teenage dirtbag

Ezekiel — Going Quietly.

«Ты ушёл, и я должен оставаться всё время под кайфом, чтобы перестать думать о тебе».

Чонгук только в библиотеке понял, как выглядел со стороны: костяшки были в крови, лицо помрачневшее, вдобавок к этому от него ещё и сигаретами воняло. «Класс», — раздражённо подумал Чонгук, проходя вдоль стеллажей с книгами. Он задержался, позволив себе бегло оглядеть корешки. Ни одна книга в этом отделе не зацепила его взгляд, хотя ему всегда нравилась астрономия. Он любил читать книги про космос, даже хотел себе купить телескоп. Но сейчас его почему-то перестало это интересовать. Тот энтузиазм, который у него был, исчез. Теперь Чонгук стал другим. Он пошёл дальше, на ходу придумывая оправдание окровавленным пальцам и угрюмому лицу. До их любимого стола в левой части библиотеки оставалось совсем чуть-чуть. Чонгук уже видел сквозь стеллаж с книгами спины лучших друзей. «Я наткнулся на Ёну и его дружков. Мы сцепились, и я, падая, случайно повредил руку. Теперь у меня кровь. А ещё от них воняло сигаретами, поэтому и я воняю, как бомж», — придумал он и решил, что с его удачей что-то подобное и случилось бы. Но прежде, чем Чонгук подошёл к столу, он услышал знакомый хриплый голос: — Он же не знает? Блять, Тэхён, пообещай, что он не знает. Это был Юнги. Его голос, посаженный курением, он бы узнал из тысячи. «О чём это он?», — подумал Чонгук, отчего-то решив остаться за стеллажом и подслушать. И пусть это было некрасиво, ему почему-то показалось, что это было связано непосредственно с ним. — Клянусь тебе, бро, — прошептал Тэхён, хотя кроме них рядом никого не было. — Если он узнает… — Не узнает. Господи, ты что, не знаешь Чонгука? Он же ужасно глупый. У Чонгука похолодело в груди. — Он может быть гением поэзии и хоть все предметы затащить на максимальный балл, но он полный кретин, когда дело доходит до, — сказал Тэхён, сделав красноречивую паузу, — ну, ты понимаешь. Чонгук с замершем сердцем ожидал, что Юнги попросит Тэхёна заткнуться, или начнёт спорить, или... Да что угодно. Но он не ожидал смешка. Юнги прикрыл красное лицо руками, но Чонгук успел заметить: тот улыбался. — Я знаю, я знаю. Учитывая, как я себя с ним веду, он давно мог бы догадаться. — А я не согласен, — подал голос Хосок. — Ты же такой весь из себя дружелюбный бро. Свойский пацан. Дружбан. Я бы, например, тоже не догадался, что у тебя на уме. — Это потому что ты такой же, как Чонгук, — фыркнул Тэхён. — Это, блять, какой? Чонгук сам не заметил, как преодолел оставшееся расстояние до стола. Если сначала внутри всё похолодело, то сейчас — начало закипать. Хотелось кричать, плакать и перевернуть стол — что угодно, лишь бы выплеснуть всю ту злую энергию и боль, что съедали сейчас все его мысли. Все трое резко повернулись к нему. Чонгук взглянул на Юнги и впервые увидел страх в его глазах. Будто их разговор должен был остаться личным. Таковым он мог стать, если бы Чонгук их не прервал. Стало так больно на душе, что он чуть ли не схватился за грудь. Внутри будто кто-то стискивал все органы, особенно сердце, гул которого был слышен в ушах. А он-то думал, что являлся ужасным человеком, не достойным таких прекрасных друзей. А они его и за друга-то не считали. И впрямь. Глупый, наивный Чонгук. — Чувак, не злись, мы ничего такого не имели в виду, — заговорил Юнги первым. Он выглядел ужасно виновато, и на мгновение Чонгуку даже захотелось ему поверить. Это же был Юнги. Лучший друг, который принимал его таким, какой он есть, искренне восхищался его талантами и всюду звал