teenage dirtbag

Willix — I’m God.

«Я не могу дышать, если ты не рядом, я просто умру; поэтому, пожалуйста, подойди ближе и обними меня, прямо сейчас».

В душе Чонгука теплилась надежда, что Чимин придёт к нему, ляжет рядом и крепко обнимет. Но его не было, кажется, несколько часов, которые будто длились вечность. Только лишь было слышно, как на нижнем этаже веселились, слушали музыку и выпивали подростки. Без Чонгука. Он даже успел за то время пару раз вздремнуть и пару раз проснуться от того, что рядом пустела другая сторона постели. Первый раз коснувшись сбитой простыни, Чонгук почувствовал лишь холод. А попытавшись дотронуться второй раз, будто от этого Чимин бы появился, как джин из лампы, Чонгук почувствовал лишь маленькое шевеление на своей руке. Словно по нему ползал паук: такой чёрный-чёрный и поблескивающий на свету фонарных столбов, с красными пятнами на теле и длинными маленькими ножками. Наверное, действие препарата ещё не прошло. Потому что Чонгук настолько потерялся во времени и в том, что происходило вокруг, что не сразу заметил чужое присутствие в комнате. Он лежал в позе эмбриона и дрожал от холода, ожидая чего-то или кого-то. Музыка на первом этаже уже не была слышна, и от этого в ушах стоял противный звон. Тишина. Чонгук любил тишину, но не сейчас. Музыка помогала ему оставаться в сознании, понимать, где он находился и с кем. Но без неё он ощутил себя запертым в стеклянной колбе, куда не поступал ни единый звук. Только потом до него дошло, что вечеринка уже подошла к концу и, скорее всего, все пошли спать или разбрелись по домам. «Интересно, Чимин остался?», — подумал он, удивившись собственному голосу в голове. Этот голос будто не принадлежал ему: он был более низкий и хрипловатый — не таким, как у него. Чонгук точно помнил, что так не разговаривал. Он вообще не разговаривал в своей голове… Или разговаривал? Он не понимал. Чонгук будто словил дереализацию. Словно он или Чимин — ненастоящие существа, как и всё вокруг. Этот дом, эта улица, эта планета — это всё было враньём. Он даже попытался коснуться воздуха, но понял, что не ощущал его на подушечках пальцев. А паук продолжал ползать по нему, уже добравшись до грудной клетки. Чонгук смахнул его рукой и прикрыл глаза. Стало так тяжело дышать, что ему показалось, будто он продолжал сидеть в стеклянной колбе, которую закрыли крышкой. «Воздух… так его не хватает…», — лениво подумал он. Всё тело, в том числе и руки дрожали, словно он находился на морозе без одежды и обуви. А ведь некоторое время назад (минут? часов? вечностей?) ему казалось, что дышать вовсе необязательно. — Эй, ты заснул, что ли? — Внезапно послышалось позади него. Чонгук повернулся на источник звука и увидел лишь чёрный силуэт. Это бы даже его напугало, если бы не пришедшая в голову мысль, что это мог быть Чимин… Или Чонин. Да неважно, главное, чтобы хоть кто-то побыл с ним рядом. — Ч-Чимин, это ты?.. — с надеждой спросил он, но ощущал, будто разговаривал с темнотой. Послышался смешок. — Ну не твой занудный дружок же, — ответил Чимин, после чего наконец-то подошёл к кровати. Чонгук не видел его лица. Был лишь чёрный силуэт, по цвету похожий на паука. Только не блестящий и не красный. Просто чёрный. Включив ночник и осветив комнату блёклым светом, Чимин присел на краешек кровати. Чонгук быстро потёр глаза руками, потому что видел лишь белый шум вокруг. Наконец, когда картинка стала чёткой, он увидел лицо Чимина. Тот был прекрасен, как и всегда. Только глаза были стеклянные и красные, видимо, из-за того, что тот сильно напился. Он не видел ещё такого Чимина. Его ухмылка была будто бы другая, не свойственная ему. И пустой взгляд, который смотрел словно сквозь Чонгука. Чёрт, Чимин был чертовски пьян. А Чонгук достаточно обдолбан для того, чтобы ему развязало язык. — Где ты… был? — осторожно поинтересовался он, наблюдая за тем, как Чимин, словно в слоу-мо, ложился рядом с ним. — Да мы выпивали и болтали о всяком, — ответил тот, пожав плечами. Чонгук подумал, что слишком странно просто болтать, когда ты пьяный и когда рядом с тобой красивая девушка. Как Эри, например. — И… о чём же? — Чонгук