teenage dirtbag

CRIM3S — Lost.

«Все мои друзья так токсичны и безамбициозны, грубы и негативны. Я должен найти новых друзей. Только это так сложно, я утону быстрее — господи, дай мне отдышаться».

Дни Чонгука пролетали невероятно быстро. Вот пять дней назад он в порыве агрессии помял несколько шкафчиков, а уже сегодня заканчивалось его наказание от директора. Тот, узнав о случившемся, сразу нашёл виновника. Хотя Чонгук не прятался вовсе: его нашла на том самом полу их учительница литературы и сразу же сообщила об этом директору. Только сначала его повели в медпункт и обработали раны на руках. А уже потом он пошёл к директору и выслушал его недовольства по поводу порчи школьного имущества. Чонгук слушал лениво, едва придавая смысл чужим словам. Он считал, что ничего не портил. Подумаешь, помял три шкафчика в порыве злости! Он же никому не навредил, хотя в какой-то момент времени кулаки так и чесались дать кому-нибудь в лицо. Мама, конечно же, тоже узнала об этом. И Минджи вместе с ней. Женщина тогда слёзно умоляла директора не наказывать его строго, объясняя это тем, что у него были плохие времена. Отчасти правда: Чонгуку действительно было хуёво, но она даже не догадывалась о масштабах. Директор тогда понимающе кивал на каждое её слово, после чего сказал: «Я заметил, что Чонгук стал хуже». Блять, какого хуя? Почему все ему твердили, что он изменился в плохую сторону? Чонгук считал, что он просто стал самим собой — тем, кем всегда мечтал быть. Всем было удобно общаться с молчаливым и тихим Чонгуком, который и мухи бы не обидел. А когда он начал выражать своё мнение и перестал быть удобным для всех, все резко стали недовольны. Остальные не понимали его. Да и хуй с ними. Главное, чтобы понимал Чимин. Которого Чонгук, к слову, не видел все эти пять дней. Каждый день после уроков ему приходилось оставаться убирать школьные коридоры, а на переменах отсиживаться в кабинете наказаний. Поначалу было тяжело, ведь Чонгук не привык к физическому труду. Но потом он понял, что это хоть как-то помогало ему забыть о Чимине, пусть и всего лишь на несколько часов. Но стоило ему перейти порог дома и оказаться в своей комнате, как Чонгук снова начинал думать о нём. И о том, что, быть может, никакой любви и не существовало между ними. Что вообще означала «любовь»? Чонгук не знал. Он о такой хуйне не задумывался особо. Просто чувствовал, что к Чимину он относился не как к другу. Он был для него нечто большим. Он был для него целым миром. И его же разрушением. Пока Чонгук держал на Чимина тихую обиду, тот писал ему, но в школу по-прежнему не приходил. В его сообщениях не было ни капли раскаяния, будто ничего не произошло. Но что-то ведь произошло… Чимин был с Эри, хоть и встречался с Чонгуком. Чонгук в этом уже не сомневался: Минджон не распространяла пустые слухи, а Намджун так просто наговаривать на лучшего друга не стал бы. Но дело было даже не в их словах и не в том, насколько они были убедительны. Чонгук и сам понимал, что пока ещё не мог дать Чимину то, что тот от него хотел. Поэтому он вполне спокойно мог пойти и взять это у кого-то ещё. Например, у Эри. Намджун и остальные оказались правы, а вот в Чимине Чонгук впервые усомнился: действительно ли между ним и Эри не было никаких отношений? Он много плакал: из-за обиды, из-за предательства и несправедливости. Сначала по несколько часов, потом по несколько минут, а затем и слёзы закончились. Чонгук был абсолютно пуст внутри, словно его душа умерла, а тело оставалось жить. Внешне за эти пять дней он тоже изменился: цвет кожи перестал быть естественным, капилляры в глазах лопнули из-за частых истерик. Чонгук даже не помнил, когда в последний раз улыбался или думал о чём-то хорошем. В голове был лишь хаос. Он много думал о плохом: о том, что Чимин никогда не любил его и о том, что, наверное, им придётся разойтись. Но Чонгук не хотел этого. Он знал, что не сможет жить как раньше без Чимина, присутствие которого будто делало его живым. Чонгук задумывался об их разрыве, но всегда приходил к тому, что без Чимина он был никем. Но считал ли тот так же? Оставалось только догадываться. Поэтому ближе к вечеру на вопрос: «Пойдёшь сегодня к мелкому?», он ответил утвердительно. Не хватало бухла, не хватало дури, не хватало быть единственным, кого Чимин хотел. Он был уверен, что Эри скорее всего тоже будет там. Видеть их с Чимином и глотать ревность не хотелось, но у Чонгука не было выхода: его никогда не спрашивали, кого звать на вечеринки. Может быть, как-нибудь стоило устроить свою — но на неё не было ни сил, ни денег, ни времени. Да и семья