teenage dirtbag

Willix — 89’s.

«Я тоже потом посмеюсь».

Чонгук, на удивление, написал Чимину довольно быстро. Хотя раньше он бы никогда, наверное, этого не сделал. В нём было недостаточно уверенности, чтобы писать кому-либо первым. Но то, что происходило между ними: тогда в баре и потом в туалете, — убедило Чонгука в том, что Чимин не игрался с ним. Хотя он до сих пор задавался вопросом, почему Чимин выбрал именно его. Почему подошёл к нему тогда, возле автомата с напитками, зачем вообще заговорил с ним и потом продолжил общение. Наверное, считал Чонгук, это судьба решила распорядиться именно так: чтобы они встретили друг друга. Потому что Чонгук всегда чувствовал рядом с Чимином новые эмоции и ощущения, которых прежде никогда не было. И если бы Чонгук был достаточно умён, то он бы понял, что его жизнь до Чимина была серой с иногда прорезающимися белыми полосами. И только с Чимином палитра становилась яркой. Потому что Чонгук просто влюбился. И Чимин сам позволил этому случиться. Поэтому Чонгук просто надеялся, что Чимин поймёт, почему он написал ему первым. Иногда Чонгук становился жвачкой, от которой было не так просто избавиться. «Не хочешь встретиться?». Сообщение висело непрочитанным около часа — невероятное везение, учитывая, что Чимин мог не отвечать днями. Чонгук, настроившийся ждать сообщение целую неделю, дёрнулся прямо за обеденным столом, когда телефон задрожал вибрацией и вспыхнул сообщением на весь экран: «Мне так хуёво». И прежде, чем Чонгук успел расстроиться, пришло следующее: «Поэтому давай. Надо проветриться». — Это что, Чимин? — спросила Минджи, пододвинувшись невероятно близко. Чонгук снова вздрогнул и уж было хотел заблокировать экран, но потом вспомнил, что от сестры теперь скрывать было нечего: он сам несколько дней назад рассказал о своём новом... друге. Чонгук ещё ни разу не пожалел, что сделал это: Минджи была надёжной и рот держала на замке. Но иногда случалось, как сейчас: сестра в приступе ужасного любопытства лезла куда не надо и задавала слишком много вопросов. — Он же никому свой номер не даёт. Чонгук не мог не почувствовать лёгкое самодовольство. — Ну, а мне дал. Отстанешь от меня, а? — Блин, а ты можешь... — Нет! — как-то чересчур торопливо ответил он. Вспомнил невольно подругу Минджи и напрягся: мало того, что чужими номерами разбрасываться было некрасиво, так ещё и Чонгук ревновал ужасно. — Тебе не дам. — Надо было оставить тебя в родильном отделении, — вздохнула сестра и отодвинулась. «По магазинам пройдёмся?», — висело непрочитанным от Чимина. «Ты там уснул или чё?», — было следующим сообщением. «Я тут, извини. Да, я не против магазинов», — быстро напечатал Чонгук. Встретиться они решили в торговом квартале Мёндон в субботу днём. Чонгук не мог поверить, что они действительно стали друзьями. И хоть к Чимину он чувствовал нечто большее, чего пока сам не понимал, он решил никому об этом не рассказывать. Даже Чимину, который, как казалось Чонгуку, его бы не осудил. Потому что Чимин был не таким. Он был другим. Кроме волнения и ожидания предстоящей встречи внутри Чонгука было что-то ещё. Это было странное распирающее чувство, вроде червя, который медленно поедал его мозг. С того момента, как Чонгук попробовал ксанакс и траву, он начал просыпаться посреди ночи с диким желанием повторить. И этот червь внутри него не давал ему нормально думать, а всё, что он желал — это прекрасное чувство эйфории. В такие моменты тело максимально расслаблялось, плохие мысли уходили прочь, а внутри появлялась только приятная пустота. Чонгук скучал по этому чувству. Без него он ощущал какую-то боль, которую мог сравнивать с острыми иглами, пронзающими участки тела. Чонгук чувствовал вину. А ещё страх. Отчуждение. Любовь. Ненависть. Боль… Он лишь хотел вновь ощутить ту приятную пустоту в своей голове. Поэтому ожидание субботы было для него и немного нервозным. Чонгук знал, что Чимин предложил бы ему что-то ещё. Наверное, в компании принимать что-то было веселее. Иначе Чимин бы не дал ему покурить траву, которая, как был уверен Чонгук, стоила немаленьких денег. А откуда у него было столько средств на покупку психотропных веществ и траву — также было неясно. Из-за этих мыслей стало трудно сосредоточиться на учёбе. Чонгук впервые почувствовал усталость. Раньше ему нравилось учиться и получать хорошие оценки, но потом он понял, что это было не то, к чему надо было стремиться. Расслабляться и снимать стресс за учебниками, как делали это Юнги, Тэхён и Хосок, он тоже больше не мог. Хотя Чонгук понимал их: он и сам раньше благодаря учёбе забывал о плохом. Но сейчас это было не то. Совсем не то, что приносило ему удовольствия. Не тогда, когда Чонгук узнал, что такое настоящее удовольствие. — Ты в порядке, чувак? Давно с нами после уроков не остаёшься, — спросил Юнги в один из школьных дней. Чонгук горько усмехнулся. Было очевидно, что ему стала не интересна их компания. Но Юнги будто бы был слепым. — Я в норме… — быстро ответил Чонгук, нервно тарабаня пальцами по парте. Он понял тогда, почему руки Чимина так тряслись. Его руки в тот момент тряслись точно так же. — Точно? Знаешь, я… — Но Чонгук дальше не слушал Юнги. Его хриплый голос не завлекал так, как в те дни, когда они только познакомились. Раньше Юнги казался классным парнем, добродушным, простым и понимающим. Он и остался таким, просто вся его харизма стала казаться... пресной. Наверное, дело было в том, что в их школе нашлись парни куда круче, чем Юнги. Например, Пак Чимин… — Ты меня пугаешь, Чонгук. — Я ещё даже не начинал… — Пожалуйста, чувак, не молчи, если тебе будет плохо, — напоследок сказал ему Юнги, а Чонгук натянул фальшивую улыбку и ответил короткое: «Окей». Но до глубины души не тронуло.