лежал на боку лицом к Чимину, который в свою очередь глядел на потолок, отделанный лепниной. Было что-то в этом почти родное: они лежали точно так же у Чонгука дома совсем недавно. Только вот у него в комнате не было дорогих вещей, а потолок был покрыт обычной побелкой. — Говорю же, о всяком. — Чимин начинал понемногу закипать от количества заданных вопросов. Чонгук видел, что тот не хотел разговаривать. И несмотря на то, что Чимин был сильно пьян, говорил он чётко и без дрожи в голосе. В отличие от Чонгука, который запинался и пытался построить вопрос в голове прежде, чем озвучивать его вслух. Ну, чтобы он совсем не мямлил и утомлял. — Чимин, — обратился он, наблюдая за тем, как подрагивали чужие ресницы. — Что? — Что… эм… что было между тобой и Эри? — спросил он, набравшись смелости. Задумываться особо у него не было времени, да и наркотики в организме открыли в нём что-то новое — смелость, которой у трезвого Чонгука не было и в помине. В комнате послышался смешок. — С чего вдруг такие вопросы? Чонгук вдруг почувствовал чужую руку на своём бедре, а в низу живота будто затянулся тугой узел. Рука Чимина была близка к его ширинке, и Чонгук чувствовал, что вот-вот начнётся то, о чём он грезил последние дни. — Ну, знаешь… я видел, как она гладила тебя по плечам и… как смотрела, — ответил он, пожав плечами. Чонгук начал чувствовать себя глупо, ведь будто нападал на Чимина с претензиями. Чёрт, они ведь даже не встречались… И Чимин имел право делать то, что хотел. Но Чонгук настолько витал в своих фантазиях о том, что Чимин принадлежал ему, что позволял ревности взять над собой верх. Почему-то он был уверен: Чимин точно после этого вопроса пошлёт его и уйдёт, сказав, что это не его дело. Однако он ничего такого не сделал и не сказал, а вместо этого внезапно прошептал над чужим ухом: — Да, она мне отсосала. И громко засмеялся. Чонгук выпучил глаза, не веря тому, что тот сказал. Чёрт возьми, Чимин это сейчас серьёзно сказал или снова пошутил? Чонгук не знал ответа, но чужой смех будто бы подтверждал, что сказанное было лишь шуткой. Что-то острое кольнуло в тот момент прямо в сердце. Чонгук даже чуть не схватился за грудь, чувствуя, как у него вот-вот начнётся истерика. И виной тому был бы не Чимин, а его тупая ревность. — Ты с-сейчас серьёзно? Конечно, ведь тот уже говорил ему, что принципиально ни с кем не встречается. А Чонгук просто глупый парень, который надумал себе то, чего не было… Он уже было действительно поверил в то, что между Эри и ним что-то было, пока он отсутствовал, но Чимин будто прочитал его мысли, сказав уверенное: — Хей, я пошутил, детка. — Он прижался к нему, совсем-совсем близко, и едва коснулся своими губами его щеки. Чонгук почувствовал, как начал краснеть. Не из-за того, что Чимин был близко, вовсе нет. А из-за стыда. — П-правда? — спросил он, будто бы пытаясь намекнуть ему на то, чтобы Чимин снова подтвердил это. — Конечно. Я твой, ты понял? «М-мой?», — бегло пронеслось в мыслях, а сам он не мог поверить в то, что сказал Чимин. Это получалось, что он завуалировал: «Я твой парень»? Чонгук не мог поверить в это, но и с тем же чувствовал какой-то прилив сил и тепло в груди. Будто бы он находился в самом прекрасном месте в мире, где был только он и Чимин. Из губ хотело сорваться: «Я тебя люблю», но Чимин, кажется, и так знал об этом. — Да. Я понял... — Вот и славно, значит, против не будешь. Чонгук не успел переварить своё счастье — как и осознать, в какой момент Чимин внезапно навис над ним. Остекленевший взгляд стал чуточку живее, в нём заклубилось что-то чёрное, дикое, злое; пальцы запутались в вороте рубашки, пытаясь разъединить парочку верхних пуговиц. — Меня обычно бесит, когда меня ревнуют, но ты вроде как милый, — сказал Чимин и облизнул Чонгуку краешек рта. — И вроде как хочешь отсосать мне вместо Эри, да? — Я... — Чонгук растерялся. Его бросило в жар, потом в холод, потом рассыпало на атомы, когда Чимин оттянул ворот рубашки и припал лицом к оголенному горлу. Он... хотел. Он много чего хотел с Чимином, хотя такая прыть несколько сбила его с толку. Он только получил признание (или чем это было?), как