Твое желание

      Столы в тронном зале ломились от тарелок, полных дорогими яствами до самых краев. Рейнира с трудом могла вспомнить, когда раут, устраиваемый во дворце, мог похвастаться таким богатством. Видимо, король все-таки и правда был чертовски рад возвращению брата, ведь именно в честь его победы и прибытия в Королевскую Гавань было организованно это мероприятие. Королевская казна явно в этот раз расщедрилась, об этом то и дело на каждом углу судачили гости.              Лорды и леди, собравшись в кучки по интересам, стояли неподалеку от столов, чтобы иметь возможность при желании дотянуться до лакомств, и переговаривались между собой, создавая в зале непрекращающийся гул, пока же сам виновник торжества стоял возле своего брата и терпеливо принимал поздравления от то и дело подходящих к нему гостей, желающих заполучить хотя бы крупинку внимания от победоносного принца.              Рейнира хотела присоединиться к ним, но подумала, что братьям наверняка стоит дать хотя бы немного побыть в обществе друг друга, а мешать им и так уже есть кому, так что принцесса пыталась занять себя, как могла без их помощи.       Стараясь игнорировать заинтересованные взгляды придворных дам, которые то и дело пытались подозвать принцессу к себе для того, чтобы обсуждать с ней грядущее замужество и рождение детей, Рейнира направилась к столу с десертами, издалека заприметив лимонные пирожные.              Стянув с тарелки одно из них, девушка и сама не заметила, как слопала его, слишком увлеченная тем, что происходило в углу зала. Точнее, одним конкретным человеком, с которым Рейнира каждый раз с упоением ждала возможности поговорить. Возможно, на ее излишний интерес кто-то и обратил внимание, только вот девушка ничего не могла с собой поделать. Она так давно не видела, как король мирно разговаривает со своим братом, что теперь никак не могла насытиться этим приятным зрелищем. Так что, воровато оглядевшись, Рейнира принялась за второе пирожное. А потом потянулась и за третьим.              — Почему принцессу не балуют вниманием? — Рейнира невольно вздрогнула от неожиданности, будто ее застали на месте преступления, и быстро дожевала последний кусок десерта.              Джейсон Ланнистер стоял за спиной девушки и улыбался самой обольстительной улыбкой, на которую только был способен, манерно прижимая к груди бокал вина.              Сдержаться и не закатить глаза принцессе стоило огромного труда. Слишком свеж в памяти был их последний разговор и последовавшая за ним попытка сделать ей предложение.              — «Уж кто, но Джейсон Ланнистер точно не моя родственная душа» — подумала девушка, рассматривая мужчину, а затем мысленно дала себе подзатыльник.              Хватит думать о соулмейтах. Она не найдет его, слишком мало времени осталось до того мгновения, когда король окончательно выйдет из себя и не назначит ей жениха сам, поэтому выбирать нужно было в ближайшее время. И теперь важно было выбрать того, с кем принцессе будет просто комфортно, ведь не обязательно для этого быть именно родственной душой. Уживаются же как-то друг с другом люди.              По крайней мере, после разговора с Деймоном, Рейнира отчаянно на это уповала.              Как обычно идеально уложенные золотистые волосы блестели от света развешенных по стенам и потолкам факелов, прямая гордая осанка и дорогой костюм красно-золотых цветов кричали о богатстве. Странно, насколько принцесса обожала красный цвет в одеждах своего дома, настолько ее воротило от этого же цвета на Ланнистере. Красный — цвет страсти, цвет власти и огня. Он принадлежит Таргариенам целиком и полностью, он был создан ради них, воплощая в себе всю ярость дракона. Дракона, но никак не Льва. И никакое богатство, которым так кичились Золотые Львы, не сравнится с мощью Дракона.              И, если уж действительно рассуждать так, разве может ее родственная душа не быть драконом?              Рейнира снова мысленно шипит на саму себя и дает себе подзатыльник, наверное, уже сотый раз за день.              Хватит. Думать. О. Соулмейтах.       — Лорд Ланнистер, — принцесса натянуто улыбнулась, понимая, что ее молчание затянулось, — Я вижу, вы решили исправить это недоразумение?              