с собой, не важно, куда — в торговый центр, на матч, в библиотеку. Который обещал ему сыграть на гитаре и всегда делился вторым наушником. Который смешно шутил. С которым Чонгуку было комфортно. Он почти поверил, но слова Хосока проступили в мыслях, будто выжженные: «Ты же такой дружелюбный, я бы, например, тоже не догадался, что у тебя на уме». А что именно было у Юнги на уме? — Я тебе не верю… — сказал Чонгук тише обычного и сам своего тона испугался. — Н-нет, я серьёзно! Это правда не то, что ты подумал! — Юнги вскочил с места и попробовал подойти к Чонгуку — тот отскочил на полметра и уже громче, сотрясая библиотеку голосом, повторил: — Я тебе, блять, не верю! — Ты меня даже не выслушаешь! — Я не... — Чонгук вдохнул в лёгкие побольше воздуха, потом выдохнул, пытаясь утихомирить разбушевавшийся пульс. — Блять, хорошо. Говори, давай. Что ты имел в виду. Он уже ни на что не надеялся. Только, может быть, прояснить: за что? Что Чонгук сделал такое, чтобы заслужить подобное отношение к себе? Господи, Юнги был даже хуже ебучего Ёну. Тот хотя бы говорил гадости ему в лицо, а не за спиной обсуждал, как последняя крыса. Юнги молчал. Молчал долго, прежде чем побелевшими губами тихо пролепетать: — Я... я не могу. — Господи, да расскажи ему уже всё, — влез Тэхён, то ли раздражённый, то ли напуганный. — Он же правда не поймёт... — Да не утруждайтесь, блять. То, что надо, я уже и так понял. — Ты правда понял всё не так, — сказал Юнги и вновь предпринял попытку подойти ближе. — Я тебе объясню всё, я обещаю, просто не сейчас... Серьёзно, я же тебя никогда прежде не обманывал, чувак... — Не называй меня так! — закричал Чонгук, не стесняясь того, что они находились в библиотеке и их могли услышать другие ученики. — Остынь, — вновь заговорил Тэхён. — Он говорит правду. Чонгук и ему не поверил. Тэхён в последнее время только и делал, что глазел на него, как на врага народа. Раньше Чонгук думал, что это было из-за Чимина. Что было плохого, мать его, в том, что Чонгук хотел дружить с ним? Их дело было только предупредить его, с кем не стоило бы связываться, а дальше было дело Чонгука — прислушиваться к этому мнению или же нет. Но сейчас он впервые задумался о том, что ещё могло стоять за этой неприязнью. Забота о его благополучии? Бред. Их просто бесило, что наивный дурачок Чонгук соскочил с крючка, увязавшись за Чимином, и играть в их глупые игры стало чуточку сложнее. Они всё это время ему врали. Он негромко засмеялся и пытался сдержать слёзы. Внутри всё смешалось в непонятный коктейль: обида, боль, страх… — Вы обсуждали меня за моей спиной. — Его голос был твёрдым. Надо же, и даже не дрогнул, хотя обычно в таких ситуациях он заикался. — Что с твоей рукой? — внезапно спросил Хосок, заметив окровавленные костяшки. — Не твоё, блять, дело, что с моей рукой! — крикнул Чонгук, спрятав руку за спиной. — Какого хуя, блять, Чонгук?! — Тэхён, раскрасневшись, тоже начал кричать. — Хватит вести себя как ебанный ребёнок! Чонгук чувствовал: вот-вот их дружба рухнет. Точнее, то, что он так наивно считал за дружбу. Чимин оказался прав… — Это просто ерунда, чув… Чонгук, это просто ерунда… — ответил Юнги. Голос его делался всё тише и тише. Словно он боялся сказать правду. Даже сейчас, когда Чонгук уже всё узнал. Это было жалко. — Ерунда?! Боже. — Чонгук истерично засмеялся. — Я правда не ожидал от тебя... Я считал тебя крутым, ты знаешь? — Чонгук... — Как же я ошибался. У Чонгука разболелась голова. Захотелось выблевать все свои внутренности, а потом упасть на пол тряпичной