постоянно торчала дома. Что ж, по крайней мере сегодняшняя вечеринка в доме Чонина подняла бы ему настроение, ведь там не было бы Намджуна. Может быть, всё было бы в порядке. — Куда собираешься? — спросила Минджи, непонятно когда оказавшаяся у дверного проёма его комнаты. — Не твоё дело, — ответил Чонгук, пытаясь натянуть футболку. Руки дрожали и не слушались, отчего одеться лишний раз было сложно. Может, забить хер и пойти голым? — Ещё как моё. Мамы нет, так что я за старшую. — И чо, мне у тебя разрешения спрашивать? — разозлился Чонгук. Сестра в последнее время стала раздражать его сильнее. — Хотя бы говорить, куда ты пошёл, чтобы я в ночи не обзванивала морги. — Не пизди. Никого ты не станешь обзванивать. — Ты к Дасом? — неожиданно спросила Минджи. Почему она так решила? Чонгук не ответил, а лишь многозначительно глянул на сестру. — Она сказала, что вы неплохо общаетесь в последнее время. Это, конечно, было преувеличение, ведь общались они от силы пару раз на общих уроках. Но если сравнивать с тем, что было раньше, отношения их действительно улучшились. Чонгук подумал немного и решил: может, ему это пошло бы на руку. — Если я скажу, что да, ты отъебёшься от меня уже? — Перестань быть полным обмудком, тогда я отъебусь. Чонгук втянул в лёгкие воздух, досчитал до трёх и выдохнул, чтобы успокоиться. — Я напишу, как буду у неё. Довольна? — Чонгук. Она смотрела на него с болью и сомнением. Думала наверное, стоило ли отпускать? Как жаль, что Чонгук больше не собирался спрашивать её разрешение, да и мамино тоже. — Если это всё, я пошёл. Он обогнул сестру, соскочил с лестницы и направился в сторону выхода. На экране телефона, который он держал в руке, появилась информация о подъезжающей машине такси.

Willix — Take me away.

Чонгук приехал позже остальных. Когда он вошёл в дом и оказался в гостиной, все уже начинали выпивать и веселиться. А он впервые почувствовал себя здесь лишним. Внутри появилось липкое и неприятное ощущение, будто никто тут не был ему рад. Кроме Чонина, конечно же. Насчёт Чимина он уже сомневался, хоть и ругал себя за такие мысли. Нельзя! Нельзя, блять! Он любил Чимина. И из-за этой любви ему было больно. Слишком больно, чтобы делать вид, будто всё было нормально. Чонгук сухо поздоровался со всеми, а Чимин даже не подошёл его поцеловать, хотя в последние их встречи делал это. Из-за этого слова Намджуна снова всплыли в его голове. Быть может, Чонгук действительно наскучил Чимину. А что? Он ведь только и делал, что хвостиком ходил за ним, словно щенок, привязанный к своему хозяину. Ещё бы полаял или поскулил! Чонгук был зол. Настолько, что опять хотелось что-нибудь сломать. Но было не то время и не то место. Не мог же он и дом Чонина разрушить из-за своей ебучей злости. Все вели себя так, как и до этого, будто ничего не случилось. И только Чонгук сидел угрюмый и задумчивый. Позже он заметил, что и Чонин был менее радостным. Глаза у того были какие-то потухшие, что ли. Пока остальные выпивали и громко разговаривали, тот сидел в стороне и смотрел на это так, будто случайно забрёл сюда. Чонгук почему-то в тот момент ощутил то же самое. Он сидел рядом с Чимином, но не чувствовал его тепла, как раньше. Неужели их отношения могли настолько испортиться за какую-то жалкую неделю?.. — Чего молчишь, детка? — внезапно прошептал Чимин над ухом, из-за чего Чонгук вздрогнул. Чёрт, он так скучал по его голосу. По его рукам. По его телу. По их любви. Он даже не сразу понял, что тот говорил именно ему. Подумал, что сказал Эри; мало ли, они ведь встречались до него. — Забей, — ответил Чонгук, отмахнувшись. Он хотел ответить с холодом в голосе, хотел показать, как ему плохо, но не смог. Да и Чимин был уже пьян, поэтому и не заметил бы даже. Когда он был пьян, то ему было похуй на чужие проблемы. А на проблемы Чонгука и подавно. Всё то время у него в голове крутился вопрос, что Чимин делал те пять дней, пока он страдал. Наверное, развлекался с Эри. Она же давала ему больше, чем мог дать Чонгук. Блять, почему было так больно от подобных мыслей? Почему они наносили раны больнее, чем самый острый кинжал в мире? Чонгук зажмурил глаза, после чего влил в себя несколько стопок водки. От неё он каждый раз морщился, но даже она была не настолько противной, как осознание того, что любви между ними не было. — Ты опять взялся за старое? — снова заговорил Чимин. Голос его не был ласковым и мягким. Он был таким же, как когда они только познакомились. Холодным и незаинтересованным. — Что ты, блять, имеешь в виду? — раздражённо спросил Чонгук. Обсуждать свои истерики в присутствии остальных