Даром только птички поют

Гугл говорит, что коммуникабельность в психологии общения — это умение налаживать контакты, способность к конструктивному и взаимообогащающему общению с другими людьми. Сяо ищет определение, пока закипает чайник, и, прочитав его, чуть не роняет обреченный стон. Благо, настолько сильно опозориться перед Венти себе не позволяет. И, если снова вспомнить про коммуникабельность, внимательнее вчитаться в термин, то сразу можно понять одну простую вещь: от Сяо коммуникабельностью даже и не пахнет. От слова совсем. Венти, наверное, единственный, кто удивится, услышав это, потому что Сяо слишком часто для незнакомого человека проявлял заботу к какому-то там певцу из тоннеля. Но факт остается фактом: Сяо совсем, ни капельки, вообще не коммуникабельный. Нет. Сяо и «коммуникабельность» были бы парой в словаре антонимов, никак не синонимов. Сяо бы пошел на митинг в поддержку некоммуникабельных людей, а вернулся бы без единого знакомого, потому что на митинге этом просто молча шатался бы в толпе и отпугивал бы всех остальных. И вот этот дурацкий я-помогу-Венти порыв вселяет в него веру в общение ровно до того момента, пока они не пересекают порог квартиры. Собственно, тогда-то Сяо и осознает, что заманил певца в аквариум помолчать и попускать пузыри воздуха в никуда, но никак не поболтать. Вся вера в себя испаряется с каждым шагом, а на плечи валится осознание: «Что. Они. Будут. Делать?». О семеро, вот бы дождь быстро закончился. Венти тоже молчит, удобно устроившись на табуретке, забравшись на нее с ногами и обняв руками колени. Штаны Сяо, которые он заботливо одолжил, слегка большеваты, в силу роста певца и мешковаты, но это уже особенности модели и все такое. А в толстовке он просто утонул. Если надеть капюшон, то будет смерть с косичками. Парень почти фыркает вслух от дурацкого каламбура и снова отворачивается. Молча берет в руки только закипевший чайник. Его свист встрепенул всех в комнате, начиная со вздрогнувшего Венти, продолжая Сяо чуть не выронившего из руки телефон, заканчивая огромным старым усатым сомом по имени Моракс в аквариуме, единственное животное, которое можно было завести по контракту, которое вечно открывало и закрывало свой рот, в основном, чтобы поесть или просто от балды. В этот раз он даже вильнул хвостом и сдвинулся на пару сантиметров. — Ты разбавляешь? — спрашивает буднично, а в коже ползет неловкость и смущение. Он бы включил музыку, но после прекрасных грустных песен Венти в тоннеле, слушать веселую попсу с радио будет как-то не очень, да? — Нет. — Совсем? — Да. Витая бездна, он из тех чокнутых, что пьют раскалённый чай, ошпаривают язык так, что ничего не чувствуют, сжигают глотку, плавят желудок и сидят довольные? — Сахар? — Не. Еще и несладкий, он, что, в бездне родился? Оттого и чай не чай, а кипяток без сахара? О семеро, Сяо искренне надеется, что Венти не стесняется тратить его воду и сахар, а правда пьет этот бездновский напиток, хоть это и страшно. Просто заливает кружку кипятком и кидает туда чайный пакетик. Ставит перед Венти. Пристально смотрит. Он хочет увидеть это воочию. — Спасибо, — нежно улыбается- И знаете что? До этого можно было догадаться, потому что- Потому что певец заправляет косички за уши, сгибаясь в три погибели над столом, тянет завернутые в рукава толстовки ладони, обхватывает ими кружку и тихо-тихо, по крайней мере стараясь тихо. Сёрпает чаем. Сяо почти падает на месте. О семеро, это так мило, что он вполне себе понимает этих иногда слишком надоедливых пользователей интернета, которые фотают-снимают свою животинку со всех сторон и выкладывают в сеть с нереальным количеством умиляющихся смайлов и восторженных писков. Ему самому сейчас хочется взять телефон, включить камеру, заснять и выложить, чтобы весь Тейват увидел, как умилительно Венти пьет чай. Просто пьет чай. Убейте его, это противозаконно. Машинально