teenage dirtbag

Kmoe — It gets lonely.

«И я отдал бы вечность, чтобы прикоснуться к тебе».

— Плохое настроение? — насмешливо поинтересовался Чимин, когда нашёл Чонгука сидящим на кровати. Тот прижал ноги к груди, обнимая себя. И выглядел болезненно, как будто холодной водой окатили в зимнюю погоду. Чимин запоздало разглядел в чужом взгляде всё ещё плескавшуюся злость. Он точно знал: на дне этих бездонных глаз точно было всё самое худшее. — Я в норме, — ответил Чонгук, отмахнувшись. У него всё ещё дрожали руки, потому что это был первый раз, когда он накричал на свою маму. И впервые, когда сказал ей, чтобы она его не трогала. А ведь раньше ему так нравилось обнимать её и чувствовать тепло родного тела. Она ведь была единственной с Минджи, кто остался с ним и не бросил его. В отличие от отца, например… Но Чонгук почему-то не чувствовал вины. Быть может, это действие таблеток дали ложные ощущения, либо же Чонгук действительно всегда был таким. Возможно, всему было свойственно заканчиваться. И всепрощающая любовь Чонгука была не исключением. — Она плачет из-за тебя сейчас. — А Чимин всё продолжал, как казалось Чонгуку, давить на него. Своей аурой. Своими словами. Своим взглядом. Чуть погодя он присел на край кровати рядом с ним, продолжая внимательно рассматривать интерьер комнаты. Чимин был тут второй раз, но не соврал бы, если бы сказал, что ему не нравилось в чужой комнате. У Чонгука было уютно. — Как будто я из-за неё не плакал, — буркнул он, не желая больше продолжать об этом разговор. Но грубить Чимину не хотелось. — Давай о чём-нибудь другом поговорим… — Хорошо. Чимин стал более спокойным — не таким, каким обычно был. Чонгук ожидал, что тот снова начнёт пускать шутки, либо же насмехаться, как он любил это делать. Но Чимин пока ни разу не пошутил и не сказал ничего такого. Он просто казался… другим. Чонгуку нравился любой Чимин, честно говоря. С шутками или без, он всё равно оставался тем, кто не стал бы намеренно издеваться над ним. Поэтому Чонгук ему верил. Всегда. — Значит, недолюбливаешь Намджуна? А ведь он мой лучший друг, — чуть погодя напомнил Чимин, намекнув на инцидент в баре. Чонгук слегка покраснел, потому что тогда его очень сильно накрыло. Намджун его не бесил, это была правда. Просто Чонгуку хотелось подольше находиться рядом с Чимином, хоть тот никуда и не уходил. — Перестань... о чём-то кроме Намджуна мы можем поговорить? — простонал Чонгук и рухнул спиной на койку. То ли от насыщенного дня, то ли от влияния таблеток она показалась ему в сотни раз мягче, чем обычно. — Как там, интересно, твои маленькие прилежные друзья... — Я не не люблю Намджуна, — перебил Чонгук, поняв, что вспоминать о Юнги сейчас ему точно не хотелось бы. Ещё несколько часов назад он был в полном восторге, если бы Чимин сам поднял эту тему... Но сейчас ему не хотелось слушать ни о нём, ни о маме, ни о Намджуне. — Он крутой. Просто ты... ну, нравишься мне больше. — О, да? И насколько? — Чимин ухмыльнулся. «Достаточно, чтобы мне захотелось бросить Юнги», — подумал бегло Чонгук. И чтобы накричать на собственную мать. — Т-ты... ты и так знаешь. Зачем спрашиваешь? Чимин неожиданно стих. Чонгук, встревоженный долгим молчанием, повернулся к нему: тот не был расстроен или разозлён, просто над чем-то крепко задумался. Спустя несколько секунд он произнёс: — Ты никогда не говорил. — Что? — Что я тебе нравлюсь. И что ты от меня хочешь. Чонгук удивился. Разве это не он должен был ломать голову над тем, что хотел от него Чимин? У Чонгука, в отличие от некоторых, все желания были как на ладони. И, будто в подтверждение, Чимин улыбнулся хищно-хищно и прилёг рядышком. Даже несмотря на то, что между ними оставалось несколько сантиметров, Чонгук мог чувствовать тепло его тела... и его запах. — Не то чтобы я не знал. Но ты ведь понимаешь, что о своих желаниях нужно говорить прямо, м? Чонгук покраснел и отвёл взгляд в сторону. Смотреть на него было не то чтобы неловко... Просто его слова были ужасно двусмысленны. Чонгук был не настолько наивен, чтобы не догадаться, что ещё мог иметь в виду Чимин. — Я… чёрт. — Чонгук тихо застонал, прикрыв лицо руками. Ссора с матерью уже забылась, стёрлась из памяти, словно этого никогда не было. Быть может, этому поспособствовало присутствие Чимина или таблетки, действие которых ещё не прошло. Наоборот, Чонгук начал чувствовать себя переваренным яйцом. Хотелось только лежать и ни о чём не думать. — О чём именно мне нужно тебе рассказать? — поинтересовался он. С чувством эйфории ему ещё и развязало язык: хотелось говорить обо всём, желательно подольше и побольше. Но у Чимина, видимо, были другие планы на этот вечер. — Помнишь твой первый поход в бар, когда я сказал тебе, что могу трахнуть тебя, если захочу? — Чимину, кажется, только и хотелось, что припоминать то, что было ранее. Чонгук начал ещё сильнее краснеть, а в голове как назло появились картинки того злополучного дня. Он тогда сильно перебрал и не отдавал отчёт в своих действиях. А чужие слова он запомнил надолго и, похоже, навечно. Чимин всегда говорил легко и так, будто его слова ничего не значили. Хотя Чонгук знал: он всегда вкладывал в них особый смысл. Чимин не мог бросить фразу, а потом о ней забыть. Кажется, что он помнил всё, что говорил и делал. — П-помню, — честно признался он, хотя хотел соврать и сказать: «Нет, я был пьяный». Но Чимин ему вряд ли бы поверил. Такое забыть было попросту невозможно. — У тебя же