он точно не собирался. Хватило тогда, когда они прилюдно поиздевались над ним в столовой, намекнув на отношения Чимина и Эри. Чонгук не был намерен выслушивать это дерьмо снова. Не сейчас и уж точно не от Чимина. — Я ведь вижу, что что-то случилось. Думаешь, мне похуй? Я ведь не слепой. Зачем? Зачем Чимин говорил ему такие вещи, будто переживал? Чонгук не понимал. Чимин ведь не любил его. Хотя это надумал себе Чонгук, а как всё было действительно он не знал. «Очевидно, что да», — хотело вырваться из уст, но он себя вовремя остановил, прикусив язык. Чонгуку потребовалось немного времени прийти в себя, чтобы чуть погодя ответить: — И как думаешь, что случились? Чимин рассмеялся. Справа сидящая от него Эри подхватила его смех. Это раздражало. Она раздражала. Настолько, что Чонгук хотел наброситься на неё прямо на глазах у всех. Впервые в жизни ему было похуй, девушка она или нет. Только Чимин хотел было ответить на вопрос Чонгука, как в гостиную зашёл Чонин в компании Дасом. Чонгук уж точно кого угодно ожидал увидеть — даже Намджуна, но не её. Что она, блять, тут делала? Мало того, что рядом сидела Эри, предполагаемая девушка Чимина. Так ещё и влюблённая в него Дасом прискакала! Чем Чонгук это, блять, заслужил? Он раздражённо вздохнул и влил в себя ещё пару стопок. Это помогло немного успокоиться и отодвинуть мысли в сторону. Ещё бы и дрянь какую-нибудь закинуть сверху — и Чонгук был бы самым счастливым в мире. — Всем привет, — смущённо поприветствовала всех Дасом. Чонин лениво указал ей, куда она могла присесть. Чонгук тем временем бросил на него взгляд и увидел, что тот даже не был пьян. Что происходило с Чонином? Тот будто бы был сам не свой. Чонгук соврал, если бы сказал, что не переживал за него. Чонин был единственным из всей компании Чимина, с кем он чувствовал себя комфортно. И видеть грусть в его глазах было больно, ведь Чонгук в какой-то степени прекрасно его понимал, хоть и не знал причины такого состояния друга. Внезапно раздался сверху тоненький голосок Дасом: — Привет, Чонгук. Он, Чимин и Эри сидели на полу, в то время как остальные на диване. Поэтому пришлось поднять голову и встретиться с взглядом, который Чонгук ещё не до конца понял. Она таким образом хотела намекнуть на что-то? И почему она поздоровалась только с ним? Чонгук ей ничего не ответил. Он заметил тёмный взгляд Чимина, пожирающий его, и отвернулся от Дасом. — Кто хочет новой дури? — предложил кто-то из компании Чимина. Ёнджун или Ёндже — Чонгук видел его впервые и имя запомнил смутно. На вид он был примерно такого же возраста, что и Чонин. Возможно, они даже были одноклассниками, — он не знал наверняка. Все хором загудели, и Чонгук захотел покричать вместе с ними. Потому что ждал, когда на этой блядской вечеринке предложат чем-нибудь закинуться. Ёнджун передал Чимину пакет с белым содержимым. Чонгук уже хотел пускать слюни — просто от того, как соблазнительно выглядел белый порошок. Дурь оказалась не новой. Чонгук уже был знаком с мефедроном, поэтому обрадовался. Наконец-то спустя пять дней у него поднимется настроение. Он неосознанно облизнулся, наблюдая за тем, как Чимин нюхал ровную дорожку. Следующей была Эри, которую он хотел припечатать лицом к столу. Потом дошла очередь и до него, поэтому он быстро выбросил эту идею из головы. Чимин передал ему свёрнутую в трубочку купюру, и Чонгук сразу же поднёс её к дорожке белого порошка. Первый вдох — и в нос сразу же забились наркотические кристаллы, принося неприятный зуд внутри. Чонгук откинул голову назад, взглянув на люстру. Её яркий свет ослепил его, словно вспышка фотоаппарата. Это ощущение произошло лишь на мгновение. А потом он пришёл в себя, возвращаясь в реальность. Ёнджун и Минджон были следующими, а вот Чонин и Дасом отказались. И если с Чонином было уже всё ясно, то к Дасом у него появились вопросы. Если она так хотела внимания Чимина, то могла бы и вместе с ними. Чонгук усмехнулся собственным мыслям, после чего сказал: — Я… отойду. Всё вокруг начало плыть, поэтому он кое-как поднялся на ноги. Тело знобило, но Чонгук нашёл в этом что-то приятное. Это был не тот озноб, когда хотелось закинуться чем-нибудь, но не было никакой дури при себе. Это была именно та боль, которая делала его настоящим. Чонгук почувствовал, как Чонин проводил его долгим взглядом. Только вот он надеялся, что за ним следом пойдёт Чимин. Он хотел поговорить с ним. Не заняться сексом или засосаться, а поговорить, как нормальные люди. Хотя слова «норма» у них давно не существовало. Когда Чонгук вошёл в уборную, первым делом он поплывшим взглядом взглянул на себя в