teenage dirtbag

Crystal Castles — Kerosene.

«Что бы там ни пряталось в темноте, я хочу, чтобы оно сожрало меня».

Это место было таким знакомым, но и с тем же будто чужим. Он уже был тут до этого, но воспоминания были слишком блёклыми, чтобы он мог вспомнить, что произошло дальше. Внимательнее всмотревшись в здание напротив, Чонгук увидел знакомую школу. Он нахмурился, не понимая, почему ему опять снилось одно и то же место. В последний раз школа ему снилась, когда у него был первый день учёбы. Так почему она ему приснилась опять?.. Те же битые окна, паутинка потухших гирлянд над ними покачивалась зловеще, и нараспашку раскрылись двери. Он огляделся по сторонам в надежде найти ответы. Но тщетно. Единственное, что отличало этот сон от другого — на улице было лето. Знойное и душное, хотя Чонгук не ощущал ни зноя, ни духоты. Он будто находился в картинке, которой не существовало в реальном мире. Вечернее солнце не пекло, как это обычно бывало, а вокруг было так тихо, что он слышал только собственное сердцебиение. Пытаясь сделать шаг, Чонгук понял, что не мог двигаться. Опять. Внезапно он услышал знакомый смех. Он будто был близко, но и в то же время так далеко. Чонгук оглянулся на источник звука и увидел, что возле входа в школьное здание стоял Чимин. Чонгук удивился и почувствовал, что было что-то не так. Тот ему никогда не снился. Он пожалел, что перед сном решил накуриться, иначе по-другому это нельзя было объяснить. Чимин стоял не меняя позы, не двигаясь и не дыша. Хотя Чонгук стоял слишком далеко, чтобы быть в этом уверенным. Он даже приблизиться не мог, потому что ноги будто приросли к земле. Тогда он попытался что-то сказать, но понял, что говорить не мог тоже. Паника охватила его с ног до головы. Боязнь того, что он не сможет выйти из собственного сна, оставшись здесь навсегда, не давала ему покоя. Такой Чимин его пугал и оставаться с ним долго не хотелось… Тот смотрел на Чонгука безумным взглядом и ухмылялся, как обычно любил это делать. Но Чимин будто был и вовсе не он, а кто-то другой. И ухмылка была не такая, какой она была у реального. Во сне она зловеще застыла на бледном лице. Чонгук попытался закрыть глаза, но не смог. Всё, что он мог — это лишь покорно стоять и смотреть. Но на что?.. Кадры быстро начали сменяться, и возле Чимина внезапно появилась толпа людей. Чонгук узнал в ней знакомые лица, но Юнги, Хосока и Тэхёна там не было. Зато оказались Намджун, Ёну, Эри, Минджон и Дасом. Что они тут делали и почему собрались позади Чимина? Вскоре и это стало понятным. — Смотрите, лузер! — крикнул кто-то позади Чимина. — Это же тот, что ходит за Юнги хвостиком! — крикнул следом неизвестный. Чонгук не мог понять, кому принадлежал этот голос. — Он не только лузер и подсос Юнги, но и жалкий девственник, — насмешливым голосом заговорил Чимин. Все смотрели аккурат на Чонгука и противно смеялись. Смешки будто стали одним единым звуком, эхом отдаваясь по всей улице, но самое главное — в его ушах. Чонгук почувствовал влагу на своих щеках. Это были его слёзы. Стало так больно на душе, что казалось, будто это происходило наяву. Чимин продолжал стоять с этой толпой и смеяться над ним, хотя Чонгук пытался убедить себя, что это всего лишь сон. Чимин никогда бы так не сделал. Он бы никогда не причинил ему боль, не стал издеваться бы над ним… Чимин с самого первого дня их знакомства был мил с ним, запомнил его имя и убедил, что он может быть лучше и круче себя прошлого. Во сне был не Чимин. Уши начали стрелять и болеть из-за смеха людей. Чонгук рыдал, хотя не слышал самого себя. Внезапно он увидел, как Чимин начал приближаться к нему. Позади него уже не было толпы, но менее страшнее от этого не стало. Чимин протягивал руки и Чонгуку пришла навязчивая мысль, что тот хотел задушить его. Возможно, это бы и произошло, если бы не резкий звон телефона, который привёл его в чувства. Чонгук подорвался с кровати, тяжело дыша и хватаясь за шею. Он чуть не свалился на пол из-за нахлынувших чувств, но вовремя удержал равновесие руками. Телефон продолжал вибрировать на прикроватной тумбочке, но Чонгук боялся брать его в руки. А вдруг он продолжал находиться во сне? Вдруг ему звонили сказать, что он уже давно мёртв? Чонгука охватила паника и он огляделся по сторонам. Его комната никак не изменилась с того момента, как он заснул: всё тот же беспорядок на компьютерном столе, всё те же валяющиеся на ковре вещи, которые он забыл положить в шкаф. Тогда почему сердце билось так, словно что-то испугало его? «Я… я не во сне?», — подумал он и взглянул на свои руки. Ничего на них не было. Медленно потянувшись к телефону, Чонгук увидел на ярком дисплее знакомое имя. Ему звонил Чимин. — Д-да, Ч-Чимин? — дрожащим голосом спросил он, когда принял вызов. — Ты чего так долго трубку не брал? — Я спал... — Ага, знаю я, как ты спишь. Дрочил, небось? Чонгук радостно вздохнул, поняв, что это был не сон. К счастью, это оказалась реальность и с ним говорил реальный Чимин. Немного ехидный, немного ребячливый. Но уж точно не опасный. — Н-нет, я… Неважно, ты что-то хотел? — поинтересовался Чонгук. Он откинулся на изголовье кровати, пытаясь утихомирить собственное сердцебиение. Давно ему не снились такие сны… — Не хочешь развеяться? — Голос Чимина был завлекающим и томным, будто тот что-то задумал, но не хотел этим делиться, дабы сохранить интригу. Чонгук уже боялся, ведь для Чимина слово «развеяться» могло значить что угодно. — Сейчас? — спросил он, бросив мимолетный взгляд на прикроватные часы. — В три часа ночи? Чимин рассмеялся и насмешливо поинтересовался: — А что такого? Мама наругает, что поздно гулять пойдёшь? Чонгук вздохнул. Чёрт, сколько бы времени не прошло, но он так и не мог нормально реагировать на подколы Чимина. — Нет, просто я пообещал ей вчера, что возьмусь плотно за учёбу. Сегодня вообще-то среда, а у меня контрольная по математике… — тараторил Чонгук, устало потирая мокрый от пота лоб. — Да клади