никогда не было отношений, я прав? — Чимин говорил шёпотом, будто их кто-то мог подслушивать. Минджи, например, подумал Чонгук. Он знал, что рано или поздно они бы заговорили на эту тему. Чимин почти никогда не скрывал особенностей своего образа жизни, а отношения, как думал Чонгук, тоже были её частью. Это было заметно: девчонки вешались ему на шею, и было бы глупо со стороны Чимина не пользоваться этим. — Не было… — Чонгук говорил честно и открыто. Он уже достаточно наговорил Чимину, поэтому не было смысла скрывать что-то сейчас. А тот и сам был в курсе, что Чонгук ебучий девственник, у которого ни разу не было отношений. Даже гадать не надо было: по Чонгуку всё было видно невооружённым глазом. — Не парься ты так, я просто уточнил, — ответил Чимин, после чего положил свою руку на его бедро. Там, где он коснулся, начало гореть огнём. Обстановка резко изменились, и Чонгук почувствовал, как ему стало душно. Хотелось открыть окно, а желательно из него выпрыгнуть. Чонгук знал, что он это спросил без капли издёвки. Просто не понимал, зачем надо было спрашивать то, что было уже понятно. — А сколько у тебя было… кхм, отношений? — произнёс Чонгук, хотя, как и Чимин секундами раннее, спрашивал очевидное. Чимин принял задумчивый вид. — Можешь радоваться, но мы в чём-то с тобой похожи, — ответил он через несколько секунд, удивив Чонгука. Он ожидал услышать: «Много было», но не это. — Ч-что? — Я не встречаюсь ни с кем, — признался он. — Принципиально. — Но… почему? — Чонгук искренне не понимал. Чимин мог выбрать, кого хотел из толпы девушек. И пусть это было унизительно со стороны девушек, Чонгук прекрасно понимал их. — Мне не нужны отношения, это скучно, — ленивым тоном ответил он, а на его пухлых губах заиграла улыбка. Чонгук понял, что это было не к добру. — Я только трахаюсь, вот и всё. Щёки Чонгука мгновенно покраснели. Откровенность Чимина его пугала, но и притягивала одновременно. Он бы так же хотел легко говорить о многих вещах, на которые люди повесили табу. Например, о сексе… Не то чтобы Чонгук боялся об этом говорить. Для него это было даже не неловко. Просто у него не было опыта даже для того, чтобы банально поддержать беседу. С Юнги было так же: потому что ни у кого из них не было отношений. Сейчас выяснилось, что и у Чимина, оказалось, тоже. — Только… с девушками? — осторожно спросил Чонгук. Его взгляд был направлен куда угодно, но только не на рядом лежащего Чимина. — Не только.

HØWL — 4AM.

Чонгук не сразу понял, как тот оказался слишком близко. Он лежал на спине, когда Чимин сократил те жалкие сантиметры, что их разделяли. Его рука продолжала медленно гладить чужое бедро, а дыхание Чонгука постепенно становилось рваным. Хотелось большего. — Ты девственник? — шёпотом спросил Чимин над его ухом. Совсем-совсем близко, губами касаясь чужой мочки. Чонгук сильно прикусил губу, зажмурившись. Чимин игрался с ним и непонятно чего хотел добиться своими вопросами. Но он был готов ответить на них все, даже на самые провокационные. — Д-да… — Чонгук часто задышал, чувствуя, как чужая рука поднималась всё выше и выше. — А т-ты? Чимин тихо рассмеялся. — Я несколько секунд назад признался, что только и делаю, что трахаюсь. Как ты думаешь, Чонгук, — сказал он, а его тон внезапно изменился, — девственник ли я? — Я... я не... Горячие пальцы очертили краешек ремня, кромку ткани и, наконец, добрались до кожи. Чимин был решителен, но не торопился: дарить своё внимание по крошкам стало его новым развлечением. Потому что он знал, как сильно это сводило Чонгука с ума. — Я не хочу... — Голос куда-то пропал, и слова вышли сиплыми, едва слышимыми. — Не хочешь? — Чимин вскинул бровь. Чонгука окатило волной паники: краткосрочной, но оглушительной. Он задышал ещё чаще и порывисто заговорил: — Н-н-не-не-не. Я хочу. Я имею в виду... Не хочу... не хочу оставаться девственником. Можно? Чимин на мгновение замер, как и его рука — Чонгук неосознанно захныкал и накрыл её своей ладонью. Вот только на большее он не решился: было слишком страшно. Молчание Чимина становилось жутким... Сейчас он уйдет, подумал с ужасом Чонгук и затих. Но Чимин никуда не собирался. — Хм, какой ты любопытный, — вместо этого сказал он и внезапно опустил руку ниже, на постепенно твердеющий под слоями неудобной одежды член. — Я совсем немного тебя потрогал, а ты уже так завёлся. Что будет, если мы дойдём до конца? Чонгук сжал пальцы на руке Чимина и теснее прижал её к себе — хотя, казалось бы, куда ещё тесней? От давления на чувствительный пах тело покрылось испариной, начало мелко дрожать и ёрзать. Губы приоткрылись и не удержали тихий вздох: — Ч-Чимин... Тот усмехнулся. Ему нравилась эта игра. — Как мало тебе нужно для счастья, а? Всего лишь чуть-чуть потрогать. А стоит ли заходить дальше, если тебе достаточно такой мелочи? — Да, да, — прошептал неслышно Чонгук. — Стоит... — Ну не знаю. — Чимин сделал вид, что задумался. — Какая тебе разница, от чего кончить: от моей руки или моего члена? А мне, например, есть разница... Придётся приложить куда больше усилий. Чонгук понял, что Чимин над ним просто-напросто издевался. Пришлось опустить взгляд на его пах: Чимин сам завёлся и, очевидно, не прочь был приложить «больше усилий»... Вот только он не собирался этого делать. — Чимин... — жалко проскулил Чонгук. — Прямо, малыш. Я же велел говорить о своих желаниях прямо. — Блять. — Чонгук всхлипнул, потому что движения руки стали быстрее, сильнее и грубее. Он