зеркало. Всё те же залёгшие круги под глазами, лопнувшие капилляры в глазах и засохшие раны на губах из-за того, что он часто кусал их до крови, — Чонгук испугался собственного отражения. Да и хуй с ним. Он получил то, что хотел от этого вечера. Мефедрон мгновенно ударил в голову, поэтому Чонгук уже улыбался, словно шкодливый ребёнок. Ему даже на мгновение показалось, будто сзади него кто-то стоял, но, внимательно всмотревшись, не обнаружил никого за спиной. А жаль… Стук в дверь вывел его из вакуумного состояния. Он несколько минут буравил её взглядом, будто ему послышалось. Но через некоторое время стук раздался снова. Наверное, это был Чимин… Наверное, он хотел поговорить… Открыв дверь, Чонгук ожидал увидеть даже Эри, но не её. — М-можно? Что от него хотела Дасом? Чонгук смотрел на неё, как на дуру. Было очевидно, что она была неинтересна Чимину. Дасом и сама должна была об этом догадаться, Чонгук не собирался бросать ей этим фактом в лицо. — Чего тебе? — спокойным голосом спросил он. Хотел грубо, но потом подумал, что, наверное, ему не помешал бы собеседник. Чимин, похоже, в это время развлекался с Эри, раз до сих пор не пришёл к нему. Дасом зашла внутрь, зачем-то закрыв дверь на щеколду. Чонгук наблюдал за её действиями с нахмуренным лицом, не понимая, что та от него хотела. Чтобы он свёл её с Чимином? Чёрта с два он это сделал бы. Ему бы и самому вернуть их прежние отношения. — Что ты от меня хочешь? — вырвалось у него. Даже мефедрон в его организме не унял раздражение. Лишь избавил его от плохих мыслей и агрессии. Но хотя бы так, чем ничего, лениво подумал Чонгук. Дасом просто стояла, опустив взгляд вниз. Чонгук подумал, что та просто боялась признаться ему вслух, что любила Чимина. А зачем именно ему признаваться-то? Он не Чимин, вообще-то. Никогда им не был и не будет. — Только зря теряешь время. Ты не нравишься Чимину. Смирись с этим, — наконец, признался ей Чонгук. Хотя она, наверное, и сама догадалась уже. И назревал другой вопрос: «Тогда зачем она пришла?». Щёки Дасом зарумянились, а сама она задрожала. Это не укрылось от цепкого взгляда Чонгука. На секунду он даже начал изучать её тело, впервые находя его привлекательным. У неё была тонкая талия, большая грудь и пышные бёдра. Чонгук никогда не смотрел на неё под другим углом, но под мефедроном для него все были красивые. Да и не нужны были ему никакие Дасом или кто-либо ещё. Просто женское тело было привлекательным, и Чонгук согласился с этой мыслью. Но не более. Ему нравился Чимин и только его он хотел. — Да я и не… из-за Чимина тут, — смущённо ответила она, переминаясь с одной ноги на другую. Чонгука на секунду заклинило. Он недоумевал, ведь если она не была тут из-за Чимина, то тогда зачем она пришла? А потом, кажется, до него дошло… Да вот слишком поздно: она резко притянула его за ворот футболки и поцеловала в губы. Это было... странно. Целоваться с девушкой. Мягче, чем с Чимином, не так мокро и больно. Его слегка сбивал с толку вкус косметики, но особо не мешал. Под мефом этот химозный привкус походил чуть ли не на конфетку. Но это было... не то. Это же была Дасом. Влюблённая в... Ладно, не Чимина. В него, Чонгука. А вот Чонгук в Чимина был очень даже влюблён. И в этом была загвоздка. Пока мысли патокой лились в его голове, Дасом очнулась, отступила. Глаза — с монету, щёки уже не просто пунцовые, а бардовые. — Прости пожалуйста, я... — Не надо было этого делать, — сказал Чонгук, вытирая губы тыльной стороной ладони. Голос его не был холодным или грубым, а скорее просто сдержанным. Хотя, наверное, он должен был прийти в ярость. Его же поцеловали без согласия. Но Чонгук не стал на неё кричать. Мефедрон будто убрал с него всю ярость, как вода, смывающая грязь с тела. На губах остался липкий блеск, а в горле почувствовался химозный вкус — Чонгук запомнил это ощущение навсегда. — Просто ты... Мне показалось... Ты был добр... Подходил... Я не знала как спросить прямо... Конечно, подумал он, Дасом что-то могло показаться. Разве не он ошивался вокруг неё, пока дурь делала из него милого и общительного парня? Если Дасом была из тех, кто влюблялся в любого, кто уделял ей крупинку внимания, то ничего удивительного в этом не было. Чонгук усмехнулся. А чем он сам от Дасом отличался-то? Однажды Чимин (как знать, может, он тоже был под веществами) ему улыбнулся и завязал беседу. И этого хватило, чтобы влюбиться. — Дасом. — Ему пришлось перебить её. — Прости. — Иди сюда. Он неловко раскинул руки, приглашая к объятию. Дасом шагнула к нему навстречу не сразу. У неё дрожали плечи и по-прежнему горело лицо. — Только