teenage dirtbag

Sewerslvt — Cyberia lyr2.

«Он был человеком-впечатлением, импульсом в головах, то есть ненастоящим».

Чонгук был измотан. Теперь привычная рутина казалась тяжёлой, будто он заново родился и пробовал делать первые шаги. Какая-то часть его мозга винила во всём чрезмерное употребление наркотических веществ, но другая часть говорила о том, что всё было в порядке. Однако это было не так. Чонгук не был в порядке. В поисках того самого успокоения и эйфории, которые уже не давали ксанакс и мефедрон, Чонгук постепенно перешёл на более сильные наркотики. Чимин как-то познакомил его с их местным барыгой, псевдоним которого был Джеронимо. Они сразу поладили и Чонгука порой даже посещала мысль, что тот влюбился в него, потому что иначе не было объяснения, почему он давал ему бесплатно кокаин. Чимин на догадки Чонгука смеялся, однако не опровергал его слова. Чёрт, не стал же бы Чонгук спать с барыгой за какой-то грамм кокаина. Хотя… Многое поменялось с того момента, как он познакомился с Чимином. Привычная библиотека, где он когда-то прилежно делал уроки и готовился к олимпиадам, теперь стала укромным местом, где его постоянно зажимал Чимин. А тому особо было похуй, где заниматься сексом, лишь бы была твёрдая поверхность и хоть какое-то укрытие. И таких внезапных вылазок было очень много, — Чонгук даже бы не сосчитал на пальцах. Уроки он начал прогуливать, на учёбу в принципе забил, из-за чего писал тесты на одни сплошные двойки, потому что было похуй. Чонгук вообще удивлялся, как он до сих пор ходил в школу. Особенно с учётом того, что порой он не мог достать клад и его настигала ебучая ломка, ломающая кости и мозг. Он не мог нормально сидеть, нормально думать, нормально жить. И изменения в Чонгуке стали заметны всем окружающим. Однажды его настигло то, о чём он думал последние пару недель, но эти мысли быстро вытесняли наркотики и Чимин. В один из дней после литературы его остановила учительница миссис Ли, которая попросила остаться Чонгука на пару минут. Тот не смел отказать, хотя хотел, потому что у входа в кабинет его ждали Чимин и их остальная компания. Они планировали покурить травы в туалете на первом этаже, но, видимо, разговор был слишком важным, чтобы уходить от него. Чонгук тогда впервые не отказал тому, что не касалось наркотиков и Чимина. — Чонгук, я обеспокоена твоим состоянием в последнее время, — начала она свой разговор. Её голос был мягким, брови заломились над переносицей, а взгляд погрустнел. — Я знаю, что ты вряд ли поделишься с тем, что произошло или происходит в твоей жизни. Но… Чонгук, твой стих в начале учебного года был прекрасен. Я послала его на несколько конкурсов и половина откликнулась на него. Они хотели, чтобы ты участвовал и представлял нашу школу. Но сейчас я вижу, что ты не особо заинтересован в учёбе. Чонгук не понимал, к чему та вела свой разговор, поэтому резко спросил: — И что Вы имеете в виду? Она нервно постучала ручкой по столу, будто бы не зная, как начать. А Чонгук внутри закипал, но виду не подавал. У него ужасно тряслись руки, тело покрывалось мурашками, а взгляд бегал туда-сюда. В кабинете