Чимин перешёл к активным действиям. Как обычно. Чимин не думал, а просто брал то, что хотел. Чонгуку ужасно повезло, что в этот раз захотели не Эри, а его. Где-то в глубине души проклюнулось лёгкое злорадство, но его тут же смыло жаром возбуждения, нетерпения... и лёгкого беспокойства. — Я пока.... я никогда не... — мямлил Чонгук, чувствуя жар на шее, когда чужие губы коснулись чувствительного места под кадыком — там, где мирно покоился чокер. Он никогда не думал, что поцелуи в шею могут быть настолько приятны. Просто не приходилось ещё задумываться над этим, но Чимин… Чёрт, он будто бы открывал в нём всё больше и больше нового, неизведанного ранее. — Я знаю, — ответил Чимин, широко улыбаясь. Он и так знал ответы на все вопросы, но захотел поиграть с Чонгуком и прикинуться дурачком. Чонгук понял, что его улыбка была не к добру. Было во взгляде Чимина... что-то хищное. Хотя Чонгук не умел определять по взглядам, о чём человек думал, но он почему-то был уверен, что Чимин в облаках точно не витал. Было ясно одно — он вообще ни о чём не думал. А вот в голове Чонгука была куча мыслей, которых он не мог собрать воедино. Ссора с друзьями, которая была совсем недавно, первое принятие наркотического вещества, теперь ещё и секс, — Чонгук не знал, на чём сфокусироваться. Он ещё ничего не осознавал, а просто шёл на поводу у своих чувств. — Ч-что ты д-делаешь? — дрожащим голосом поинтересовался Чонгук, когда Чимин начал стягивать с него школьную рубашку. Вопрос был до ужаса глупым: они оба прекрасно знали, зачем и для чего тут собрались. Но Чонгук переживал так сильно, как, наверное, никогда прежде. Он чувствовал приближение чего-то тёмного и нехорошего. Но разве Чимин был плохим? Разве Чимин сделал бы ему намеренно больно или то, чего Чонгук бы не захотел? За эти мысли он себя ругал, но не мог ничего с этим поделать. Голова кружилась, возбуждение уже упиралось Чонгуку в ширинку брюк, хотя они ещё толком ничего не начали делать. — Сам догадаться не сможешь? Чимин взглянул на него в ожидании ответа, но вместо того, чтобы кивнуть и согласиться, Чонгук внезапно попросил: — Включи музыку, пожалуйста. Чимин на его просьбу обворожительно хихикнул, и Чонгук растаял от его улыбки, понемногу успокаиваясь. Боже, минуту ранее Чимин пугал его, а сейчас… от его прекрасной улыбки ему стало лучше и спокойнее. — Без проблем. — Чимин покачал головой, после чего достал телефон из заднего кармана джинс. Пару минут он копошился в нём с задумчивым выражением лица, в то время как Чонгук наблюдал за ним снизу вверх. Наконец, колонка, что всё то время покоилась на тумбочке, загорелась белым, и Чимин включил музыку.

My!Lane — Can’t Stop.

— Теперь тебя всё устраивает или, быть может, тебе нужны лепестки роз на постели и свечи? — ехидно спросил он, отложив телефон в сторону. Чонгук чуть было не начал оправдываться, но вовремя прикусил язык: Чимин ещё мог подумать, что он специально хотел оттянуть момент. К тому же, музыка помогла ему расслабиться и отставить все лишние мысли в сторону (и, наверное, чтобы другие не слышали, чем они тут занимались). Чимин, возможно, не понял бы его. Или просто не стал бы копаться дальше, если бы Чонгук назвал ему причину своей неуверенности. Вместо всяких слов, он осторожно обнял Чимина за талию, исследуя горячим касанием ладный изгиб чужого тела. Чонгук подстроился под ритм музыки и впервые попробовал аккуратно касаться тела Чимина, переходя с талии до его пресса. Чимин тихо выдохнул и приблизил к чужому лицу своё. Они начали двигаться навстречу друг другу, то соприкасаясь телами, то позволяя душному воздуху вновь наполнять пространство между ними. У Чонгука дыхание застряло в глотке, а бёдра Чимина неустанно извивались напротив его паха: так чувственно и гибко, что их хотелось вести. Направлять. Мять, словно тёплый пластилин. И, Боже, прижать к себе ещё ближе. Чонгук никогда не чувствовал подобного. Когда всё, что он мог — это лежать и извиваться под тяжестью чужого тела; когда его собственное тело больше не принадлежало ему. Оно уже давно было во власти Чимина. Становилось всё труднее смотреть ему в глаза: взгляд Чонгука