хуй на эту математику, детка, — ответил Чимин. — Ну давай же, я пришлю тебе адрес, ты придёшь, мы потусим и ты благополучно вернёшься домой. Ужасно хотелось к Чимину, Чонгук не скрывал. Да даже если и было три часа ночи, то что в этом такого? Он всего лишь пойдёт на два часа развеяться, а потом придёт домой, заберёт рюкзак и пойдёт в школу. По крайней мере, на это и надеялся Чонгук. — Хорошо, я приду, — сдался он. Уже надо было мириться со спонтанностью Чимина выбираться куда-то в позднее время. — Я знал, что ты не откажешься, — сказал Чимин, а его голос звучал счастливо. Он-то знал, что всегда добивался того, чего хотел. — Если что, то это дом. Хочу познакомить тебя кое с кем. Знакомиться с кем-то Чонгуку хотелось не особо. Как показал опыт, на пятёрку отбитых приятелей Чимина приходился всего лишь один человек, которого с натяжкой можно было назвать адекватным. И это был Чонин, милый малый, хоть и с очевидным пристрастием к алкоголю. Вот только шли они явно не к Чонину домой. Иначе Чимин бы сразу сказал. — Хорошо, кидай адрес, — ответил Чонгук с неохотой. — Буду через... хуй знает. — Это минут двадцать от тебя. Такси вызвать? — Ты же не заплатишь. Чимин засмеялся. — Ну блять, пешком топай тогда. И отключился. За прошедшие несколько недель такие звонки от Чимина перестали удивлять: они сыпались в разное время суток и велись в разной степени алкогольного опьянения — но раздавались почти регулярно, раз в два или три дня. На сутки-полтора Чимин стабильно пропадал, приходил в себя или занимался своими обычными делами, но потом почти всегда вспоминал о Чонгуке и благородно звал бухать или принимать что-то. Отношения их по-прежнему не вписывались ни в какую категорию, но Чимин вроде не торопился избавляться от Чонгука... даже несмотря на то, что произошло тогда в доме Чонина. Чонгук поморщился. Воспоминания о той ночи слились с сегодняшним сном. В голове эхом зазвучали смех и издёвки. Он решил одеться и выбраться отсюда как можно быстрее. Кроме неожиданных звонков стали привычны и такие вылазки: почти всегда под носом у мамы и Минджи, даже если при свете дня — иначе они начинали сыпать тупыми вопросами и раздражать мнительностью. Чонгук стерпел первые пару раз, но потом вышел из себя, накричал на маму и с тех пор на глаза ей не попадался. С ней это вообще легко было провернуть: она либо работала, либо отсыпалась. С Минджи приходилось труднее, но он и здесь преуспел. Чонгук спустился на первый этаж и проскользнул на кухню. Окна были раскрыты из-за жары, поэтому он без всякого шума пролез через одно и мягко приземлился на тихий гравий. Недалеко от их дома его уже поджидала машина. Быстро сев в неё, Чонгук назвал водителю адрес, который отправил ему Чимин. Мужчина на переднем сидении кивнул и машина тронулась. Пока они ехали по едва освещаемыми переулкам, Чонгук думал о том, что происходило в его голове до пробуждения. Была мысль, что это его страхи слились в одном сновидении, и поэтому ему снились и школа, и Чимин одновременно. Но намного легче было объяснить это тем, что он просто перебрал травой перед сном. Он купил её у Чимина на свои последние деньги, которые лежали у него в копилке «на всякий случай». Теперь у Чонгука не было денег, а попробовать что-то новое очень, чёрт возьми, хотелось. Просить деньги у матери при этом он не собирался, ведь у Чонгука была гордость. Поэтому к мыслям о ночной психоделики примешались мысли о том, где бы достать новую дрянь... Последний месяц его голова была забита только этим. Чонгук не успевал подхватить новую мысль, как ему приходила другая, более интересная предыдущей. Например, ксанакс. Ему хотелось закинуться им, желательно больше, чем три таблетки, но он не мог. Чимин как-то сказал, что достать ксанакс довольно тяжело. В тот раз, когда Чонгук закинулся украденным из аптеки алпразоламом, Чимин назвал это редкой удачей. С тех самых пор Чонгука не покидала мысль о краже. Теперь он не считал это чем-то настолько плохим, как раньше. На самом деле Чонгук многое переосмыслил. Он считал себя взрослым, хоть буквально два месяца назад и был другим. Лузером и девственником. Чонгук определённо стал круче, но по-прежнему оставалась одна проблема, которая не давала ему нормально жить. Он продолжал быть девственником, хотя давно мог её лишиться с Чимином. Но после того раза в доме Чонина они эту тему не поднимали, хотя Чимин не переставал пускать шутки про секс. Чонгук знал, что рано или поздно это бы произошло. Просто это был вопрос времени. — Молодой человек, приехали, говорю, — раздражённо промолвил седовласый мужчина, вырывая Чонгука из мыслей. — Направо свернёшь, я тут не проеду. Было ясно, что тому не нравилось работать в ночное время суток. Конечно, кому приспичило бы вызывать такси в три часа ночи? Только таким отбитым людям, как Чонгук, конечно же. — А... да. Он всучил таксисту примятые купюры, чудом завалявшиеся в карманах, сухо поблагодарил за поездку и быстро вышел. Водитель только взглянул на него в последний раз и тронулся с места. Район был малознаком, но он знал номер дома, поэтому не переживал. И, в отличие от района, в котором жил Чонин, этот не мог похвастаться красивыми коттеджами или высокими заборами. Он даже простотой и опрятностью района Чонгука не мог похвастаться, чего уж там — настолько он был плох. Дома кучковались, теснились, чуть ли не налезали друг на друга: в узеньких проходах оставалось только молиться, чтобы никто не вышел навстречу. Было темно, но шумно: где-то неподалёку, видимо, располагался бар, потому что-то кто-то пьяно смеялся и хлопал дверьми. Догадка о том, что Чимин дружил только с обеспеченными подростками, оказалась неверной. Чимин, видно, дружил с теми, с кем хотел. Найти нужный дом, спасибо таксисту, оказалось достаточно просто. Свернув за первый поворот, Чонгук увидел нужные цифры. Открыл ему дверь незнакомый парень, так что Чонгук вздохнул с облегчением: повторения истории возле дома Чонина он не