в тот момент было слышно лишь тиканье часов. Раздражающее и противное, въедающееся в мозг. — Чонгук, ты хуже всех сдал последние тесты. И это не только по литературе, но и по другим предметам. — Она смотрела на его лицо, словно наблюдала за реакцией. Словно Чонгук бы прозрел. — Ты остаёшься на второй год… Чонгук не особо помнил тогда, какая у него была реакция. По-моему он даже ничего ей не ответил, а вместо этого выбежал пулей из кабинета, игнорируя крики Чимина в свой адрес. На ватных ногах Чонгук добежал до ближайшего туалета, с громким стуком закрыл входную дверь и подошёл к мусорному баку возле раковин, пнув его так, что тот свалился. — Сука! — завопил он на всю уборную. — Сука! Сука! Сука! Он подошёл к зеркалу и взглянул на себя в отражении: разбитая губа, из которой начала сочиться кровь, рана на лбу после того, как Чимин ударил его, синяк на скуле и лопнувшие капилляры в глазах, — Чонгук не узнавал самого себя. Даже будучи находясь в таком состоянии и положении не узнавал самого себя. Кто стоял перед ним и глазел на него мёртвым взглядом? Кем являлся этот человек? А потом до него дошла простая, но, сука, такая правдивая мысль. Человек, стоящий перед ним был никем. Какой-то ебучей тенью, даже хуже той, которой он был, когда дружил с Юнги. Он стал чёрным квадратом среди всего белого, пятно на диване, которое уже нельзя было оттереть. Он стал наркоманом. Какой был прошлый Чонгук? Ну, тот самый настоящий, о котором так любил говорить ему Юнги. Он не помнил себя прошлого. Кажется, будто это было вечность назад, а, быть может, и вовсе не его жизнь. Его ломало. Ломало так, что хотелось выблевать наружу все внутренности, бежать и врезаться в стену, чтобы сломать себе кости, броситься под машину или упасть с моста. Порой даже хотелось выть от боли и вырывать себе волосы на голове. А когда приходило то самое успокоение, уже даже не эйфория, становилось легко. Но потом всё возвращалось назад. Это был замкнутый круг, из которого Чонгук не мог найти выхода. Точно, вспомнил Чонгук. У него же в рюкзаке завалялся пакетик, который он не снюхал весь, а оставил на потом. Настроение даже немного поднялось. Он было хотел уже зайти в одну из кабинок и сделать это там, но в уборную вдруг зашёл человек, прервав его поток бесконечных мыслей. И Чонгук ожидал увидеть кого угодно, но не его. Чонин. Чонгуку захотелось в тот момент упасть на колени и зарыдать. Он продолжал стоять как вкопанный напротив зеркала, наблюдая за тем, как Чонин медленно подходил к раковине, очевидно чтобы помыть руки. Тот не был удивлён увиденному, однако свою грусть даже не скрывал. Всё было видно на его лице, стоило ему заметить поникшего Чонгука. — Эм… как ты? — вдруг спросил Чонин, не окинув бывшего друга взглядом. В последний раз они говорили тогда, в его доме на балконе. Чонгук навсегда запомнил его слова и периодически вспоминал их.

Какая разница, что мы крутые? Что пьём, что курим, что зовём крутых девчонок на вечеринки. В будущем что нам с этого будет? Это поможет нам сдать экзамены? Устроиться на работу? Стать кем-то более интересным, чем торчок с похеренным здоровьем?