отпивает чай из кружки и правда старается не пялиться — получается плохо. Поэтому, когда Венти в очередной раз робко поднимает взгляд, Сяо понимает, что надо что-то предпринять. Что-то, что спасет его в глазах певца. О семеро, пожалуйста- — Ты красиво поешь. Венти удивленно моргает. Сяо хочется ударить себя по лицу, но это будет еще хуже, чем если бы он просто молча пялился на Венти, пока тот пьет чай. Смотрит невозмутимо, а в голове: «ААААА». Помогите. Уберите его из квартиры. Нет, Сяо срочно нужны коды как в симсе, чтобы исправить ошибки. Слить себя с мебелью, телепортировать Венти домой, добавить денег и засыпать ими музыканта, чтобы тот молча принял взятку и продолжил пить кипяток, не удивляясь. — Спасибо, — глядит в свое отражение в чае, неловко водит кончиком указательно пальца по ручке кружки вверх-вниз. Сяо еще больше нервничает. О семеро, он перед экзаменаторами так не тушевался, ну в чем его проблема, серьезно? — Почему тоннель? — Акустика хорошая, — Венти пожимает плечами. — А лестничные пролеты в подъезде? О семеро, что за глупый вопрос? Сяо нервно посматривает в сторону окна и уже подумывает о том, чтобы броситься головой вниз. Ну правда. — Не очень хочу мешать соседям, — улыбается слабо так, даже усмехается. И да, учитывая, что поет Венти чуть ли не по ночам, с такими темпами кто-нибудь точно однажды посвятил бы ему песню с роковыми строками: «Хочешь я убью соседей, что мешают спать?». Но Сяо, отворачиваясь к холодильнику — магниты такие интересные, впервые их видит — только губы поджимает. Очевидно, что петь в подъезде, где тебя даже бабушка Лин с десятого этажа знает, грустные и душераздирающие песни — не вариант. Итак, испытание провалено. Даже Моракс в аквариуме усами насмешливо шевелит да ртом хлопает, как будто осуждающе. У Сяо есть две опции: «Попробовать снова» или «Отлучиться». Но отлучиться не вариант, да? Уходить в другую комнату, оставляя гостя на кухне это слишком невоспитанно. Поэтому Сяо со вздохом пробует снова. У него есть время, пока не закончится дождь. Или пока не растеряет все очки репутации, не знаю. — Почему не поступил в консерваторию? — Ммм- — Венти за его спиной неуютно передергивает плечами, крепче обхватывая ладонями кружку с чаем, — петь начал уже позже. На втором курсе только, — замолкает ненадолго, словно задумавшись, — … а ты почему пошел на журналистику? — Мне было без разницы куда, — пожал плечами, — был определенный набор предметов, которые я хорошо знаю. Выбирал факультет ориентируясь на них. Так вышло, что оказался тут. — Тебе нравится? — Журналистика? Да не сказал бы. Просто все равно. Без разницы. Главное, что получу образование и без работы не останусь. — И тебя не бесит учеба? Сяо задумчиво вертит в руках кружку. — Мне нормально. Я не слишком уж стараюсь, чтобы она раздражала. — Вот как... Сяо оборачивается к Венти. Последний тускло улыбается и дует в кружку, остужая чай. Ну и зачем надо было просить налить кипяток, если потом все равно пытаешься остудить? — А ты? — задает встречный вопрос — певец поднимает растерянный взгляд и ежится, будто от холода, — тебе нравится на журналистике? — Я в ней хорош, — скромно улыбается, — у меня хорошо получается и- Вздыхает. — Просто хорошо получается. Думаю, это мое. Снова обнимает руками колени и кладет на них подбородок. В окно барабанит дождь. Мерно тикают часы на столе. Шумит фильтр в аквариуме. Гудит холодильник. Тихо серпает чаем Венти. Сяо привалившись спиной к стене, закинул голову назад и просто дремлет. Почти дремлет. Мысли крутятся, вертятся, цепляясь одна за другую, не задерживаясь в голове надолго. Воспоминания как картинки всплывают одно за другим: первый учебный день, надежды и восторг в глазах однокурсников. Ху Тао, как Карлсон без пропеллера, что через окно пытается залезть в типографию и не спалиться, что опоздала. Чайлд — его неуемный одногруппник — активно ухаживает за молодой