My!Lane — Erase me.

Субботний Мёндон был настолько забит людьми, что Чонгук едва мог дышать полной грудью. Воздух трещал от голосов и музыки, апрельское солнце близко-близко подползло к зениту и теперь припекало затылок. Голова гудела. В спину раза четыре толкнулись невнимательные прохожие, и когда Чонгук уже начал раздражаться, на голову опустилась пятерня и потрепала растрепанные волосы. В нос забился знакомый, но ставший таким родным запах сигаретного дыма и тёмных ноток парфюма. — Получше зашкварных торговых центров в твоём районе, а? — спросил Чимин, ухмыльнувшись. Чонгук не понял, о чём он, но сам вспомнил редкие вылазки с компанией Юнги: они и впрямь ходили в небольшие торговые центры, где народу было едва-едва и смотреть особо было нечего. На фоне Мёндона они казались чуть ли не провинциальными. — Тут шумновато, — сказал Чонгук, и в подтверждение своих слов словил очередной толчок под рёбра. Мужик, толкнувший его, прошёл дальше, даже не извинившись. — Ауч... — Ты в глаза ебёшься, что ли?! — крикнул Чимин ему вслед и, схватив Чонгука под локоть, подтянул поближе к себе. У того потеплело на щеках. — А ты сам носом не клюй. У нас сегодня важное дело, нужно быть пиздец внимательным... — Всё в порядке. Что за дело? — Шоппинг. Больше Чимин ничего объяснять не стал, хотя Чонгук и не ждал подробностей: они в торговом районе, а чем тут, кроме шоппинга, заниматься? Но живот загрызло тревожное предчувствие: Чимин будто что-то задумал. — Куда идём? — спросил Чонгук. — Не знаю. Шмотки давно обновлял? — спросил Чимин, оглядев его с ног до головы. Чонгук не успел заволноваться, как тот добавил с усмешкой: — Не в упрёк, ты нормально выглядишь. Просто ощущение, будто от нового не откажешься. Было стыдно признавать, что ничего нового Чонгук позволить себе не мог. Но Чимин смотрел так, что врать не хотелось. — Я скучаю по тимберлендам, но моя модель не подходит для такой жары, — пожаловался Чонгук. Чимин засмеялся и ответил: — Понял. Пойдём. Торговые высотки с яркими вывесками завлекали зайти внутрь, а из небольших фургончиков с уличным фастфудом пробивался приятный аромат еды. Мёндон всегда славился большим изобилием торговых магазинчиков, ресторанов и кафе. Поэтому неудивительно, что Чимин предложил пойти именно туда. Чонгук бывал тут нечасто. Было слишком дорого, считал он. Да и, к тому же, шумно — для социофобов это был, наверное, ад на земле. Хотя Чонгук не считал себя таковым. Он любил общаться и находиться в компании людей. — Зайдём в 8IGHT SECONDS, — предложил Чимин без привычного корейского акцента. Ярко-красная вывеска сразу привлекла внимание Чонгука. Будь он тут один — точно бы потерялся. А Чимин, кажется, часто ходил сюда закупаться. Это подтверждалось тем, что тот всегда модно одевался, носил разные аксессуары, вроде цепей (как оказалось, их у него было несколько), ремней и колец. Чонгук таким изобилием одежды похвастаться не мог. То, что он купил тогда с Юнги, было единственным элементом гардероба, которого он не стыдился. Поэтому ему ужасно хотелось купить что-то ещё, вот только средств на это не было. Чимин же казался тем, у кого деньги были. Так что Чонгук даже не удивился, что тот захотел пройтись по магазинам одежды. Внутри 8IGHT SECONDS было небольшое скопление людей. В помещении играла незамысловатая музыка. От разнообразия одежды глаза Чонгука сразу же забегали. Ценники не так кусались, как он изначально думал, отчего руки чуть сами не полезли за кошельком. Он вовремя одёрнул себя: второй раз объяснять маме, куда он подевал сто сорок тысяч вон, было бы проблематично. Чимин тем временем быстро прошёл вглубь помещения, оставляя Чонгука одного. — Ч-Чимин, подожди… — тихо позвал Чонгук, глядя ему вслед, но голос заглушился звоном чужих разговоров и музыкой. Некоторые девушки, что выбирали себе вещи, проводили Чимина взглядом. В их глазах блестел интерес и совсем неоднозначное желание. «Конечно будут смотреть. На что я, блять, надеялся?», — раздражённо подумал Чонгук и прежде, чем девушки решились пойти за Чимином, сдвинулся с места. Смотреть вещи было пустой тратой времени: лишних денег всё равно не было, а делать вид, что он что-то выбирал, выглядело бы просто жалко. Чонгук догнал Чимина