Тогда Чонгук пытался переубедить его, что их текущая жизнь была хороша, что мечтать о хороших оценках и поездке в Америку было по-лузерски, а иметь деньги вместо родительской любви — это лучше. Он помнил всё, что наговорил тогда близкому другу. И был рад, что тот не пошёл на поводу его мнения, а отстоял своё. Жаль, что Чонгук так не смог с Чимином. Кажется, будто и мысли, и мнения у них были одинаковыми. Таким даже близнецы похвастаться не могли. — Нормально, — кое-как выдавил из себя он, хотя очевидно, что это было неправдой. — А ты как? — Всё хорошо, я теперь в компании Юнги, Тэхёна и Хосока. Они хорошие ребята, мне с ними действительно комфортно, — поделился Чонин, а на его губах появилась искренняя улыбка. Даже от одних только мыслей ему было хорошо. Но потом, видимо, опомнившись, он обеспокоено спросил: — Ты же не злишься? — На что? — Ну… то, что я с ними дружу. Чонгук хотел крикнуть ему: «Нет, так даже к лучшему!», но не смог. А правда ли он не злился? Ведь раньше это они его ждали после уроков, они всегда таскали его по кафешкам и в другие места, они всегда держали ему свободный стул в библиотеке и в столовой. А сейчас его место занял Чонин. В сердце что-то сильно кольнуло, но Чонгук не имел права злиться ни на кого из них. Ведь он сам поругался с некогда лучшими друзьями, сам разрушил их отношения, выстроив баррикаду между ними. И если раньше Юнги, Тэхён и Хосок предпринимали попытки помочь ему выйти из влияния Чимина, то сейчас им будто бы стало наплевать. Либо же они смирились с этим, хотя Чонгук больше склонялся к первому варианту. Он им больше был не нужен. Да и зачем им нужна была такая обуза в виде Чонгука? От него были одни проблемы. Он не принёс им никакой пользы, только лишь боль и разочарование. — Нет, не злюсь. Я рад, что ты наладил свою жизнь, — пытался сказать он искренне, но вышло с натяжкой. Чонгук не хотел быть с Чонином таким. Он завидовал другу, но эта зависть была не со злым умыслом. Скорее он завидовал тому, какой спокойной и размеренной стала жизнь того. Ведь о спокойствии Чонгуку было только мечтать. Он всё смотрел на друга и не понимал, почему тот даже не взглянул на него в ответ. Но потом Чонин будто прочитал его мысли и повернул голову, подняв свой взгляд наверх. И лучше бы он этого не делал. В глазах Чонина он ясно видел душераздирающую боль, словно тот увидел мёртвого человека, которого очень сильно любил. Будто на могильную плиту смотрел, а не на Чонгука. И оба понимали, почему была такая реакция. Чонгук и сам себя не узнавал в зеркале, а некогда ему близкие люди и подавно. — Ты изменился… — почти шёпотом промолвил он. — Очень сильно. Юнги сегодня плакал, когда увидел тебя. Юнги?.. От упоминания чужого имени в сердце отозвалась старая рана. Он не ненавидел Юнги, но уж точно не мог сказать, что относился к нему хорошо. А за что? За то, что тот вместе с Тэхёном и Хосоком обсуждали его за спиной в библиотеке? Он никогда бы этого не забыл. Юнги было наплевать, что на самом деле чувствовал Чонгук. Ему просто было удобно, что возле него находился человек слабее него. Именно это и пытался себе внушить Чонгук. Ведь это то, что и говорил ему Чимин. Юнги нельзя было доверять, как и его жалким слезам. — Передавай Юнги, что мне его жалость нахуй не сдалась. После этих слов Чонин поджал губы и молча ушёл, оставив Чонгука без ответа. И правильно. Не нужна была ему жалость ни Чонина, ни Юнги. Просто дайте ему уже, блять, снюхать дорожку. Когда входная дверь захлопнулась, Чонгук без промедления зашёл в одну из кабинок, после чего достал из рюкзака маленький зип пакет с белым порошком. Его руки тряслись в жалких попытках открыть его и высыпать содержимое на экран телефона. От одного только вида белого порошка у него