хотел. Если в том районе по его душу могли вызвать полицию, то тут, как знать, и карманы вывернуть могли. — Ты кто? — спросил незнакомец. Выглядел он почти так же, как Намджун: развязно и опасно, но в глазах угадывалась зрелость. Чонгук засмотрелся на его чистую кожу, освещаемую жёлтым светом внутри дома, и подумал, сколько бы этому парню могло быть лет. Он явно был старше него и Чимина. — Чонгук, — ровным голосом ответил он. Чонгук даже забыл, зачем сюда пришёл — настолько казался ему этот парень красивый. Будто айдол, сошедший со сцены. Но совсем скоро красивая картинка развеялась, стоило этому парню вновь открыть рот: — А, так ты та стесняшка. — Ч-чего? — недоуменно спросил Чонгук. Ему ещё и за спиной прозвища раздавали? — Ну, Чимин рассказывал, что ты очень стеснительный и немного тормознутый. Чонгук хотел было возразить в ответ, но Чимин вовремя появился за спиной парня. Он слегка хлопнул того по спине и шутливо крикнул: — Заткнись, блять, хён! Чонгук наблюдал за ними и не знал, что ему делать. Убежать? Не вариант. Что-то сказать? Он уж точно был не в состоянии открыть рот. Тем более когда появился Чимин, которого Чонгук хотел увидеть больше всех на свете. — Привет, детка, — сказал Чимин, притянув его за подбородок и быстро поцеловав в губы. Чонгук оцепенел и раскрыл глаза от удивления. Чимин впервые поцеловал его прилюдно, хоть и наблюдал за ними всего один человек. — Можно присоединиться к вам третьим? — спросил парень с ухмылкой на лице. — Сделаешь ему то, о чём я попросил — расцелую и тебя, — ответил Чимин, улыбаясь в ответ. Во рту чувствовался привкус алкоголя и чего-то ещё. Чонгук понял, что перед его приходом Чимин выпил и, возможно, что-то принял вместе с этим парнем. Только позже он заметил у обоих расширившиеся зрачки в глазах и то, как небрежно и пьяно они себя вели. Первая мысль после поцелуя, пришедшая в голову: «Чем они тут занимались?». Выглядели так, будто трахались. Чонгук не думал, что дойдёт до того, что и до парней ревновать начнёт. — Я Сокджин, если что, но можешь называть меня просто Джин. Чуть погодя Чонгук заметил, как тот шатался в разные стороны и едва стоял на ногах. Неужели и он выглядел так со стороны, когда был пьян и под веществами? Глупая мысль, подумал Чонгук. Он продолжал стоять снаружи, как тупой, не зная, заходить ему или нет. — Проходи, чего стоишь? — будто прочитав его мысли, сказал Чимин. Он взял его за руку и притянул к себе. Дальше всё было, будто во сне.

Willix & ZØMB — Nismo.

— Ему точно есть восемнадцать? — недоверчиво спросил Джин, когда они расселись в его студии, как это назвал Чимин. Правда с этим нельзя было согласиться: вокруг валялись пустые бутылки из-под алкоголя, белые стены были исписаны какими-то странными рисунками; на компьютерном столе лежали непонятные иглы, серебряные украшения, из-за которых и ноутбука толком не было видно. Чонгук сидел на стуле и выпивал пиво. По правде говоря, он надеялся на то, что ему дадут что-нибудь принять, но Чимин не собирался ничего предлагать. Он, видимо, уже чем-то успел закинуться и ему было хорошо. А вот Чонгука на части разрывало. Он даже не мог спокойно на стуле сидеть, постоянно ёрзая и пытаясь принять удобную позу. — Да, ему есть восемнадцать, хён, — ответил Чимин, поглядывая на нервного Чонгука. Зачем Чимин врал? Непонятно. Чонгуку было всего лишь шестнадцать и он по внешности даже на свой возраст не был похож. — Он выглядит на тринадцать, — ответил Джин, недоверчиво смотря на него. — Эй, Чонгук, в каком ты классе? — Эм… в третьем, — не думая, выпалил он. В третьем же учились восемнадцатилетние? Чонгук уже не помнил. Джин медленно кивнул и, кажется, поверил (или просто пьяный решил не докапываться). Он оказался довольно общительным и дружелюбным, хотя Чонгуку он показался чересчур болтливым. Такие люди, конечно, его не отталкивали. Но от них иногда начинала болеть голова. — Окей, тогда я начну, что ли? — сказал Джин, а его голос зазвучал неуверенно. «Что именно начать?», — подумал Чонгук, до сих пор не зная причины приглашения сюда. Когда он вошёл в дом, они просто сели на диван и начали пить. Потом Чимин предложил пойти в студию Джина, а сейчас они что-то хотели начать делать. И, скорее всего, это было связано напрямую с Чонгуком. Ведь иначе зачем он бы понадобился им тут?.. — Погодите, вы про что? — чуть погодя спросил он, смотря то на одного, то на другого. — Блять, ты не сказал ему? — спросил Джин, недовольно взглянув на Чимина. — Успокойся, это должен был быть сюрприз, — ответил тот, пожав плечами. Его взор направился на сидящего Чонгука и он добавил: — Джин пирсер, он сделает тебе пирсинг в брови. Чонгук ошарашено взглянул на него, не веря тому, что тот сказал. — Нахуя? — Ты хотел сказать «нихуя!», верно? Рука Чонгука сама по себе дёрнулась к брови. Модификации в теле никогда не были для него табу — честно говоря, он даже не задумывался об этом. Лишь однажды с кислой от ревности миной согласился, когда Чимин вскользь сказал, что у какой-то нуны новый пирсинг выглядел горячо. Хитрый взгляд в свою сторону он тогда полностью проигнорировал. А зря. — Я хотел сказать... У меня нет денег. — Не переживай, малыш. Я угощаю. Чонгук помялся, потом оглядел довольного донельзя Чимина: глаза сияли чернотой, улыбка не сползала с красивого лица. Оглядел и подумал: «Ну и хуй с ним». Может быть, если он просидел бы тут достаточно долго, они додумались бы поделиться своей дурью. Может быть, это сделало бы Чимина счастливее. Или Чонгука, чего тут уж греха таить. Несмотря на то, что студию Джина легко можно было спутать с помойкой, сам хозяин, когда дело касалось процедуры, оказался довольно чистоплотен. Хоть Чимин и предложил в шутку обработать иглы пивом, Джин поржал, обозвал того долбоёбом и всё равно сделал как положено: стерильные салфетки, чистый спирт... хуй пойми что ещё, Чонгук не разбирался. Но сама процедура оказалась не такой комфортной. Джин прижался к его плечу животом, потому