это ничего не значит. Ты мне не нравишься, — поспешил уточнить Чонгук. — Прости. Наверное, ты классная. Хотя я тебя особо не знаю. Я сейчас мало кого хочу узнать. Мне кажется, я гей. Я влюблён в Чимина. Но ему наверное похуй, он сосётся с Эри. Зачем он всё это говорил? Наверное, дурь развязала ему язык — ему стало легко оторвать от себя огромный пласт мыслей, который тяжело было переварить. Дасом это немного испугало. — Ты... т-ты пьян, что ли? — А ты, блять, как думаешь? — беззлобно ответил Чонгук. — Что я воду там хлестал? — Прости... — Перестань извиняться. Он прижал её к себе. Странно, что прикосновение к такому красивому телу не принесло ему особого удовольствия — объятия как объятия. Может быть, он и впрямь был геем. Или был влюблён в Чимина слишком сильно. Даже... жалко. Чонгук подумал, что раньше бы мечтал о такой девушке. Милой, простой, немного навязчивой и наивной — но не страшно. Маме бы такая понравилась. Такая понравилась бы его друзьям. Юнги бы не считал её скучной. Но Чонгук хотел только Чимина. — Я вызову тебе такси. — С-спасибо, но... — Нехуй тебе тут делать. Лучше выспись хорошенько, чтобы завтра в школе не было паршиво. Завтра же есть школа? Блять, я уже нихуя не помню. Он потрепал её по голове и, как обещал, достал телефон. Адрес, правда, Дасом пришлось вбивать самой: у него слишком всё плыло перед глазами. Они простояли в уборной минут десять. Пока Дасом умывалась, Чонгук пересчитывал блики на плитке. В голове стало пусто. Настроение немного поднялось. Он даже позволил Дасом обнять себя ещё раз и выплакать на футболке большое мокрое пятно. Потом они спустились вниз и он усадил её в такси. — У меня её геолокация, — соврал он водителю. — Если хоть немного отклонитесь от маршрута, я найду и сожгу твою тачку нахуй. Она уехала и он поплёлся в дом. Достаточно с него девушек: и ебучую Эри, и бедную Дасом. Ему захотелось увидеть Чимина. Но того нигде не оказалось. Зато в гостиной сидели уже изрядно выпившие Эри и Минджон, которые о чём-то громко болтали. Чонгук даже подумал, что ему они привиделись. Чтобы Чимин ушёл куда-то без Эри… Чёрт, в лесу кто-то сдох, что ли? — Где Чимин? — зачем-то спросил он у них. Он не хотел разговаривать с Эри, но почему-то подумал, что та знала, куда ушёл Чимин. Она оглядела его с ног до головы озлобленным и даже завистливым взглядом. Чонгук не понял, почему она так посмотрела на него, но не стал копаться дальше: ему это было неинтересно. — Я его личная секретарша, что ли? Сам его ищи, — раздражённо ответила Эри, после чего переключила своё внимание на разговор с Минджон. И как это, блять, понимать? Чонгук нахмурился и пробубнил: — Тупая сука. Он прочесал половину дома, но Чимин так и не нашёлся. Зато нашёлся Чонин, который в этот вечер совсем редко попадался на глаза. Это было странно, ведь это был его дом. Пока остальные разбрелись по разным комнатам, Чонин сидел на балконе на втором этаже. Чонгук сначала подумал, что тот просто вышел покурить, но он сидел и глядел куда-то вдаль. У него даже сигарет с собой не было. Чонгук зашёл на балкон и, закрыв за собой дверь, подошёл к Чонину. Всмотрелся в лицо другого и понял, что друг над чем-то сильно задумался. Хотелось узнать, что же случилось за эти пять дней, что они не виделись, потому что по редким перепискам, что они вели, догадаться было невозможно. — Чего сидишь один? — нарушил тишину Чонгук, садясь на свободный стул рядом. Вид открывался шикарный: вечернее солнце уже уходило за горизонт, пожаром отражаясь в окнах; а небо окрасилось в тёмно-оранжевые краски. Под этим небом засыпал дорогой, роскошный спальный район. Чонгук взглянул на эту красоту, но не нашёл в ней чего-то удивительного. Он давно утратил интерес к таким обыденным мелочам. Чонин молчал. Долго молчал, будто обдумывал, надо ему говорить или нет. Только через несколько минут он ответил: — Тебе не кажется, что мы поторопились? Чонгук нахмурился. Что ж, вероятно, им предстоял долгий разговор. Чонгук это понял сразу, поэтому достал пачку сигарет. В последнее время он курил. Много курил. Наверное, даже чересчур, потому что пачка сигарет Lucky Strike пустела практически за день. Чонгуку даже не пришлось делать фальшивое удостоверение: продавщицы и так давали ему больше лет, чем ему было на самом деле. А когда всё-таки спрашивали, он отвечал, что забыл удостоверение дома. И ведь всё равно продавали. — Поторопились куда? — спросил он, закуривая сигарету. Грудь горела огнём — так водка давала о себе знать. Чонгук был расслаблен, поэтому хотел бы оказаться в мягкой постели. Но он не мог. Чонин был расстроен и нуждался