Шаг назад

      Король душ, навеки замерший в полупрозрачном кристалле, казался другим. Ичиго смотрел внимательно, склонив голову чуть на бок, думая только о том, какие отличия спрятаны в навеянном безумием образе. Стоит, на краткий миг, позволить мысли ускользнуть — тяжесть происходящего раздавит жалкие остатки сознания. Куросаки знает. Пробовал.       Он сидел в тронном зале, место, где муки ада выдавили всё человеческое, выскребли душу, оставив зияющую пустоту. И не узнавал. Те же равнодушные стены, холодный мраморный пол, безжизненное небо под куполом потолка. Но вес собственного существования казался другим, легче, без чудовищной слабости, без болезненных линий ожогов пересекавших кисти рук — там где касался нитей душ, надеясь уберечь хоть что-то, пока мир трещал по швам. Кончики пальцев в какой-то момент почернели.       Нелепо. Сохранить себя на руинах мира — глупость за которую расплатиться не в силах, но и, по роковой ошибке, целиком поддаться безумию не мог. Что-то в звании правителя сдерживало, натягивало вожжи, заставляя слепо следовать инстинкту.       Ичиго смотрел на Короля, чувствуя, как эта реальность принимает, делиться силой и питается духовной энергией, открывая все двери. Показывая, что на него смотрят в ответ. Что этот Король сохранил больше, чем зарубленный родным Зангецу. Истина отразилась в погасших глазах напротив, убив в Куросаки хрупкую, ещё не оформившуюся надежду.       А потом, на правах правителя, потянул руку вперёд, и бессчётные маленькие огоньки вспыхнули в подкорке сознания — души, все до единой.       В этом мире их много. В этом времени они живые. Но, ни одной знавшей его. Любимые, бесценные, остались за горизонтом событий, где не увидеть, не найти, только призрачные следы тонули в черной дыре воспоминаний.       Шутку судьбы Куросаки оценил — кончики пальцев снова обожгло пламя, окрасив кожу красным, а мир ради которого умер, мир, что из-за него обратился пеплом, сейчас стал перекошенным, исчезнувшим будущим.       Бывший шинигами опустился на пол, прижимаясь спиной к холодному мрамору. Закрыл глаза, медленно выдыхая. В голове пусто.       Между равнодушными белыми колоннами эхом разнёсся смех. Всё громче, надрывнее. Задыхаясь в слезах, Ичиго пробирался сквозь спутанное сознание, пытаясь понять, что он делает. Скулы сводило, звуки против воли срывались с губ и катастрофически не хватало воздуха — грудная клетка болела от напряжения, что-то под рёбрами распирало сдвигая кости.       Король душ наблюдал за мальчиком. Двух правителей одна реальность не выдержит, крупицы расщеплённой личности тянулись к ребёнку в порыве успокоить и, в то же время, снова возложить корону.       Смех оглушал.