уже был полностью твёрдый, потому сдавать назад уже не было никакой возможности. — Я хочу... всего. С тобой. Хочу твой... — Ну-ка? — Чимин широко улыбнулся. — Хочу твой член. — Услада для моих ушей. Чимин поднялся и пересел на бёдра Чонгука. Тот, не ожидавший такой резкой смены позиции, коротко вскрикнул. Вес чужого тела давил сильнее, чем рука, и потому ощущения показались куда ярче. Особенно когда Чимин стал медленно тереться о него своей задницей. Чонгук сильно зажмурил глаза и громко застонал, не стесняясь того, что в доме помимо них были мама и Минджи — про семью он попросту забыл. В голове было лишь: «Хочу его», но Чонгук не торопился произносить это вслух. Не сейчас. Он ждал, хотя смутно представлял, чего именно: может быть, поцелуя, или чужих рук на ремне его ширинки. Точно, они ведь должны были избавиться от одежды, чтобы... Но Чимин не торопился. Даже не так: он и вовсе не собирался раздеваться. Когда Чонгук, собравший последние крохи отваги, самостоятельно потянулся к ремню, Чимин поймал его руки и отвёл в сторону. — Что... почему ты?... — Это необязательно. Касаться можно и через одежду. Чонгук уставился на Чимина в недоумении. А потом его окатило осознанием: вся это бравада, все эти издевательства — только чтобы в конце концов ограничиться обычным... фроттажем? Чонгук не понимал. Чимин в который раз уловил ход его путанных мыслей, усмехнулся и сказал: — Такой неопытный, а уже требовательный. Я запомню. До следующего раза, хорошо? Ты пока не готов. «Но я готов!», — хотелось крикнуть Чонгуку, но Чимин решил сменить положение. Он лёг на него сверху: так, что их лица оказались напротив друг друга, а его пах — прямо над пахом Чонгука. Когда Чимин сделал первый толчок, Чонгук почувствовал, будто потерял контроль над телом: бёдра задрожали, из горла вырвался стон, а руки не знали, за что ухватиться. Чимин ухмылялся: его забавляла реакция Чонгука. Тому было уже наплевать: всё, чего он хотел — это лишь чувствовать этот член. На себе, в руках, во рту, в себе — уже было неважно. Всё сразу. Всё, что Чимин ему сегодня позволил бы. И когда, чёрт возьми, Чонгук стал таким извращенцем? — П-пожалуйста… — Он заскулил, словно щенок. Чимин, тяжело дыша, продолжал тереться об него в рваном темпе. Хоть для него подобные сексуальные игры не имели интерес, всё равно было приятно. Просто потому, что под ним был именно Чонгук. Или потому, что он выпил ебучие таблетки. — Пожалуйста что? — с издёвкой спросил Чимин и облизнулся. Чонгук изменился до неузнаваемости: волосы истрепались сильнее обычного, глаза блестели от подступивших слёз, а язык постоянно высовывался, чтобы облизнуть пересохшие губы. Чимин поймал себя на мысли, что не прочь был поцеловать его. Но не стал — слишком было рано. Ему хотелось поиграть с Чонгуком чуточку дольше. — Б-быстрее, я… б-быстрее, Чимин… — Чонгук зажмурил глаза, чувствуя, как с каждым толчком он становился всё ближе и ближе к пику. Сносило крышу не только от фрикции, но и от осознания того, что он был не один, что с ним был Чимин, что он хотел этого не меньше: потому что даже сквозь джинсы Чонгук чувствовал чужое возбуждение. Он на секунду задумался, а не снилось ли ему это? Чонгук не мог поверить, что у него действительно было что-то с Чимином, пусть и формально это нельзя было назвать сексом. — Хочешь быстрее? — спросил Чимин, получив быстрые кивки в ответ. — Тогда шевели своими очаровательными бёдрами, малыш. Чонгук, громко застонав от чужих слов, исполнил его просьбу. Бёдра, что мелко подрагивали, начали двигаться в такт чужим толчкам. От этих манипуляций Чимин громко зашипел и начал что-то шептать. Сквозь пелену возбуждения Чонгук расслышал: «Блять, какой же ты…». А как при этом он выглядел со стороны... Чонгук продолжал поднимать бёдра навстречу толчкам, чувствуя, как росло давление на возбуждённый член. Из-за трения через плотную ткань джинс было немного больно, но Чонгуку даже нравилось. Он жмурил свои глаза, громко стонал, чуть ли не крича на всю комнату. — С-сука… В комнате стало душно и жарко. Стоны Чонгука и вздохи Чимина отдавались эхом, сливаясь в один единый звук. Чонгуку даже показалось, словно кто-то стучал в дверь, но ему было настолько плевать, что эта мысль быстро ускользнула от него. Ему было так хорошо и приятно в тот момент, как никогда в жизни не было. Он был готов заниматься этим каждый день, боже, он поверить не мог, что когда-то жил без этого... без секса. Без Чимина. — Я хочу разрушить тебя, — раздался над ухом чужой шёпот. А потом Чонгук почувствовал на своей шее что-то мокрое: Чимин провёл языком от глотки до ямочки между ключиц, затем поцеловал нежное место меж шеей и плечом. Сначала невесомо, почти ласково, а после — сильнее, больнее, до тёмного пятна. Не побоялся даже использовать зубы — Чонгук, предчувствуя приближающуюся разрядку, не обратил внимания на то, как лопнула под ними нежная кожа. Когда ему оставалось совсем чуть-чуть — пара толчков, буквально, совсем немного, — Чимин неожиданно приподнялся, согнул ноги Чонгука в коленях и прижал их к своей груди. Грубо проехался членом по его заднице — один раз, потом второй, третий, закинул голову назад, закрыл глаза и... Мир будто замер. Чонгук словно в трансе наблюдал, как приоткрылись мокрые, красные губы. Как задрожали ресницы и прядка мокрых волос, упавшая на лоб. Как с виска на скулу съехала маленькая капля пота. Они словно оказались в пузыре — время замедлилось до мгновения и