так и норовил скользнуть всё ниже и ниже. Чонгук ведь ещё не видел обнажённого Чимина… У них всё только начиналось. — Потрогаешь меня? Чонгук чуть было не ляпнул: «Я же уже тебя трогаю?». Но Чимин приподнялся и поднёс руку к сверкающей бляшке ремня. Изящно, будто не было никакой наркоты (или от неё же изящность мерещилась Чонгуку), он расстегнул ремень, а потом и ширинку джинс. Только тогда до Чонгука дошло. — Я не уверен, что... смогу... правильно... — Да ладно, детка. Это почти как трогать себя. Чонгук шумно выдохнул, оцарапав воздухом засохшее горло. Он, по правде говоря, и себя редко трогал, поэтому не знал, с чего надо было начать. Некоторое время Чонгук мялся, не уверенный в том, что сможет, но потом храбро потянулся к джинсам Чимина, чтобы помочь снять их. Голову кружило, глаза не знали, куда смотреть: на очерченные тазовые косточки, на полоску волос в паху или на... Чимин не хотел медлить, поэтому перехватил руку Чонгука и беззастенчиво переложил на полутвердый член, скрытый теперь только одной лишь тканью боксеров. Боже, Чонгуку стало так душно, что он задыхался и плавился от чужого взгляда сверху. Чимин смотрел на него потемневшим взором, который буквально пожирал его изнутри. Он точно был уверен — своим взглядом Чимин добрался в самое сердце. Чонгук не знал, что нужно было делать, но начал действовать по наитию: его дрожащая рука осторожно погладила чужой член, в то время как вторая уже потянулась к кромке белья, желая снять ненужную вещь. — Так быстро, хах? — усмехнувшись, подразнил его Чимин. Грудь его часто вздымалась, словно он тоже задыхался в тот момент, как Чонгук. — С-сними… — жалобно попросил его он. Чимин сидел на нём сверху с ухмылкой на лице, прижимаясь своей задницей прямо в возбуждённый член, скрытый плотной тканью штанов. Чонгук хотел поскорее стянуть их, но Чимин, кажется, никуда не торопился. Ему всегда нравилось доводить его до края. — Попроси получше, — ответил Чимин, приблизив своё лицо к чужому. — Б-блять… Его губы были в нескольких сантиметрах от губ Чонгука. Такие манящие, поблескивающие в тусклом свете лампы — Чонгук быстро облизнул свои пересохшие губы, потому что хотел, чтобы Чимин его поцеловал. Он хотел подарить свой первый поцелуй именно ему. — Поцелуй меня, — снова попросил Чонгук, ожидая от Чимина отказ. Наверное, тот был слишком брезглив для поцелуев — иной причины, почему он до сих пор не сократил расстояние между их губами, Чонгук так и не смог найти. Точнее, нашёл, но верить в это до последнего отказывался: неужели Чимин не хотел целовать исключительно... Чонгука?.. А он вообще кого-нибудь когда-то целовал? Мысли вновь заняли его голову, не давая сосредоточиться на процессе. Обдолбанный мозг Чонгука мало что соображал, а поверить в первую пришедшую мысль было достаточно просто. Чимин молчал, чем только подтверждал теорию Чонгука. — Не хочешь, да? — спросил он с грустью в голосе, наплевав на то, что запорол всю прелюдию, что они тут устроили. Чимин тихо рассмеялся с чужой реакции, но всё-таки ответил: — Почему же? Просто если я тебя поцелую, то твои губы станут красными. Чонгук нахмурился и всмотрелся в глаза напротив: капилляры лопнули и покраснели, а взгляд был настолько тёмным, пропитанным желанием, что из-за этого не было видно радужку глаз. Чонгук точно помнил, что глаза Чимина были карие, а не чёрные, как уголь. Его вопрос был странным, но Чонгук быстро нашёл этому оправдание: Чимин, вероятно, был намного пьянее, чем Чонгук, а потому говорил первое, что приходило на ум. А первые приходящие мысли, когда ты пьян и под наркотиками — это всегда бред. — Почему будут красные? — Из-за крови. — Чимин широко улыбнулся, но потом, пользуясь озадаченностью Чонгука, агрессивно вгрызся в его губы. Поцелуй не был пропитан нежностью. Чонгук, не ожидавший подобного, тут же схватился за плечи Чимина, то ли пытаясь притянуть его ближе, то ли наоборот оттолкнуть. Двигать губами в ответ он даже не пытался: Чимин настолько напирал на него сверху, что не хватало сил на это. Чонгук замычал, почувствовав, как Чимин начал покусывать его нижнюю губу. Он едва понимал, что тот от него хотел этим