уже у стенда с аксессуарами. Тот внимательно разглядывал кольца и цепи. — Уже хочешь что-то купить? — спросил Чонгук. Возле стендов было не так много людей. В основном все крутились у вешалок с одеждой или примерочных. — Ага, конечно. — Чимин тихо засмеялся, после чего оглянулся по сторонам: сотрудницы магазина клевали носом, разговаривая возле кассы, а рядом стоящие люди были заняты своими делами. Чимин закусил губу, взял в руки золотую цепь, будто бы хотел на неё посмотреть, после чего осторожно положил её во внутренний карман своего чёрного бомбера. Чонгук раскрыл глаза от удивления, а его сердце забилось с бешеной скоростью. Впервые он видел настолько близко ворующего человека. И это был не простой человек, а Пак, мать его, Чимин. И зачем он воровал, Чонгук не знал и не понимал. Хотя очень хотел. А Чимину было мало одной украденной цепи, поэтому удивлённого Чонгука он даже не замечал. Он прошёл вперёд, к стенду с какими-то более простыми вещами, вроде зажигалок с интересным дизайном, кошельками и банданами. — Что… ч-что ты делаешь? — наконец, немного отойдя от шока, шёпотом спросил Чонгук. Голос в тот момент предательски дрогнул. Было очевидно: он боялся последствий, если бы их поймали за воровством. Точнее, если бы поймали Чимина. Но Чонгука взяли бы, как соучастника — и он бы даже оправдаться не смог. — Смотри, какая классная зажигалка, — проигнорировав вопрос, промолвил Чимин с улыбкой на лице. На зажигалке были только этикетка и ценник, поэтому своровать эту вещь было достаточно легко. Чимин не спешил объясняться, будто бы и ничего не было, а Чонгук уже начал чувствовать подступающую к горлу тошноту. В какой-то момент одна из консультанток подняла взгляд. Чимина даже это не смутило: он просто замер, непринуждённо рассматривая узоры на металлическом корпусе зажигалки — и консультантка, не заметив ничего необычного, вернулась к разговору с коллегой. После этого зажигалка оказалась всё в том же внутреннем кармане бомбера. А у Чонгука в голове не укладывалось, как можно было так просто что-то украсть. Даже если у него и не было денег на покупку одежды, он бы не стал этим заниматься: это было гнусно, нечестно и, наконец, это было нелегально. Но Чимину, честно говоря, было плевать, что думал насчёт этого Чонгук. — Мне… м-мне н-нужно выйти на свежий воздух, — дрожащим голосом сказал он. Ему вдруг стало душно и, кажется, он даже начал задыхаться. Чимин усмехнулся, а Чонгук, не дожидаясь ответа, быстро направился к выходу. Чимин лишь бросил ему вслед насмешливое: — Лузер. Внутренности будто кипятком обдало. На улице стало ничуть не легче: жаркий воздух ещё больше вскружил голову и набросил на глаза пелену. Чонгук опёрся плечом о стену, а потом не выдержал и стёк по ней вниз, прямо к пыльной земле. В висках колотило, а ладони взмокли. Удивительно, как много он был готов простить Чимину: алкоголь, который он когда-то на дух не переносил; таблетки и трава, от которых школа чуть ли не с первых классов учила держаться подальше; а ещё прогулы, пренебрежение учёбой и высмеивание друзей Чонгука. Каждый день Чимин выкидывал что-то новое, а Чонгук с замиранием сердца ждал, когда они подойдут к черте. К черте, у которой Чонгук опомнился бы и сказал «нет». Проблема была в том, что он не хотел отказывать — кому угодно, но не Чимину. Не после всего, что между ними уже случилось, — остановиться сейчас значило остановиться на полпути... Но к чему? Чонгук не понимал это головой, но чувствовал сердцем: на полпути к чему-то особенному. Чимин назвал его лузером. Потому что думал, что Чонгук хотел всё прекратить? Но ведь это было не так. Чонгук сидел минут десять, пока в его голове кипело. Он искал оправдания. Они находились удивительно быстро, если на другой чаше весов находился Чимин. Гнусно? Но ведь он не у бездомных воровал. Нечестно? А что в этой капиталистической клоаке вообще было честно? Нелегально? Но ведь это были мелочи: цепь стоила копейки, а зажигалка была настолько дешевая, что её можно было купить на сдачу. Он не воровал... много, так ведь? Никто бы и не заметил пропажи. И хоть что-то по-прежнему было неправильно (очень, очень неправильно), Чонгук поднялся с места и отряхнулся. Втянул носом пропечённый