преподавательницей. Длинная очередь перед кабинетом и самый первый экзамен. Все ходят чуть ли не на цыпочках и поджидают самых стойких. И стоит двери приоткрыться, подскакивают нервно и обрушивают вопросы на их бедные головы: «Ну как? Ну что? Что спрашивала? А про войну архонтов что спрашивала? Серьезно, всех участников перечислить? И периоды?!». Второй курс, и уже подулягшиеся восторги, потихоньку приедающаяся рутина с ее неизменными прогулами, ежедневным перекуром у памятника и просрочкой дедлайнов. Это все более частое: «Да пофиг. И так сойдет», — и вопросы по типу: «А как новости-то писать? Кто-нибудь помнит?». Поиск работы — психи. Найти что-то по специальности и за деньги равно сорвать куш. Но Сяо срывает его в обычной кофейне с кучей кошек, котов и котят. Все тот же мандраж перед сессией, стресс и энергетики, что уже не помещаются в мусорный пакет. Староста потерял зачетки. Беготня, суета, выговоры. Потом смешки и шутки между собой да легкие упреки, так, не в обиду: «Ну зато, отчислились бы всей группой сразу. Романтично же!». Это экватор, который они все собираются да собираются отпраздновать, а в итоге разъезжаются кто куда да удивляются мол: «Второй курс закончили, ребята. Осталось же всего ничего». И наконец третий, такой спокойно-суматошный, что даже не верится. Сяо вспоминает падающие осенние листья и яркое голубое небо в день выезда из общаги. Тао, стоящую на крылечке и театрально взмахивающую туалетной бумагой. Тарталью, похлопывающего по плечу слишком сильно и раздражающе, но улыбающегося действительно радостно. Как будто Сяо не просто поменял дом, а не знаю, в страну другую улетел, на войну отправился. Помнит небольшой страх, когда на пороге тебя не встречает сонный Син Цю, опять всю ночь готовившийся к пересдаче по сумлиту, не окликает в коридоре Ху Тао с шоколадкой подмышкой. Пустая квартира, чемодан за спиной и куча полных коробок, что все еще не все разобраны. Помнит холодный осенний воздух и тихое грустное пение — самая первая встреча. Уже прошло сколько? Три месяца, и Сяо даже не верится, что Венти сидит всего лишь в метре от него и тихо серпает чаем. А они ведь даже не друзья. Им и поговорить особо не о чем. Все, что может Сяо, это слушать, как он великолепно поет, молча восхищаться и пытаться согреть? Даже не сразу понимает, что, сломленный неловкой тишиной да шумом дождя за спиной, засыпает. Мерещится тихое пение, приятное такое, успокаивающее. Сяо почти даже улыбается. А потом чуть ли не падает со стула, вздрагивая всем телом. И просыпается. Венти, видимо, испугавшись внезапного скачка Сяо, тоже вздрагивает и замолкает. Сяо понимает — не мерещилось. Он и правда пел? — Прости, — певец неловко чешет кончик носа, — я тебя разбудил? — Нет, — качает головой, — я сам проснулся. Все в порядке. Вздыхает. Глаза будто песком присыпаны. Красные еще наверное, ужасно. Видок у него, конечно, сейчас просто что надо. Это вам не Венти, что в любое время года мокрый ли, сухой ли, сонный или бодрый, веселый или грустный всегда очаровательный до боли в груди. Таких в общество нельзя выпускать. Это опасно для остальных. Еще, не дай архонт, рассудок потеряют. Запускает руку в волосы и слегка ерошит их, пытаясь проморгаться. В сон клонит нещадно, так еще и неловкость эта дурацкая снова вернулась. Витает в воздухе, щекочет легкие, жаром опаляет щеки. Сяо бегает взглядом по серой скатерти и пытается придумать куда себя деть. Чем себя занять. Чем занять их? Зачем он вообще потащил Венти к себе? Надо было просто проводить его до дома, и проблем было бы меньше. Еще и дождь, проклятый, не заканчивается. — Я, наверное, домой пойду. Вздрагивает, переводя напряженный взгляд на певца. Последний передергивает плечами — тоже неуютно — но улыбается. — Дождь еще не кончился. — Не страшно, — качает головой, — ты засыпаешь, и мне неловко. Одежда уже должна была подсохнуть и- — Иди в