что шатало его так сильно, что он мог завалиться прямо на пол. Глядел пьяно и будто не до конца сфокусировавшись, опустился к лицу Чонгука и опалил дыханием. А потом сказал: — Закрой глазки. И бровь обожгло болью. Сердце Чонгука бешено отбивало ритм. Ему показалось, словно его ужалила змея, которая намертво вонзилась своими зубами в его кожу. На деле это была игла, торчавшая вертикально из его брови. Чонгук сидел с закрытыми глазами. Ноющая боль в брови через время показалась ему даже приятной. Было что-то в этом особенное, успокаивающее, будто он разрезал сдавливающую верёвку на своей шее. Хотя Чонгуку даже не дали времени обдумать, надо ему это или нет. Но видеть счастливую улыбку на лице Чимина было лучшей наградой для него. Видимо, тому было виднее, что подходило Чонгуку, а что нет. — Ну как? Не умер же, — лепетал Джин над его ухом. Он уже протирал ватным тампоном бровь, в которую уже было вставлено украшение с двумя серебряными шариками. Чимин улыбался — видимо, его сюрприз удался. Хотя Чонгук ещё не видел себя в зеркале, чтобы что-либо говорить. Джин будто прочитал его мысли в тот момент и всучил ему маленькое зеркальце. Пирсинг в брови оказался не так плох. — Ну как? — спросил Чонгук, ожидая от Чимина комплименты с трепетом внутри. Тот долгое время изучал его: сначала взгляд был направлен на искусанные до крови губы, затем на покрасневшие щёки, а потом, наконец, и на бровь с пирсингом. Чимин облизнулся, скорее даже неосознанно, а потом горячо прошептал, даже не стесняясь присутствие Джина: — Трахнул бы тебя. Джин лишь пьяно засмеялся, хотя Чонгук не придал этому значения. Он таращился на Чимина и не понимал, говорили ли это наркотики и алкоголь в его организме, или же это были реальные желания… — Что, прямо здесь? — насмешливо поинтересовался Джин. — Я тут людям стерильные процедуры делаю, вообще-то. — Видел я, какие стерильные процедуры ты делаешь своим подружкам. Они посмеялись, а потом Чимин вновь обратил всё своё внимание на Чонгука. И, наконец, предложил кое-что реально стоящее: — Ты побледнел, малыш. У меня есть кое-что, что тебя расслабит. — Что? Твой член? — фыркнул Джин, принявшись убирать инструменты туда, где никто не смог бы их запачкать. Чимин не ответил, только взял Чонгука за руку и вывел из захламлённой студии. Только вдохнув свежий воздух гостиной, последний понял, насколько душно было прежде. — Травку или посерьёзнее? Чонгуку хотелось всё. — Школа... сегодня... — Бля, забыл, что ты туда ещё ходишь, — посмеялся Чимин, будто он туда тоже не ходил, как и Чонгук. — Тогда всего понемногу, да? — Пожалуйста. — Хорошо. Ты заслужил. Ты отлично постарался сегодня. — От его похвалы Чонгуку стало лучше. Будто слова Чимина были каким-то призом или первым местом в олимпиаде. Хотя Чонгук, вспоминая свою прошлую жизнь, уже и не помнил, чем интересовался и занимался. Олимпиады? Первые места? Кажется, будто это был вовсе не Чонгук, а кто-то другой, за кем он всё то время наблюдал со стороны. Чуть погодя Чимин достал из джинсовой куртки маленький белый пакетик. В тусклом свете в гостиной Чонгук едва разглядел белый порошок, но только от одного его вида у него уже затряслись ноги, а сердце начало бешено стучать. Чимин улыбался, видимо, каким-то своим мыслям. — Что это? — поинтересовался Чонгук, нервно потирая пересохшие губы. — Меф, — коротко ответил Чимин с улыбкой на лице. Он курил, зажимая меж зубами тлеющую сигарету, и одновременно открывал пакетик. Чонгуку тем временем оставалось лишь покорно наблюдать, каждый чёртов раз сглатывая слюну, застрявшую в горле. И это Чимин назвал «понемногу»? Хотя Чонгуку было похуй, он эти недели только и жаждал вновь чем-нибудь закинуться и освободить голову. Но мысль о том, что он должен был ходить в школу и учиться, как раньше, будто немного приводила его в чувства. Но потом его опять уносило к мыслям о дряни, сигаретах, алкоголе и сексе. Ну, и о Чимине, конечно же. Вспоминая сегодняшний сон, Чонгук радовался, что это всё оказалось неправдой. Он знал, что Чимин так на самом деле не считал. Он был понимающим и хорошим. — М-можно? — ломающимся голосом спросил Чонгук, протягивая руку к дорожкам белого порошка на столе. Чимин усмехнулся и ответил: — Джина подождать надо. А то некрасиво получится, детка. Я ведь сказал ему, что взамен на твой пирсинг дам ему схнюхнуть дорожку. Но Чонгук никого ждать не хотел. От ломки, опасно надвигающейся, будто буря, ломило кости. А от отсутствия наркотиков в организме появилась раздражительность. Чонгук не страдал перепадами настроения, но именно в последнее время ему становилось всё хуже и хуже. А сны были всё страшнее и страшнее. — Я не хочу ждать Джина, Чимин, — промолвил Чонгук, хотя едва сдерживался. Он был готов даже начать хныкать, как маленький ребёнок. — Я хочу сейчас! И если раньше, возможно, Чимин от этого бы разозлился, ведь не терпел, когда делали то, чего он не хотел. То сейчас он лишь понимающе кивнул и без слов протянул ему сложенную в трубочку купюру. Видимо, сильно перепил, иначе Чонгук не мог объяснить его ниоткуда взявшуюся доброту. Чонгук без промедления взял её и тут же поднёс к дорожке порошка, наклоняясь над столом. Первая дорожка — и кристаллы порошка мгновенно проникли в мозг, чего он никак не ожидал. А дальше… дальше всё было, как в тумане. Вот он только-только вдохнул мефедрон, а уже потом лежал на коленях Чимина, чувствуя чужие руки на своих волосах. Тот шептал ему, будто в бреду, что Чонгук молодец, что не отказался нюхнуть с ними. А Чонгук просто приходил в себя, пытаясь собраться с мыслями. Позже к ним присоединился пьяный Джин, который тоже вдохнул белого порошка. А потом Чонгук просто заказал такси, хотя едва помнил эти обрывки. Или, быть может, заказал ему такси Чимин или Джин — он не знал наверняка. Чимин тогда страстно поцеловал его в губы, буквально трахнув рот Чонгука своим языком. И сказал на прощание: «Увидимся в школе». Это Чонгук запомнил лучше всего.