все звуки исчезли. Но появилось... что-то другое. Будто какая-то магия. Что-то неземное. Чимин отстранился, вытер красное лицо тыльной стороной ладони и упал рядом с Чонгуком. Тот, зачарованный, не мог оторвать от него взгляда. Чимин был растрепанный и запыхавшийся, а в комнате будто воняло сексом. Чонгук смотрел на него поплывшим взглядом, но всё равно видел, насколько тот выглядел таким же затраханным, как и он сам. — Чего уставился, малыш? Отмирай быстрее и принеси что-нибудь на сменку, ненавижу спать в конче. И только тогда Чонгук вернулся в реальность. Чимин кончил и, удовлетворённый, безмятежно лежал рядом. Рядом с ним. С Чонгуком. И был абсолютно доволен. — Я... — хотел сказать Чонгук, но изодранное криком горло совершенно не хотело формировать звук. Получился какой-то хрип. — Что? Тебе нравится? Чонгук, не найдя в себе силы даже отреагировать на подкол, молча поднялся на локтях. Только сейчас он понял, что сам кончил — видимо, одновременно с Чимином, не заметив совершенно, потому что слишком увлёкся разглядыванием Чимина. Боже. Как было неловко. Когда он поднялся, то чуть не упал на пол. Потому что ноги не держались и дрожали — Чонгук запоздало понял, что ему надо было полежать как минимум минут десять, чтобы прийти в себя после того, что… между ними произошло. Он вовремя положил руку на рядом стоявший стул, удержав равновесие. Нижнее бельё было мокрое и противно липло к коже, руки ослабели настолько, что он едва чувствовал фаланги пальцев, а шея горела после поцелуев. Чонгук был уверен, что на следующий день точно не сможет говорить. Он боялся даже взглянуть на себя в зеркало. — Б-блять… — тихо выругался он, чувствуя сильную усталость. Наконец, медленными шагами он дошёл до шкафа и вытянул оттуда две футболки, домашние штаны и нижнее бельё. — Эм… кхм-кхм, — пытался выдавить из себя Чонгук, но начал кашлять. Когда кашель прекратился, он тихо добавил: — У меня… кх-а, нет новых боксеров. Ты же не против, если..? — Не против, — без раздумья ответил Чимин, после чего поймал вещи, которые бросил ему Чонгук. — Спасибо, детка. Он тут же начал раздеваться: сначала снял поло (Чонгук наконец-то полноценно увидел его пресс), а потом принялся стягивать узкие чёрные джинсы. Когда с джинсами было покончено, Чонгук резко отвернулся, чувствуя, как кровь начала снова приливать к щекам. Хотел он видеть обнажённого Чимина или нет, не имело значения: тому, возможно, было некомфортно раздеваться в присутствии другого человека. Поэтому Чонгук, уважая чужой комфорт, спешно отвернулся. Но Чимин, кажется, даже расстроился. — И не посмотришь меня? — насмешливо поинтересовался он спустя некоторое время. — Н-не то чтобы… А ты хочешь, чтобы я посмотрел? — спросил Чонгук и тут же понял, насколько тупо звучал его вопрос. — Хочу. Чонгук медленно повернулся, надеясь (и одновременно немного страшась) увидеть обнажённого Чимина, однако обнаружил, что тот уже переоделся в его домашнюю одежду. Чёрт возьми, он даже в такой ситуации умудрялся издеваться над ним! — Сюрприз. — Чимин звонко рассмеялся, прикрыв улыбку рукой. Чонгук улыбнулся в ответ и покачал головой. Злиться на Чимина он не мог. — Я тебя понял, — обиженно отозвался Чонгук, складывая руки в замок. — Всё будет потом, не переживай. Сейчас я пиздецки устал. — Чимин устало простонал и прикрыл глаза. Чуть погодя Чонгук прилёг рядом с ним, перед этим выключив ночник и погрузив комнату во мрак. Он хотел спуститься на кухню, потому что проголодался: в баре они ничего не ели, а только пили, из-за чего желудок начал болеть и урчать. Но он знал, что если спустится, то встретится там либо с Минджи, либо с мамой. И если сестру он мог проигнорировать, то от мамы пришлось бы выслушивать недовольства. Он знал, что она была зла на него: Чонгук сильно потрепал её нервы этим вечером, устроив дурацкое шоу из-за того, что смешал алкоголь с алпразоламом. Но почему-то стыдно не было. Он же не сделал ничего плохого. Так, по крайней мере, считал он, а что думали насчёт этого сестра или мама — было плевать. Было не плевать на кое-что другое. — Чимин, — обратился Чонгук, надеясь, что Чимин ещё не уснул. В комнате было так темно, что он даже не видел собственных рук. — Что? — сонно отозвался он. — Ты сказал, что принципиально не встречаешься. — Несмотря на то, что этот разговор был около часа назад, Чонгук вспомнил его слова только сейчас. — Если ты не встречался ни с кем и не планируешь этого делать, то кто я тогда тебе? От осознания того, что недосекс с Чонгуком для Чимина было лишь простым развлечением, внутри становилось больно. Возможно, для Чимина это могло не значить ровным счётом ничего, в то время как для Чонгука это было важно. То, что произошло между ними в его комнате, было важно. Чонгук не стал бы заниматься этим со своим другом или другим парнем. Он хотел только с Чимином. Но хотел ли тот только Чонгука? — Мы серьёзно сейчас будем опять разговаривать? — Чимин устало вздохнул. Чонгук почувствовал себя гадко, но не стал этого говорить. Он лишь выдавил из себя севшим голосом: — Для меня это важно… — Исключение, — коротко ответил тот, чем только заставил сильнее задуматься. Он всегда говорил непонятно и размыто. — Что это значит? — Ложись спать, Чонгук, — ответил Чимин и Чонгук почувствовал, как тот повернулся к нему спиной. В тот момент ему хотелось громко расплакаться, а лучше — исчезнуть и больше не появляться в этом мире. С этими мыслями Чонгук и уснул. Ему снилось