По осколкам наших душ

      Ему снова снилось, будто он был Волдемортом. Гарри словно видел и чувствовал, как завис в леденящем воздухе перед огромным, скрывающимся в чёрных тучах замком, ощущал запах морской соли и слышал шум волн, бьющихся о скалы где-то далеко внизу. Гнев, ярость и торжество смешались внутри него, затопляя всё сознание вместе с безудержным безумным смехом, когда его бледные тощие пальцы крепко охватили костяную рукоять палочки и направили на каменную стену. Серо-зелёный камень не выдержал запущенного в него взрывающего проклятия, и множество осколков с грохотом начало падать далеко вниз, в глубокие пучины океана. Гарри почувствовал на своих губах презрительный оскал и снова рассмеялся, а затем с громким криком резко подскочил на своей кровати, глубоко и тяжело дыша.       — Хозяин? — рядом с ним раздалось тихое удивлённое шипение, и Калидис выбралась из складок отброшенного в метаниях одеяла.       — Всё нормально, — не удосуживаясь сосредоточиться на парселтанге, ответил Гарри на человеческом языке, услышав в ответ неразборчивое и недовольное шипение.       Шрам пульсировал дикой болью. Снова эта связь. Не в силах уснуть после такого яркого и реалистичного сновидения, парень встал и побрёл в душ. Подставив голову под тёплые струи, он очень тщательно пытался стереть с себя проступивший пот и до сих пор стоявший в носу запах морской воды. Сколько он так провёл времени, Гарри не знал, но как только почувствовал себя лучше, а его голова начала соображать, тут же покинул душевую и, одевшись, побрёл в сторону кухни.       В коридоре его встретила прохлада и абсолютная тишина, которую он постарался не нарушить, ступая как можно тише. Ему не хотелось потревожить чей-либо сон, и нужно было побыть одному, чтобы получше осознать свои мысли и чувства.       Едва ли не впервые в своей жизни Гарри по-настоящему поверил в то, что может быть счастлив и жить как обычный нормальный человек. Он наконец-то встретился и получил шанс познакомиться со своей мамой, узнать её, расспросить об интересах, понять, каким она была человеком. Пообщаться с живой матерью, а не просто видеть в своих кошмарах, как подарившая ему жизнь женщина с криком падает замертво во вспышке холодного зелёного отблеска. Но даже это полученное счастье было омрачено Волдемортом. Снова.       Поттер с ненавистью стиснул челюсть, уловив скрежет собственных зубов, и резче необходимого толкнул скрипучую кухонную дверь. Пребывая в мрачном расположении духа, он заварил себе крепкий чай и, придвинув стул поближе к окну, стал всматриваться за стекло на занимающийся рассвет. Часы пробили пять раз, указывая на раннее утро, и парень отхлебнул из своей кружки, зажмурив покрасневшие и усталые глаза.       Том Реддл лишил его всего самого ценного. Убил его родителей, разрушил его детство, а затем каждый учебный год мешал ему спокойно жить. Практически каждый день его жизни до одиннадцати лет был наполнен негативом. А когда юный волшебник открыл для себя двери в родной мир и начал надеяться на то, что теперь-то в его жизни случатся приятные и счастливые перемены, этот чёртов безумец вновь и вновь маячил на горизонте, омрачая мелкие радости. Рациональной частью сознания Гарри отметил, что сейчас, скорее всего, утрирует, но факт оставался фактом: Волдеморт в очередной раз мешал его шансу на беззаботные и спокойные дни.       Его мысли плавно перетекли на информацию о крестражах, а губы скривились в отвращении, когда он сделал очередной глоток горьковатой жидкости. Волдеморт разорвал свою душу и спрятал её части, чтобы у него была возможность выкарабкаться из лап смерти, но теперь его тайна была раскрыта. Гарри был решительно настроен уничтожить эту дрянь, но в той книге не было указано никаких прямых способов, как это сделать. У него, конечно, были некоторые мысли на этот счёт, но они требовали подтверждения, а их реализация была крайне сложна.       Рука сама потянулась в боковой карман штанов и извлекла поблёскивающий в слабом освещении свечи медальон. Предмет холодил кожу не только ощущением металла, но и какой-то тягучей, неприятной магией. Пока он не найдёт верного способа уничтожить крестраж, нужно было его спрятать. В памяти всё ещё были свежи воспоминания о его втором курсе, когда в школу попала подобная вещица, поэтому тащить его в Хогвартс было слишком опасно. Нужно было оставить его здесь.       — Кричер, — ровным тоном бросил в пустоту Гарри и чуть вздрогнул, когда перед ним появился дряхлый эльф, склонившийся в почтительном поклоне.       — Чего изволит молодой господин? — покладисто спросило существо. После того инцидента в библиотеке, парень провёл с этим противным эльфом беседу, в ходе которой чётко и ясно заверил домовика в том, что исполнит последнюю волю Регулуса Блэка. Но взамен Кричер должен будет слушаться его беспрекословно и перестанет плевать свои оскорбления в адрес других волшебников. Результат был на лицо.       — Спрячь эту дрянь так, чтобы никто до неё не добрался. Я уничтожу его, как только подвернётся возможность, — Поттер положил медальон на протянутую костлявую руку домовика. — И не отдавай его никому, кроме меня. Это приказ.       — Кричер всё сделает, — заверил его эльф и с щелчком испарился.       Гарри вновь вернулся к своим размышлениям. Чувство, что Лили была права в своей теории о том, что сам Гарри являлся крестражем, лишь возросло, когда он прочёл в той книге о проведении подобных экспериментов. Обычно волшебники, в которых заточали чужую душу, сходили с ума из-за внутренней борьбы с другой личностью, но в его случае этого не было. Он вообще до самого лета позапрошлого года не чувствовал ничего подобного. Но, опять же, это объясняло его боли в шраме, когда он находился рядом с Квирреллом и самим Волдемортом на кладбище. Хотя после того мерзкого ритуала эти боли ослабли, но видения стали гораздо чётче и реалистичнее. Как будто он стал с ним одним целым.       