в помощи. Не мог же Чонгук его бросить прямо тут. Сначала Дасом, теперь Чонин. Он сегодня был какой-то ёбанной мать Терезой. Наконец, друг оторвал взгляд от неба и взглянул на него. От чужого пронизывающего взгляда стало не по себе. Будто Чонин вот-вот заплачет… — С взрослением, — коротко ответил тот, поджав губы. — С взрослением? — не понял Чонгук. От завуалированных и непонятных слов он даже курить перестал. Просто держал в руках зажжённую сигарету, которая вскоре начала тлеть. — Да. — Что… что случилось? — спросил Чонгук, начиная понемногу раздражаться. Чёрт, ему было достаточно двух часов, чтобы нарадоваться после принятия мефедрона. Но когда эйфория заканчивалась, он превращался в сгусток агрессии. — Мы поторопились со всем этим дерьмом. Если бы я только знал, что будет потом, я бы… я бы не стал. — Чонин закрыл лицо руками. — Не понимаю тебя. Всё же круто. — Это прозвучало чуточку резче, чем того хотел Чонгук. Но он правда не мог взять в толк: чего Чонин-то разнылся? У него было всё: и богатые предки, и дом, в котором проводить вечеринки можно было круглосуточно. Он нравился девушкам. Он мог покупать любую дрянь, которую пожелал бы. Хотя, в его случае, это было скорее крепкое бухло... А ещё с Чонином дружил Чимин. Мало кто мог этим похвастаться. Чонгуку пришлось полностью измениться, чтобы удержать того рядом с собой — и всё равно время от времени Чимин умудрялся исчезать куда-то без всяких объяснений. Прямо как сейчас. А вот Чонину ничего делать не надо было: он всегда был крутым. — А что для тебя круто, хён? — спросил Чонин неожиданно. — Да... всё это? У тебя двухэтажный дом с ебучей лепниной на потолках. И много дури. И водки. И... хуй знает, что у тебя в холодильнике, я лишний раз открывать его боюсь: он дороже всей моей хаты. И ты популярный, блять. Популярнее тебя только Чимин. — И что это всё даёт? — Что за тупой вопрос? Чонгук даже рассмеялся. Этот серьёзный разговор становился каким-то нелепым. — Ну ответь. — Ну, это даёт... удовлетворение. Жизнью. Счастье? — Ты был несчастлив до того, как... влился в эту компанию? — спросил Чонин со странной эмоцией в глазах. Словно что-то пытался расшифровать. Или искал что-то. Причину? Чонгук понял, что толком ни с кем не говорил об этом. О том, насколько несчастлив раньше был. Возможно, об этом знал Чимин, но их разговоры никогда не были такими откровенными. Честно говоря, в последнее время они обсуждали только наркотики, выпивку и как кто кого трахнет. — Меня считали лузером, Чонин. Я был не особо интересным человеком. У Чонина что-то зажглось в глазах. Протест, или раздражение, или злость — Чонгук так и не понял. Хотя, может, это был блик от огонька сигареты, которую он поджёг заново. — Мне сказали, что ты раньше писал стихи, — сказал Чонин громко. — И что очень хорошо учился. Бля, тебя бы взяли в любой универ. Даже за границу. — В Америку, — поддакнул Чонгук уныло. — Мои бывшие друзья хотели в Америку. — Разве это не круто? — Не, — ответил Чонгук и затянулся поглубже. Лёгкие обожгло табаком и какой-то очень едкой тоской. — Это пиздец как по-лузерски. Может, у меня и были возможности, но это вообще не делало меня счастливым. — Но ты и сейчас не особо счастливым выглядишь. — Ой, заткнись нахуй, — зло бросил Чонгук. А потом постарался успокоиться. Он раздражался, да, и Чонину совсем немного хотелось стукнуть по голове: за наивность, естественно. Но Чонгук удержался. Ведь он остался здесь, чтобы помочь. Чонин, в конце концов, был неплохим парнем. — Прости. Ты просто херь несёшь, Чонин-а. — Какая разница, что мы крутые? — продолжил Чонин, будто не заметив вовсе чужой вспышки гнева. — Что пьём, что курим, что зовём крутых девчонок на вечеринки. В будущем что нам с этого будет? Это поможет нам сдать экзамены? Устроиться на работу? Стать кем-то более интересным, чем торчок с похеренным здоровьем? — На, возьми. — Чонгук протянул Чонину сигарету. Тот явно был не в себе. — Затянись. — Спасибо. — Что-то я не помню, чтобы тебя волновало твоё будущее. Ещё дней пять назад ты спокойно жрал водку и был счастлив. Тебе кто-то мозги промыл или что? Родаки с командировок вернулись? — Родакам пока не до моего воспитания. — Чонин скривился. — Везёт, — отозвался Чонгук, за что друг наградил его крайне мрачным взглядом. Видимо, тема родительства у того была больной. — Но я действительно... Эм. Поговорил кое с кем. — С кем-то, кому за пятьдесят, видимо. Я ещё по Минджон понял, что тебя тянет на тех, кто постарше. Чонин тихо посмеялся. — Я просто нашёл репетитора среди хёнов... Ты его, наверное, даже знаешь. — Да, я же как Чимин тут теперь