воздух и, собравшись с мыслями, вернулся в магазин. Чимин разглядывал футболки, когда Чонгук его нашёл. — Передумал? — поинтересовался тот, даже взгляда не подняв. Но скулы напряглись, будто Чимин пытался сдержать улыбку. — Я не... н-не собирался уходить. Просто подышать воздухом. Я бы тебя не б-бросил. — Правда, что ли? Тогда партнёры по преступлению? У Чонгука в тот момент пересохло в горле. — Партнёры по преступлению. — Я хочу сходить и примерить её, — сказал Чимин и показал ему на одну из футболок. Только стоя близко-близко Чонгук смог разглядеть, что под ней была спрятана вторая: видимо, Чимин собирался умыкнуть её прямо в примерочной. — Что думаешь, партнёр? От того, как Чимин его назвал, у Чонгука внутри снова вспыхнул яркий огонёк, будто бы фейерверк. Только на этот раз в хорошем смысле. — Думаю, что это хороший выбор, — уверенно ответил Чонгук, не заикаясь. Чимин широко улыбнулся, после чего кивнул в сторону примерочных. Дальше оставалось одно — украсть футболку, но как именно Чонгук понятия не имел. Только по уверенному взгляду Чимина понял: тот знал, что делать, — и это его успокоило. Главное, чтобы их не поймали, а остальное уже было неважно. Чимин зашёл в кабинку, а Чонгук, не уверенный в том, стоило ли ему заходить следом, остался стоять снаружи, крутя головой и прошивая проходящих мимо консультантов встревоженным взглядом. Чимин, поняв, что Чонгук не собирался заходить, открыл дверцу примерочной и спросил: — Ты так и будешь стоять тут, как мой личный охранник? — Тон был у него насмешливый, но Чонгук ничуть не оскорбился. Он, честно говоря, уже привык к манере общения Чимина; она ему даже нравилась. — Х-хорошо, — ответил он, проходя вперёд и закрывая дверцу на щеколду. Они снова остались вдвоём. Чонгук дёрнулся и воспоминаниями вернулся в тот день, когда они сидели в одной туалетной кабинке и курили. Это было удивительно — вот так сидеть, спрятавшись от всего мира, и наслаждаться моментом уединения. Наверное, Чонгука привлекало в Чимине то, что тот плевал на правила, созданными людьми: курил и принимал, даже если это каралось законом, воровал вещи, хотя и за это была статья. В глубине души Чонгук хотел быть таким же. Не нарушителем закона, а уверенным в себе. Это было намного лучше, чем жить скучной жизнью, развлекаться в библиотеке и слышать от одноклассников насмешки и оскорбления. Чонгук начал понимать, хоть и достаточно поздно: стоило бы уже дать им отпор. Чтобы они его боялись так же, как и косого взгляда Чимина; чтобы думали: «Чонгука нельзя злить» и знали, что за оскорбления можно получить по лицу. И пока он пребывал в раздумьях, Чимин тем временем достал две футболки. Одну из них он собирался оставить тут, а другую — украсть. Но Чонгук пока не мог понять, как он хотел это провернуть. Чимин, видимо, увидел озадаченность в его лице, поэтому тихо заговорил: — Это схема настолько простая, что даже новичок сможет. Главное в этом деле — уверенность, а дальше всё пойдёт, как по маслу. — Чонгук может быть и понял суть его слов, но хрипловатый голос Чимина завлекал мысли в совершенно другую сторону. Снова появилось глупое желание его поцеловать. — А-ага, — тихо ответил Чонгук, давая понять, что он внимательно слушал. Чимин раздавал советы так, будто Чонгук собирался воспользоваться ими в будущем. Но он не собирался заниматься воровством. Уверенность — это было не про него. Пока что. Даже если бы Чонгук и попробовал, то его бы поймали мгновенно, причём на самом первом шаге. — Это всё делается легко, — продолжил Чимин, доставая из рюкзака небольшой магнит. Чонгук нахмурился, но продолжил наблюдать с интересом, хоть и в голове противно звенело: «Это плохо». — Что это? — Это неодимовый магнит, — ответил Чимин, после чего приложил его к защитному магниту на футболке. Сначала поддавалось тяжело, но потом послышался тихий металлический звук и конструкция открылась. Чонгук даже удивился, ведь не знал, что подобное можно сделать прямо в магазине, словно Чимин ему магические трюки показывал. Не то чтобы он был совсем глупым, просто о подобном даже никогда не задумывался. Затем Чимин как ни в чём не бывало положил футболку в рюкзак. А вот Чонгук снова занервничал, ведь их могли легко заметить, а