Парень помотал головой, пытаясь сосредоточиться, и вновь поднёс кружку к губам, но только затем, чтобы обнаружить её пустой.       — Чёрт возьми! — выругался он.       — С самого утра нет настроения? — от входа на кухню раздался голос крёстного, заставивший его подпрыгнуть на стуле.       — Не делай так! — возмутился Поттер, хватаясь за грудь, в которой бешено колотилось сердце.       На лице мужчины промелькнула тень вины, и он поджал губы, подходя к нему с чайником и второй кружкой. Сириус взмахом палочки придвинул стул к небольшому столику, устраиваясь так, чтобы Гарри мог видеть его, если повернёт голову чуть вправо.       — Что тебя беспокоит, парень? — участливо поинтересовался Блэк, отлевитировав к нему чайник и налив новую порцию напитка в его кружку.       — Лили ведь сказала тебе о том, что я могу быть крестражем? — немного подумав, спросил в ответ Гарри. Сириуса передёрнуло, и он резко поставил подносимую к губам кружку на стол. Его лицо вмиг помрачнело.       — Это только ваши предположения, — через силу выдавил крёстный недовольным голосом. — Даже если это правда, то мы найдём способ извлечь это дерьмо из тебя, Гарри. Не смей даже думать о самом радикальном способе его уничтожения! Я не позволю тебе умереть! — его голос был тихим, но так звучал ещё более угрожающе и гневливо. — Если потребуется, то я переверну всю здешнюю библиотеку, но найду решение!       Гарри в ответ лишь пожал плечами, вновь возвращая свой взгляд за окно. Его интуиция подсказывала ему, что альтернативный способ существует, но мозг словно что-то упускал. Теперь идея допросить директора становилась всё более правильной и необходимой.       — Проехали, — спустя несколько минут бросил Поттер. — Лучше расскажи, что ты знаешь про окклюменцию. Я как-то не горю желанием идти к Снейпу вообще без каких-либо знаний.       Сириус явно был недоволен сменой темы, но всё же принялся рассказывать ему всё, что знал об этом навыке сам. Как он неохотно признался, Вальбурга заставляла его изучать базовую окклюменцию, которая была необходима для построения прочной защиты разума, улучшения памяти и способности быстро думать и отыскивать в глубинах памяти любую запомненную информацию.       Первые этапы в основном заключались в медитациях и очистке разума от отвлекающих факторов, а затем шло обучение тому, как правильно сортировать свои мысли и даже воспоминания. На среднем уровне можно было легко обнаружить чужое вторжение в разум и оказать некоторое сопротивление или хотя бы попытаться вынести на передний план какие-либо ненужные мысли. И только на продвинутом выстраивался прочный щит, позволяющий не только предотвратить любые попытки проникновения в свой разум, но и послать в ответ неприятные сюрпризы нападающему легилименту. Как выяснилось, сам Блэк кое-как добрался до среднего этапа к своим шестнадцати годам, а затем сбежал из дома, и его мать больше не смогла заставлять его заниматься окклюменцией.       К концу его объяснений и рассказов на кухне появилась миссис Уизли, а за ней со стороны столовой послышались сонные голоса остальных жильцов дома. Гарри пришлось вернуться в комнату, чтобы подготовить все свои вещи к отбытию в школу, а так же заранее накинуть на клетку Калидис необходимые для транспортировки чары. Змейка шипела и сопротивлялась, но ему кое-как удалось убедить её ехать в клетке, а не под его мантией. Наблюдавший за их шипящим спором Сириус, который желал провести с Поттером побольше времени перед отъездом, только посмеивался и пообещал крестнику отправить одну интересную книгу по обращению с питомцами.

***

      Альбус Дамблдор нервно расхаживал вдоль рабочего стола, бросая хмурые и задумчивые взгляды в темноту за окном. Буквально минуту назад этот кабинет покинул Северус, который после сегодняшнего собрания ворвался к нему с тревогой, пробивающейся сквозь его идеальную маску беспристрастности и равнодушия. Старый волшебник был очень озадачен, что же могло встревожить столь собранного и спокойного мужчину и двойного шпиона. Но после его рассказа, директор и сам посмурнел, задумчиво закусив губу.       — Лили, Лили, что же ты наделала? — очередной за этот вечер вздох сорвался с его губ, когда он вернулся в своё кресло и подпёр усталую голову кулаком.       Теперь нахождение переместившейся во времени ученицы рядом с Гарри казалось ему очень большой ошибкой. Не стоило давать им возможности даже близко пересекаться, но где-то в глубине своей души Альбус понимал, что любые попытки изолировать их друг от друга были бы обречены на провал. Он знал, что не только Лили Эванс заинтересовалась Гарри Поттером, но и наоборот; парень просто не мог не заинтересоваться той, кто при всей школе поносила его оскорблениями, а он даже не знал об этой девушке ничего. Но сделанного было уже не исправить. Хотя Дамблдор до последнего верил, что Лили не станет столь активно вмешиваться в события, происходящие с её сыном; он даже предупредил девочку об этом, надеясь на то, что это отпугнёт её от Поттера. Как наивно!       