кружилась голова, а в мыслях было только: «Хочу. Хочу. Хочу». И он повиновался собственным мыслям, словно раб в клетке. Высыпав кокаин, он достал кредитную карточку и придавил ею белый порошок на экране телефона. Потом он начал делать ею маленькие две дорожки, опытно стасовав их так, чтобы вышло ровно и на правую ноздрю, и на левую. Наконец, достав из кошелька сложенную в трубочку купюру, Чонгук поднёс её к белым дорожкам, после чего снюхал их. В нос тут же забились наркотические кристаллы, принося лишь зуд и неприятное ощущение внутри. Чонгук поморщился, после чего вытер экран телефона и положил все вещи обратно в рюкзак. Стало намного легче. И мысли были чистыми, словно не он только что встретил в уборной человека, которого не хотел терять в своей жизни. «К чёрту их всех», — сказал себе Чонгук, вернувшись к Чимину и остальным ребятам. — Твоя принцесса задержалась в туалете, — насмешливо прокомментировал его приход Ёну. Чонгук и сам до сих пор не понимал, как тот затесался между ними. Но зато теперь тот не называл его подсосом Юнги, как это было раньше. Наверное потому, что знал, что на его защиту встал бы Чимин, а за ним бы потянулись и остальные в компании. А Ёну был не тупой: он не хотел терять такие связи в школе. Тем более Чимин был единственным, кто мог достать наркоту через Джеронимо. От мыслей о том, что тот доверил ему столь важного человека и познакомил его с ним, внутри потеплело. Чонгук, блять, до безумия любил Чимина. — Завалил бы ты ебало, — сквозь сжатые зубы процедил Чонгук. — Иначе что? — с вызовом спросил тот. Несмотря на то, что они оба были в одной компании, Ёну не перестал пускать шутки насчёт него. Мало того, что Чонгуку приходилось терпеть его нахождение с ними в стенах школы, так ещё и Намджун присоединялся к издёвкам того. Они оба постоянно травили свои ебучие шутки, постоянно портили Чонгуку настроение. И Чонгук понимал, что ему нужно было их заткнуть. И он так и делал, пока Чимин наблюдал за ним с ухмылкой на лице. Подойдя вплотную к Ёну, Чонгук взглянул на его губы поплывшим взглядом и сказал: — Я не буду тебя бить, вовсе нет. — Он звонко засмеялся и его смех особенно громко отозвался эхом в уборной. — Я тебя выебу, а остальные будут держать твои руки и ноги, чтобы я точно попал своим членом в твою задницу. Взглянув на расширенные зрачки Чонгука, Ёну сразу всё понял и тут же занервничал. Остальные молчали и не встревали. Даже Намджун умолк, а в его глазах будто страх промелькнул. Ну конечно, никто не ожидал подобного от Чонгука. А ему уже было настолько похуй, что он говорил первое, что приходило ему на ум. Как и учил Чимин. — Я пошутил, если что. — Ёну старательно пытался делать вид, будто он не испугался чужого напора. Они будто бы поменялись местами. Когда Чонгук наконец-то смог ему ответить тем же, он начал давать заднюю. Не такой уж Ёну был и сильным, как раньше казался ему. На это было даже жалко смотреть. — Я тоже, — натянув на себя улыбку, легко ответил Чонгук. — Пошлите уже. Чимин же улыбнулся в своей привычной манере, подошёл к нему и грубо вгрызся в его губы жарким поцелуем, после чего оторвался от него и томно прошептал: — Это было пиздецки горячо. Выебу тебя в библиотеке после уроков. Чонгук ухмыльнулся, высунул свой язык и облизал чужие губы. И было наплевать, что за этим всем наблюдали их друзья. Они уже привыкли к подобным сценам. Но на голодный желудок особо ебаться не хотелось, поэтому после уборной они направились в столовую. Сев за свой привычный столик, там они начали обсуждать свои темы и обедать. Чонгуку кусок в горло не лез, хотя он пытался впихнуть в себя хоть какую-то еду. Он редко ел, из-за чего быстро потерял вес и заметно исхудал. Из-за этого его раны долго заживали, так как в