куклой. Всё, что сделали ему люди — это издевались и бросали его. Чимин, который не пришёл в школу и не написал, будто Чонгук был для него никем. Тэхён, глядящий на него, как на мразь, не достойную дружить с ними. Теперь ещё и Юнги со своей ложью, недомолвками и жалкой трусостью. Замечательно. Хотелось абстрагироваться от людей, желательно ото всех. Даже от Чимина, которого он любил всем сердцем. Он точно знал: больше этих людей рядом с ним не будет. Даже Юнги, во взгляде которого Чонгук прочитал точно такую же боль, которую ощущал и сам. Чонгук ведь… Он ведь искренне считал Юнги своим другом. А теперь эта дружба превратилась в пепел. В какой раз он вспомнил слова Чимина. Он всегда был прав, а потому всё то, что он сказал про Юнги в баре, оказалось правдой. Юнги просто нашёл себе новую подпевалу, свою собственную тень или кого угодно, но только не друга. Чонгук понял, что Юнги никогда не считал их лучшими друзьями. Он повернулся, чтобы пойти на выход, как Тэхён неожиданно тихим, злым голосом проговорил: — Думаешь, начал якшаться с Пак Чимином, так сразу начал разбираться в людях? — Он... что? — Чонгуку не нужно было видеть, чтобы знать, с каким выражением лица Юнги произнёс это. — Пока ты прятал голову в заднице, твой ненаглядный Чонгук тусил с Чимином, — объяснил Тэхён. — Конечно, легко чувствовать себя крутым и уверенным, когда закинешься дурью и зальёшь чем покрепче. Тебе ведь этого хотелось? — Тебя ебать не должно, задрот. — Ты поэтому нас избегал? Блять, из-за ебанного Пак Чимина? — В голосе Юнги сквозила обида, словно это Чонгук предал их дружбу. Он снова повернулся к ним. И боль, и жалость к себе, всё — смыло потоком чистой ярости. Его затрясло. Пальцы сжались в кулак с такой силой, что, казалось, сейчас продырявят кисть ногтями. То, что Чонгук чувствовал рядом с Намджуном минутами раннее — было по сравнению с этой яростью жалким раздражением. — Закрой свой ебучий рот, Юнги! — закричал он. От злости тело начало дрожать. — Не смей, блять, даже рот открывать! Юнги заметил: что-то изменилось во взгляде Чонгука, будто теперь был не он, а кто-то другой. Глаза — некогда отражающие тепло и неуверенность, теперь были наполнены жгучей яростью. Даже Тэхён понял: Чонгук был готов броситься с кулаками на некогда лучших друзей. — Каким же идиотом я был. Ну конечно... Конечно это из-за него. Ты же не был таким, ты же всегда... — говорил Юнги, не веря тому, что всё то время не замечал изменения в Чонгуке. — Был удобным, тихим и наивным дурачком, ага, это я уже понял. Как вам, сука, и нравилось! — Это он тебе сказал? — Чимин сказал мне куда больше, чем ты, лживый кусок дерьма! И, знаешь, Тэхён, ты, блять, прав. Я просто хотел быть крутым и уверенным. С вами я чувствовал себя просто жалким. Чонгук сорвался с места прежде, чем натворил бы дел: перевернул бы стол или задел бы стеллаж. Тот фокус со стеной обошёлся ему кровью, но если он попробовал бы выплеснуть свои эмоции здесь, в библиотеке, то так легко бы не отделался. Пока он шёл через стеллажи к выходу из библиотеки, а потом через коридоры — хер пойми куда, ярость спадала, вновь заменяясь глухой болью. Глаза застилали слёзы, щёки были мокрые и холодные. В горле засел ком, хотелось выплюнуть его вместе с рвотой. Чонгук не услышал, не разобрал и тем более не понял бы слова, сказанные бывшими друзьями в тот момент, когда он выскочил из библиотеки. Юнги сказал, как показалось ему самому, важные слова друзьям: — Это пиздец. Надо его вытаскивать из этого дерьма, иначе мы его потеряем.

Porcelain Raft — Talk To Me.