MISTA PLAYA — TELL ME ANSWER.

На улице уже светало. Чонгук приехал домой, когда солнце уже восходило и птицы пели где-то вдалеке. Он знал точно: если пели птицы, значит начинался новый день. Несмотря на то, что было слишком рано для школы, спать не хотелось совсем. Бодрость ощущалась как тёплый морской бриз — она наполнила его череп, не давая ни единой злой мысли, ни одному плохому сновидению пробраться внутрь. Давно он себя так не чувствовал. Только он едва соображал, что делал. Время тянулось иррационально, долго и вязко, казалось, что в какой-то момент оно стало материальном и Чонгук его коснулся. Хотя, наверное, ему померещилось. Когда к нему вернулась осознанность, он обнаружил себя в куче всякого тряпья — вытащил из шкафа вместе с вешалками и полками. Зачем? Он не помнил, но, кажется, собирался приодеться в школу, но одной пары брюк ему было недостаточно. «Нахуя мне так много одежды?», — думалось ему. А потом ему становилось всё веселее и веселее. — Чонгук? — позвала встревоженная Минджи. А потом ещё раз. И ещё, пока не пришлось кричать: — Твою мать! — Маму-то не трогай, — наконец-то заговорил Чонгук. — Что ты делаешь? Почему ты шумишь? — У меня так много одежды! — сказал он воодушевлённо. — Очень, блять, рада, но обязательно переворачивать весь шкаф ради этого? Тебе нечего надеть или что? Минджи была сонной и злой. Волосы торчали в разные стороны, а глаза были вытаращены в полнейшем шоке. Чонгуку она тогда показалась забавной. Минджи... У Чонгука всё внутри стиснулось в порыве какой-то непонятной нежности. С тех пор, как он стал проводить время с Чимином, с сестрой он почти не контактировал. Однако сейчас его взбудораженный мозг словно вопил: «Зря!». Им нужно было больше времени проводить вместе. Она же была такой классной. Она была его старшая сестра. И он её ужасно любил! А потом Чонгук почувствовал вину и хлопнул себя ладонью по лицу. — Я тебя разбудил? Прости, ну-у-уна. — Какая нахуй нуна... — Я не знал, что так громко... это всё джинсы... Они звенят! Минджи потёрла глаза руками. Ещё никогда Чонгук не видел свою сестру такой маленькой и несчастной. Как будто один короткий диалог вытянул из неё все силы. — Да, Чонгук. Они звенят. Ты же обмотал их цепью. Было бы странно, если бы они не звенели. — Цепь звенит. — Ты в порядке, Чонгук? Чонгук был в полном порядке. Он ещё никогда не чувствовал себя так умиротворённо. Может, ему теперь стоило никогда не спать? От снов были одни проблемы. — Я спиздил её у Чимина. — Чимин... — повторила Минджи одними губами. Раньше это имя вызывало у неё восторг, теперь же — недоумение. Чтобы не нагружать её лишними размышлениями, Чонгук снова сказал: — Прости, что разбудил тебя. Я не хотел. Я приберусь. Потом. Мне надо в школу. — Ты вообще в состоянии идти в школу? Ты же... ты пьян? — Нет. Всё хорошо. — Чонгук впервые за долгое время искренне улыбнулся сестре. — Я надену эти джинсы. Они звенят. Он, не стесняясь чужого присутствия, стянул то, в чём ходил к Джину, и оделся в более приемлемую для школы одежду. У него её было так много — эта мысль всё ещё вызывала странный восторг. Только когда он принялся загружать в рюкзак все учебники, которые попадались ему на глаза, Минджи отмерла и сказала: — Чонгук... это что? — Физика, — довольно сказал он и уложил томик поверх тетрадок по химии. Были ли у него сегодня естественные науки? Как же похуй. — Я не про это. — Минджи ткнула пальцем в надбровную дугу. Чонгук сначала не понял. Но потом довольно улыбнулся. — Наверное, это бровь? — Блять, ты издеваешься надо мной или что? Увидев злость на лице сестры, он посерьёзнел. Тоже положил руку на лоб и только потом вспомнил: — А... это мне сделал Джин. Он клёвый. Клёвый Джин. Но я к нему больше не пойду. — Что... Где ты взял деньги? — Подарок. Мне подарили. Правда здорово? Мне надо идти. Он подошёл к Минджи и крепко-крепко обнял. Под его касаниями тело сестры окаменело — настолько непривычной показалась ей нежность Чонгука. — Пока. Я пешком. Погода классная!

Leroy — Lately this feeling.