действием, но потом дошло — чтобы он приоткрыл свой рот. Чонгук не спешил этого делать, потому что в голову почему-то пришла навязчивая мысль, что они куда-то торопились. Честно говоря, он иначе представлял себе... первый раз. Точнее, не представлял особо, но уж точно не поверил бы, что он окажется таким: грязным, похабным, пахнущим алкоголем и подступающей к горлу рвотой. Но это не было мерзко. Это же был Чимин. Когда это Чимин, всё было хорошо. Тот, тем временем, не собирался ограничиваться поцелуем: накрывавшая руку Чонгука ладонь сжалась, напоминая о требующем стимуляции члене. Чонгук попытался вспомнить, как делал это себе — можно сначала сжать головку пальцами, а потом аккуратно провести по всей длине... — Мультизадачность это вообще не твоё, да? — сказал Чимин, оторвавшись от его губ. — Я не... — попытался было Чонгук, но изо рта вырвался хрип. — Сейчас. Я сейчас. Он сменил положение руки, чтобы было удобнее. Но удобнее не стало. Чимин издевательски хмыкнул, и Чонгука чуть было не накрыло волной паники: неужели он и тут облажался?.. — Не торопись, — учтиво разрешил Чимин. — Я помогу тебе. Он положил свою руку поверх его и мягко погладил, пытаясь успокоить и настроить на нужный лад. Данный жест с его стороны совсем не сочетался с грубым поцелуем, который был минуту ранее. Между прочим, первым поцелуем Чонгука. Он почувствовал что-то мокрое на губах. Чонгук тут же дотронулся до них свободной рукой, после чего провёл пальцем по нижней губе, собрав капельки непонятной жидкости. Только потом, поднеся её близко к лицу, он понял, что это были не слюни и не вода. Это была его кровь. — Ч-Чимин?.. Тот хихикнул и не медля ответил: — Перестарался немного. Чонгук снова глядел на Чимина и не понимал, что творилось в его голове. Сначала он был мягким, затем превращался в грубого, а потом снова становился милым, как ни в чём не бывало. Чонгук недоумевал: это наркотики и алкоголь делали Чимина другим человеком или же он сам по себе был таким переменчивым? Чонгук не знал, что от него можно было ожидать в следующую секунду, поэтому предвкушал и одновременно боялся. — Эй, вылезай из своих мыслей, — попросил Чимин, слегка похлопав Чонгука по щекам. Он запоздало вспомнил о своей руке на чужом члене, которая будто замерла вместе с ним в тот момент. Уходить в свои мысли, видимо, было для Чонгука нормой. Он, честно говоря, был готов к сексу с Чимином, но не к такому грубому и быстрому. — И-извини… — ответил Чонгук, после чего устроился поудобнее. Вторая рука потянулась к кромке белья и, наконец, стянула трусы вниз. Член Чимина оказался… обычным. Чонгук не представлял себе ничего сверх нормы, поэтому даже не удивился. Просто кроме своего члена он больше ничьи не видел. А тут было настолько близко, насколько, чёрт возьми, это было возможно. Почему-то в голову пришла ещё одна мысль, но она была более шальная, нежели чем остальные: Чимин упомянул сегодня о минете. Чонгук не знал, как сосали члены, потому что он никогда этим не занимался. Но на секунду представил в своей голове, как бы он это делал Чимину. Или Чимин ему… Боже, а как бы отсосал ему Чимин? Из-за этих мыслей Чонгук густо покраснел и тихо застонал, после чего приподнял свои бёдра. Задница Чимина идеально проехалась по его возбуждённому члену, доставляя удовольствие и лёгкое покалывание из-за трения об нижнее бельё. Чимин зашипел в ответ. — Б-блять… б-блять… — выдохнул Чонгук, зажмуривая глаза. Всё это: касания в чувствительных местах, искусанные губы, лёгкое головокружение — вместо дискомфорта начало приносить удовольствие. Он даже поймал себя на пугающей мысли: если он привыкнет к темпу и темпераменту Чимина, то он не против, если станет немного... жестче. Внезапно у Чонгука появилось острое желание поцеловать Чимина, что он и сделал, резко притянув его за ворот футболки. Чужие пухлые губы тут же начали засасывать его нижнюю губу, и Чонгук как мог старался подстраиваться, используя язык и зубы. В какой-то момент их темп сорвался на бешеный: поцелуи, пахнущие металлом, хаотичные и быстрые движения рукой, грубая ткань, скрип матраса под телами, вдохи, выдохи, стоны, жар. Чонгука вело. Он