уж тем более — услышать их разговор из примерочной. Но никто не стучал в их кабинку — в помещении стоял гул и играла музыка. Даже если бы они разговаривали громко, подумал Чонгук, надо было постараться расслышать их при таком шуме. — Всё, пошли. Мне не подошёл размер футболки, — промолвил Чимин, а на его губах застыла ухмылка. Он знал, что делал, оттого и чувствовал себя безнаказанным. Как итог: Чимин вышел из магазина с новой футболкой за тридцать тысяч вон, зажигалкой в виде дракона в зелёном исполнении и с цепью в золотом цвете. И он не потратил ничего, оставшись в плюсе. — Прости, детка, но стащить для тебя новые тимберленды таким способом невозможно. Но как-нибудь я тебе покажу. — Рука его оказалась в волосах Чонгука. Растрепала немного, а потом пригладила — легонько так, почти бережно. Чонгук на минуту даже задумался, а получилось бы и у него провернуть что-то похожее. Не футболку и не обувь, а хотя бы маленькую дурацкую зажигалку. Он пришёл к выводу, что вряд ли, но Чимин, словно прочитав его мысли, заговорил: — У тебя бы получилось. — Думаешь? — Конечно. — Чимин фыркнул. Больше ничего объяснять он не собирался. — Как давно ты этим занимаешься? — поинтересовался Чонгук чуть погодя. Они стояли на улице, потому что Чимину уже наскучило в магазине: он вполне удовлетворился только тремя украденными вещами. Теперь ему хотелось покурить и опробовать новую зажигалку — и только потом уже думать, куда им пойти дальше. Теперь-то Чонгук понял, почему у Чимина было столько клёвых вещей. Вовсе не потому, что у него на них были деньги. — Ещё со средней школы. Намджун подсадил меня на это дерьмо, — ответил он, зажимая сигарету в зубах. Чонгук на минуту задумался, стоило ли ему присоединиться тоже. Траву ведь он курил уже. — М-можно? — осторожно спросил Чонгук, указав на пачку сигарет. Чимин даже не удивился. Он улыбнулся, после чего достал одну и протянул Чонгуку. — Всё то же самое, что и с косяком. Объяснять во второй раз не пришлось: Чонгук ещё в первый понял, что «не взатяг» курили только позеры. Поэтому он осторожно поднёс сигарету к губам, зажал зубами и позволил Чимину её зажечь. Дым быстро проник в лёгкие, и Чонгук на первой же затяжке закашлял. Непривычно, но табак оказался не таким противным, как трава. — Расслабляет, — сказал Чонгук, улыбнувшись. Чимин улыбнулся тоже, и от этой улыбки хотелось сделать многое. Потому что он будто бы перестал смотреть на него, как на ребёнка, мамкой которого был Юнги. В его глазах появилось нечто другое: интерес и что-то ещё — может, огонь, который больше не потухал. И хоть Чонгук не был мастером в чтении чужих эмоций, он видел, что нравился Чимину тоже. А тот и не скрывал. Чонгук мог сказать больше: Чимин ему открыто демонстрировал это. Поэтому мысли о том, что курение — это плохо, улетучились быстро. От дыма сигарет стало так же легко, как и от косяка. Чонгук понял, почему парни вроде Чимина курили: в черепной коробке становилось пусто, а внутри всё приятно расслаблялось. Это было не то расслабление, что появлялось после изнуряющих тренировок или школы. Это было именно то, что Чонгук мог назвать «истинным наслаждением». Руки снова начали трястись. — Зайдём в аптеку, детка? — спросил Чимин несколько минут спустя. От ласкового обращения Чонгук снова покрылся мурашками. — Да, конечно, — ответил он, бросив сигарету в урну. Они направились в сторону аптеки, которую заметили ещё по дороге до 8IGHT SECONDS. Чимин шёл быстро, ловко обходя несущихся навстречу прохожих. И хоть он взял Чонгука за руку, он ни разу не обернулся, чтобы убедиться, что тот в порядке — просто тащил его, как тряпичную куклу. Чонгук еле успевал переставлять ноги. Ласковость Чимина в словах и жестах частенько сопровождалась подобной безучастностью. Смешанные сигналы сбивали Чонгука с толку. Иногда он хотел однозначности... и чего-то большего. По правде говоря, отправляясь на прогулку, Чонгук надеялся, что Чимин снова выкинет что-то эдакое, как тогда, в туалете. Но пока всё, что тот сделал за проведённое вместе время — это пару раз назвал его «деткой», потрепал ему волосы и взял за руку. Чонгуку было мало. Он скучал по его прикосновениям, грязным намёкам и поцелуям в шею. Каждый день он рассматривал