моей. — Нет-нет, — застенчиво машет руками и нервно смеется, — все правда в порядке. Спасибо, что позволил посидеть у тебя. Я… не очень хотел идти домой. — Можешь остаться у меня. Ну, конечно, Сяо. Браво, сделай ситуацию еще более неловкой. — Сейчас уже все хорошо. Я правда пойду, — вскакивает на табуретке нервно и резко. Она под ним пошатывается, а Венти вместе с ней. Явно теряет равновесие и явно хочет поцеловаться с аквариумом. Не то, чтобы Сяо было очень жаль Моракса — его старого сома — но вот… как-то… видеть изрезанное осколками лицо Венти не хочется. Сяо почти освоил навык телепортации. Успевает потянуть его за плечо на себя, а потом уже в обнимку с ним повалиться на копчик. — О семеро! — Венти обхватывает его лицо ладонями, склоняясь над ним. — Ты как? В порядке?! Прости меня, пожалуйста! Сяо в порядке, но было бы круто, слезь певец с него, потому что он в неловком порядке. — Да, — выдыхает, отодвигая Венти от себя за плечи. Если честно, копчик просто ужасно болит, а завтра будет еще хуже, но в целом все равно, — ты не ушибся? — Смеешься? Это о тебе нужно волноваться! Ты точно в порядке? Сильно больно? — Переживу, — машет рукой. Венти неловко сползает с него и протягивает руку — Сяо сомневается, что такому крошечному и худому певцу удасться его поднять. Но отталкивать еще грубее, так ведь? Так что он хватается и — Венти пошатывается — встает на ноги. Лицом к лицу. Носом к носу. Да сегодня прямо-таки день конфузов. Сяо хочется провалиться в самую бездну — вместо этого он проваливается в спрятанное в глазах напротив небо. Яркое-яркое, чистое. Дышать как будто легче становится. Моргает, неловко отступая на пару шагов назад. — Я поищу тебе зонт, — бормочет. Венти тоже недоуменно моргает. — Нет! Все в порядке, — бросается за Сяо в коридор. Поздно. Он уже вытаскивает из старых коробок какой-то новый, новейший, совсем даже не тронутый зонтик. Раскрывает его, проверяя, рабочий или нет. И оба замирают в тишине. У Сяо нервно дергается глаз. Венти прячет улыбку в ладошках, разглядывая нарисованный… храм Барбатоса? Серьезно? Барбатос бы побрал эту Ху Тао, решившую, что лучшим сувениром из Мондштадта будет не магнитик, а зонт с религиозной тематикой. С храмом Барбатоса. О семеро, дайте Сяо просто умереть. Как он вообще мог забыть об этом чудовищном предмете? — Ты был в Мондштадте? В голосе Венти отчетливо слышится веселье. Он обходит этот зонт, рассматривая внимательно, любопытно. А потом замирает и пристально глядит на все еще пребывающего в прострации Сяо. — Нет, — вздыхает, — подруга… пошутить решила. — Классный, — заключает. И, может быть, Венти вообще сказал это, чтобы поддержать Сяо, чтобы не смущать еще больше и все такое, но- — Бери себе. Кого это волнует правда? — Что? — Если нравится, забирай, — машет рукой. — Но… это же подарок. — Он лежит уже третий год и я им ни разу не воспользовался. — Но классный же зонт… — Вот я и говорю: «Забирай». Венти недоуменно моргает, разглядывая Сяо, пытается найти хотя бы тень шутки, иронию там. А натыкается на хмурую серьезность. Нервно сглатывает. Если он этот зонт не возьмет, его же не убьют? Ай, да какая разница? — Л-ладно. Спасибо? — неуверенно берет зонт в руки. — А где моя одежда? — Иди так. — Не- — Она мокрая. Заболеешь. И Венти обнаруживает, что с Сяо просто невозможно спорить, когда дело касается заботы о других. — Тогда я верну завтра в университете, договорились? Парень кивает, все еще избегая взгляда Венти. Отходит ненадолго, только чтобы сложить мокрую одежду и вручить ее певцу. — Еще раз спасибо, — на лице улыбка ярче солнца. Сяо не надо смотреть в зеркало, чтобы узнать, что он мрачнее тучи. — Не за что. — Тогда до встречи! — взмах руки. Хлопок двери. В окно все еще барабанит дождь. Мерно тикают часы на столе. Шумит фильтр в аквариуме. Гудит холодильник. Венти не серпает чаем. Сяо бьется головой о дверь и тихо стонет. — Ну что за позорище?