чувствовал слишком много и до такой степени сильно, что в какой-то момент потерял связь с реальностью. Чимина его сенсорная перегрузка не смущала: в какой-то момент он ловко скинул с себя чужие руки, чиркнул молнией на застежке и стянул с Чонгука брюки прямо вместе с бельём. Холодный воздух приятно лизнул разгорячённые бедра и изнывающий от боли член — это ощущение Чонгук чудом выцепил из всего остального. Оно и привело его обратно в сознание. — Чимин... — тихонько выдохнул он. — Что? — спросил тот. Его томное дыхание говорило Чонгуку о том, что Чимин тоже был уже на пределе. — Я хочу тебя… — вырвалось у него, но он не пожалел о сказанном. У Чимина даже не было сил ухмыльнуться и поддразнить — настолько он хотел поскорее перейти к самому интересному. — Знаешь, обычно у меня пониженное либидо, но из-за тебя встал так, как, наверное, уже не вставал давно. — Чимин тихо рассмеялся и опустил голову на плечо Чонгука. Тот даже задумался: почему пониженное либидо? И действительно ли у Чимина встал из-за Чонгука? От этих слов внутри него произошла какая-то химическая реакция, вроде бабочек, которые начали порхать в животе. Чонгук часто задышал, но ничего не ответил. Да и что бы он сказал? «Ясно»? «У меня тоже»? Но это было бы неправдой. Чонгук давно понял, что его либидо было очень даже повышенное. Вместо лишних слов, он двинул плечом, как бы говоря Чимину, чтобы тот сделал что-нибудь. И это стало для него знаком, что пора действовать. Они и так слишком много времени потратили на разговоры. Чимин приподнялся так, чтобы их лица были напротив друг друга. В пучине удовольствия Чонгук не понимал, что тот собирался делать, но когда Чимин всё-таки сделал — у него закружилась голова, а изо рта вырвался выкрик. Он был уверен — в ближайшей комнате точно было слышно, чем они тут занимались. — Ч-Чимин! Чонгук чувствовал на своём члене сильное давление и жар. До него запоздало дошло, что Чимин сжал оба их члена в своей ладони. Если бы Чонгук мог описать, что чувствовал, то у него не хватило бы слов. Потому что это не поддавалось никаким объяснениям, когда к твоему члену прижимался чужой, а рука, на пальцах которых были по несколько холодных колец, надрачивали тебе в рваном темпе. — П-помоги мне… — попросил Чимин, а его голос впервые дрогнул. — Б-блять… Он зажмурил глаза и откинул голову назад. Его ладонь медленно двигалась то вверх, то вниз. Чонгук запоздало понял, что тоже должен был им помочь, поэтому вскоре и он накрыл своей ладонью их члены. Его рука дрожала и пыталась двигаться в том же темпе, что и рука Чимина, но это оказалось не так просто, как казалось. — А-ах… — Чимин тихо стонал и свободной рукой откидывал наверх мешающие волосы. Чонгук наблюдал за его напряженной шеей со вздувшимися венами и двигающимся кадыком, и чувствовал, что только от этого готов позорно кончить. А ведь Чимин разозлился бы, если бы всё остановилось так быстро. Их руки начали двигаться в быстром темпе, и вскоре в комнате были слышны только их громкие стоны. Чимин совсем не стеснялся собственного голоса, в то время как Чонгук наслаждался этими звуками. Даже музыка была не способна заглушить их. — С-скажи, что бы ты с-сделал со мной… — кое-как смог выговорить Чонгук, подавляя в себе громкие стоны. Он не хотел признаваться Чимину, что ему нравилось, когда тот говорил ему что-то грязное. Хотя до их встречи у него в мыслях не было, что кому-то может вообще такое нравиться. Чимин сквозь пелену наслаждения расслышал Чонгука и опустил голову вниз. Под светом луны его лицо исказилось, а сам он выглядел так, будто хотел сожрать Чонгука, как голодный зверь свою бедную жертву. — Я бы тебя трахнул, — ответил Чимин, облизнув свою нижнюю губу. Запястье Чонгука после несколько минут дрочки начало ныть, но он не переставал ею двигать. Член Чимина был тёплым и приятным на ощупь, а на пальцах чувствовался вязкий предэякулят. А ведь им даже не понадобилась смазка — и своей было достаточно. — К-как? — Чонгук заскулил, словно маленький щенок. Он выгибался в пояснице и впервые хотел ощутить в своей заднице чужой член. Это больно? Или же приятно?.. — Разложил бы тебя на каком-нибудь