организм не поступали нужные витамины и энергия. Спал он тоже мало, по два или три часа, если везло, потому что кокаин и мефедрон не давали ему замкнуть глаз. Иногда после мефа он засыпал на целые сутки, из-за чего пропускал учёбу. Только лишь потом Чонгук понял, почему Чимина тогда не было в школе. А он гадал и терзал себя мыслями об Эри, хотя тот всего лишь отсыпался после действия мефа. А ещё после кокаина Чонгуку всегда хотелось ебаться, поэтому он не мог дождаться окончания уроков. Он бы и сейчас ушёл бы с Чимином в библиотеку, но понимал, что было ещё рано. Интереснее, когда они всё оттягивали и играли в прелюдию. Так страсть между ними лишь нарастала. Пока Чимин общался с остальными, Чонгук молча слушал их и смотрел от скуки на других учеников. Некоторые косо поглядывали и на них, в основном это были девчонки, которые пускали по ним слюни. Но Чонгуку не нужны были их грязные мысли. Ему нужно было найти в толпе тех самых. А когда он всё-таки нашёл, то пожалел об этом. Хосок и Чонин что-то бурно обсуждали, в то время как Тэхён и Юнги сидели в обнимку, будто парочка влюблённых. А давно ли Юнги был с Тэхёном? Помнилось ему, когда он ещё был с ними, там и намёков не было на любовь. А сейчас они вдруг обжимались, не стесняясь никого вокруг. Тэхён положил свою голову на плечо Юнги, в то время как тот нежно гладил его по голове и что-то ему говорил над ухом. Когда-то и Юнги сидел на плече Чонгука и гладил его так же. Вспомнив об этом, его будто ударили кувалдой по голове. Почему он вообще вспоминал былое? И не с ненавистью, а скорее с чувством какой-то утраты. Это так кокаин действовал на него? Не хотелось бы. — Эй, Чимин, — легко толкнув его, позвал Чонгук. — Смотри. Головой он указал на Юнги и Тэхёна, и Чимин взглянул на них, после чего широко ухмыльнулся. Похоже, и его позабавила данная картина. — Два голубка трутся друг с другом. Я не удивлён, — посмеялся он. — Вы про этого с зелёными волосами? — насмешливо поинтересовался Намджун, налету подхватывая тему. — Вообще-то у Юнги мятного цвета волосы, — поправил его Чонгук, но с его уст это прозвучало грубо. — Ты дальтоник, что ли? — Тебе бы язык за зубами держать, Чонгук. А то посмелел вдруг, я смотрю. Всё равно ты будешь лишь собачкой Чимина, даже не старайся, — ответил тот, а в его взгляде читалась лишь ненависть. И почему Чонгук вообще сейчас заступился за Юнги? Это так повлияла на него сегодняшняя встреча с Чонином? Словно он продолжал цепляться за то, что было в прошлом, хотя сам же и разрушил всё это. Чонгук много раз разбирал варианты того, что было бы, если бы он всё-таки тогда в библиотеке выслушал Юнги. Наверное, он бы успокоился после правды, о которой твердил Тэхён. А какую правду должен был сказать Юнги? Уже и не узнать, да и Чонгуку это было не нужно, очевидно. А, быть может, правда только бы лишь усугубила ситуацию и тогда Чонгук вообще мог наброситься на друга с кулаками. То, что он не разнёс половину библиотеки было для всех лишь счастьем. А ведь он хотел от гнева всё сломать, но вовремя сдержал себя. — Так, завалитесь оба, — вмешался Чимин, взглянув на каждого тёмным нечитаемым взглядом. — Хочешь их проучим, детка? Чонгук ухмыльнулся и кивнул. Чимин будто читал его мысли. От одного только вида обнимающихся Юнги и Тэхёна ему хотелось блевать. На них смотреть почему-то было мерзко, хотя ему не впервой наблюдать за нежностью этих двоих. Неужели он был тогда слеп и Юнги ещё с того момента был с Тэхёном? Или же они только недавно начали это всё? Чонгук не знал, ровно как и того, почему, блять, внутри всё так безбожно ныло. Словно от ломки, но не той, которая из-за наркоты. Эта ломка была другой. Ему хотелось подорваться с места, подойти к ним двоим и каждого по очереди избить. Чонгук