Шаг назад

      Лис дышал через раз. Рыжая шкурка вымазанная кровью, покрытая пылью - яркое пятно на фоне полупустого кабинета.       Хирако закрыл сёдзи и медленно прошёл в комнату. Свет от свечи едва выхватывал из темноты разбросанную на полу бумагу, из открытого окна дул ветер и вопрос, как проник незваный гость, отпал сам собой.       Капитан пятого отряда присел на корточки, разглядывая. Лис тоже смотрел внимательно, чуть приподняв острую мордочку. Словно с вызовом спрашивая "И что дальше?". В ответ было трудно сдержать улыбку. - Кто тебя так пожевал?       Зверёк фыркнул, поднимаясь на лапы. Стоял крепко, но под ним скопилась небольшая лужа крови. Действительно упрямый. Шинджи на этот раз усмехнулся. - Так ты из гордых? Чего тогда тут ошиваешься?       Недовольно сморщившись, рыжий дёрнул головой в сторону окна. Насколько хорошо понимал речь? - Прячешься?       Кивок решил ещё два вопроса. Поднявшись, шинигами стянул с себя капитанский хаори и, сложив его, положил перед гостем. - Думается, дотронуться до себя ты не дашь, так что устраивайся поудобнее, отлёживайся и возвращайся к своим проказам. Слышал, карпов в пруду у Кучики стало гораздо меньше.       Хирако, не дождавшись реакции на свой монолог, начал собирать разбросанные документы.       Лис следил, но скорее из любопытства - при первой возможности устроился на хаори, а теперь, опустив голову на лапы, ловил взглядом чужие движения. Выражение на мордочке читалось слишком легко. Глухие отголоски тоски и ещё более неуместное, лежащее на другой стороне спектра, тёплое внимание. Если присмотреться, радужки глаз у зверька тёмно-коричневые, зрачки узкие, а на их дне мелькали золотые искры - капитану заметить легко, разобрать следы рейацу стало частью его лучших умений.       Лис был куда ближе к шинигами, чем могло показаться.       Шинджи отвернулся и поспешил выйти из кабинета, сжав в руках кипу бумаг.       Безумие. Иначе объяснить это решение он не мог. Уже гораздо позже, думал дополнить свой анализ теорией о гипнозе.       А утром, через два дня после встречи, он нашёл перед сёдзи крупного красного карпа. Пугающе похожего на рыб из родового поместья Кучики.

***

Быстрее.       Ичиго сцепил крепче зубы, со свистом втягивая воздух. Перед глазами всё ещё мраморный пол, но теперь на нём кровь. Его кровь, его слёзы, возможно, его крики ставшие частью холодного камня, пропитавшие воздух и навеки связавшие это место с невыносимым.       Временный шинигами, улучив момент пока приступ не выворачивал наизнанку, смог поджать под себя руки и мучительно медленно приподнять торс, опираясь на разбитые локти. Потом подтолкнул тело вперёд. Опустился, выдохнул, протянул руки чуть дальше и снова вверх. Вздох. Агония вместе с треском рейацу оглушила, выбила воздух из лёгких и прижала к земле. Он открыл рот в немом крике, переворачиваясь на бок, выгибаясь до хруста в костях.       Принять силу и власть Короля душ не просто. Особенно если ты всё ещё человек и нужно ждать, пока тело не распадётся под давлением. Только времени у Ичиго не было. Без регуляции границы миров расходились, сталкивались, обещая погибель живому и вечное забвение мёртвому.

***

      Рукия стояла перед запертыми дверьми, возвышавшимися над ней могильной плитой. Гладкая поверхность и едва заметная тонкая вертикальная черта - видно только это, всё что осталось от тронного зала закрыто, спрятано за каменным изваянием и бесконечной стеной.       Дворец изменился, но шинигами всё равно. Урахара что-то говорил, положив тёплую руку ей на плечо. Не сжимая, только оставаясь ориентиром к реальности. Ренджи сидел на разломанной колонне позади них, согнувшись и вцепившись пальцами в волосы. Чуть дальше перешёптывались Кьёраку и кто-то из нулевого отряда.       Раздался крик и все, повинуясь одному чувству, смолкли.        Рукия (потерянная, убитая горем, ненавидящая всё и вся) стояла перед дверьми, которые не открыть, а за ними выл Куросаки, обречённый в одиночестве расплачиваться за чужие ошибки.