пятна, что оставил Чимин в прошлую встречу: они становились всё более и более незаметными и сливались с белой кожей, пока совсем не исчезли. Юнги и Хосок успели увидеть их. Но не заподозрили ничего, подумав, что у Чонгука была обычная аллергия. И только Тэхён молчал. Он всё понял. Но никому не рассказал. Хотя, признаться честно, Чонгук уже устал скрывать. Он хотел без страха осуждения от друзей подойти к Чимину, сесть с ним за один столик и заговорить. Но никак не решался. Боялся, что Чимин оттолкнёт его при всех. Это был бы позор, а Чонгук позора боялся больше всего. Он не хотел, чтобы над ним снова смеялись. Это было даже немного лицемерно с его стороны: он восхвалял Чимина и считал не таким, как все, но всё ещё боялся, что тот высмеет его, как другие. Но ведь Чимин ещё ни разу не давал повода усомниться в нём. Это Чонгук сомневался, и сомневался он прежде всего в себе. Было очевидно, что он был недостаточно хорош для Чимина. Он что-то ему сказал, но Чонгук, погружённый в свои мысли, расслышал не с первого раза. — Чего затих, спрашиваю? — А, п-прости. — Просил же, не клюй носом. Шоппинг, помнишь? Чонгук рьяно закивал, а Чимин ласково улыбнулся и большим пальцем погладил костяшки. Вот, снова. Смешанные сигналы. — Я буду внимательнее. — Умница. Когда они зашли в аптеку, Чонгук начал сомневаться и переживать. Во-первых, тут не играла громкая музыка, которая заглушила бы их голоса. Во-вторых, людей практически не было, а, значит, вероятность что-то стащить была невероятно мала. И хоть Чимин по-прежнему выглядел уверенно, Чонгук сомневался в том, что отсюда они выйдут сухими. — Не трясись так. — Видимо, Чимин почувствовал, как вспотела ладошка Чонгука и как тот задрожал всем телом. — Не могу… — ответил он, нервно глотая слюну. Сердце снова бешено разошлось, отбивая жёсткий ритм в грудной клетке. — Просто делай то, что делал я в магазине, и всё. А я сделаю свою часть, договорились, партнёр? — сказал он, но не дал Чонгуку даже ответить. Вместо этого Чимин отпустил его руку, взвалив тем самым на плечи Чонгука большую ответственность, и уверенными шагами прошёл вперёд, прямо к кассе. Чонгук занервничал ещё сильнее, чувствуя, как ускорился ритм его сердца. И это было явно не к добру… Потому что Чонгук не планировал ничего красть, только вот Чимин его даже и не спрашивал. А иного выхода не было: если бы он ушёл сейчас, то Чимин бы разозлился или, что ещё хуже, оборвал бы все связи. Чонгук не хотел лишаться общения с ним так быстро. «Просто, блять, сделай это. Не ради себя, а ради Чимина», — подумал он, медленно вдохнув и выдохнув. Да похуй, терять ему уже было нечего. Чонгук прошёл к стенду с детскими смесями, делая вид, что хотел что-то выбрать. И хоть он пытался казаться невозмутимым, его тело было напряжено, словно гитарная струна. Краем глаза он взглянул, что делал Чимин: тот разговаривал с молоденькой консультанткой — на вид ей было чуть больше двадцати пяти. И если бы не эта дурацкая ситуация, в которой он оказался, то Чонгук бы заревновал. Но сейчас единственное, что он чувствовал — это то, как он задыхался. — Я чувствую тревогу… иногда, — рассказывал ей Чимин, прислонившись вперёд к стойке. Голос его был наполнен сладостью, но не приторной и едкой — он говорил так, будто пытался её заинтересовать. Девушка и выглядела заинтересованной. Чонгук сразу понял, хоть и стоял немного вдалеке от них: он ей понравился. Это стало для Чонгука знаком, что консультантка была слишком очарована Чимином, чтобы заметить его присутствие. — Правда? — спросила она. Её голос звучал немного встревоженно. — Думаю, Вам стоит обратиться к психологу… — Да, но я уже у него был, — ответил Чимин, подёргав рукава бомбера. — Он сказал, что мне нужно выходить из зоны комфорта и заводить новые знакомства. Поэтому я и подошёл к Вам... Чонгук еле заставил себя перестать подслушивать их диалог и направиться к витрине с таблетками. Нельзя пускать все старания Чимина под хвост — если бы он продолжил отвлекаться, рано или поздно консультантка бы его заметила. Хотя Чонгук всё ещё не понимал, о чём думал Чимин, когда возлагал на него такой груз — украсть что-то из аптеки. И что именно он хотел, чтобы тот украл — тоже было непонятно. Чонгук