на секунду представил эту картину, но потом понял, что это было слишком жестоко даже для него. План Чимина был до банального прост: так как Югём единственный из их компании, кто не имел конфликта с Юнги, тот должен был после обеда подбежать к нему и сказать о том, что Чонгуку стало плохо и он позвал только Юнги, чтобы не приходили вместе с ним Тэхён, Хосок и Чонин. Дальше он бы отвёл в нужный кабинет того, ведь все понимали, что Юнги не стал бы бросать в беде Чонгука. И там бы его уже ждали Чимин и Чонгук с распростёртыми объятиями. Чимину было в принципе плевать, над кем посмеяться, а вот Чонгуку было принципиально это сделать именно с Юнги. Поначалу он думал, что Чимин пошутил. Ведь он не стал бы марать руки об Юнги, он его даже по имени не называл. Но когда Югём побежал за Юнги после обеда, а они направились в пустующий кабинет, Чонгук понял, что это были не шутки. Только вот отступать уже не было смысла, потому что остальные находились в предвкушении. У Чимина и Намджуна будто давно руки чесались сделать что-то с Юнги, просто повода не было. Хотя зачем он им нужен был? Они бы и просто так посмеялись бы над Юнги. Тем более после того, что связывало их в прошлом. Намджун, Минджон, Ёнджун и Эри сидели на партах, Чимин расположился на учительском столе, положив свою ногу на стул. А вот Чонгук стоял рядом с доской, каждый раз нервно сглатывая слюну, стоило ему услышать шаги по ту сторону двери. Но Югёма и Юнги всё не было, а они находились в ожидании этих двух. И как им вообще могла прийти такая ебанутая мысль в голову? Чонгук был под кокаином и он бы даже на убийство согласился. А остальные просто плясали под дудку Чимина, да и особой эмпатией и умом не обладали. Так что Чонгук какой-то частью понимал, зачем они это делали. Просто потому, что над Юнги было забавно издеваться. У него были другие реакции, не те, что давали остальные ученики. Он не дрожал от страха, не пытался убежать или уйти. Он просто молча выслушивал, но при этом всем своим видом показывал, как ему было похуй на них, — именно такой реакции все и ждали от него. От Юнги можно было ожидать что угодно. Но Чонгук хотел этого всего не ради того, чтобы потешить публику. Его бесило, что Юнги нашёл ему замену. И он не до конца понимал, почему именно это его начало раздражать в последнее время. Раньше Чонгук наоборот хотел, чтобы тот отстал от него и оставил в покое. Но в последнее время он был будто сам не свой. — Ну и где они? — раздражённо спросил Намджун. — А, может, нахуй всё это? Только все хотели бросить эту затею, как послышались приближающиеся шаги. Наконец, дверь открылась и в кабинет вошёл запыхавшийся Юнги, а следом за ним и Югём, который тут же закрыл дверь на ключ и отошёл в дальний угол кабинета. Юнги оглядел каждого присутствующего и по его взгляду стало понятно, что он догадался обо всём. Наконец, его взор остановился на последнем человеке — Чонгуке, и когда тот взглянул на него, сердце Чонгука вдруг бешено начало стучать, будто всё то время оно не работало, пока не пришёл Юнги. Но он не хотел долго молчать, да и они тут собрались не за тем, чтобы в гляделки играть. — И давно ты трахаешься с Тэхёном? — спросил Чонгук с ухмылкой на лице. Побесить Юнги для него было чем-то вроде ритуала, а видеть огоньки гнева в чужих глазах стало главной причиной, по которой Чонгук продолжил с ним разговаривать. Агрессия от Юнги — вот ради чего бы стоило с ним дружить, считал он. Чонгук улыбнулся собственным мыслям, уже предвкушая, как Юнги будет кричать на него. — Чего, блять? — спросил он, не понимая ничего. Он пришёл сюда не для того, чтобы Чонгук и его дружки в очередной раз выводили его на эмоции. А Юнги не мог не выходить из себя, если дело касалось Чонгука. На Чимина