с каждой собакой знаком. — Потому что он тебя знал точно. — Ну, теперь меня все знают, так что я не удивлен, — ответил Чонгук, пожав плечами. С тех пор, как в его жизни появился Чимин, ему стали уделять больше внимания. Даже подколы Ёну сыпались совсем редко, ведь тот боялся подходить к нему и его компании. Ёну был не так уж и туп, каким раньше казался Чонгуку. — Нет, это было другое, — ответил Чонин тихо, после чего поджал губы. — Он говорил о тебе так, будто… — Да поебать, Чонин-а. Ближе к делу. — Боже, ты злой. Чонгук усмехнулся и ответил: — Ты просто тянешь кота за яйца, а я слишком пьян, чтобы в этом потоке хуйни искать смысл. Давай как для тупеньких, а. Чонин фыркнул, но послушался. — Да мы просто тусили у него, вот и всё. Пару бутылок пива выпили максимум. Поиграли на его гитаре и заказали пиццу. Но больше всего мы разговаривали... о всяком. Было интересно, потому что никто ужратый не спал лицом в своей блевотине. Чонгук, поняв, что рассказ Чонина вот-вот превратится в нудную лекцию, махнул головой и перебил друга: — Понял, не продолжай. Лучше скажи мне, где Чимин, а то я его найти не могу. Обсуждать нового знакомого Чонина он точно не хотел. Достаточно было того, что этот новый знакомый наговорил пятнадцатилетнему Чонину всякой хуйни, которую тот теперь пытался втереть и Чонгуку. Да ебал он в жопу эту Америку, эти стихи и учёбу. Если это не делало его счастливым, то нахуй оно ему нужно было? Существовали вещи и поинтереснее. И люди тоже. Чонин на чужую грубость не обиделся. Он перевёл взгляд куда-то вдаль, потому что смотреть на Чонгука почему-то было… больно, наверное. Ведь он даже не знал, каким Чонгук был раньше. Чонин едва был в себе последние месяцы, потому что налегал на алкоголь вместе с Чимином. Они могли пить даже в школе. Чёрт возьми, прямо на уроке. И всё лишь потому, что он хотел забыться. — Ты… ты не думаешь, что твои отношения с Чимином не… не нормальны? — внезапно спросил Чонин, тем самым поставив Чонгука в тупик. — Нет, не считаю, — в немного грубом тоне ответил тот, недовольно покосившись на друга. — С чего ты это вообще взял? — Потому что Чимин… Он всегда был такой... — Слово «ненормальный» невысказанным закачалось в воздухе. — С самого начала. Ты и сам знаешь, при каких обстоятельствах я с ним познакомился. — Расскажи мне. — О чём? — Как вы познакомились. — Ты уже знаешь… — Расскажи в подробностях. Чонин вздохнул и встряхнул волосы рукой. Чёрт, это было, наверное, самое наитупейшее знакомство в мире. — Ну, я тогда читал в библиотеке, — начал он. — Я любил читать. И всегда сидел подальше от остальных людей, где-нибудь в углу, куда звуки почти не долетают. Так что я понимаю, почему Чимин выбрал то же место. Сначала я услышал стоны, подумал, что кому-то стало плохо, а потом… — Подожди, — попросил Чонгук, протянув руку. Ему стало тяжело слушать подобное. — Всё нормально? — обеспокоено спросил Чонин. Он был не глупый и понимал, что его рассказ ранил Чонгука. Быть может, и не стоило снова поднимать эту тему… Чонин чувствовал себя виноватым, хоть и ничего не сделал. — Д-да, продолжай… Эффект от мефедрона как рукой сняло. Теперь внутри лишь пылал огонь агрессии, который он готов был выплеснуть на любого человека. — Я прошёл между стеллажами и увидел… Ну, как Эри ему делала… Ты понял, хён, — тихо сказал Чонин. Хоть он и не хотел рассказывать это, его попросил Чонгук, а он не мог отказать ему. — А что дальше? — А дальше они заметили меня, Чимин по-моему пошутил, мол я бы мог присоединиться к ним третьим. А я испугался. Никогда не видел таких людей, как он. Его даже не смутило то, что я младше... Чонгук тяжело вздохнул, чувствуя ритм собственного сердцебиения. Он готов был вернуться в гостиную и наброситься на Эри с кулаками. — Всё равно не понимаю, почему ты приебался к нашим отношениям. — Он меня просто иногда пугает. Тем, что у него нет никаких принципов. Чонгук засмеялся про себя. Принципы у Чимина были... Просто Чонину было рановато о них знать. — Он просто делает, что хочет. И не спрашивает других. Что в этом такого? Ты тоже не самый послушный мальчик. Чонин постучал пальцами по парапету. Взгляд стал странным, тёмным, жгучим. — Но есть границы, чувак. И он их неоднократно нарушает. Кто знает, что он захочет в следующий раз? Чонгука передёрнуло. Слова, произнесённые вскользь, показались ужасно знакомыми. Голова закипела, пока он пытался выцепить из хрупкой памяти события многомесячной давности: он тогда не был с Чимином близок, был прилежным учеником, вёл тихую жизнь... И слушал, что ему говорили другие. На языке почувствовался прогорклый вкус