что-то злое, путанное — как будто он разом принял ксанакс и алпразолам и сверху залил чистым спиртом. Внутри всё горело пламенем, словно это не сон был. Хотя, может, и не сон: Чонгук смутно помнил, как просыпался, залитый горячим потом и с болью в каждой клеточке своего тела. А потом также внезапно проваливался в сон. Пробуждение было таким же неприятным: ломота в теле поутихла, но не исчезла, и вдобавок сильно болела голова. То, что он чувствовал после приёма ксанакса, казалось лишь блёклой тенью на фоне того, что он чувствовал после алпразолама. Чонгук даже не сразу понял, кто вёл его в уборную. Только когда увидел в отражении зеркала знакомые черты, на него разом обрушились все воспоминания предыдущего вечера. — Ч-Чимин? — прошептал Чонгук ссохшимися губами. — А кто ещё? Дружок твой, что ли? Или Намджун? О, кстати, помнишь, что вчера говорил про него? Такой забавный был… О том, что он говорил про Намджуна, Чимин рассказал в красках позже, пока Чонгука выворачивало в унитаз. Тошнило не только от похмелья, но и от себя — тоже. — Перестань... — простонал Чонгук, когда они завалились обратно в спальню. Стало чуточку легче, однако шевелиться он наотрез отказывался. — Да ладно тебе. Клёво же было. Кстати, я тебя вчера забыл отдать, — сказал Чимин и, покопавшись в карманах джинс, достал какую-то чёрную ленту и сунул её Чонгуку. Сначала тот не понял, что это было и даже подумал, что Чимин опять прикалывался. Но, рассмотрев эту вещь более детально, понял, что он дал ему чёрный чокер. А, если быть точнее, подарил. — Это..? — Чонгук хрипел, поэтому старался много не разговаривать. А вот Чимин, наоборот, казался бодрым, будто не он вчера закинулся таблетками и запил это всё алкоголем. Чонгук удивлялся его крепкому организму, словно для Чимина это было как воды попить. — Чокер. Это подарок, — ответил он, ухмыляясь. — С-спасибо… — Чонгук был смущён, ведь ему никогда ничего подобного не дарили. Наверное, это было странно со стороны Чимина — дарить такую вещь, не предназначенную для парней. Но Чонгуку всё равно стало приятно. Чуть позже, когда они лежали на кровати, отдыхая после вчерашней попойки, Чонгук вдруг вспомнил, что давно хотел спросить кое-что у Чимина. До этого у него не было на это времени, да и повода тоже. Поэтому Чонгук осторожно начал: — А как ты… ну, сделал фальшивое удостоверение? — В интернете вбил, отредактировал на компьютере, распечатал и залакировал, — ответил Чимин, пожав плечами. Чонгук-то думал, что за этим стояла сложная, непонятная схема — а оказалось до банального просто. Он впал в ступор на некоторое время, потому что удостоверение Чимина выглядело настоящим. Или, наверное, Чонгук просто не умел отличать настоящее от фейкового. Но зато продавцы верили и спокойно продавали ему алкоголь и сигареты. Чонгук ведь не просто так это спросил. — Тоже хочешь себе такой? — чуть погодя спросил Чимин, прикрыв глаза. — Хочу… купить сигареты, — ответил Чонгук, глядя на белый потолок. Хорошо было вот так лежать и ни о чём серьёзном не думать. Благо, мама Чонгука не мешала им, потому что ушла на работу. Минджи тоже не было, поэтому дома они были одни. И Чонгук бы с радостью продолжил то, что между ними произошло вчера, но ему было настолько хуёво, что о сексе даже думать было утомительно. Чимин видел его состояние, да и, кажется, сам не хотел ничем таким заниматься, поэтому весь день они только и делали, что лежали и разговаривали. Чимин лежал на боку и прижимался к Чонгуку, словно маленький беззащитный котёнок. В какой-то момент даже обхватил рукой его талию — Чонгук почувствовал себя невероятно счастливым даже несмотря на то, что хотелось пойти и выплюнуть все свои органы. Хотелось подольше остаться с Чимином. Желательно — навсегда. — Когда у меня не было удостоверения, я просто говорил, что забыл документы, — сказал он. — Сделаем тебе попозже. Чонгук счастливо улыбнулся, взяв руку Чимина в свою. Даже если он и не встречался ни с кем, Чонгук хотел попробовать это изменить. В тот день они так и не обсудили то, что между ними произошло: как Чимин прижимался к нему, не оставляя никакой дистанции; как громко, ничего не стесняясь, стонал под ним Чонгук. Благо, ни мама, ни Минджи ничего в тот день не слышали. Или, по крайней мере, делали вид, что не слышали. Во всяком случае, Чонгуку было наплевать. Это была его жизнь и он делал, что хотел. Ведь именно этому его и пытался учить Чимин, верно?.. В понедельник утром, однако, его в комнате Чонгука не оказалось, хотя накануне он пообещал остаться и пойти в школу вместе. Зато в этот раз Чимин уходил не молча. Он оставил записку: «Детка, прости, что ушёл и не разбудил тебя. Мне нужно было быть дома. Не скучай». Чонгук, как дурак, несколько раз перечитал записку, отмечая про себя, насколько красив был почерк Чимина. Казалось, словно он умел в этой жизни всё. Из-за утренней записки ему стало чуточку лучше, хотя он по-прежнему чувствовал тошноту и головную боль. Однако Чонгук всё равно пошёл в школу, перед этим надев чокер, подаренный Чимином. Он не знал, сделал ли это для того, чтобы Чимин заметил его в школе, либо же потому, что ему хотелось скрыть чёртовы засосы, которые он заметил утром. Наверное, было и то, и другое. Во всяком случае, чокер ему нравился, поэтому грех было его не надеть. Видеть его на себе было непривычно. Особенно в сочетании со школьной формой. У ребят вроде Чимина и Юнги хорошо получалось сочетать неформальный стиль со строгим, у