Благо, в школу Чонгук дошёл без происшествий. По дороге он улыбался всем прохожим, хотя даже не знал их. Да и хуй с ним, Чонгук чувствовал внутри себя распирающее счастье, которым со всеми хотелось поделиться. Чонгук то приходил на занятия, то не приходил. Бывало, что не хотелось просто вставать с кровати из-за непонятной усталости и апатии. А бывало, что подрывало так, что хотелось выучить все предметы и языки мира. И так уже на протяжении двух недель… Сейчас Чонгуку хотелось учиться. Но и с тем же появилось резкое желание со всеми познакомиться и пообщаться. Даже кислые мины одноклассников его ничуть не удручали. Наоборот, хотелось развеселить их! — Хей, Дасом, — поприветствовал её Чонгук с улыбкой на лице. — П-привет? — неуверенно ответила она. Чонгук стоял, наклонившись над партой так, чтобы их лица находились близко. И если остальным обычно было плевать на то, что происходило вокруг, то сейчас все будто искоса поглядывали на них. Чонгук состроил милую рожицу, выпятив нижнюю губу, и попросил ласковым голосом: — Можно я буду сидеть с тобой? Дасом растерялась. Она смотрела на Чонгука и не понимала, шутка эта была или нет. Честно говоря, она впервые его видела таким, хоть и почти его не знала. Обычно он был… более угрюмым, что ли. И не таким общительным. Чонгук ей вообще казался довольно холодным человеком. Но сейчас он будто стал другим. И это даже порадовало её. Ведь Чонгук последние две недели был как на иголках. А Дасом хотелось с ним поговорить. С тех пор, как они покурили вдвоём, она вспоминала его время от времени. — Д-да, конечно, — ответила она смущённо. Чонгук будто забыл, что Дасом была влюблена в Чимина. Он ведь по этой причине недолюбливал её? Но сейчас это почему-то было неважно. Все негативные мысли будто вмиг смыло мощной волной, и даже с врагами захотелось поговорить по душам. — Спасибо, малышка, — мягко ответил Чонгук, присаживаясь рядом с ней. Дасом покраснела и улыбнулась. Чонгук старательно пытался игнорировать чужой сверлящий взгляд на затылке. Кажется, он был повсюду. Будто следом ходил. Только потом до Чонгука дошло, что Юнги был его одноклассником, поэтому и уроки у них были одинаковые. Хоть они и бурно поругались в библиотеке, Юнги всё то время пытался поговорить. Но Чонгук не хотел с ним разговаривать. И видеть тоже. И слышать. Он Юнги знать больше не хотел. Достаточно было и того, что тот испортил их дружбу. Чёрт, кто вообще такой этот Юнги? От собственных мыслей Чонгук засмеялся, и это заметил учитель. — Чон Чонгук, может поделитесь, что вас так рассмешило? — спросил тот, но это ничуть не смутило его. Он даже не пытался скрыть улыбку и извиниться. Вместо этого он взглянул на учителя и воскликнул: — Шутку просто вспомнил, мистер Чхве! — Если не хотите рассказывать её директору, то попытайтесь сконцентрироваться на учёбе. — Голос учителя звучал строго; он не ожидал подобной наглости от некогда круглого отличника. Чонгук лишь толкнул язык за щеку и ничего не ответил. Сконцентрироваться на учёбе у него так и не получилось. После четвёртого урока у них был ланч. Но Чонгук почему-то не чувствовал голод, хотя ничего не ел утром. Обычно он обедал, но не в тот день. Чимина в школе сегодня не было. Но Чонгук уже не переживал за него, ведь тот не впервые прогуливал уроки. Для Чимина, похоже, учёба не играла большой роли в жизни. Были дни, когда он приходил, и бывало так, что его не было и по несколько недель. Чонгук удивлялся, как того до сих пор не отчислили за пропуски… С этими мыслями он зашёл в столовую. Зачем, если он был не голодный? С потерей старых друзей у Чонгука появились новые. Чимин познакомил его со своими друзьями две недели назад, так что у него теперь были те, с кем он проводил время на переменах. Обычно в такие моменты они курили в туалетах или на самом последнем этаже, а иногда сидели в столовой и обсуждали что-то. Друзья Чимина были… Если бы у Чонгука спросили, какие они были, он бы ответил: «Ебанутыми». Но в хорошем смысле. В компанию Чимина также входил и Намджун, который Чонгука не особо-то и жаловал. Впрочем, по какой-то причине продолжал терпеть и не высказывать своё недовольство Чимину. Чонгук сначала пытался понять, но потом забил. Похуй. Всё равно в компании слушались Чимина, а не Намджуна. Проходя мимо остальных столов с подносом в руках, Чонгук старательно игнорировал три пары глаз, провожающих его взглядом до самого главного столика. Этот столик находился ближе к окну, и там открывался самый красивый вид на школьный сад. Все в их школе знали: за этим столиком сидели только Чимин и его друзья. А с Чимином никто связываться не хотел, особенно в драке или ссоре. Его друзья были всегда за него горой, особенно Намджун. Который в тот момент сидел за столиком и с кем-то бурно что-то обсуждал. К ним без задней мысли подсел Чонгук, потому что друзья Чимина, похоже, приняли его и теперь считали за своего. — Хей, Чонгук, — поприветствовал его Югём, и они пожали друг другу руки. Чонгук улыбался, хоть и игнорировал сверлящий взгляд напротив. Похоже, сегодня был какой-то особенный день, раз на него пялились все кому не лень. Взгляд Намджуна был пронизывающим, искрящим ненавистью и даже какой-то завистью. Чонгук уже давным-давно понял, что тот ревновал к нему Чимина. И не из-за своих каких-то высоких чувств, которых-то и не было, ведь Намджун был по девушкам. А из-за того, что ему, видимо, казалось, что Чонгук отбирал у него его лучшего друга. Но он отбирать никого не хотел. Чонгук хотел, чтобы Чимин сам ушёл к нему по своей воле. А ведь это было вполне возможно… В свои мысли уйти не получилось: к ним за столик подсел Чонин. Вот его Чонгук по-настоящему уважал и даже любил. Не той любовью, которую дарил Чимину, и не той, которую когда-то испытывал к Юнги. Это была скорее братская любовь. И они невольно друг за другом приглядывали. Чонин за эти две недели стал ему близок. Он был умным, местами наивным, но добрым и понимающим. Он был не таким, как остальные парни в компании Чимина. Эмпатией те не обладали, но все всё равно считали их крутыми — потому что с ними дружил Чимин. Хотя Чонгук считал, что все они были лишь его тенью. Сначала заходил Чимин, а уже потом его друзья. И Чонгук хотел быть таким же. Но Чонин выделялся. Начиная с того, что искренне переживал за Чонгука во время их попоек, и заканчивая тем, что меньше остальных зависел от репутации Чимина. Он и так был популярен: богат, красив, вызывал любопытство у девушек. Дружба с Чимином стала скорее следствием популярности, нежели её причиной. Чонгук немного, но совсем по-светлому завидовал ему. — Парни, привет. — Чонин пожал всем руки, после чего сел на свободное место. — Что обсуждаете? — Всякую хрень, — ответил Югём, пожав плечами. — Очевидно. Как будто вы хоть раз что-то умное обсуждали. Кто-то хихикнул, кто-то назвал Чонина засранцем. Ничего необычного. Чонгук позволил себе уйти в мысли, разворачивая палочкой остывший пибимпаб. Если бы тут сидел Чимин, он бы слушал внимательно. Интересно, почему он не пришёл? Чонгук внезапно вспомнил, что ещё ночью тот обещал, что они встретятся. Не то чтобы он каждый раз выполнял обещания... Просто неожиданно кольнуло обидой: зачем обнадёживал, если не собирался приходить?.. «Нужно заглянуть к нему после уроков», — подумал Чонгук отстранённо. В конце концов о Чимине подумали и остальные: спустя десять минут надругательств над едой Чонгук выловил в потоке слов знакомое имя. — Целую неделю его не видел. Где он вообще шатается? Обещал проставиться. — Спроси того, кто от него лишний раз не отходит, — фыркнул Намджун, и все очевидно взглянули на Чонгука. Но прежде, чем он заговорил, голос подала Минджон: — Ни на что не намекаю, но Эри сегодня тоже нет. — А она тут причём? — удивился Югём. Он, в отличие от остальных, не часто с ними зависал. Поэтому многого и не знал. — Так она тоже давно Чимина не видела. Но, в отличие от некоторых, не стала ныть, а пошла и встретилась с ним. — О да, очень на неё похоже. — Чимин с утра был со мной, — подал голос Чонгук. Отчего-то вся весёлость из него пропала и осталась лишь хрипотца напополам с раздражением. — И что? — Намджун, уловив изменение в настроении, довольно улыбнулся. — С утра с тобой, с обеда с Эри, вечером ещё с кем-то. Ладно Чонин наивный, но ты-то. — Эй. — Чонин нахмурился: брошенная шутка, очевидно, тоже ему прошлась не по душе; он, как и все остальные, уже давно догадался, что их связывало. — Может, отсыпается. — Ну и мы о чём. Очень даже отсыпается. На полную катушку. Раздались смешки. Весело было всем, кроме Чонгука. И Чонина. — Всё хорошо? — спросил тот полушёпотом. И Чонгук внезапно понял, что нет. Совсем не хорошо. Не только настроение поменялось, но и былая лёгкость из организма словно выветрилась. Стало так тоскливо и тяжело, что он почувствовал это физически: поднять ладонь, улыбнуться, ответить что-то, — всё это оказалось непосильным трудом. Он попытался вдохнуть, но понял, что даже это давалось ему с трудом. Будто кто-то закрыл проход к лёгким. Или пытался настойчиво туда добраться, ломая кости. Чонгук тяжело вдохнул, но вида не подал. Если бы начал возмущаться, то это стало бы отличным представлением для других. Особенно для Намджуна, которому, похоже, нравилось видеть злого и разбитого Чонгука. Тот хитро ухмылялся, будто такой реакции и ожидал. Чонгук искренне не понимал: почему и зачем? За что Намджун был так жесток по отношению к нему? Неужели он банально не мог порадоваться за лучшего друга, что тот кого-то себе нашёл? Чимин, судя по его рассказам и рассказам других, с одними и теми же людьми сексом не занимался. И не намекал на любовь. Чонгук чувствовал, что Чимин любил его тоже, пусть и своей особенной, другой любовью. — А ты не знал? — продолжал Намджун, хотя очевидно, что они должны были давно закрыть эту тему. — Что? — спросил Чонгук, нахмурившись. У Чонгука появилось острое желание ударить стену или, быть может, даже подраться с кем-нибудь. — Эри с ним была до тебя. — Намджун выпустил короткий смешок, после чего добавил: — Чонин-а, расскажи Чонгуку, при каких обстоятельствах ты познакомился с Чимином. Кажется, план Намджуна на сегодня был вывести Чонгука из себя. Что ж, похоже, у него отлично это получалось. Потому что Чонгук чувствовал, что вот-вот взорвётся. — Это не… — Чонин выглядел так, будто не хотел рассказывать. Он даже покраснел, но, похоже, не из-за смущения. А от злости. Чонгук это видел. И был рад, что хоть кто-то за этим блядским столом искренне переживал за него. — Говори, — настойчиво попросил Намджун, потирая костяшки пальцев. Похоже, в их компании не только один Чонгук его раздражал. Наверное, поэтому его никогда не было с ними, когда они зависали у Чонина. Он Намджуна и сам не переносил на дух. — Эй, он младше нас, — вклинился Чонгук. — Не надо на него давить. — Может тогда надавить на тебя? — Намджун засмеялся и это подхватили остальные. Когда не было Чимина, он всегда пытался перетянуть внимание на себя. Чонгук давно разгадал, какие именно мотивы его преследовали: тот хотел внимания от людей, а без Чимина он был всего лишь невидимкой, бродящей по школьным коридорам. Но его, в отличие от Чонгука, подсосом Чимина не считали. Удивительно. Намджун, поняв, что Чонин ничего рассказывать не собирался, вновь заговорил: — Лучше я расскажу. Это было буквально полгода назад. Чонин сидел в библиотеке и читал какую-то хуйню заумную, а Чимин в это время трахался с Эри за стеллажами. Намджун и остальные громко захохотали. — Я помню эту историю! — хихикала Минджон. А она ведь нравилась Чонину… Чонгук готов был прямо сейчас сброситься с высотки, потому что он устал. Устал слышать подобное дерьмо, хотя все они прекрасно знали, что он чувствовал по отношению к Чимину. Чёрт, это было так несправедливо и больно! Чонин выругался и начал сыпать недовольствами, но Чонгук его уже не слышал. Он будто больше не существовал. Пусть и секс между Эри и Чимином был до момента их знакомства, возможно, сейчас они проводили время вместе. А ведь Чимин сейчас встречался с Чонгуком. Хотя так, наверное, считал только второй. — Эй, Чонгук, это было до того, как вы познакомились. Клянусь, я не видел, чтобы Чимин с ней уже… чем-то занимался. Не слушай его, он несёт хуйню, — тараторил Чонин. Чонгук слышал, что тот говорил искренне. Да и похуй. Он встал из-за стола и быстро удалился прочь из этого места. И по-прежнему три пары глаз, провожающих следом. Да ебал он в рот Тэхёна, Хосока и Юнги! Ебал он всех в рот! И Чимина тоже! Чонгук был зол. Чертовски зол. Он готов был опрокинуть шкафчики или даже разбить окно — и похуй, какие последствия были бы дальше. Когда он вышел из столовой и прошёл несколько метров, он завопил и занёс руку в воздух. Шкафчики, поебать уже чьи, стояли слева от него, и он нанёс громкий удар по ним. Стук вышел глухим, но удар был настолько