День Чонгука так и закончился бы на паршивой ноте, если бы не внезапный звонок Чимина. Чонгук в тот момент сидел на лестнице снаружи, наблюдая за толпой подростков, стоявших немного вдалеке от него. Они смеялись, о чём-то разговаривали и выглядели счастливыми. Чонгук из-за этого почувствовал себя неполноценным. Он, в отличие от этих подростков, больше не имел друзей. Теперь от его бывших товарищей остались лишь воспоминания, которые Чонгук хотел бы стереть из памяти. Зачем помнить, если эти люди по итогу оказались такими лицемерными? Хотя… помнилось Чонгуку, он был ничем не лучше Юнги или Тэхёна: тоже врал, причём не один раз; выслушивал оскорбления Чимина в адрес своих друзей, даже не возражая. Кем в итоге оказался Чонгук? Точно таким же гнилым лицемером. Звонок от Чимина был неожиданным, поэтому он вздрогнул, почувствовав вибрацию телефона в кармане школьных брюк. Чонгук недолго решал, отвечать на звонок или нет: его палец тут же прошёлся по слайдеру, принимая вызов. — Чего тебе? — буркнул он. В его голосе можно было услышать обиду. — Ты чего такой злой, малыш? — Чимин, кажется, не видел никакой проблемы в своей «пропаже». Он попросту не задумывался об этом. Один Чонгук за него переживал или что?.. — Спрашиваешь меня, почему я злой, а сам пропадаешь хуй знает где! Как это, блять, называется? Злость опять взяла над ним верх. Из-за этого хотелось покурить, а лучше — закинуться таблетками и освободить голову от оков бесконечных мыслей. Но у него не было ни сигарет, ни дури, а просить у подростков, на которых он глядел, было бы как минимум странно. В трубке послышался смешок. — Прости, детка, мне надо было решить один вопрос. Не нагнетай, я же не пропал навсегда, — сказал Чимин, и Чонгук услышал, как тот усмехался. — Не хочешь отдохнуть? Ох, да, Чонгук только этого и хотел. После ссоры с друзьями всё, что ему хотелось, — это успокоиться. Потому что внутри него бушевал настоящий шторм, который не стихал, а, наоборот, крепчал с каждой секундой и хотел сокрушить всё на своём месте. — Где отдохнуть? — У моего друга. Я тебе адрес скину. — Ладно, я приду… — ответил Чонгук, хоть Чимин и знал наперёд, что тот не сказал бы ему «нет». Больше Чимин ничего рассказывать не стал. Почему не пришёл в школу, зачем встречался с каким-то парнем — всё для него казалось неважным. А вот для Чонгука это, наоборот, имело значение. Ведь он думал, что Чимину стало плохо и поэтому он не пришёл. А всё оказалось до банального просто: не захотел, вот и всё. Для этого ещё нужны были причины? Чонгук сомневался. Чимину не нужны были причины, чтобы что-то сделать. Он просто делал и всё. Через несколько минут Чонгук получил сообщение с адресом. Он находился в районе Синчон. Это значило, что Чонгук мог дойти до него сам, но он настолько вымотался за этот день, что решил поехать на автобусе. Поэтому он кое-как доковылял до остановки и сел в первый подъехавший транспорт. Честно говоря, Чонгуку не хотелось никуда ехать. Ссора вытянула из него все силы. Единственное, что ему хотелось — это успокоения в виде таблеток. Или чего посильнее. Но нужно было быть совсем наивным дурачком, чтобы считать, что Чимин преподнёс бы их ему на блюдечке. Пока автобус трясся по дороге, Чонгук уткнулся лбом в прохладное стекло и неотрывно смотрел на свои руки. Кровь на них запеклась и кое-где даже осыпалась — можно было обойтись и без пластыря. Раны не беспокоили. Беспокоила дрожь. Чонгук не знал, что с ним. И что с этим надо было делать. Конечно, догадывался, но не хотел этого признавать. В память противно въелось: «Хочется ещё, как и говорил Чимин». Нет. У него не появилась зависимость. Чонгук был в порядке. Наконец, доехав до места назначения, он вышел из автобуса и огляделся по сторонам: обычный жилой квартал. Почти под копирку: дома, магазинчики, бар. Разве что немного побогаче. А, может быть, и намного — невычурная роскошь чувствовалась в каждом кирпичике, особенно когда Чонгук пригляделся получше. Он невольно задался вопросом: когда Чимин успел подружиться с богатенькими отпрысками? И что собрался делать в этом богатом районе? В глубине души он знал. И оттого руки затряслись сильнее. Уже вечерело. Чонгук в последний раз достал