него же... — Ты выглядишь странно, — без наездов заявил Тэхён, когда они встретились в одном из коридоров. Чонгук не успел обидеться или распереживаться, потому что тот тут же добавил: — Хорошо, но странно. Давно ты такое носишь? Взгляд у него был будто знающий. Чонгук почувствовал, как по хребту пробежал холодок. Он почти забыл, что Тэхён... догадывался. Рука как-то сама потянулась к чокеру. И к сине-красным пятнам, оставленным Чимином, тоже. — Чего болтаете? — Донёсся сзади беззаботный голос. Подошли Хосок и Юнги — оба подарили Чонгуку по яркой улыбке. Он даже на секунду подумал, что скучал по ним троим. Но это было лишь на мгновение. — Да так. — Тэхён покачал головой. — Заметил, что Чонгук всё краше и краше. Что дальше? Мы к концу старшей школы все в него влюбимся? Юнги тихонечко прыснул, спрятав лицо за рукавом рубашки, а Хосок засмеялся в голос. Тэхён не улыбнулся, но что-то в его взгляде подсказало Чонгуку: тяжелый разговор, нависающий над ними дамокловым мечом, пока был отложен. Чонгук почувствовал тёплое прикосновение на своей шее. Он вздрогнул от неожиданности и резко повернул голову: Юнги подошёл к нему совсем незаметно. Пальцы его аккуратно очертили краешек чёрной ленты, а Чонгук испугался, что тот мог заметить яркие отметины. Конечно, чокер скрывал засосы, так как ткань была плотной и достаточно большой, но Чонгук всё равно переживал. Он не хотел лишних расспросов от друзей, кто ему их оставил. Знать всё равно было не обязательно. — Не знал, что ты такое любишь, — произнёс Юнги почему-то очень тихо. Чонгук улыбнулся краешком губы. — Да вот... н-недавно был в Синчоне... С Минджи. — Я помню, ты рассказывал. — Д-да... Зашли в торговый центр, и я увидел один. Решил взять, попробовать. Такое вроде модно? — У девушек, — поддакнул Хосок, за что получил неодобрительный взгляд от Юнги. — И не только! Видел ребят помладше с такими же. Правда они... ну... — Парни-натуралы такие тоже носят, — возразил Юнги, и Чонгуку от чего-то стало неловко. Он ведь никогда не признавался Юнги, а ребятам уж тем более, что девушки его не интересовали. Наверное, это было неправильно. Ну, не интересоваться девушками. И не быть честным с лучшими друзьями. — Да, — сказал Чонгук. — Увидел у кого-то из парней в школе и решил купить. Это же неплохо? Видимо, вопрос прозвучал слишком грозно, потому что Хосок потупил взгляд, а Юнги неожиданно отнял руку. — Да нет, — ответил последний. — Неплохо, конечно. — Пойдём? Урок почти начался, — напомнил Тэхён и закончил, наконец, этот ужасно странный разговор. Когда они вошли в кабинет и расселись по своим местам, Юнги, нервно крутя карандаш в руках, тихо заговорил: — Почему не отвечал мне? Чонгук, погрузившись в мысли о Чимине, не сразу услышал чужой вопрос. — Что? — спросил он, наконец, переключив внимание на друга. — Говорю, почему не отвечал на мои сообщения? — Юнги выглядел расстроенным. Из-за того, как поднялись его брови, а взгляд отражал грусть и непонимание, Чонгук почувствовал внутри какую-то острую боль. Он ведь давно оставил лучшего друга позади, будто Юнги и вовсе не присутствовал в его жизни. Но он присутствовал. Вдалеке. Только вот Юнги ещё этого не понял: думал, что у Чонгука было непростое время. — Мне было плохо… кхм, в выходные дни… — ответил Чонгук хриплым голосом. Горло немного болело: не стоило ему так кричать под Чимином в ту ночь. От мыслей о том дне Чонгук покраснел, но виду не подал. — Ты заболел? Голос у тебя какой-то болезненный. — Юнги смотрел прямо на него, а Чонгук впервые за последнее время почувствовал стыд. Юнги ведь не знал. — Д-да, лёгкая простуда, — ответил Чонгук, пытаясь держать голос ровным. Он старался смотреть куда угодно, но только не на друга. Но всё равно чувствовал, как тот прожигал его взглядом. — Тебе очень идёт… чокер, — сказал он внезапно, а Чонгук покраснел во второй раз. Он прикрыл щёки рукой и опустил взгляд в стол. Комплименты от Юнги почему-то ощущались иначе. Аккуратно и будто ненавязчиво. Наверное, подумал Чонгук, друг просто не привык делать комплименты другим. — С-спасибо… Наконец, их неловкую беседу прервал спешно вошедший в кабинет учитель биологии. Он сразу же завалил учеников информацией о том, что те будут работать над проектом по парам. Чонгук уже тогда понял, что это было не к добру. В последние дни он совсем отстал от учёбы и не открыл ни одну книжку. Хотя раньше ему нравилось читать и узнавать что-то новое. Чонгук подумал, что просто перерос этот период в своей жизни. Всё равно не мог же он быть умным на все сто процентов. — Тема нашего школьного проекта будет «Ботанический сад — музей природы». Каждый будет работать в паре. Вашей задачей будет сделать макет ботанического сада и объяснить то, что вы изобразили на нём, — рассказывал учитель. Чонгук бросил мимолётный взгляд на Юнги, увидев, как тот загорелся идеей. Ведь ему, в отличие от Чонгука, нравилась биология. — Вашим партнёром по работе будет сосед по парте. Чонгук подумал, что, в принципе, всё было не так уж и плохо. Он любил работать с картоном и бумагой, поэтому с созданием макета у них бы не возникло проблем. Тем более, делать проект пришлось бы с лучшим другом. Ведь ему в пару мог легко выпасть Ёну. — Это пиздецки классно! — восторженно говорил Юнги, когда закончился урок биологии. — Я очень рад, что буду работать с тобой в паре, чувак. — Ага… — менее восторженно ответил Чонгук. Они уже освободились, поэтому решили собраться в библиотеке, как