сильным, что дверца одного из них помялась. — Сука! — закричал Чонгук, вновь ударяя по одному и тому же месту. Раз за разом. Пока на сломанной дверце шкафчика не появились первые следы крови. Чонгук продолжал бить, чувствуя, насколько сильно распухли его руки. В одной из дверце из-за ударов образовался острый угол. Чонгук, находясь в подвешенном состоянии, нанёс последний удар и поцарапал себе костяшки пальцев. Настолько, что оттуда сразу же засочилась кровь. Её было очень много, но это не остановило его. Он закричал, только вот не от физической боли, а от моральной. Легче ему от этого, увы, не стало. Зато хотя бы унял агрессию. Чонгук медленно скатился на пол, громко стукнувшись коленями. Было не больно. Было страшно. Неужели Чимин не любил его? Неужели Чонгук всё то время витал в своих фантазиях о великой и прекрасной любви? А её, наверное, и не было вовсе. Что их связывало? Чонгук задумался и понял, что ничего. Они принимали вместе, пили вместе, иногда разговаривали о чём-то, но это всегда приводило к одним вещам — к сексу или наркотикам. Чонгук потерялся: и в себе, и в мире — да везде. Он не знал, кем был, как его звали и зачем он тут находился… Всё, что слышалось в голове — это противный чужой смех со словами: «С утра с тобой, с обеда с Эри, вечером ещё с кем-то». Смех из памяти внезапно просочился в реальность: кому-то из проходивших мимо было очень весело. Чонгук на мгновение показалось, что смеялись над ним. Весь мир, блять, потешался над ним. Внезапно шорох обуви совсем рядом вывел Чонгука из транса. — Эй, ты в порядке? — Донеслось сверху. Чонгук разлепил веки и поднял голову. Когда цветные пятна расползлись в сторону, он увидел двоих: на класс младше, может. Всклоченные, раскрасневшиеся — опаздывали, но не торопились. Глаза горели, в них инерцией звенел смех. Потом смех угас, растворился в карих сполохах и сменился беспокойством: видимо, Чонгук выглядел совсем плохо. Особенно с кровью на одежде и на полу. — До медпункта проводить? — спросил тот, что повыше. Чонгук почти умилился, да только в голове кипело так сильно, что всякие мысли отзывались болью. Он болел и раздражался — потому не нашёл в себе сил наскрести благодарность за неравнодушие. Если честно, он был ужасно зол. Не на этих двоих, а просто на то, что всё это произошло. Злость пускала по его венам адреналин и не давала сердцу остановиться, поэтому он просто не мог не злиться. Не подыхать же на полу этой сучей школы. Он обжёг легкие глубоким вдохом и сказал не своим голосом: — Не твоё блядское дело, иди куда шёл. Спросивший не отреагировал: только немного нахмурился, а потом взгляд невольно остановился на окровавленных руках. Быстро понял, что Чонгука лучше оставить в покое. Умненький мальчик. В отличие от второго — тот насупился, взгляд из обеспокоенного сделался злым и мрачным. — Ты ахуел так с ним разговаривать, чувак? — прорычал он, смотря на Чонгука сверху вниз. Как маленькая, тупая собака, в слепом порыве верности пытающаяся защитить хозяина — вот только Чонгук никого трогать не собирался. Ему было похуй, он больше не искал драки. Хотя пробежала в голове шальная мысль, что пара разбитых костей ничего бы ему не стоили. Чонгук и так уже был поломанный, воспалённый и брошенный — он бы, наверное, даже не заметил. Этот всклоченный придурок сделал бы ему одолжение, если бы помог заглушить боль в голове трещинами в рёбрах и гематомами. Но бить его никто не стал. — Успокойся, Джисон, — сказал первый, подхватил друга за рукав и оттянул к себе. К тому вернулась безмятежность, его плечи сбросили напряжение и поникли. — Это один из… Они быстро обменялись взглядами: немой, короткий диалог. Невысказанные слова сквозили теплом и уютом. Тот, кого назвали Джисоном, кивнул. Прилипившись боками, они побрели на уроки. Они больше не смеялись, но перешептывались — шёпот их пролетал по коридору весенним ветром и забивался в уши. — А кто это, Минхо-хён? — Чимина знаешь? — Сонбэ. И друг Чонина. — Это его... другой друг. Чужая ласковость растеклась по мозгу бензином, питая пламя — Чонгук злился так сильно, что задрожали пальцы. А потом понял: никакая это была не злость. Эти двое ему кое-что напомнили. Кожа скучала по касаниям: лёгким, случайным, опасным, неправильным. Глаза — по взглядам, таким, какие не предназначались больше никому. Губы — по улыбкам, гибридам привязанности и оскала. Шея скучала по грубым пальцам, сдавливающим горло до ярко-синего. Чонгук скучал по Чимину. Чимина больше не было. Он был с Эри. Чонгук не злился. Он… Кто-то хмыкнул, выдернув его из воспоминаний. У серой стены застыл знакомый парень и, сунув меж губ незажжённую сигарету, лениво глядел вслед парочке. Он всё также собирался впопыхах: чёрные, выкрашенные недавно волосы небрежными локонами падали на лицо, галстук сидел неправильно, а на помятую рубашку налипли сорванные ветром листочки. На лице размазался румянец, будто он бежал или шёл очень быстрым шагом, но отвлёкся на едва не вспыхнувшую драку и решил задержаться, посмотреть. Это был Юнги. У Чонгука спёрло дыхание. От тоски и едкого чувства дежавю: ему показалось, что он подойдёт сейчас, как когда-то, ухмыльнётся и позовёт за собой — но что Чонгук ему скажет? Внутренности скрутило в колючем спазме. По щеке проскользнула капля пота. Юнги перевёл на него взгляд, а в глазах будто беспокойство плескалось. Как тогда, в старые добрые. Чонгук горько усмехнулся. Наверное, со стороны он выглядел жалко. Как брошенный пёс, которого нерадивые хозяева выгнали прочь. — У тебя кровь. — Юнги заговорил первый. Даже несмотря на то, что сказал Чонгук в их последнюю встречу, он всё равно переживал за него. От этого тоже хотелось громко заплакать. — Как же похуй, — холодно ответил Чонгук. Он распластался на полу, будто труп, умерший давным-давно. Спина чувствовала холод стали, руки были в крови, а пол и одежда испачканы ею же — наверное, это была тоскливая картина. Видеть Чонгука таким. А ведь не прошёл даже месяц, а он уже стал другим. Юнги заломил брови и посмотрел на него взглядом, полной грусти и тоски. Он переживал — Чонгук видел и знал это. Но ему это было не нужно. Он хотел видеть это в глазах Чимина. — Просто иди, куда шёл, — раздражённо процедил сквозь зубы Чонгук. — Оставь меня в покое. — Извини. Юнги взглянул на него последний раз — и тут же отвернулся. Двинулся с места и скрылся за поворотом. А Чонгук так и остался сидеть до последнего, истекая кровью.