растерялся, когда увидел огромное изобилие разных препаратов. Постарался найти ксанакс среди всех таблеток, но взгляд почему-то зацепился за белую коробку, на которой зелёным цветом было написано «Алпразолам». В давнем разговоре с друзьями речь как-то зашла про тревогу — и Тэхён, делясь опытом, рассказал о своём лечении. Тогда-то это название и всплыло. Чонгук запомнил: подумал, что пригодилось бы для лечения собственной тревоги. Тревогу упомянул и Чимин — случайный выбор темы или очень тонкий намёк? Как бы то ни было, иных вариантов у него не было. Единственной преградой на пути к таблеткам были стеклянные дверцы витрин. Даже если бы Чонгук и захотел что-то украсть, то у него бы ничего не вышло. И он, снова запаниковав, повернулся лицом к кассе. Чимин всё ещё ворковал с девушкой, пытаясь отвлечь её внимание. Чонгук растерянно огляделся по сторонам: все таблетки были по ту сторону стеклянной закрытой дверцы. Не выбивать же ему их рукой, чёрт возьми. В тот момент идея почему-то пришла сама, хотя Чонгук в стрессовых ситуациях всегда терялся. Она была настолько дурацкой, что он засомневался в том, получится ли, но выбирать не приходилось: либо это, либо уходить с пустыми руками. И выбор был очевиден. Не дав себе времени передумать, Чонгук подошёл к кассе, быстро взглянул на растерянного Чимина, после чего обратился к консультантке: — Здравствуйте. Можете, пожалуйста, проконсультировать меня? Девушка, что была увлечена разговором с Чимином, ответила с лёгким раздражением: — Да, конечно. Что Вас интересует? — Эм. — Чонгук закусил губу. — Мы можем пройти к витрине? Она перевела взгляд на Чимина: в глазах появилось сожаление и, кажется, вина. Она будто извинялась перед ним за то, что должна была выполнять свои рабочие обязанности. — Всё в порядке, я не тороплюсь уходить, — заверил тот консультантку. — К сожалению или к счастью, моё тревожное расстройство тоже. Консультантка рассмеялась и вышла из-за кассы. Чонгук провёл её к витрине и указал на какую-то коробочку. На языке уже крутились бегло прорепетированные вопросы, а в глазах плескалась наигранная заинтересованность. Скучно и монотонно консультантка принялась объяснять, при каких симптомах нужно было принимать лекарства и какой специалист их обычно выписывал. Было видно, что каждое слово давалось ей с трудом, особенно когда потрясный и красивый Чимин внезапно подошёл близко-близко и начал невозмутимо разглядывать стеклянные витрины. Чонгук, чего уж скрывать, и сам чуть не отвлёкся. — Это всё, что Вы хотели узнать? — спросила консультантка, закончив свою маленькую лекцию. — Я не уверен... Из чего он состоит? Не могли бы Вы показать мне состав? — Зачем Вам нужен состав? — А... аллергия. — Нервы начали сдавать, потому что взгляд консультантки заострился, а брови опустились к переносице. — Т-там могут быть компоненты, на которые у меня аллергия. — На что именно у Вас аллергия? Краем глаза Чонгук заметил: у Чимина затряслись плечи. Рука прикрыла рот, а глаза закрылись полумесяцами. Он смеялся. Взвалил всю ношу на Чонгука и теперь смеялся. Когда они выберутся отсюда, Чонгук посмеётся тоже. Громко. Навзрыд. — Стеарат, — начал он, — м-магния. Чимин застыл и вскинул брови. Консультантка тоже притихла — пыталась вспомнить. А Чонгук молча поблагодарил небеса, что до встречи с Чимином исправно посещал большую часть занятий по химии. Название, всплывшее в памяти, говорило ему ровным счётом ничего, но он хотя бы знал: в препарате оно не было действующим, а, значит, сходу вспомнить его наличие консультантка не смогла бы. — Подождите. И — бинго! — она полезла за ключом. Дело оставалось за малым. Чонгук переглянулся с Чимином и молча взмолился: «Сделай что-нибудь». Стекло на витрине звякнуло, дверца открылась. Консультантка взяла коробочку и принялась читать: — Действующее вещество — хлордиазепоксид, вспомогательные — полисорбат, тальк... Ох, тут действительно стеарат магния... Чонгук уже не слушал: там, внутри витрины — нужный им (он надеялся, по крайней мере) алпразолам. Только протяни руку. И дверца больше не была для него преградой. — Как же так... Придётся попросить выписать мне что-нибудь дру... — Чонгук договорить не успел. Послышался грохот. «Неловкий» Чимин