телефон и проверил уведомления о входящих: переживающая мама спрашивала, когда он придёт домой, Минджи интересовалась его самочувствием (видимо, кто-то ей уже рассказал о сегодняшней ссоре). Было сообщение и от Юнги, но его Чонгук предпочёл не открывать. Вместо этого он выключил телефон и положил в рюкзак от греха подальше. Мало ли, от злости он мог швырнуть его прямо на асфальт, а новый покупать ему никто не стал бы. Нужный дом не отличался скромностью: два этажа, зато очень просторных — в таком бы запросто уместилось два дома Чонгука. Видимо, влетел хозяевам в копеечку, поэтому, стремясь защитить собственность от вторженцев, они обнесли его огромным, тёмно-коричневым забором. Чонгук никогда прежде не был в подобных местах, поэтому не сразу сообразил, как ему войти. — И как мне, блять, сказать им, что я пришёл?.. — пробубнил он себе под нос. Разглядеть что-то было невозможно: высокий забор не давал этого сделать. Чудом, не иначе, Чонгук отыскал ворота вместе с простенькой вызывной панелью: даже его несведущей заднице оказалось под силу нажать на кнопку вызова. Та подразнила его недолгими гудками, а потом отозвалась юным, растерянным голосом: — Кто это? Чонгук назвал своё имя и сжал руки на лямках рюкзака. Унять дрожь в руках, однако, было тем ещё испытанием. — Что за Чонгук? Я таких не знаю. В животе завозилась тревога. Неужели Чимин не предупредил? Его вообще тут ждали? В голове было столько вопросов, но ни на один он не нашёл ответа. — Я… эм… друг Чимина? — Чимина? — Пак Чимина. — Голос его совсем сел и превратился в едва слышный шепот. Чонгука совсем заколотило. Чимин что, тоже решил его разыграть? — Кого? Блядство. А если и друга никакого не было? А если хозяева вызвали бы копов? Чисто из принципа. Чонгук ничего такого не сделал, конечно, но... Неожиданно прозвенел звонкий смех. До боли знакомый и ставший родным за последний месяц. — Я даже отсюда слышу, как он паникует, ха-ха. Чонгук открыл рот и нахмурился. Это был Чимин? — Молодец, малявка. Хорошо разыграл. Я бы и сам тебе поверил. — Что теперь делать? Мне пустить его или что? — растерянным голосом отозвался незнакомец, видимо, хозяин этого дома. — Не тупи. Конечно, это же Чонгук. Несколько секунд ничего не происходило, а потом вызывная панель окрасилась в зелёный цвет. Ворота рядом с Чонгуком щёлкнули и приоткрылись. Он быстро юркнул внутрь. Разглядывать двор совсем не хотелось. Да и находиться здесь, если честно, тоже: Чимин своими штуками напрочь отбил у Чонгука всякий интерес. Он стал угрюмее обычного. Быстро прошёл к крыльцу дома и остановился у двери. Чонгук не рискнул стучать или звонить ещё раз: мало ли, какие ещё у Чимина были припасены фокусы. К счастью, хозяева додумались оставить дверь незапертой. «Как хорошо, что не пришлось стучаться к этим клоунам», — раздражённо подумал Чонгук. В голове с этим же противно прозвенело: «Хочу освободить голову какой-нибудь дурью». Так он и надеялся провести весь оставшийся вечер: в компании Чимина, его друзей и наркотиков. Внутри дом оказался примерно таким же, каким представлял себе Чонгук: высокие потолки, приглушённый свет, лепнина; повсюду были горшки с зеленью, видимо, чтобы интерьер совсем не давил на мозг. В таком доме Чонгук бы пожить не отказался. Чимин умел выбирать друзей. У порога Чонгука никто не встретил, будто он был незваным гостем, нагрянувшим не в самое подходящее время. Поэтому Чонгук начал искать Чимина сам, слыша лишь приглушённые голоса и музыку где-то совсем близко. Когда он наконец-то нашёл нужную комнату, коей оказалась просторная гостиная, Чонгук сразу же посыпал претензией: — Это было нихуя не смешно, Чимин. На диване разлеглись парень и девушка, которых Чонгук никогда прежде не видел. Они глянули на него без интереса, но с лёгкой такой усмешкой — Чонгук было смутился, но затем его взгляд зацепился за знакомую фигуру. Чимин в то время выравнивал белые дорожки кредитной картой на кофейном столике. Рядом с ним, положив худощавые руки на плечи Чимина, расположилась девушка. Чонгук почувствовал себя лишним и захотел уйти. Внутри отозвалась ревность, которая вмиг заполонила его разум. Что, блять, тут происходило?.. И что бы произошло между Чимином и