обычно. Чонгук не понимал, что там можно было делать каждый день, хотя раньше и сам ходил туда вместе с ними. Но друзей спрашивать не стал, потому что знал, что походы в библиотеку для них были чем-то вроде ритуала. Он был вялым и сонным, но всё равно умудрялся думать о Чимине. Даже если тот и не пришёл в школу, оставив Чонгука одного. И ведь не написал причину своего отсутствия. Чонгук начал переживать, и из-за этого его состояние только ухудшалось. — Пойдёшь с нами в библиотеку? А то ты, мне кажется, в затворника превратился, — сказал Хосок, когда они шли по коридору. — Или ты нашёл себе новых друзей? Чонгук резко поднял на него взгляд, а сердце начало биться с бешеной скоростью. Да, он всё ещё боялся, что они что-то заподозрят, хоть и кричал Чимину всего днём раннее: «Да подойду я к тебе! Да плевать на них!». Ага, настолько наплевать, что поджал хвост, стоило Хосоку только безобидно пошутить. Но он, конечно, ни о чём не подозревал. — Чёрт, парни, вы видели его лицо? — Хосок громко засмеялся. Тэхён, что шёл рядом с ними, выглядел угрюмым. Чонгук решил не думать об этом, иначе его точно бы вырвало прямо в школьном коридоре из-за потока бесконечных мыслей. — Ч-чего? Да я… да мне просто… Чёрт, короче, неважно! — Чонгук цокнул и устало потёр переносицу. Разговаривать с друзьями он, видимо, уже отвык. — У тебя что-то случилось? — обеспокоено спросил Юнги. — Нет, — ответил Чонгук, после чего добавил: — Я приду… наверное. Но сейчас мне надо отойти, у меня есть одно дело. Хосок и Тэхён кивнули, хотя Чонгук чётко увидел в глазах последнего недоверие. Видимо, они недостаточно друг другу доверяли, раз Тэхён в какой раз посмотрел на него так, будто Чонгук врал. Хотя это и было правдой — он безобразно врал и даже не краснел. — Хочешь пойду с тобой? — спросил Юнги, слегка дотронувшись до локтя Чонгука, но сохранив дистанцию. — Если ты хочешь, конечно. «Не хочу», — чуть не сорвалось с губ, но он сдержался. Потому что «важными делами» Чонгука были поиски Чимина. Он хотел разузнать всё у Намджуна — тот, скорее всего, занятия сегодня не пропускал. А ещё Намджун, в отличие от Чонгука, был лучшим другом Чимина — общались они чаще, очевиднее. — Нет, не нужно, — уверенно ответил Чонгук, аккуратно убирая чужую руку со своего локтя. — Скоро приду. Юнги ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ. Хотя Чонгук видел: друг переживал за него и хотел, видимо, помочь. Но Чонгуку не нужна была помощь от него. Теперь у него был Чимин, а остальное было уже не важно. — Увидимся тогда, — сказал напоследок Юнги. Когда все трое скрылись за поворотом, Чонгук сразу же сорвался на бег. Эти часы, проведённые без Чимина, ощущались ужасно: время тянулось слишком медленно, а ещё хотелось чем-нибудь закинуться и расслабиться после тяжёлого школьного дня. Чонгук знал, что с Чимином скорее всего было всё в порядке, но всё равно чувствовал в груди какую-то тревогу. Да, Чимин часто проделывал подобное: не приходил в школу и не писал, и гадай — живой он вообще был или нет. С таким стилем жизни он был в опасности, но Чонгук пока этого не до конца понимал. Он вообще, честно говоря, многого не понимал в этой жизни. Наконец, спустя пятнадцать минут Чонгук всё-таки нашёл Намджуна. Тот стоял на заднем школьном дворе и разговаривал с девушкой, которую Чонгук сначала не заметил. Ему в любом случае было наплевать, ведь он пришёл к нему ради Чимина. — Привет, — сказал он, привлекая внимание Намджуна. И он, и его спутница повернулись на голос. Чонгук заметил её и чуть не засмеялся от абсурдности ситуации. Это была Дасом. Та самая одноклассница, чей разговор однажды подслушал Чонгук. Если бы не Чимин, он бы даже задался вопросом, зачем та вообще подошла к Намджуну. — О, Чонгук. — Тот выглядел удивлённым. Конечно, ведь Чонгук никогда не подошёл бы к нему первый. — Где Чимин? — решив сразу перейти к делу, спросил Чонгук. Руки немного подрагивали, но скорее не от страха, а от чего-то другого. Хотелось успокоиться и закинуться чем-нибудь. Жаль, что сигарет у Чонгука не было — он с удовольствием бы закурил. — Ты похож на собаку с этим ошейником. — Намджун засмеялся, а Чонгук раздраженно закатил глаза. Выслушивать подколы Намджуна он не намеревался. Не в этот день точно. — Где Чимин? — повторил он с нажимом, и что-то в его тоне сильно изменилось. Дасом, что стояла рядом с ними, как-то подозрительно сжалась и притихла. — А тебе зачем он нужен, м? В прошлый раз на нём не накатался? Чонгук сразу понял: Намджун не собирался ничего говорить, не поиздевавшись над ним вдоволь. Хотя, может, он говорить не собирался вообще, и Чонгук просто впустую тратил время. Но ему не к кому было больше пойти. Никто, кроме него, не знал Чимина так хорошо. — Просто, блять, ответь на мой вопрос! У него раскалывалась голова и ему хотелось блевать. А Намджун только подливал масло в огонь и будто специально пытался спровоцировать на конфликт. — Иначе что? Облаешь меня? Ну, давай, погавкай. — Блять. Чонгук никогда в жизни не был так раздражён. Хотя, может, раздражён — не то слово. Он был в ярости. От неё кипятило вены и краснело в глазах. Но правда была в том, что один, без Чимина, против Намджуна он не выстоял бы: ни в словесной перепалке, ни в настоящей драке. Его заколотило от ярости. И бессилия. — Ну не переживай ты так. Когда ты снова понадобишься Чимину, он сразу свистнет, — сказал Намджун и, издеваясь, сложил губы трубочкой и тоненько присвистнул. Чонгук был