ему было плевать, он бы даже и сам посмотрел, как бы тот гнил от дерьма, которое принимал. Но принять такого Чонгука было больно и даже страшно. То, в кого он превратился, — наверное, Юнги бы врагу этого не пожелал. Исходящую от Чонгука вульгарность совершенно не хотелось принимать. Прежний он бы никогда не вёл себя так, как это делал новый: с этой чёртовой ухмылкой на лице, горящими глазами, кровоточащей раной на губе и едва видневшимися засосами на шее, которые были скрыты чокером. Юнги не такое себе представлял, когда думал над их будущим. Теперь же он представлял, как вытащит Чонгука из всего этого, но, кажется, силы уже начали покидать его. Ровно как и надежда на спасение. Его не надо было спасать, потому что он не хотел быть спасённым. — Ты глухой, что ли? Я спрашиваю: как давно ты трахаешь Тэхёна, м? — Чонгук игрался с огнём, понемногу заводясь от происходящего. Позади сидящий Чимин, кажется, испытывал то же самое. Остальные с интересом наблюдали за происходящим, а Югём даже снимал их. Только вот к Юнги они были более равнодушны, в отличие от Чонгука. — Совсем твоя наркота мозг тебе сожрала, да? — Юнги развернулся и направился по направлению к выходу, потому что понял, что попал в ловушку этих отморозков. Но дверь не открывалась, а Юнги понял, что Чонгук спланировал запереть их тут всех с самого начала. — Куда собрался? Я ещё только начал. — Открой эту чёртову дверь! — закричал Юнги, не контролируя свой гнев. Он взглянул в сторону Югёма и крикнул уже ему: — Открой ебучую дверь, Югём! Но Югём ждал знака от Чимина, однако тот не подавал его, вместо этого отрицательно качая головой. Чонгук рассмеялся, толкая язык за щеку. Он посмотрел на Чимина, а его взгляд говорил всё без слов: «Представление началось». — Ты не ответишь на мой вопрос, Юнги-я? Неужели я не достоин с тобой разговаривать? С самим Мин Юнги, чёрт возьми! — Чонгук театрально вздохнул, после чего выпятил нижнюю губу, как это обычно делали дети, когда пытались уговорить своих родителей купить им сладостей. Юнги хотел вылезти через окно, потому что устал от этого и не хотел даже видеть Чонгука. Он вцепился в дверную ручку до побеления костяшек, будто бы это спасло его от него. — Хватит уже играть в эти ебучие игры, Чонгук! — В какие игры? Ты трахаешься с ебучим Тэхёном и по твоему лицу это написано, — ответил Чонгук, приближаясь к Юнги, словно волк к своей добыче. Осторожно и медленно, пытаясь не напугать. А Юнги его давно боялся. По чужим расширенным зрачкам он всё прекрасно понял. — Ты совсем ебанулся? С чего ты это вообще решил? Юнги никогда не боялся Чимина так, как он начал бояться Чонгука. Словно тот был каким-то обезумевшим наркоманом, который мог выкинуть в любой момент какое-нибудь дерьмо. А от Чонгука Юнги ожидал многое, но не подобного. Чонгук даже задумался над чужими словами. Действительно, с чего это вдруг он решил запереться в одном кабинете с Юнги, которого избегал и не слушал? Чонгук не знал. Он обвинил во всём ебучий порыв, возникший в нём в неожиданный момент. Увидеть Юнги в обнимку с Тэхёном, пожалуй, было то ещё зрелище. Чонгук ходил блевать после этого желчью, чувствуя горечь на языке, словно он засунул в рот парацетамола и не запил водой. Молчание от Юнги, словно тот не хотел признаваться в этом, только лишь злили Чонгука и накаляли до предела. Наверное, он не был так зол никогда прежде. Когда всё, что хотелось — это наброситься с кулаками. Только вот не на Юнги, а на Тэхёна. — Да ответь ты на мой вопрос! — От чужого крика Юнги вздрогнул. Он смотрел в глаза Чонгука и не понимал, что творилось в его голове в тот момент. — Нет, блять! С чего ты вообще решил, что я с ним сплю?! — закричал в той же манере Юнги. Кажется, их слышали ближайшие кабинеты, но