этой девушкой, если бы Чонгук не пришёл?.. Но Чимин (и ещё, наверное, дурь, которую он так хотел попробовать снова) заставили его остаться на месте. — И тебе привет, детка. — Чимин заметил Чонгука, смахнул с плеч назойливые руки и подошёл к нему. Чонгук хотел отскочить назад, потому что в комнате находились люди, но ревность застилала его разум похуже злости. Чимин притянул его за ворот рубашки, и Чонгук на секунду подумал, что тот собирался его поцеловать. Сердце начало отбивать бешеный ритм. — Выглядишь стрёмно, но тебе идёт этот чокер, — сказал Чимин с ухмылкой на лице, чем расстроил и одновременно осчастливил Чонгука. Слышать от него комплименты он любил. Даже такие... неоднозначные. — Что с твоей рукой? А он-то думал, что Чимин хотел его поцеловать при всех… Всё внимание подростков было приковано к ним. Чонгук почувствовал себя неуютно, но быстро отогнал мысли прочь. Это же не школа, вряд ли тут нашлись бы те, кто осуждал за такое. Это ведь были друзья Чимина — а тот не стал бы дружить с ханжами или занудами. — Ударился, — ответил Чонгук, принявшись разглядывать Чимина. Он не выглядел болезненно, хоть глаза и выдавали усталость. Хотелось лечь где-нибудь рядом с ним, желательно подальше от чужих глаз. И обнимать. Целовать. Трогать. Боже, Чонгук даже в такие моменты хотел одного. — Ага, — ответил Чимин с лёгким прищуром, будто знал всю правду. Намджун наверняка ему всё уже рассказал. — А ты говорил, что он милый и добрый, — внезапно подал голос незнакомец, голос которого Чонгук слышал минутами ранее. — Он явно не добрый. Это был юноша, немного младше их самих, с приятным лицом, отдалённо напоминающее что-то лисье, и с бережно осветлёнными волосами — сразу было видно, что работа мастера. Хотя Чонгуку выжженный блонд Чимина был роднее, он не мог не признать: было в наружности юноши что-то приятное, почти аристократичное. Встреть его Чонгук где-нибудь ещё, он бы явно был повежливее. — Как проницательно, блять, — съязвил Чонгук, закатив глаза. — Вы двое решили надо мной подшутить? Потому что получилось хуёво. Чимин засмеялся и сказал: — Не язви, это я его заставил. Да, малявка? — Не называй меня малявкой, — сказал юноша, а потом взглянул на Чонгука и, подтверждая слова Чимина, пробурчал: — Я ему сразу сказал, что это плохая идея. Извини. Он и впрямь выглядел слегка виноватым, но кланяться не стал. Вместо этого встал с дивана и подошёл к Чонгуку, чтобы пожать руку. Чонгук удивился, ведь никогда бы не подумал, что у Чимина могли быть такие вежливые друзья. Помнилось ему, Намджун в их первую встречу даже не поздоровался с ним, а пошутил про то, какой он был маленький. А этот хоть и выглядел угрюмым, но вёл себя достаточно мило. Вблизи за звериным прищуром отыскалось что-то простодушное, почти ребяческое. Чонгук почувствовал лёгкий укол вины за то, что сначала набросился на него. — Я Чонин. Не называй меня малявкой и всё будет хорошо. — Моё имя ты уже знаешь, — ответил Чонгук, пожав протянутую руку. — И вправду, какой у тебя милый чокер, — внезапно подала голос девушка, что сидела на диване. Чонгук заглянул за спину Чонина. У неё были короткие чёрные волосы и потемневший, с расширенными зрачками взгляд, который будто пожирал его. Чонгук слегка поёжился и поспешил отвести взгляд. Он видел таких девушек впервые, оттого и знакомиться с ними особо не хотел. Достаточно было того, что рядом с ним был Чимин. — С-спасибо… — неуверенно ответил Чонгук, заметив краем глаза, как Чимин засмеялся. Наверняка он выглядел глупо. Он не привык к комплиментам, тем более от таких крутых людей, как они. А для Чонгука крутыми были те, с кем дружил Чимин. Ведь Чимин бы не стал общаться с лузерами? Наверное, это значило, что и Чонгук считался крутым. По крайней мере, он на это надеялся. — Кажется, у тебя появилась фанатка, — сказал Чимин, после чего шёпотом добавил, будто бы это должен был услышать только Чонгук: — Только не сильно засматривайся, малявка заревнует. Чонгук смущённо отмахнулся, но почувствовал, как разгорелись его щёки. Как будто Чимин не знал, что Чонгук в жизни ни на кого, кроме него, не посмотрел бы. Дурак. С такими мыслями он присоединился к их небольшой компании.

REDFXRD — LANDSCAPE.