столе, — хмыкнул Чимин. Его голос был ровным, будто не он несколько секунд назад стонал и дрожал. — Как насчёт библиотечного? Там, где все твои друзья увидели бы, как с тобой теперь весело проводить время, ха-ха. Чонгука будто обдало кипятком. Он зажмурил глаза до шума в ушах, а Чимин продолжил: — Или, может, у тебя дома, пока твоя семья занимается своими делами на первом этаже. В прошлый раз тебе это только понравилось, да? Может быть, мы бы даже не стали закрывать двери. — Ч-Чимин! — Чонгук был слишком близок к тому, чтобы кончить — то, каким спокойным голосом ему говорили такие грязные вещи, только доводило его до края. Он еле сдерживался. — Или ты бы хотел в школе? Прямо в туалете, пока за кабинкой какие-то молокососы курят в открытую форточку? Член Чонгука дёрнулся, а смазка начала обильно вытекать, из-за чего Чимин выпустил короткий смешок. Он давно догадывался, что Чонгук был не таким уж наивным и девственным, как себя преподносил. И Чимин знал, что рано или поздно тот бы показал своё настоящее обличие. — Х-хочу везде… В-всё и в-везде… — Чонгук не мог нормально связать пару слов. Из него выходил один лишь громкий скулёж. Чёрт возьми, он даже не пытался быть тихим в чужом доме. Музыка по-прежнему тихо играла где-то на фоне, но даже так были слышны хлюпающие звуки. Запястье Чонгука болело, а поясница ныла от того, как часто и сильно он её выгибал. Он точно был уверен, что завтра не сможет ни говорить, ни что-либо держать в руке. В мыслях было пусто, но это даже к лучшему. Потерявшись в пучине удовольствия, Чонгук не сразу понял, что Чимин перестал им дрочить. Чонгук лежал на кровати с раздвинутыми ногами (и когда он успел их раздвинуть?) и не знал, что задумал Чимин. А тот, видимо, не хотел ограничиваться одной дрочкой. Чонгука даже посетила жаркая мысль, что, быть может, Чимин хотел ему отсосать… Боже, вспомнив о чужих пухлых губах, Чонгук прикусил губу и не сдержал стон. — Н-нет, п-пожалуйста… — просил его он, потому что не хотел останавливаться. Рука сжала собственный член в попытках поймать фантом удовольствия, но это мало помогло. Чимин хлопнул его по руке и приказал: — Не двигай ею. Чонгук зажмурил глаза и кивнул. Он доверял Чимину, поэтому молча ждал, что будет дальше. — Ты должен знать, малыш, что я никогда не подставлю тебе свою задницу. — Чонгук даже с закрытыми глазами знал, что он ухмылялся и забавлялся происходящим. Но это его ничуть не обидело. — И не надо. Но что этим хотел сказать Чимин? Ведь Чонгук был не настолько глуп и видел, что Чимин не тот, кто стал бы прогибаться под других. Он был тем, под кого прогибались. — Вот и славно, значит, ты уже готов. Чонгуку особо не дали времени подумать, к чему именно он был готов. После чужих слов он почувствовал, как тёплые руки раздвинули его ноги шире и согнули их в коленях. Чонгук не знал, зачем и почему, но не стал уточнять; мало ли, мог и разозлить Чимина, а тот особо не церемонился с другими. Покорно позволяя ему делать с ним, что угодно, Чонгук почувствовал какое-то шевеление в районе анального отверстия. Оно было едва осязаемым, но мокрым и неприятным. Открыв глаза, он взглянул на Чимина и заметил, что тот еле сдерживался. Теперь он понял, к чему были его предыдущие слова. — Ч-что ты делаешь? Прикосновения приносили мало приятного, но Чонгук терпел. Он сжимал в руках собственный член, который требовал к себе внимания. Это отвлекало и не давало возбуждению сойти на «нет» из-за непривычных действий. — Не бойся, это будет приятно, — заверил его Чимин. Голос его звучал так ласково и приторно, что не было и сомнения в его словах. Чонгук поверил ему, хотя вскоре пожалел: первый палец Чимина вошёл в него резко, из-за чего из него вырвался болезненный стон. Чонгук, не ожидавший такой острой боли, попытался отодвинуться. А ведь он никогда до этого не засовывал в себя пальцы… Чонгук даже не знал, что так можно было! А если бы и знал, то ни за что не занялся бы подобным. — Расслабься, детка. — Чимин начал целовать ему шею, пытаясь его успокоить. Абсолютно голый, с этим блядским чёрным чокером и засосами на шее — Чимин только от одной этой картины уже готов был