Чонгуку было плевать на это: он ничуть не жалел собственную глотку. В отличие от Чимина, который сидел тихо и уже не ухмылялся. Юнги подумал тогда, что тот словно прозрел или очнулся. Будто бы его окатили ведром холодной воды. Ну, или дерьма, как это представлял Юнги. Из-за собственных мыслей Юнги и не заметил, как Чонгук стоял почти вплотную к нему. Он чувствовал чужое дыхание на своей щеке, а сердце билось с бешеной скоростью, громким басом отдаваясь в ушах. Чонгук смотрел на него с потемневшим взглядом, а его зрачки были расширены до такой степени, что толком не было видно радужки глаз. Юнги боялся представить, сколько тот принял и чего именно. — Дай мне уйти, — чуть ли не умолял его Юнги. — Я от тебя отстану. С меня хватит… А Чонгук его будто не слушал, приближаясь всё ближе и ближе, пока грудной клеткой Юнги не почувствовал чужое сердцебиение. Было страшно. Он не мог понять, что в этот раз выкинул бы обдолбанный Чонгук. А тот словно игнорировал чужой сверлящий взгляд на затылке. Чимин предпочёл молчать, хотя обычно он был говорливее. Даже выходки Чонгука, похоже, вызывали в нём растерянность. Как и в остальных, но те бы и рта не раскрыли, пока бы им не разрешили. — Если я узнаю, что ты… что у тебя было что-то с Тэхёном. — Чонгук говорил это шёпотом на ухо Юнги, а от его голоса подкашивались ноги. Юнги готов был поспорить, кто страшнее под кайфом: Чонгук или же Чимин и его дружки. Потому что только один Чонгук вызывал страха больше, чем целая компания гопников. А от хриплого голоса и тёмного взгляда хотелось скрыться прочь, лишь бы он не видел и не чувствовал чужой страх. В звенящей тишине Чонгук слышал ритм сердца Юнги, отбивающего, как на барабанах. Его забавляла подобная реакция, но он даже не думал, о чём говорил. Он вообще не думал. — Ну и что будет? Отстань от меня, Чонгук, — устало ответил Юнги, закрывая глаза, но по-прежнему слыша чужой аромат духов. — Я правда устал от всего. Грудь Чонгука упиралась в его, а тёплое дыхание чувствовалось на щеке. Юнги закрыл глаза, лишь бы спасти Чонгука от самого себя. Они будто бы поменялись местами. Юнги бегал за Чонгуком, пытался его спасти и вытащить из этого. Только вот Чонгук не хотел быть спасённым, — ему этого просто не надо было. Не нуждался в чужой благотворительности. С кем он только за сегодня не поменялся местами. Чонгук с того момента пообещал себе, что больше никто и никогда его не обидит. А те, кто ему не понравились, пожалеют об этом. — Будет… — Ладно, закругляйтесь уже, — перервал их Чимин, о присутствии которого Юнги и позабыл, — да и Чонгук тоже, честно говоря. Рядом с Юнги он будто бы забывал обо всех вокруг, а рядом с Чимином было наоборот. Тот выглядел не таким возбуждённым и радостным, в отличие от Чонгука. Юнги даже заметил промелькнувшую злость в чужих глазах и понимал, что Чимин ревновал Чонгука. Это бы понял даже самый тупой человек в мире. — Прекращай уже это, Чонгук, — обратился он к нему, игнорируя Юнги. — У нас ещё дела, сам знаешь. О каких делах шла речь, Юнги не знал. Всё, что ему хотелось в тот момент — это уйти. И унять собственное возбуждение, игравшее в низу живота. Он не деревянный и не кукла же, а чужая близость и томный голос распалили его не на шутку. Только вот об этом Чонгуку не следовало бы знать. А Юнги было противно от самого себя, потому что он пообещал себе, что забудет прошлое. Чонгук вычеркнул его из своей жизни сам, а Юнги навязываться не хотел. — Ты меня понял, я надеюсь, — напоследок сказал ему Чонгук, после чего отодвинул ничего непонимающего Юнги, чтобы Югём открыл дверь. Юнги буквально выбежал пулей из кабинета, а остальные продолжали сидеть в шоке после происходящего, пока Чонгук смотрел вслед убегающему Юнги. Это было только начало.