подступающей рвоты. Это уже не раздражение было, не злость... А какая-то ебучая болезнь. У Чонгука всё болело, только теперь не от раздражения или ревности. — Чонин-а. — Что? — Не слушай, блять, что тебе говорит Юнги. Чонин, услышав знакомое имя, резко дёрнул головой. — Так ты правда его знаешь? А говорил... Хах. Угадал, значит. — Из всех людей, блять, он, серьёзно? — вспыхнул Чонгук. — Теперь я понимаю, почему все зовут тебя наивным. — О чём ты вообще? — Юнги не тот человек, с которого можно брать пример. Просто, блять, поверь на слово. Раньше я думал, что он клёвый и умный, а оказалось... Чонгук думал, что одна его реакция достаточно показательна, чтобы суметь сделать выводы, но друг и в самом деле ждал объяснения: глядел на Чонгука со всей внимательностью, широко распахнув глаза и вскинув брови. Чуть ли не в рот заглядывал. Пальцы на парапете сжались до белых костяшек, забытая сигарета затухла на кончике. Боже, он и правда был такой наивный. Чонгук сделал пару вдохов, прежде чем не выплеснуть на Чонина всё, что скребло ему душу последние дни: — Я блять так радовался, что мы подружились, он казался таким внимательным, добрым. Просто блять мечта, а не лучший друг. Всегда рядом, не осуждал, везде звал с собой, помогал с учёбой. А потом я случайно узнал, что они говорят за спиной. В библиотеке, кстати, иронично, да? Говорили, какой я тупица и кретин. Что не могу понять, ради чего они со мной дружат. — Хён... — А я ещё думал, почему он был так мил со мной, но никогда на самом деле не заступался? Говорил, забей хуй на ублюдка Ёну. Не трать на него время. Терпи. Теперь я понимаю: ему просто было слишком похуй, что надо мной издеваются. Зачем вступать в конфликт со старыми друзьями ради какого-то лошка в поношенных тряпках? Чонин будто стал бледнее. Он поднялся с места, подошёл ближе к Чонгуку и попытался коснуться, но тот откачнулся. Он был ужасно зол. Уже непонятно, на кого именно. Наверное, на всех сразу. — Я... я не знал, что Ёну над тобой издевался, — тихо проговорил Чонин. — Он почти перестал, когда я стал общаться с Чимином. Чимин никогда не говорил мне проглатывать это дерьмо. Он помог мне стать увереннее. Понять, что я хоть чего-то стою. И если ты хоть раз задашься вопросом, почему я предпочёл Чимина Юнги, держи, блять, этот факт в голове. — Но хён, — слабо запротестовал Чонин, — мне не показалось, что Юнги... похуй. Он говорил о тебе так, будто о чём-то сильно жалел. Ты уверен, что между вами нет никакого недопонимания? Вы вообще об этом говорили? — Я лучше сдохну, чем заговорю с этим лицемером. Чимин хотя бы говорит всю правду в глаза. — Чимин — манипулятор, — строго напомнил Чонин. — Ты совсем ахуел, да? — Я просто... я не понимаю, как ты не можешь этого видеть, хён. Ему же как будто в кайф тянуть людей за собой вниз. Пить, принимать и спать с кем попало. И это не конец списка, понимаешь? Никогда не знаешь, что будет дальше. Где ты с ним окажешься. — Чонин заозирался по сторонам, а потом наклонился. Понизив голос почти до шёпота, поделился: — Я услышал, где он собирался достать таблетки. Он хотел ограбить аптеку. Чонгук пару раз моргнул, переваривая услышанное. А потом в голос засмеялся, распугав тишину хриплым, прокуренным звуком. — А, тогда понятно, куда он пропал. Я сначала думал, что он ебется с Эри. Тогда всё в порядке. Чонин отшатнулся в ужасе. — Тебя... тебя это устраивает? — Где ещё, по-твоему, он берет таблетки? Не все родились в семье, в которой богатство обратно пропорционально родительской любви. Наверное, подкол Чонгука вышел слишком злобным. Чонгук просто не смог проглотить это, не смог успокоиться. Всё внутри горело от этой болезни, гнило и иглоукалывалось одновременно — настолько он был зол. Настолько он хотел, чтобы Чонин злился тоже — потому что чужую злость было легче принять, чем желание спасти. Чонин, видимо, обиделся. Поджав губы до белой линии, он кивнул в сторону двери и тихо сказал: — Уходи. — Что? — Уходи, хён. Правда. Я думал, мы с тобой похожи, но на самом деле ты куда больше похож на Чимина. — Спасибо, — искренне ответил Чонгук. — Я не хочу такого будущего, как у вас с ним. Правда. Это всё слишком для меня. — Никогда бы не подумал, что ты тряпка, Чонин-а. — Никогда бы не подумал, что тряпка — ты. Уходи. И Чонгук ушёл. Показательно захлопнув дверь до невыносимого звона — показалось, что затрясся весь дом. Потом он каким-то чудом сбежал со ступенек вниз, умудрившись не поскользнуться и не сломать себе половину костей. Лишь у подножия лестницы его окатило невыносимым осознанием: он потерял ещё одного друга. Классно. Потрясающе просто.