задел плечом стенд с детскими смесями и половина бутылей повалилась на пол. — Чёрт! Ради Бога, простите, я не хотел... Тон у него был поистине несчастным — консультантка тут же позабыла о Чонгуке. — С Вами всё в порядке? — спросила она встревоженно. На мгновение — всего на мгновение, — она отвернулась, чтобы проверить, что случилось, после чего снова шагнула к витринам. — Подождите, я сейчас... Она закинула коробку таблеток обратно на полку, закрыла дверцу и провернула ключ. Даже в внештатных ситуациях она не забывала о правилах. Вот только мысли у неё уже были не о том. И то, что на витрине стало на одну коробочку меньше, она тоже не заметила. Пока она с Чимином собирали детское питание, Чонгук выскочил на улицу. Его колотило. Дрожали ноги. Во рту пересохло — так сильно, что горло и язык жгло. Голова начала кружиться. Но в кармане у него лежало лекарство. Алпразолам. От тревоги. А на лице — на лице играла улыбка. У него получилось. Тревога, к счастью, отступила довольно быстро. Такого адреналина, ударившего в голову, Чонгук никогда раньше не ощущал. Это было что-то новое, сродни прыжку с парашютом, когда жизнь будто на миг останавливалась, чувства обострялись, а перед глазами появлялась пелена. И пульс скакал, словно бешеный, и внутри появлялась энергия, которой прежде не было. Это было именно то, что он не прочь был повторить. Чимин вышел спустя несколько минут, бубня под нос: — Пришлось дать ей свой номер телефона, чёрт… — Но, тем не менее, выглядел он довольно радостным. — Ты же не станешь ей отвечать? — поинтересовался Чонгук. В голосе звучали нотки ревности: он уже не находился в стрессовой ситуации, потому его глупая ревность снова вернулась и заполонила разум. — Я подумаю, — насмешливо ответил Чимин. Чонгук сразу понял: тот снова пытался вывести его на эмоции. Видимо, заставлять Чонгука ревновать было весело. — Ну ты и… Я ради тебя их стащил, — вырвалось у него. И хоть Чонгук не признался Чимину в том, что чувствовал к нему что-то, он сказал прямо, что именно ради него впервые пошёл на кражу. Но Чимин не выглядел так, будто Чонгук рассказал ему что-то новое. Тот всё сам прекрасно видел — нужно было быть тупым и слепым, чтобы не замечать взгляды Чонгука и то, как он бегал за Чимином. — Знаю, — ответил он, но потом широко улыбнулся и добавил: — Что ты взял? Надеюсь, не аскорбинки какие-то. Чонгук достал из кармана целую пачку таблеток, после чего радостно ответил: — Алпразолам! Правда не знаю, что с ним будем делать… — Ебать, давно не юзал его! — Чимин выхватил коробку из его рук, удостоверившись, что это действительно был алпразолам. — Я горжусь тобой, партнёр. Это было лучшей наградой для Чонгука — слышать подобное от Чимина. Он широко улыбнулся и почувствовал, как внутри после этих слов стало жарко. Щёки покраснели, словно спелый помидор, и пытаться скрыть это было уже поздно. Чимин будто специально делал так, чтобы заставлять Чонгука краснеть. Он положил свою руку на его плечо, прижимая ближе к себе, и наклонился так, чтобы его пухлые губы оказались напротив чужого уха: — Надо это отметить где-нибудь. Что думаешь насчёт этого, а, детка? — И томный голос снова обволакивал со всех сторон, завлекая в тёмную пучину. Чонгук чувствовал, будто на его тело попадали капли горячего воска, но это были руки Чимина, которыми он начал касаться его. Сначала он гладил плечо, рисуя невидимые круги пальцами. Затем проказливо направил их наверх, к подбородку, а потом слегка коснулся ими нижней губы. Чонгук лишь сильнее покраснел, но уже не чувствовал неловкости. По правде говоря, ему было плевать, смотрели ли на них люди. И, быть может, со стороны они и выглядели странно, но Чонгук наслаждался этим. Он даже чуть не застонал. Был близок к этому, но вовремя себя сдержал. Пальцы Чимина ощущались лёгким пером, щекочащим покрасневшую щеку. Он был совсем близко и смотрел на него с ухмылкой на лице. Его взгляд потемнел, будто Чимин чувствовал то же самое, что и Чонгук — возбуждение. — Пошли, детка, — сказал тот немного охрипшим голосом, убирая руку с его лица. Чонгук досадно вздохнул. Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. Радовало одно: день ещё не заканчивался. — А куда мы пойдём? — Сейчас придумаем.