на грани того, чтобы высказать всё — впервые в жизни страх притупился настолько, что он готов был заступиться за себя. Он открыл рот, и нужные слова почти сформировались на языке... Но Намджун не предоставил ему такого удовольствия, как гордость. — Я пошёл. Удачи с поисками хозяина, псинка, — сказал он и скрылся за ближайшим поворотом. Чонгук, злой, униженный и бессильный, просто поднял кулак и вбил его в стену. Стук оказался настолько сильным, что, казалось, на мгновение вся школа затихла. Он слышал только шум крови в своей голове. И собственное тяжёлое дыхание. Потом Чонгук почувствовал резкую боль. Отняв кулак от стены, он заметил на костяшках бордовые пятна: кожа лопнула и засочилась кровь. Он поморщился, прижав покалеченную руку к груди. Зажмурился и перевёл дыхание. Мысли заняла боль, зато трясти хотя бы перестало. — Ч-Чонгук, ты в порядке? — Зазвучал рядом тоненький голосок. — Да. Уйди. — Точно? — Дасом оказалась совсем рядом и, кажется, попыталась прикоснуться к его запястью. Чонгук распахнул глаза и отшатнулся. — Уйди, блять! — Прости! — Она, испугавшись бурной реакции, отскочила тоже. Лицо её было белым, а в глазах подёргивались блики, будто она вот-вот разрыдается. — Я уйду, уйду, успокойся... Но Чимин... я его видела с-сегодня… — Где видела? — грубо спросил Чонгук. — На одной из улиц. Он там был с каким-то парнем, я не знаю… — Дасом выглядела неуверенной, но Чонгуку и этого было достаточно. Он внезапно почувствовал стыд: она так просто ему обо всём рассказала, даже попыталась помочь, а всё, что он делал в ответ — это ненавидел её за влюблённость в Чимина, а потом вдобавок ещё и злость на ней выместил. Чонгук был отвратителен. — Больше ничего? — спросил он уже спокойнее. — Думаю, что… с ним всё нормально… Он выдохнул с облегчением. Потоптался немного на месте, а потом неохотно выдавил: — Спасибо. И... извини. — Н-ничего страшного. — Девушка отмахнулась и Чонгук впервые увидел её настолько близко. Кажется, она даже покраснела, а, быть может, Чонгук ударился и головой. Раньше он вообще не присматривался к Дасом. Разве что несколько дней назад, когда она шептала подруге, что, возможно, нравилась Чимину. Ему казалось, она была слишком наивной, немного глуповатой и совсем безынтересной. Она сливалась с другими девчонками в их школе, а потому Чонгук её даже не замечал. Хотя… его не замечали тоже, честно говоря. Только лишь благодаря Юнги он нашёл друзей в лице Тэхёна и Хосока. — Есть закурить? — чуть погодя спросил он. Чонгук не знал, зачем это сказал, но ему так хотелось курить, что было плевать. Он ожидал услышать что-то в стиле: «Я не курю», но вместо этого Дасом ответила: — Да. — Она начала шариться по карманам джинсовой куртки, после чего достала оттуда пачку сигарет. Это были Lucky Strike. Чонгук не разбирался в сигаретах, но эту марку он уже видел — у Чимина. Неужели Дасом была влюблена в него настолько, что даже сигареты курила те же, что и он? Чонгук усмехнулся, продолжив глядеть на девушку. Что-то зловещее, видимо, промелькнуло во взгляде Чонгука, потому что Дасом старательно не глядела на него в ответ. Может, он слишком сильно напирал на неё. — Д-держи… — сказала она, протянув сигарету. Чонгук без замедления взял её и зажал зубами. Подкурить было не чем: он даже не удосужился купить зажигалку, не говоря уже и про сигареты. Но Дасом достала и зажигалку. Чиркнула колесиком и протянула Чонгуку, давая тому прикурить. Вдохнув никотиновый дым в лёгкие, он почувствовал успокоение. Наконец-то спустя долгие часы нахождения в школе. — Не знала, что ты куришь, — внезапно сказала Дасом и тоже закурила. Голос её перестал дрожать, да и сама она, видимо, успокоилась. Курила она уверенно — прямо как Чимин. Видимо, большой стаж. Это даже удивляло. — То же самое тебе хочу сказать, — ответил Чонгук. — Это успокаивает, — сказала она и наконец подняла на него взгляд. Чонгуку показалось, что было в нём что-то знакомое. Может, они с ней чувствовали одно и то же. — Да. Понимаю. Они некоторое время помолчали. Раньше бы ему стало неловко, но сейчас мысли быстро уносили его прочь: к Чимину, к его пропаже, к его постепенно меняющемуся отношению... Иногда это беспокоило — разве можно думать о ком-то так много? Наверное, можно, если это был Чимин. Чонгук скосил взгляд на Дасом: интересно, а она тоже..? Она поймала его взгляд и, немного покраснев, отвернулась. — Спасибо, — решил наконец нарушить тишину Чонгук. — За помощь с Чимином и за... ну, сигареты. — Пожалуйста. — Я пошёл? — сказал он, но утверждение прозвучало как вопрос. — До встречи. Он направился к крыльцу школы, но прежде, чем подняться по ступенькам, странная мысль пришла ему в голову. Может быть, слишком глупая, но от чего-то сделать это показалось важным. Он повернулся к Дасом, которая всё ещё стояла у стены, и громко спросил: — Ты дружишь с Намджуном? Она не ожидала такого вопроса, потому растерялась. — Д-да нет... «Тогда... Ну, осторожнее с ним. Он употребляет, гоняет на машине и трахается с любой, кто раздвинет ноги», — Чонгук хотел сказать это, но потом почувствовал себя глупо. Потому что Чимин поступал точно так же. И о нём его тоже предупреждали когда-то друзья — но Чонгук не послушал их и, как результат, познакомился с лучшим человеком в своей жизни. Не лицемерно ли ему было говорить плохое о Намджуне? Ведь он сам был не лучше. Дасом вскинула бровь и спросила: — А что такое? — Да ничего, — тихо ответил Чонгук. И отправился в школу.