кончить. Просто от того, насколько Чонгук был прекрасным. — Х-хорошо… Вскоре Чонгук пожалел, что сказал это. Палец Чимина вошёл в него ещё глубже. Он был мокрый, видимо, в слюне и предэякуляте, потому что никакой смазки у них не было. Чонгук знал, что заниматься сексом с естественной смазкой — это плохо. Но разве мог он, девственник, сомневаться в Чимине? Тот наверняка знал лучше. Боль тем временем не прекращалась, и даже прикосновения к члену перестали приносить удовольствие. Чонгук начал задыхаться от подступающей к горлу паники; его затрясло, но на этот раз — совсем не из-за возбуждения. Чимин, видимо, понял его реакцию неправильно — усмехнулся, облизнул губы и сказал: — Ты так хорошо меня принимаешь. Что будет, когда я заменю их членом? Чонгук зажмурил глаза. Если такой дискомфорт ему приносили одни только пальцы, то что было бы, если бы в него вошёл член?.. От подобных мыслей он замычал, только вот не из-за того, что его это возбудило. Наоборот, его это испугало. — Умница. Жду не дождусь, когда наконец трахну тебя. Видимо, Чимин попытался протолкнуть второй палец, но Чонгук нервничал так сильно, что неосознанно сжал там мышцы. Стало больнее, страшнее, а Чимин только раззадорился: — Такой узкий... И только тогда Чонгук не выдержал, резко свёл ноги и попытался откатиться на другой край кровати. Холодные простыни остудили разгоряченное тело и немного успокоили нервы. Чонгук глубоко вдохнул, задержал дыхание и рвано выдохнул. На Чимина он не глядел. Боялся, что ненароком увидит в них злость. Но Чимин звучал вовсе не зло. Он спросил: — В чём дело? — Тон его был ровным, почти ласковым, хотя из-за ситуации казалось, что ласковость эта была наигранная. Чонгук снова перевёл дыхание. Ему потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы произнести: — Не надо, п-пожалуйста. Извини. Извини. — Кончай извиняться. — Вся его ласковость будто вмиг испарилась. — Объясни нормально, почему не хочешь. Почему? Чонгук и сам не знал. Ведь он хотел, — нет, скорее даже мечтал о сексе с Чимином. Но сегодня он почему-то не был готов подставить свою задницу, даже если это и был Чимин. Сначала они дрочили друг другу и это действительно было приятно, а потом Чимин, не спросив разрешения, раздвинул ноги Чонгука и вставил в него пальцы. Чонгук никогда не занимался подобным. Конечно, он был готов многое сделать с Чимином, но не всё сразу за одну ночь. А тому, похоже, стало мало одной дрочки и поцелуев… Чонгук не винил Чимина. Он винил себя. «Надо было потерпеть ради него! Дурак! Быть может, действительно стало бы приятно», — начал жалеть Чонгук. Из-за него они оба были возбуждены, а разрядки так и не получили. Хотя теперь она требовалась только Чимину: позже Чонгук заметил, что его член упал, а возбуждение совсем сошло на «нет». Чимин тоже заметил это. Он гадко усмехнулся, будто издевался над ним, и сказал хриплым голосом: — Не хочешь говорить? Окей. Я пошёл тогда. Чонгук подорвался с места, занервничал и спросил дрожащим голосом: — К-куда? Он чувствовал, что вот-вот заплачет. Сердце будто сжало в тиски, и захотелось блевать. В комнате было слишком душно и всё вокруг буквально воняло сексом. Только этот запах душил, а от музыки начала болеть голова. — Найдёшь меня у Эри, — ответил Чимин, поиграв бровями. Чонгук не мог поверить в сказанное. Буквально час назад Чимин говорил, что принадлежал Чонгуку, а уже сейчас будто забрал свои слова назад! Чонгук раскрыл рот и смотрел на него потерянным взглядом, пока тот одевался. Его будто предали, растоптали его чувства и плюнули в лицо. Только винил он во всём себя, ведь если бы немного потерпел, то, быть может, всё было бы по-другому… Чимин остался бы с ним на ночь, возможно сказал бы, что тоже любит его… Глупость! Глупость! Это всё была глупость! Пока Чонгук пытался собрать себя воедино, Чимина уже и след простыл. Его будто тут и не было вовсе… Будто Чонгук был сумасшедшим, который выдумал его. Стало так смешно, что Чонгук не сдержал смеха. Вместе с этим солёные слёзы медленно покатились по раскрасневшимся щекам. Чонгук лёг на кровать и тихо заплакал в подушку, надеясь на то, что завтра он не проснётся.