и сел в кресло, противоположное тому, куда пытался усадить плачущую девушку. Его всё ещё глодало чувство вины, а голову переполняли сотни мыслей, неистово мечущихся и не дающих хоть как-то привести их в порядок. Он запустил руку в свои волосы, наводя там небольшой беспорядок, в попытке осмыслить произошедшее.       Поттер проклинал себя за свою импульсивность и неумение вовремя заткнуться. С самого начала года он то и дело натыкался на стену непонимания, осуждения, насмешек и ещё кучи всего. Ночные кошмары и видения от его связи с Волдемортом не давали покоя его измученному разуму даже во сне. Конечно, это был лишь вопрос времени, когда он сорвётся и начнёт кидаться на остальных, но Гарри чувствовал себя в сотню раз хуже от осознания, что сорвался именно на своей матери.       «А матери ли?» — мысленно спросил он сам себя. В конце концов, она ведь так и не подтвердила того, что действительно является Лили Эванс, которая впоследствии подарит ему жизнь и пожертвует своей ради него.       Чувство отвращения к самому себе стало столь нестерпимым, что он в порыве гнева ударил себя по лицу кулаком. Пульсирующая боль отрезвила его сознание, а во рту появился неприятный привкус крови. Кажется, он перестарался и разбил себе губу.       Раздался щелчок, и из другой комнаты вышла рыжеволосая девушка. Гарри обомлел и в шоке уставился на изменившуюся внешность. «Я был прав!» — где-то внутри него воскликнул торжествующий голос, который он проигнорировал, сосредоточив внимание на лице, которое теперь действительно было очень похоже на образ с фотографии.       Гриффиндорка прошла ко второму креслу и плавно опустилась в него, так же пристально разглядывая человека перед собой.       — Ты не ошибся. Я действительно… твоя мама, — слова давались ей с трудом, её руки дрожали, и, в попытках успокоиться, она теребила край своей мантии. Не выдержав отсутствия реакции с его стороны, она фыркнула. — Как же бредово это звучит!       Гарри вздрогнул и тряхнул головой.       — Почему ты жива? — Лили нахмурилась.       — А ты предпочёл бы видеть меня мёртвой? — от её пропитанного сарказмом голоса он вновь вздрогнул и резко замотал головой в отрицании.       — Я не это имел в виду. То есть… Ух, — его разум отказывался складывать мысли в связные слова, и он встал, вновь начав нарезать круги. Так прошло около минуты. — Как ты здесь оказалась? Ты из параллельной реальности? Или вообще из другого мира?       Эванс вздохнула.       — Из прошлого. Я попала сюда из-за ошибки. Отобрала одну вещицу у Блэка и Поттера… то есть, Джеймса. Ну, твоего отца, — по какой-то неведомой ему причине она в смущении отвела взгляд, разглядывая бесформенный узор на ковре. — Из-за своего любопытства решила осмотреть его, прежде чем отдать декану, и вот… я оказалась в этом времени.       Гарри остановился и в неверии уставился на неё.       — Дамблдор сказал, что тебе некуда вернуться. То есть, ты застряла здесь и теперь не сможешь выйти замуж за отца, а я никогда не рожусь, верно? — Лили с отчаянием покачала головой, её взгляд помрачнел, а в глазах вновь появилась влага.       — Это правда, что я не смогу вернуться назад. Но я — лишь копия самой себя, которая в моём будущем даст тебе жизнь. Так сказал директор.       Вновь воцарилось молчание. Оба думали о том, в какой ситуации оказалась девушка. Прошло около пяти минут, когда Гарри всё же решил нарушить тишину.       — После твоей… после смерти родителей я рос в семье тётки, — Поттер и сам не знал, почему вдруг начал рассказать о своей жизни, но он так давно хотел высказаться человеку, который понял бы все его жизненные тяготы и лишения. Рассказать о своих проблемах кому-то родному, быть услышанным, почувствовать облегчение.       Лили молчала, по его голосу поняв, что для парня это болезненная тема. К тому же ей в голову закрадывалось подозрение, что услышанное её точно не обрадует. И она догадывалась, почему, но искренне желала, чтобы это было её заблуждением и ошибкой.       — Они маглы. Ненавидят всё, что связано с волшебством. В том числе и меня, — он посмотрел на неё выразительным взглядом, полным горечи, и Лили поняла, что её желаниям не сбыться. — Ты наверняка знаешь, какова твоя сестра.       Девушка судорожно втянула воздух, сильнее сжав край мантии руками.       — До семи лет я думал, что меня зовут «Уродец» или «Мальчишка». Но затем пошёл в школу и с удивлением обнаружил, что у меня есть имя, которое дали мне родители, — Гарри горько улыбнулся. — Мне до самых одиннадцати лет не говорили, что я волшебник. Пока не пришло письмо из Хогвартса. До тех пор я лишь слышал, что моими родителями были бездарные люди, алкоголики, от которых я унаследовал только самое плохое. Представляешь, какого было моё удивление, когда я попал в волшебный мир, где мне сказали, что мои родители — герои, отдавшие за меня жизнь?       Гарри прервался и всё же сел обратно, уставившись в потолок. По его виду было понятно, что рассказ давался ему с трудом.       — Когда я впервые вошёл в Дырявый котёл, меня тут же окружили незнакомые люди. Они узнали меня. Как же! Гарри Поттер — мальчик-который-выжил, герой, знаменитость! Победил самого Волдеморта, а сам остался жив после убивающего заклинания. Но никто из этих людей не задался вопросом, какую цену имела вся эта раздутая слава, ценность которой для меня ниже кната. В школе мне повезло: я нашёл себе хороших и верных друзей, которые не раз помогли мне в опасных для жизни ситуациях. Порой казалось, что наша дружба дала трещину, но затем мы всё равно приходили к взаимопониманию.       — Опасности в школе? — Лили всё же прервала его монолог, услышав что-то абсурдное. Гарри устало потёр глаза, не снимая очков, и кивнул, после чего продолжил:       — На моём первом курсе в школе хранился Философский камень, за которым охотился тёмный маг. Он пробрался в школу, устроившись учителем ЗоТИ. Но вокруг предмета была многоуровневая защита, на взлом которой ему нужно было время. Чтобы отвлечь всю школу, этот учитель выпустил из подземелья тролля, который и должен был охранять камень. И, так уж сложилось, что я с другом побежал спасать свою подругу от этой вонючей громадины. Два первокурсника против тролля — глупо, да? Вот и я так думаю сейчас; тогда же все мысли были только о том, как спасти жизнь перепуганной девочки.       — Это действительно глупо, — согласилась девушка. — Но и храбро. По-моему, идеальное соответствие нашему факультету.       Гарри впервые за долгое время позволил себе искренне рассмеяться. И впервые за всю жизнь он чувствовал себя так легко, рассказывая о своей жизни кому-то, кроме Рона и Гермионы.       — Ох, ну, тогда, как тебе продолжение истории? В конце года директора по срочным делам вызвали в Министерство. К тому моменту тот тёмный маг узнал, как пройти все препятствия, и воспользовался его отсутствием, чтобы украсть камень. Мы же втроём разгадали загадку о том, что хранится в подвалах, и, после неудачной попытки предупредить МакГонагалл, решили сами остановить его. Пробрались мимо цербера размером с магловский фургон, были едва не задушены дьявольскими силками, поймали среди сотни острых ключей нужный нам верхом на старой метле, сыграли в смертельную партию в шахматы, разгадали загадку профессора зельеварения, отличив нужное зелье от ядов. Но самое дерьмовое, что мы ошиблись в личности подозреваемого. Им оказался не противный и злобный зельевар, а пугливый заика, к затылку которого прирос дух Волдеморта.       Лили в неверии распахнула глаза.       — Но он же умер, когда попытался убить тебя ребёнком! — Поттер пожал плечами.       — Все так и думали. До сих пор думают, если честно. Сколько бы мы с директором не пытались убедить их в том, что в начале этого лета он возродился.       — Но как? — обескуражено спросила девушка. Все её мысли и тревоги отступили на задний план, уступая место беспокойству за парня перед ней.       — Я не знаю. Он использовал какой-то ритуал, при котором взял кость своего отца, руку слуги и мою кровь. На первом курсе одержимый профессор не мог выдержать моих прикосновений, и я сжёг его дотла, а тот дух тогда сбежал. Теперь Волдеморт может ко мне прикасаться, — его лицо исказилось от неприятных воспоминаний, и он прикрыл глаза. — Знаешь, до этого я всегда знал, что моя жизнь далеко не сахар, но даже так я повстречал людей, которых могу назвать семьёй. Поэтому надеюсь, что, со временем, и ты станешь её частью. Мы уже связаны судьбой.       У Лили перехватило дыхание. Из рассказов Гарри она начала понимать его чуть лучше и осознала, что всё, что прочла о нём до этого, было полностью недостоверной информацией. Теперь он открылся ей совершенно с другой стороны. Конечно, она верила, что он совершил подвиг или даже два, но была абсолютно точно уверена, что он был обычным человеком. Человеком, который видел очень мало любви и заботы в этом мире, а то, что имел, ценил больше всего.       Подавшись непонятному ей самой порыву, девушка встала и, зайдя за спинку его кресла, обняла Поттера так же, как он её не так давно. Он в удивлении распахнул глаза, но затем лишь протянул руку к её правой щеке и прижался к левой своей щекой.       — Ты больше не одинок, — прерывисто выдохнула Лили и почувствовала, как он кивнул. — Знаешь, теперь у меня кроме тебя никого нет, — грустно усмехнулась она.       — Ты ошибаешься. Я уверен, что в этом замке и за его пределами есть предостаточно людей, которым ты дорога и которые будут о тебе заботиться. И, конечно, я в их числе.       Лили почувствовала, как тревоги, терзавшие её с самого прибытия в это время и жившие глубоко внутри неё, начали понемногу отступать. И вопреки серьёзной атмосфере в ней пробудилось игривое настроение.       — Что ж, мистер Гарри Поттер, не будете ли любезны назвать мне хотя бы пару имён? — Гарри ухмыльнулся.       — Конечно! Например, Сириус Блэк и Ремус Люпин, — лицо девушки чуть помрачнело.       — Я думала, Блэк предал нас… твоих родителей, — поправилась она.       — А вот эту историю я расскажу вам в другой раз, мисс переведённая-ученица-из-Салема. Пока же позвольте проводить вас до вашего нового места жительства, дабы вы вдруг не заблудились.       Гарри встал, разрывая объятия, и с широкой улыбкой протянул ей правую руку, за которую Эванс тут же ухватилась. С гораздо большим душевным спокойствием они покинули небольшую, но уютную гостиную, которая в будущем ещё не раз станет их убежищем от проблем и печалей.       Лили шла по тёмным коридорам школы, крепко сжимая руку своего сына, и клялась сама себе, что сделает всё возможное, чтобы помочь ему справиться с любыми трудностями в его жизни. А ещё она обязательно выяснит, почему на тыльной стороне ладони, что она держала, выцарапана свежая рана в виде надписи «Я не должен лгать».