А ещё был сам Северус… Альбусу тяжело было видеть страдания всегда мрачного, но глубоко преданного своей единственной любви зельевара. На первый взгляд могло показаться, что тот не чувствует абсолютно ничего, но Альбус знал, что это всего лишь прикрытие, созданное мастером окклюменции. В конце концов, он учил его с одиннадцати лет. Ему было трудно, но он всё же приказал Снейпу по-прежнему держать от Лили дистанцию, потому что боялся, что рано или поздно даже такой невозмутимый человек, активно исполняющий роль шпиона в рядах опаснейшего тёмного волшебника, может совершить ошибку, поддавшись чувствам к «ожившей» любимой девушке. Но ещё больше Дамблдор боялся, что Северус расскажет ей то, что может в дальнейшем подтолкнуть её на необдуманные и глупые поступки. Для верности старому магу пришлось даже взять с него клятву о неразглашении событий, приведших к обстоятельствам настоящего времени. И это терзало его душу ещё больше. Словно он совершил непростительный грех!       Фоукс на своей жёрдочке протянул пару сочувствующих нот и перелетел на его стол, подставляя в знак поддержки свою голову. Старческая рука тут же стала поглаживать перья на его шее и спине. Это и впрямь успокаивало. Его фамильяр чутко чувствовал, когда ему нужна была моральная помощь, а когда он должен был справиться с проблемами сам, потому что был способен на это. Ему в голову не в первый раз пришла мысль, что фениксы обладали каким-то предвидением или эмпатией, а не только известными всеми миру способностями. Либо его связь с этой могущественной и благородной птицей за многие годы вышла на иной уровень доверия и взаимопонимания.       Альбус чуть качнул головой и протёр усталое морщинистое лицо, отгоняя ненужные сейчас думы. Стоило сосредоточиться на том, что рассказал ему Северус. На том, что теперь Гарри и его друзья знали о крестражах и подозревали, что в мальчике может находиться один из них. Лили всегда была умной и очень сообразительной девочкой, но иногда это было очень плохо и играло против неё самой.       Он сразу же сказал Снейпу, чтобы тот начал обучать окклюменции и её, раз уж девочка сама настояла на этом. Изначальный план ослабить сознание Поттера, чтобы иметь возможность через него узнавать некоторые планы Волдеморта и давить на того испытываемыми радостными чувствами парня, пришлось отбросить. Теперь же, по некоторым раздумьям, директор признавал, что и этот план мог бы обернуться провалом, потому что Гарри изначально располагал так же и некоторой информацией об Ордене. Но тогда эти риски не пугали старого волшебника. Благо, эту ошибку он успел предотвратить и приказал Северусу обучать их со всеми прилагаемыми стараниями и надлежащим образом.       Однако теперь перед ним стоял вопрос, что же рассказать Гарри и Лили, потому что эти двое явно захотят встретиться с ним, чтобы расспросить подробности и рассказать о найденных знаниях. Ему абсолютно точно не следовало пускать эту ситуацию на самотёк, поэтому Альбус решил, что сам пригласит обоих в свой кабинет на следующий же вечер после их прибытия в замок. До тех пор стоило уделить некоторое внимание тому, что людей, которые знали о настоящей личности девочки из прошлого, стало больше необходимого. Он был далеко не глуп, и ему не нужно было использовать легилименцию, чтобы понять, что два бывших мародёра были в курсе этих подробностей. Кидаемые ими взгляды на сегодняшнем собрании были гораздо красноречивее любых слов, но, по какой-то неведомой ему причине, ни один из них не подошёл к нему, чтобы поговорить об этом.       — Сначала Гарри, Рональд и Гермиона, теперь Сириус и Ремус. Наверное, глупо было ожидать, что получится долго скрывать правду. Рано или поздно многие бы нашли всё это подозрительным, я ведь прав, Фоукс? — спросил у своего фамильяра Дамблдор, закидывая в рот лимонную дольку и жмурясь от гармонирующих сладости и кислоты любимого лакомства. Феникс снова курлыкнул и слегка кивнул, прекрасно понимая его слова и выражая согласие. — Я только надеюсь, что никто из сторонников Тома не прознает о ней. Потому что иначе у них появится серьёзный рычаг давления на Гарри. Бедный мальчик может натворить множество ошибок, если под прицелом окажется его вновь обретённая родительница, — ещё одна ободряющая трель пронеслась по всему кабинету, и птица заглянула в глаза старого волшебника. — Ты прав. Чему быть — того не миновать. Мы можем лишь предпринять меры, чтобы избежать самого худшего.       Однако все его переживания по поводу Гарри, Лили и крестражей отошли на второй план на утро следующего понедельника, потому что из Азкабана сбежали самые ярые приверженцы и сторонники Волдеморта. Том сделал свой ход.       Получив за завтраком свою газету и едва прочитав заголовок, Альбус вихрем унёсся в Министерство и созвал экстренное заседание Визенгамота. Он в очередной раз попытался доказать, что Тёмный лорд вернулся, но в очередной раз был не услышан и осмеян. Но, тем не менее, всё ещё пользуясь своими полномочиями Верховного чародея, предложил организовать группу авроров, которая защищала бы школу. Министр и его блок долго сомневались и сопротивлялись, пока Дамблдор не надавил на то, что дети — самое ценное в магическом мире, и будет неправильно оставить их беззащитными перед лицом опасных преступников. Некоторые члены из фракции бывших сторонников Волдеморта пытались осмеять его, спрашивая, зачем сбежавшим заключённым нападать на школу, на что он напомнил им о Сириусе, который, как думали все присутствующие, охотился за Гарри Поттером. Это окончательно убедило пытавшихся сопротивляться его предложению членов заседания, и оставило на его языке горький привкус от того, что он своими словами ещё больше очернил имя невиновного Блэка.       Вернувшись в школу, Альбус тут же созвал всех преподавателей на собрание, на котором было принято решение перенести комендантский час и усилить меры безопасности замка. А так же он отдал распоряжение МакГонагалл, чтобы она подготовила комнаты аврорам, что прибудут для охраны Хогвартса и прилегающих территорий.       