В гостиной играла танцевальная песня — Чонгук уже выучил наизусть, какой стиль музыки нравился Чимину. Ему нравилось всё, что долбило битами в уши и заставляло отдаться танцу. И разогнаться на машине. Или... не на машине. По крайней мере, Чонгуку хотелось именно этого. Они пили что-то крепкое, и с музыкой это сочеталось идеально. — Так… как ты говоришь вы познакомились? — спросила девушка, которая ранее представилась, как Эри. Чонгук неуверенно помял собственную шею и отвёл взгляд. Говорить, что он ходил за Чимином следом, как собачка, почему-то не хотелось. Но и соврать было страшно: Чимин мог запросто сказать, что всё было не так, в итоге опозорив Чонгука перед всеми. — Случайно познакомились возле автомата с напитками. Это неинтересная история, забейте, — ответил за него Чимин. От того, как он назвал это неинтересной историей, внутри неприятно скрутило живот. Неужели Чимин считал их знакомство настолько скучным? Чонгук не знал, но мозг почему-то подкидывал самое худшее. — А что такого? Мы, например, познакомились, когда я был в библиотеке, — проговорил Чонин, из-за чего Чонгук чуть не поперхнулся пивом, который пил в тот момент. Он вопросительно взглянул на Чимина. — Да, так всё и было. Он читал какую-то занудную книжку, — подтвердил Чимин, даже не взглянув на них. Он был занят другим делом: раскладывал для них дорожки какого-то порошка. Чонгук сидел рядом с ним и уже хотел провести пальцем по столу, собрать немного белой пыли и положить на язык. Тело от этого внезапного желания начало ломить. — Что ты делал в библиотеке? — спросил Чонгук, нахмурившись. Чимин не выглядел так, будто его интересовала библиотека и всё, что с ней было связано. Хотя, быть может, Чонгук думал стереотипно, но Чимин однажды уже выразил негатив по поводу времяпровождения Юнги, Хосока и Тэхёна. Чонгук с тех пор не заикался про библиотеку, так как знал, что Чимин считал это место лузерским. — Неважно, — отмахнулся он, но Чонгуку почему-то показалось, что тот не хотел рассказывать подробности. Эри тихо засмеялась, и Чонгук взглянул на неё. Она сидела по другую сторону от Чимина и тесно прижималась к его боку, из-за чего Чонгуку хотелось притянуть его к себе и закричать: «Он мой!». Имел ли Чонгук на это право? Да было наплевать, если честно. Чимин сам был виноват, ведь прекрасно знал о чувствах другого. — Кто первый хочет? — Я, — быстро ответил Чонгук, даже не раздумывая. Чимин ухмыльнулся и передал ему трубочку из-под сока. Чонгук не сразу понял, что порошок не надо было класть в рот. Это надо было нюхать. Он даже не спросил, что это. Чонгук будто знал, что делать, хотя едва понимал. Он наклонился над столом, поднёс край трубочки к белой полоске порошка и осторожно вдохнул. В нос тут же забились частицы пыли, из-за чего в слизистой появились зуд и жжение. Чонгук забился в кашле, ощутив себя так, словно он находился глубоко под водой. — А он точно первый раз пробует? — спросила Минджон, вторая подруга Чимина. — Первый, — ответил Чонгук, каким-то чудом услышав заданный вопрос. Нос по-прежнему неприятно зудел. Но это оказалось не так плохо, как он думал изначально. Ему казалось, что принимать наркотики было неприятным процессом, который доставлял дискомфорт. Но в итоге всё оказалось иначе. А после первой затяжки дорожки белого порошка захотелось ещё. Над ним не смеялись. В их глазах даже блеснуло... уважение? Только Чонин отвернулся. Не похоже было, что он осуждал, но и открытой приязни в этом жесте не было. Неужели он был совсем как Чонгук когда-то?.. Почему-то эта мысль даже развеселила. Чонгук в этой компании был не самым невинным, как изначально думал. Он растёр порошок по носу и откинулся на спинку дивана, чувствуя, как медленно начинался приход, которого он так жаждал вновь почувствовать. — Пиздец… — всё, что был способен сказать Чонгук в тот момент. — Малявка? — спросил Чимин, протягивая трубочку. — Не-а. — Тогда я следующая, — обрадовалась Эри и взяла трубочку, которую ей учтиво подал Чимин. — Спасибо, сладкий. «Сладкий», — повторил про себя Чонгук, закатив глаза. Всю весёлость как рукой сняло. А дальше… Дальше началось ещё хуже: Чонгук не заметил, как у него начала кружиться голова. Всё вокруг стало плыть, а внутри будто распирало от нахлынувшей эйфории. — Моя грудь словно клетка, из