Мужчина хмыкнул и едва заметно кивнул в знак согласия, а затем приблизился к одному из столиков.              — Вина?              — Нет, благодарю, — подумав, что, возможно, ответила слишком резко, Рейнира продолжила сменить тему, — Вам нравится вечер?              — Вполне. Вот уж размах, достойный королевской персоны, — тот факт, что сам Ланнистер признал роскошь этого раута, Рейниру даже немного удивил, ведь она ожидала услышать лишь бахвальство о том, что в Утесе Кастерли ужины проводятся гораздо лучше, богаче, аппетитнее, сытнее и еще тысячу высокопарных прилагательных.              — Сегодня у нас есть для этого повод, — кивнула девушка, невольно в очередной раз посмотрев в сторону Деймона, все еще беседующего с королем.              — Не сомневаюсь. Вы, должно быть, чертовски рады видеть вашего дядю снова при дворе, — Ланнистер отпил немного вина из своего кубка.       — Так и есть. Думаю, все в замке рады его приезду.              Принцессе почудилось, что мужчина на долю секунд сжал бокал до побеления костяшек, хотя, может, так оно и было.       Рейнира старалась не зацикливаться на том, как в последнее время устала от всех этих светских разговоров. После предательства Алисенты ей явно не хватало живого, искреннего общения, лишенного лицемерия и иносказательности. Ее ровесницы побаивалась ее из-за статуса, а более взрослые дамы были слишком увлечены разговорами о детях и жалобами на своих мужей. Каждый такой разговор вгонял принцессу в такую тоску, что она в сотый раз убеждадась в том, что совершенно не хочет выходить замуж.              Прищурившись с какой-то странной усмешкой, Ланнистер ответил:              — Разумеется, — он окинул принцессу медленным изучающим взглядом до головы до ног, — Лично я очень рад его победе на Ступенях. Теперь там наконец-то станет спокойно.       Этот разговор наскучил девушке довольно быстро. Она с самого начала не могла понять, с какой целью Джейсон вообще завел с ней диалог. Неужели, чтобы снова прощупать почву? Тогда к чему обсуждать ее дядю?              И снова взгляд в сторону Деймона. В последнее время Рейнира не могла отказать себе в этом маленьком капризе. Дядя изменился. Не только внешне, но и характером. Она часто слышала, что война меняет людей, но возможности убедиться в этом лично до этого момента у нее не было. И теперь принцесса ясно видела доказательство этим словам.              Многие и не заметили бы разницы, но только не она. Рейнира слишком хорошо знала Деймона, успела изучить его за те долгие годы, что он был рядом, поэтому ведала обо всех его повадках и привычках. И если для других они были отталкивающими, местами даже мерзкими, принцесса не разделяла этих чувств. Для Рейниры Деймон был свежим глотком воздуха, наполненным свободой и настоящей мощью. Он был пламенем, которое так и манило ее, как мотылька, и принцесса прекрасно понимала, что, если подойти слишком близко, можно запросто обжечься. Обжечься кому угодно, но, опять же, только не ей. Она принцесса из дома Таргариен. В ее жилах течет пламя, ей суждено гореть, и никакому огню не сломить ее. Так было с самого ее рождения, и так будет до самого конца.              Деймон ощутил слишком уж пристальный взгляд племянницы, и теперь уже и сам смотрел на нее. Визерис, стоящий рядом, что-то говорил ему, но мужчина лишь рассеяно кивал, лишь делая вид, что максимально заинтересован в услышанном. Деймон смотрел так, что Рейнира невольно ощутила мурашки на своей спине и нервно проглотила внезапно подступивший к горлу ком.              — Вынужден оставить вас, принцесса, — Джейсон откланялся и поставил теперь уже пустой бокал вина на стол, — Кажется, мой брат желает со мной поговорить.              Рейнира не знала, правда ли это или это был лишь повод отлучиться, но не то, чтобы ее сейчас это волновало. Мыслями она все равно была не здесь, а там, в нескольких метрах впереди, откуда на нее смотрела пара фиалковых глаз. Таких же, как у нее самой.              