Амбридж ворвалась в середине заседания, получив от других профессоров неприкрытую неприязнь, и потрясала списком авроров, выделенных мадам Боунс и Скримджером. Заместитель министра очень нелестно высказывала всё, что думает по поводу паранойи директора, но он не обращал никакого внимания, изучая переданный ему документ. С некоторым облегчением он увидел там имена двух членов Ордена; с этим можно было работать более спокойно.       За ужином, едва все заняли свои места, Дамблдор встал и прошёл к кафедре, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Всем добрый вечер! Я рад вновь видеть вас в стенах нашей школы, и надеюсь, что все вы хорошо провели свои каникулы, вернувшись отдохнувшими, чтобы вновь постигать знания в магии. Но, к моему глубокому сожалению, я вынужден сообщить вам о некоторых изменениях и новом правиле, — он обвёл взглядом притихших студентов. — Как многие из вас уже знают, сегодня ночью из самой страшной тюрьмы Азкабан сбежали самые известные и очень опасные последовали Тёмного лорда Волдеморта, — зал вздрогнул при упоминании имени безумца, что возглавлял в последней войне большую часть тёмных чистокровных семей и опасных магических существ. — В связи с этим я, как Верховный чародей Визенгамота, на экстренном заседании, собранном сегодняшним утром, вынес на обсуждение вопрос о безопасности школы и вас, дорогие студенты. Министерство магии согласилось принять дополнительные меры безопасности, поэтому с сегодняшнего дня в Хогвартсе будет расквартирована небольшая группа авроров и вводится новый режим. Вы по-прежнему будете посещать все занятия — как в стенах школы, так и за их пределами, — но покидать замок без веской на то причины за-пре-ще-но, - по слогам выделив последнее слово, директор окинул взглядом внимающих студентов. — Снаружи будут организованы круглосуточные патрули, а любого студента представители Аврората имеют право задержать и проверить, если у них не будет письменного разрешения от их деканов, чтобы покинуть замок. Комендантский час начинается на сорок пять минуть раньше. Настоятельно прошу всех студентов не навлекать на себя неприятности и не усложнять работу наших защитников. На этом у меня всё. Желаю вам приятного аппетита, — Дамблдор ещё раз окинул начавших тихо шептаться студентов строгим взглядом, а затем покинул Большой зал.       На выходе он увидел Кингсли и Нимфадору, только-только прибывших для исполнения своих новых обязанностей. Бруствер был ответственным за один из отрядов, в который входила Тонкс и ещё пара волшебников. За другую группу, которая должна их сменять, отвечал Долиш. Альбус коротко рассказал им, где они будут проводить свои выходные дни, и те отправились изучать доверенные им территории.       Вернувшись в свой кабинет, старый волшебник быстро написал послание декану Гриффиндора, чтобы она сказала двум своим студентам о том, что он будет ждать их вечером следующего дня у себя. А пока ему стоило в очередной раз обдумать, что же он им скажет. Ему казалось, что не стоило раскрывать всей правды, но и лгать было бы весьма неразумно. Лучшим вариантом было остановиться на полуправде или рассказать лишь часть.

***

      Размышления Лили о том, как лучше было попасть на аудиенцию с директором, были нарушены МакГонагалл с самого утра. Женщина передала ей и Гарри, что после ужина Дамблдор хочет видеть их двоих в своём кабинете. Это очень упростило им обоим жизнь, хотя заставило задуматься, прознал ли уже старик об их находке, и если да, то каким образом? Оба весь день были на нервах. Лили пыталась успокоить сына, но терпела серию неудач. Возможно потому, что сама была на взводе от предстоящей беседы.       Гермиона старалась мыслить логически, но даже она не смогла придумать ничего по этому поводу, поэтому посоветовала не мучить себя и просто дождаться вечера. Вместо этого она вместе с Уизли завела разговор на тему того, каким следующим заклинанием их клуб должен был овладеть. Это немного, но помогло, и Лили удовлетворённо улыбнулась, когда Гарри объявил, что этим заклинанием станут чары Патронуса. Рон заметно стушевался, напоминая им, что это была высшая магия, овладеть которой способно не так много человек. И его зеленоглазый друг поспешил заверить Уизли в обратном, говоря, что в этом нет ничего сложного. Требовалось лишь самое счастливое воспоминание и очень хорошая сосредоточенность на нём.       К ужину и мать, и сын уже были просто не способны нервничать ещё больше, поэтому удалились из Большого зала сразу, как только доели. Они в тяготящем молчании дошли до гаргульи и, назвав очередную сладость в качестве пароля, поднялись по винтовой лестнице. Гарри коротко постучал и после короткого «Войдите» толкнул дверь, глубоко вдохнув и выдохнув.       — Добрый вечер, — ровным голосом поприветствовал их Дамблдор, отложив яркое перо и указав на два стула напротив своего стола.       — Добрый, — сглотнув, ответил Поттер.       — Добрый вечер, профессор, — стараясь не поддаться вновь вернувшийся нервозности, повторила за ним девушка, усаживаясь по левую руку от парня. — Вы хотели нас видеть?       Директор сложил пальцы домиком и опёрся локтями на стол, прикрыв сложенными ладонями нижнюю часть лица.       — Да. Но сначала спрошу: вы ничего не хотите мне сказать? — с лёгким прищуром спросил старый волшебник, заглядывая поочерёдно в глаза обоим студентам.       — Ничего.       — Хотим, — ответили одновременно Гарри и Лили, и девушка выразительно посмотрела на скрестившего руки на груди сына; затем снова перевела взгляд на директора, повторив ещё раз: — Хотим.       Дамблдор молча кивнул, ожидая их слов.       — Я больше чем уверена, что все тут прекрасно знают причины, по которым мы оказались здесь. Так что давайте закончим с этим побыстрее, — с неким вызовом произнесла Эванс. — Гарри знает, что я из прошлого. Вы знаете, что Гарри это знает, а ещё мы все знаем, что у Волдеморта есть крестражи. А ещё он как-то связан с Гарри, ведь так?       Старший волшебник глубоко вздохнул, откидываясь на спинку кресла.       — Вы правы, мисс Эванс, я об этом в курсе. Но осознаёте ли вы, какую угрозу последнее озвученное вами знание несёт лично вам обоим и вашим друзьям в частности? — его голубые глаза за очками с укором смотрели на неё в ответ. — Как вы уже говорили, Волдеморт имеет ментальную связь с мистером Поттером. Из надёжных источников мне известно, что пока он не осознаёт её наличие, но это лишь вопрос времени. Поэтому, чтобы иметь хоть какую-то возможность защитить вас обоих, я договорился с профессором Снейпом, чтобы он учил вас окклюменции. Как я слышал, вы сами об этом просили, мисс Эванс.       — Ох, прекращайте с этими «мисс» и «мистер», директор! — парень рядом с ней фыркнул. — И не стоит прикрывать Снейпа. Мы уже в курсе, что он Пожиратель и ваш шпион!       — Гарри… — с нажимом произнесла Лили.       — Профессора Снейпа, Гарри. Но да, ты прав. Тогда скажу всё прямо. Если Волдеморт узнает о том, что его тайна раскрыта, вы оба будете у него первыми в списке на устранение. Он очень яростно охраняет свои тайны, поэтому крайне не рекомендую вам покидать школу без необходимости. Как вы, наверное, догадались, дневник Тома Реддла был крестражем. Я работаю над тем, чтобы найти оставшиеся, но пока что мои успехи нулевые, — серьёзно сказал Дамблдор, чуть нахмурившись и погладив рукой бороду.       — Оставшиеся? Значит, их несколько? — выцепив из сказанного кое-что важное, задала вопрос девушка. — Сколько, по вашему мнению, он их создал?       — По меньшей мере, пять. Потому что это второе магически сильное число после тройки, а Том всегда стремился к обладанию огромной силой, — пожевав губу, ответил мужчина. — Дневник — первый. Вторым является медальон, который передал вам эльф Сириуса. После нападения на мистера Уизли, я считаю змею ещё одним крестражем, потому что Гарри видел всё от её лица. Четвёртый в его собственном теле, а что является пятым, я не знаю. Есть ещё один, который он явно не планировал создавать… — директор замолчал, выразительно смотря на Гарри. Лили ахнула от понимания, что оказалась права, и прикрыла рот руками, а сам Поттер помрачнел, с гневом уставившись на свои кулаки, лежащие на коленях. Старик устало вздохнул, на секунду прикрыв глаза. — Это только мои предположения, но Гарри является шестым. Скорее всего, Том расколол остатки души ненамеренно, и этот осколок случайно прицепился к единственному живому существу — которое было в комнате на тот момент — к Гарри. Это сложно назвать полноценным крестражем, потому что до недавних пор он спал, но теперь тебе стоит быть осторожнее, мой мальчик. Любое проявление сильных негативных эмоций может окончательно разбудить этот осколок, — строго обратился к парню Дамблдор, вперив в него пронзительный взгляд.       — Почему Волдеморт вообще охотится за мной? — глухо просипел Гарри спустя пару минут гробового молчания; даже приборы перестали издавать различные звуки на своих местах, словно почувствовали напряжённую атмосферу. Его отчаянный голос было почти не слышно, но в образовавшейся вакуумной тишине он резанул слух Лили и тонким лезвием пронзил её сердце. — Почему именно Я?! — взревел он следом, заставив остальных вздрогнуть, и слёзы потекли по его побледневшим щекам.       Директор какое-то время мялся, но под прожигающим взглядом парня примирительно поднял руки. Гарри нужно было успокоить, Лили это понимала, но не могла даже пошевелиться от шока. А в следующий миг вокруг них закружилась волна сырой магии, заставившая задыхаться.       — Гарри, прошу тебя, успокойся! — встревоженно воскликнул старый волшебник, пытаясь встать, но его в тот же миг придавило невидимой рукой к его месту. — Гар…ри… — прохрипел, задыхаясь, он, заставив девушку отмереть.       Эванс тут же вскочила и обняла сына, пытаясь заглянуть ему в глаза.       — Гарри, послушай меня! Тебе нужно держать себя в руках! Помни, что тебе нельзя поддаваться плохим эмоциям! Директор всё нам сейчас объяснит, верно? — спросила она почти посиневшего мужчину. Тот кивнул, и Лили почувствовала, как дышать стало легче. Кружащая по комнате магия начала ослабевать, а затем и вовсе пропала, оставив после себя приличный беспорядок.       — Кха!.. Ха… ха… — Дамблдор жадно хватал ртом воздух, в то время как девушка пыталась усадить в кресло всё ещё злящегося сына.       — Объясняйте! — приказным тоном потребовал парень. Его лицо было по-прежнему искажено яростью, а в глазах появились слабые красные проблески, отдающие безумием и пугающие до дрожи.       — Существует… пророчество, — всё ещё не придя в себя, начал следующий рассказ старый волшебник. — О тебе и Волдеморте. В нём… говорится, что грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного лорда. Родится на исходе седьмого месяца от тех… кто трижды бросал ему вызов. И он отметит его, как равного себе, — директор устало откинулся на своём месте, сделав глубокий вдох, а затем выдохнул, окончательно вернув себе самообладание. — Волдеморт услышал часть этого пророчества, но не узнал самого главного: «…но не будет знать всей его силы». Именно поэтому он решил предотвратить угрозу на корню, решившись убить тебя ещё младенцем. Чтобы у тебя не было шанса, Гарри. И последнее: один из вас должен умереть от руки другого, ибо не один не сможет жить спокойно, пока жив другой.       — Это ведь пророчество является тем, что охранял мистер Уизли в день нападения? — хрипло спросила Лили, сумев сбросить с себя шок от услышанного. — Сириус сказал, что он дежурил в Отделе тайн!       — Верно, — кивок директора был весьма медлительным, как будто он боялся, что его шея сейчас развалится, если будет совершенно какое-либо резкое движение. — Оно ни за что не должно попасть к нему в руки. Если Волдеморт узнает последнюю часть, то может устроить бойню с кучей ненужных жертв, пытаясь добраться до Гарри.       — Тогда вам стоит изъять его оттуда и спрятать где-нибудь понадёжнее, Мордред вас раздери! — выкрикнула Эванс, выражая весь гнев своего сына. — Вы не могли додуматься, что вполне можно было скрыть его на том же Гриммо, где оно находилось бы под чарами Фиделиуса?!       Дамблдор устало помассировал глаза, на пару мгновений скрыв их рукой, а затем медленно погладил всё лицо, плавно спустившись на свою бороду.       — Теперь это пророчество могут снять с полки только те, о ком в нём говорится. Даже я, как принесший его в Отдел тайн, не имею права прикасаться к шару. К тому же это может привести к большим неприятным последствиям, если мы заберём его сейчас. На данный момент Том не сунется в Министерство, пока не будет готов заявить о себе во всеуслышание. Это даёт нам немного времени, чтобы подготовиться к возможному сражению.       — Это подвергает ваших же людей опасности! — упрямо возразила Лили, уперев руки в бока. — Вы легко могли создать подделку, а затем вместе с Гарри забрать настоящее пророчество, чтобы перепрятать его!       — Я думаю, мы обсудим этот вопрос позже, — хмуро произнёс директор, бросив многозначительный взгляд на Поттера, который в отчаянии упёрся лбом в ладони и согнулся пополам, пытаясь успокоиться. — Вы можете быть свободны, но помните: вам стоит воздержаться от обсуждений этих разговоров перед любыми другими волшебниками и ведьмами. Даже у стен есть уши и рот, поэтому здесь всё серьёзнее, чем твоя личность, Лили.       Девушка гордо вскинула голову, с вызовом и презрением глядя в голубые глаза, и, протянув руку, сжала плечо Гарри, что в разбитом состоянии сидел рядом. От столь слабого и беспомощного вида вечно сильного и терпеливого парня внутри неё всё переворачивалось. Хотелось разнести всё вокруг, покарать любыми способами тех, кто виновен в таком состоянии её любимого сына, но Лили лишь взяла его за руку и потянула в сторону выхода, не обращая никакого внимания на молча наблюдавшего за всем директора.       Дверь за ними громко закрылась. Эванс пару раз сжала ладонь, чуть онемевшую после резкого хлопка. Сейчас внутри неё кипел неприкрытый гнев на директора, который посмел рисковать жизнями других людей, когда можно было этого избежать. Уже около движущихся лестниц она почувствовала, как Гарри резко остановился, и её пальцы потеряли его ладонь.       — Гарри? — с тревогой обернулась гриффиндорка. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Давай пойдём в гостиную и там всё обсудим. Я уверена, мы найдём решение! Не можем не найти!.. — в её голосе на мгновение проскользнуло отчаяние, и Лили постаралась собраться. Она нужна своему сыну здесь и сейчас! Она должна быть сильной, чтобы помочь ему, поддержать его!       — Когда останется только он… — из-за хрипоты и дрожжи его тихий голос — больше похожий на шёпот — был едва различим. Девушке пришлось подойти вплотную, чтобы расслышать всё. — Когда всё закончится… я не хочу умирать от его руки, Лилс! — он поднял на неё свои полные слёз и страха глаза. — Поэтому я прошу тебя: когда придёт время, убей…       Звук звонкой пощёчины разлетелся по воздуху, отразился от стен и ещё какое-то время играл эхом в пустых коридорах и между лестничными пролётами. Гарри оторопело приложил руку к горящей щеке, шокированным взглядом смотря в покрасневшее и исказившееся от ярости лицо девушки.       — Гарри. Джеймс. Поттер! — рычащим тоном процедила сквозь крепко стиснутые зубы Лили. Даже не смотря на то, что она была почти на пол головы ниже, ему сейчас казалось, что она угрожающе нависала над ним. — Не смей просить меня о таком, ты, чёртов идиот! — её крик так же отозвался эхом, как и следовавшая перед этим пощёчина. — Как твой мозг только мог додуматься до такого? Ты выживешь, ты понял меня?! Если понадобится, я костьми лягу, но ты…       Поттер мгновенно завёлся после её последней фразы. На его лице вспыхнуло точно такое же раздражение, хотя всего полминуты назад оно выражало крайнее бессилие и отчаяние. Адреналин ударил в кровь, заставляя его рассудок помутнеть. Руки до хруста в суставах сжали лестничные перила, а сам он придвинулся, оставляя между ними всего полшага, и с вызовом посмотрел в её пылающие изумрудным огнём и праведным негодованием глаза.       — Да ты именно так и поступила, чёрт возьми! — проорал в ответ Гарри. — Я рос в одной из самых дерьмовых семей, потому что моим родителям пришла в голову идея пожертвовать собой ради меня! Я постоянно в опасности, а теперь выясняется, что я ещё и чёртов кре… — он резко оборвался на полуслове, а затем немного тряхнул головой и понизил голос. — Я не позволю умереть тебе, ты слышишь?! Не в этой твоей жизни! Как ты не понимаешь, что другого выхода нет? Мы оба прочитали ту книгу, мы оба знаем, что нет никаких альтернатив, кроме уничтожения! Если не хочешь сделать мне даже такое одолжение, я найду более согласных, ясно?       Во второй раз послышался шлепок, и Гарри медленно вернул дёрнувшуюся от удара голову в исходное положение, смотря в лицо своей матери со злостью и крепко стиснутой челюстью.       — А о моих чувствах ты подумал?! Неблагодарный, эгоистичный и безмозглый засранец! — всхлипнув, Лили прикрыла глаза рукой и опустила голову, чтобы не видеть своего глупого сына. — Что буду чувствовать я, зная, что собственными руками убила своего единственного родного человека? Единственного сына! — её яростный шёпот лишь придал дополнительный заряд и без того напряжённой атмосфере.       Новая волна слёз подступила к её глазам, и Эванс поспешила уйти от Поттера, последовав увещеваниям своей рациональной части, которая твердила ей, что им обоим стоит остыть. Гарри опомнился и побежал следом за ней, схватив за руку, но Лили резко выдернула её, окатив его пылающим яростью и злобой взглядом.       — Отвали от меня, Поттер! — развернувшись, выпалила она.       Слова сложились в громкий крик, заставивший её саму на мгновение оторопеть. Лили с некоторым шоком распахнула глаза, увидев в глазах напротив изрядную долю вины, горя, боли и безнадёжности, а так же обречённо опущенную руку. От вида того, как ему тяжело и плохо, хотелось мгновенно простить ему все недавно сказанные глупости, но гнев всё ещё кипел внутри неё, распаляя злость с новой силой. Запутавшись в своих чувствах, она не нашла лучшего решения, кроме как сбежать. Сбежать куда угодно, но как можно дальше от своего сына.       Ноги сами привели её к библиотеке, и Лили, утерев свои ручьи из слёз, вошла в храм знаний, спасавший её в трудные моменты жизни не один раз. Как когда они с Севом прятались здесь от надоедливых гриффиндорцев на втором курсе. Или когда ей пришло письмо полное обидных слов от Петунии, из-за того, что директор не захотел зачислять её сестру в Хогвартс. Или когда одна из старшекурсниц дразнила её за то, что у неё на четвёртом курсе всё ещё нет парня, и вместо этого она продолжает якшаться со «слизнями». Или когда… Таких моментов было предостаточно, но общее у них было одно: она неизменно приходила в библиотеку, чтобы успокоить свои бушующие чувства.       Высокие стеллажи встретили её запахом книжных страниц и пыли. Мадам Пинс на входе проворчала что-то вроде «До закрытия меньше часа!», но Лили услышала её лишь краем уха, уверенно направившись в свой любимый уголок.

***

      За полчаса до отбоя Лили покинула библиотеку, заметно успокоившись. По крайней мере, настолько, что теперь о том, что она плакала, говорили лишь чуть покрасневшие припухшие глаза. Она едва свернула в сторону движущихся лестниц, как услышала незнакомый мужской голос.       — Экспелиармус! — её палочка вырвалась из кармана мантии и улетела куда-то за спину. Эванс мгновенно развернулась, широко распахнув глаза. Первоначальное удивление быстро стало сменяться нарастающей паникой, когда она поняла, что перед ней стоит один из семикурсников Слизерина.       — Вы только посмотрите! — ещё один голос — на этот раз ленивый и высокомерный — прозвучал от одной из ниш, а следом показался его обладатель. Малфой. — Неужто у нас тут заблудилась одна грязнокровка из Америки?       — Вы хоть понимаете, что делаете? — с прищуром обратилась к белобрысому слизеринцу девушка, стараясь унять дрожь в голосе. Ситуация была явно не в её пользу, но показывать свою уязвимость было равносильно смерти. — Если вы мне навредите, то я…       — Пожалуешься Поттеру? — с сарказменной ухмылкой протянула Паркинсон, выходя из-за того поворота, откуда пришла сама гриффиндорка.       — Расскажу об этом аврорам, — холодно посмотрела на противную девушку Лили. Её разум кричал, что ей необходимо бежать, но вскоре пришлось отбросить эту идею, потому что из своих укрытий вышло ещё несколько представителей змеиного факультета. Никто из них не направлял на неё палочку, — пока что — но все держали их наготове.       — Как стра-а-ашно!.. — наигранно протянула Панси. — Тебе лучше понимать, что не стоит привлекать ненужное внимание. Мы всего лишь хотим познакомиться с тобой поближе, поэтому приглашаем в нашу гостиную, чтобы приятно провести этот вечер, — на её губах заиграл хищный оскал, а в глазах появились дьявольские смешинки.       — Силенцио! — Малфой наложил на неё проклятие немоты, а затем ткнул в спину палочкой. — Как уже сказала Панси, для тебя же будет лучше, если ты покорно последуешь за нами.       Сердце гриффиндорки бешено застучало в груди, но ей ничего не оставалось, кроме как двинуться в окружении слизеринцев из Инспекторской дружины в сторону подземелий. Она еле переставляла ноги, которые казались ватными и внезапно ослабшими. Внутри неё ещё оставалась надежда, что по пути они встретят кого-то из учителей или студентов других факультетов, но вскоре она растаяла, когда их компания остановились перед гладкой каменной стеной. Кто-то из её сопровождающих назвал пароль, и стена выдвинулась вперёд, а затем в сторону, открывая не очень широкий проход в мрачно освещённую гостиную.       Малфой шагнул вперёд, а к её спине приткнулись две другие палочки, когда её грубо подтолкнули следом.       — Леди и джентльмены! — довольно громко и напыщенно заговорил белобрысый слизеринец, привлекая внимание десятка студентов, что сидели в гостиной. Он слегка поклонился в их стороны, словно какой-то ведущий торжественного мероприятия, и от этой наигранности Лили захотелось ему врезать, но её крепко придерживали за руки Паркинсон и ещё одна студентка с шестого или седьмого курса.       Добраться до палочки, которая была в руках у Малфоя, можно было и не мечтать — два упёртых под лопатки кончика волшебных палочек выпустят заклинания гораздо раньше. К тому же бороться одной против… Эванс не знала точного количества, но пришла к выводу, что тут не меньше пятнадцати студентов с пятого по седьмой курсы. Практически весь состав Инспекционной дружины.       