которой пытаются вырваться бабочки, — озвучил Чонгук свои мысли. Удивительно, что получилось внятно сказать с первого раза. Он даже не знал, что делали другие: его глаза были закрыты, а сам он распластался на диване, откинув голову назад. Послышался чужой смешок. Это был Чимин. Чонгук медленно открыл глаза и увидел, как тот лежал на ковре, а на него пыталась сесть назойливая Эри. Чонгук прекрасно понимал, почему его начало разрывать на части от увиденной картины. Ведь он, чёрт возьми, любил Чимина. И видеть подобное для него было сродни самой жестокой пытке. Благо, что Чимин не позволял девушке забраться на него, держа её бёдра. Хотя и то, что он не сопротивлялся совсем, а лежал с закрытыми глазами, тоже не радовало Чонгука. Он вдруг захотел блевать. И уйти. — Ч-Чони… — попытался сказать он, но совершенно не получилось. Вместо этого из него вырвался хрип. — Чего? — Раздалось в ответ. Чонгук медленно, словно в замедленной съёмке, посмотрел налево и увидел, как Чонин сидел рядом и что-то пил. Выглядел он намного трезвее, чем остальные. — Мне… плохо… — промолвил Чонгук. И было неясно: плохо от того, что он принял препарат, название которого даже не знал, или из-за Чимина и Эри. Но Чонину этого знать было не обязательно. — Хочешь прилечь? — поинтересовался он, а в его голосе будто промелькнуло беспокойство; или, быть может, Чонгук просто обдолбанный подумал так. Он вновь взглянул на Чонина и не смог поверить, что Чимин дружил с таким, как он. Чонина мало что роднило с остальной компанией: был слишком богат, слишком вежлив, не ширялся, как остальные, а только потягивал из бутылки что-то высокоградусное. И был заботлив. К Чонгуку, которого видел впервые в жизни. — Было бы з-здорово, — ответил тот, поморщившись от неприятного вкуса во рту. Мало того, что у него кружилась голова, так ещё и живот отдавался острой колющей болью. Он ведь совсем ничего не ел: выпил алкоголя натощак, да ещё и принял наркотики сверху. — Пошли. Дальше было мутно. Вот он лежал на диване и ловил какие-то психоделические картинки перед глазами, а уже через мгновение валялся в комнате на кровати. Ему даже показалось, словно это Чимин привёл его сюда, но наивная фантазия развеялась, стоило Чонину сказать: — Полежи пока, может лучше станет. Посидеть с тобой? Чонгук лишь пробормотал: «Спасибо, не надо», — а потом услышал, как входная дверь захлопнулась. Чонин ушёл, видимо, дальше пить с Минджон. Чонгук снова вспомнил о Чимине и Эри. Какая-то часть его хотела разорваться от ревности и тоски, но он чудом сдержался и не завопил. Не хватало ещё, чтобы он кричал в чужом доме. Это было бы, как минимум, некрасиво. А как максимум — показал бы себя неуравновешенным человеком. — Ах, чёрт, — застонал Чонгук и стукнул себя по голове. Удар вышел несильным — как будто на него упала подушка. Он тогда впервые заметил, что больше не ощущал боли, словно был мёртв. Однако в груди разливалось нетипичное для мёртвого тела тепло. Оно было жгучим, и Чонгук с каждым вздохом воспламенялся, пока каждая клеточка тела не обуглилась. Ему спёрло горло, а в истлевшие легкие перестал поступать воздух. Но это было не больно, и он даже не задыхался. Другая его часть пребывала в престранном состоянии. Будто не здесь. Не с Чимином, Эри, Чонином и Миджон — а где-то далеко, за линией горизонта. И воздух ему тут был совсем не нужен. Его глаза были закрыты, а голова откинута на мягкие подушки, которые он принял за облака. Они были мягкие-мягкие, будто сладкая вата, которую хотелось поскорее съесть. Он почувствовал горечь на языке. Это от облаков? Или от рвоты? Или таким на вкус был его язык? Какие на вкус языки других людей? Чонгук не чувствовал рук и ног. Он — каменная статуя, которая обрела внутренний покой. Древняя, стоящая в одиночестве долгие века. В облаках. В сахарной вате. На такие статуи обычно засматривались туристы, фотографировали их и восхищались. Чонгук хотел, чтобы им восхищались всегда. Может быть, родители Чонина поставили бы его перед лестницей. Он бы отлично сочетался с лепниной. Ха-ха, с лепниной. Чонгук беззвучно рассмеялся своими сожжёнными лёгкими. Он хотел, чтобы Чимин попробовал на вкус его язык. Действие препарата словно блокировало всё плохое, поэтому он совсем быстро позабыл обо всём. Даже о своей ревности.