Что-то и правда изменилось. И только сейчас Рейнира начала осознавать, что, возможно, дело было не только в самом Деймоне. Что-то менялось на совершенно другом уровне, возможно, даже недоступном человеческому пониманию, не доступному даже дракону, и принцесса попросту не могла подобрать слов, чтобы описать свои ощущения. Она просто… смотрела на него, и весь мир исчезал. На душе становилось так спокойно, так безмятежно, так хорошо… Будто после долгого тяжелого дня возвращаешься в свои покои и падаешь на теплую постель, раскинув ноги и руки в стороны. Комфортно, приятно и самозабвенно.              Должно быть, она и правда чертовски соскучилась по нему за последние четыре года.              Решив, что больше нет времени тянуть, Рейнира наконец сделала шаг навстречу дяде, который все продолжал приковывать ее взглядом, чуть ли не физически маня к себе. Девушка уже преодолела почти половину зала, как к ней вдруг снова обратились.              — Принцесса, можно вас на минуту?              — Да, разумеется, — обернувшись, Рейнира увидела перед собой Кристона Коля, поэтому внезапно нахлынувшее раздражение улетучилось также стремительно, как и появилось.              Рыцарь выглядел каким-то виноватым и то и дело неловко опускал взгляд в пол, странно подняв свое запястье. Подобный вид заставил девушку забеспокоиться, и она нахмурилась, подойдя ближе.              — Что случилось?              — Я… Простите, я пролил вино на руку и перепачкался. Могу ли я отойти на пару минут, чтобы переодеться?              Коль сделал самое виноватое лицо, на какое только был способен, и неловко переминался с ноги на ногу, так что, услышав такое нелепое признание, Рейнира с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться прямо в это смущенное лицо. Она уж было подумала, что из его руки сочится кровь, что он случайно убил кого-то, может, порезался сам, но принцесса точно никак не могла подумать, что услышит нечто подобное.              — И как же вино оказалось рядом с вами, сир Кристон? — с усмешкой спросила Рейнира, подтрунивая над мужчиной.              Колю, как личному защитнику принцессы, разумеется, запрещалось даже притрагиваться к вину во время службы, так что сейчас мужчина собственноручно сдал себя с потрохами. За нечто подобное его могли бы не только лишить плаща, но и лишить головы, но Рейнира подобные методы наказания крайне не приветствовала, так что решила немного поиздеваться над ним словами. В конце концов, такой проступок, по ее мнению, не заслуживал такого жестокого наказания.              Его нервозность теперь ощущалась физически, и Рейнира, после небольшой паузы, хмыкнула, решив все же пощадить нервы мужчины. Она взяла его за руку, потянув ее на себя. Без раздумий расстегнув ремни, что крепили к запястью стальной нарукавник, она сняла его, обнажая рукав белой стеганки, на которой теперь красовалось большое багровое пятно, отдаленно напоминающее кровь.              — Хорошо, что вы хотя бы сказали мне правду, а не стали выдумывать небылицы о том, как случайно проткнули руку мечом, — слова принцессы заставили рыцаря с облегчением выдохнуть и даже робко улыбнуться.              Его госпожа не злилась, значит, наказание не будет суровым.              — Я переоденусь и вернусь так быстро, как только смогу, принцесса, — Кристон задрал рукав стеганки, который от влаги неприятно холодил кожу, тем самым обнажая часть своей руки.              — Да… — взгляд принцессы невольно зацепился за черные буквы, выведенные на запястье мужчины чернилами, которые теперь виднелись из-под одежды, когда рыцарь задрал влажный рукав стеганки.              Прошла какая-то доля секунды, прежде чем Кристон опустил руку, пряча надпись, но Рейнира успела пробежаться глазами по слову, выведенному на его коже. Она успела, и ее сердце крутанулось на месте столько раз, сколько и не счесть, а потом и вовсе рухнуло куда-то вниз.              — Конечно… — пролепетала Рейнира осипшим голосом, и Коль торопливо засеменил к двери, ведущей в коридор замка, не рискуя задерживаться в таком виде где-либо надолго.              А принцесса осталась стоять в углу тронного зала в одиночестве, все еще сжимая в руках нарукавник рыцаря, который она сама же и сняла с него и который Коль благополучно забыл. Но сейчас ей было не до этого.              В голове девушки, выбивая землю из-под ног, крутилась лишь одна мысль.              На запястье Коля было аккуратными буквами выведено «Свобода».