Её вытолкнули на центр и сняли заклинание немоты. Лили осмотрелась, лихорадочно пробежавшись взглядом по её похитителям. Двадцать один студент. Прорваться и сбежать было нереально, потому что большая часть шести- и семикурсников стояли возле самого входа плотной стеной. Девушка почувствовала, как её разум охватывает паника, а в горле образовывается противный ком. Эванс гулко сглотнула, но затем резко обернулась к вновь заговорившему Драко, стоявшему с хищной ухмылкой.       — Сегодня у нас в гостях студентка из Салемской академии, которая уже успела стать подстилкой шрамоголового, — ядовитым тоном продолжил Малфой. — Кто хочет первым показать этой грязнокровке, где её место? — широко улыбнувшись, он окинул взглядом однокурсников, что сидели в гостиной до их прихода.       Лили вздрогнула, когда увидела резко поднявшуюся девушку, с которой Гарри как-то сидел на ЗоТИ. Это была та самая надменная блондинка, что тогда фыркала на уроке Амбридж. Все её нервы стянулись до предела, когда она увидела, как её будущая истязательница захлопнула книгу, бросила её на журнальный столик и, вытащив палочку из кармана, направилась в их сторону, покидая широкое кресло.       — О, да это же наша Ледяная Королева! — с восторгом заметила Паркинсон, вставшая рядом с Драко. — Радуйся, Эванс, твоим первым «учителем» будет сама Дафна Гринграсс!       — Вы идиоты, — выплюнула блондинка, окинув толпу холодным взглядом. Она на секунду задержала свои светло синие глаза на рыжеволосой девушке, но вскоре в показательной манере направилась к выходу. Однако почти сразу же ей преградили дорогу старшекурсники.       — Куда же ты, Гринграсс? — с фальшивым разочарованием протянул Малфой. — Не ты ли хотела проучить Поттера за его высокомерие и непроходимую тупость? Тут как раз его подружка, которую он наверняка не раз уже поимел. Не думаешь, что это неплохой шанс отомстить?       — Мне кажется, что ты настолько же непроходимо туп, Драко, если забыл, что в школе теперь дежурят авроры, — не уступая парню количеством яда в голосе, ответила Гринграсс. — И не надо приписывать мне своё детское желание отомстить, потому что Поттер когда-то на первом курсе обидел тебя. Он меня раздражает, но и ты не меньше.       — Поаккуратнее с выражениями, Гринграсс, — опасно прищурившись, с угрозой процедил Малфой. — Не стоит забывать, что у наших семей ведутся переговоры, верно? Ты же не хочешь, чтобы твоя сестра осталась проклятой на всю жизнь? Наша семья знает, как помочь вашей, так что я бы на твоём месте сильно не забывался.       Синеглазая девушка медленно повернула голову, смотря на гадёныша убийственным взглядом. Лили снова вздрогнула, разобрав на вечно равнодушном лице неконтролируемую ярость и ненависть к белобрысому слизеринцу.       — Если вас поймают, то пеняйте на себя! А теперь прочь с дороги, если не хотите, чтобы я, как староста, назначила вам пару отработок с Филчем! — грозно обратилась она к стоявшим стеной старшекурсникам. — И, Малфой, если с моей сестрой что-то случится, то помни, что ты тоже не застрахован от несчастного случая.       Оставив после себя едва завуалированную угрозу, блондинка покинула гостиную. На пару мгновений повисла гнетущая тишина, но вскоре Паркинсон встала перед Лили и с издевающейся ухмылкой дёрнула её за ворот мантии. Пуговицы жалобно затрещали, а затем разлетелись со звоном по гранитному полу. Эванс от шока вскрикнула.       — Вам это с рук не сойдёт! — её угроза растворилась под волной хохота слизеринцев.       — Заткнись и просто скули, сучка! — выкрикнула одна из девушек, что стояла у входа. Её палочка резко рассекла воздух. — Диффиндо!       Резкий вздох вырвался из груди гриффиндорка, когда она почувствовала, как режущее прошло сквозь порванную мантию и одежду под ней, оставляя на коже кровоточащий порез. Он был не слишком глубоким, но осознание того, что всё дошло до такой степени, заставило рыжеволосую девушку проронить пару слезинок.       — Эльза права. Тебе стоит винить лишь своих поганых родителей-маглов, что ты родилась с грязной кровью. И ты ничего не сможешь рассказать, — с презрительной усмешкой протянул Малфой, оскалившись: — потому что в конце мы сотрём тебе память.       Лили больше не могла сдержать своих слёз. Отчаяние затопило всё её сознание, а всё тело предательски дрожало. Новый вскрик сорвался с её губ, когда в спину прилетело ещё одно режущее, а в уши проник зловещий и оглушающий хохот её мучителей.       — Диффиндо!       — Аква Эруто!       — Баубиллиус!       Ещё три заклинания прилетело с разных сторон, и Лили обессиленно упала на пол, когда электрический разряд прошёлся по её мокрой одежде, вызывая волну судорог во всём теле.       — Можешь не переживать — мы не убьём тебя. Лишь покажем, что бывает с теми, кто заодно с этим шрамоголовым уродом, — чуть склонившись над ней, растягивая слова, произнёс Малфой. — Ну, и, конечно, покажем тебе, что такое удовольствие. Наверняка жалкий полукровка, вроде Поттера, не смог показать тебе все прелести бытия женщиной, верно? Мы покажем, — он взмахом палочки сорвал с неё разорванную мантию, заставив её тело прокатиться по полу на метр.       Вслед за этим кто-то заклятием левитации поднял её в воздух, вверх ногами, и снова всё помещение заполнилось диким и кошмарным смехом. Один за другими, парни взмахами палочек срывали с неё одежду, а в промежутках между этим находящиеся здесь четыре девушки оставляли на её коже кровавые следы режущими.       Лили казалось, что это всё никогда не закончится, и её накрыло сильной истерикой. Слёзы уже давно застилали её глаза, а всё новые и новые порезы появлялись на всех частях тела, даже на лице.