Шаг назад

      Оставалось уверить себя, что он не преследует знакомую парочку, а просто гуляет. В том же напровлении. Не более.       Ичиго неторопливо шёл по дороге, умело теряясь среди множества душ, снующих от одной лавки к другой. Почти каждый праздник в Руконгае знаменовался оживлением в торговых районах на исходе дня, с царившим разнообразием как товаров, так и посетителей. Лис в пёстрой толпе чувствуется своим, иногда ловя восхищённые взгляды детей. И ещё один, любопытный, немного раздражающий. Но его, при сильном желании, можно игнорировать.       Рыжая мордочка не пропускала ни одного торговца, мелькая у деревянных настилов с разложенными подделками, потрёпанными свитками, домашней утварью. Жадно втягивая воздух, лис особенно долго задерживался у стоек с едой.       Он мысленно комментировал жизнь задворок Сейрейтея и прислушивался к чужеродному теплу в груди — подтверждение, что его слушали. Параллельно, если быть совсем откровенным, следил за парочкой студентов Академии духовных искусств, увлечённо исследовавших руконгайскую ярмарку.       Приблизиться к ним — непростительная ошибка. От которой спас едва различимый отголосок чужой реацу, вспыхнувшей вдали.

***

      Шинджи ничего не слышал. Безвольно лежал на земле, невидяще смотря перед собой и концентрируя все силы на попытке уловить хоть какой-то звук.       В воздухе пахло гарью, невыносимо, прожигая сознание, напоминая о тлеющих телах — последнее за что зацепился взгляд, прежде чем капитан пятого отряда был подброшен в воздух и с жутким хрустом упал на землю, прокатившись под склон метров пять по мокрой траве, оставляя за собой кровавые кляксы.       Отряд из новичков, которых, столь любезно, решил сопроводить, поредел на половину, прежде чем Шинджи успел заметить. Среди возвышавшихся деревьев мелькнула тень, шорох привлёк внимание, все остановились, а потом шесть человек замыкавших строй были похоронены в огненном зареве. Реацу не чувствовалось. Блики от пламени на мгновение осветили ничего не выражавшее лицо Хирако, прежде чем он рванул вперёд, обнажив меч. Противник шествовал между догоравшими трупами, босиком пересекая выжженную землю. Медленно, словно ожидая. — Немедленно отступайте!       Шинджи, повинуясь инстинктам, в последний момент сместил катану чуть выше, нацелившись на белоснежную маску пустого. Стратегия игры с минусами складывалась сама собой.       Переход через лес, у самых окраин Руконгая, был далеко от его юрисдикции, искать здесь не будут. Молодняк на сегодня зарегистрирован как подопечные пятого отряда, следовательно, привязаны к нему и его территории. Мысли проносились в голове едва ли быстрее чем взмахи клинка.       Пустой был чудовищно неправильным. Кривая трещина рассекавшая маску обнажала человеческую кожу, на слишком вытянутом теле висели обрывки знакомой чёрно-белой формы, забрызганной грязью, кровью и чем то зелёным. Самое пугающее — в руках настоящий зампакто. Пустой ловко орудовал мечом, заставляя капитана уходить в оборону.       Стоило найти момент для манёвра, для активации шикая, как противник прорывался к замершим в испуге юнцам, совсем недавно выпустившихся из Академии. Словно не слышавших приказа бежать.       Хирако не успевал. Отчего-то силы слишком быстро покидали тело и некстати вспоминалось доброжелательное пожелание удачи на патруле от лейтенанта. Время потраченное на изучение врага стремительно оборачивалось катастрофой.       Почувствовав слабость шинигами, пустой ускорил атаки. Шинджи почти слышал, как тот смеялся. Потом его подбросило в воздух.       Он лежал слишком долго, унимая панику, ища выход, пытаясь нащупать меч. Резкий порыв ветра — первое, что смог ощутить. Цепочкой вернулось зрение, осязание, слух.       Пустой выл. Испуганно, отчаянно. Шинджи повернулся на бок, всматриваясь в всполохи исчезающего пламени. Противник стоял на коленях, пока к нему приближался едва различимый силуэт. Хирако отстранённо отметил — чуть дальше лежали молодые шинигами. Скорее всего живые.       Чужая реацу стягивала просвет, прятала за собой небо, куполом опускаясь над лесом. В ней было нечто всеобъемлющее, заставляющее покорно прижать голову к земле, ожидая. Ужасающая, ни с чем не сравнимая тьма из разделителя миров, тенью расползалась от незнакомца, съедая пространство между ним и пустым.       Миг. На краткий миг Шинджи увидел как ломанные линии материализующейся духовной силы сплели очертания юноши, за тем искривились, сжались в образ знакомого лиса, растянувшего пасть в оскале и громко щёлкнувшего зубами.       Пустой рухнул горской пепла. Его зампакто продержался чуть дольше, сначала покрывшись трещинами и лишь потом рассыпавшись.       Лис шумно вздохнул, растеряв былую ярость. Устало прикрыл глаза, пока купол над ними растворялся, а Хирако, не отводя взгляд от спасителя, пытался принять сидячее положение.       Когда животное посмотрело в ответ, Шинджи не смог выдавить из себя слов. Они застряли в горле, расцветая букетом шипов. Рыжий — жуткая смесь гложущей вины и исступлённого отчаяния.       Лис подошёл к капитану, виновато опустив голову. На разрытой земле перед ним, немного неуклюже, начертил лапой два иероглифа. «Прости» и «опоздал».       Хирако невесело усмехнулся. Предстояло много работы, чтобы отплатить за спасение. И вправить спасителю мозги.