Даром только птички поют

Сяо не признается себе, что он расстроился. Точно нет. И вовсе он не скользил внимательным взглядом по стройным рядам из макушек однокурсников в поисках той самой, всегда немного взъерошенной, иссиня-черной, нагло и бессовестно не слушая лекцию. Совсем не искал в толпе студентов уже привычные косички, не вслушивался в смех, пытаясь отличить тот самый, звонкий и заливистый. Точно нет. И Ху Тао зазря подозрительно косится на него уже в который раз. Ничего он не скрывает. Никого не ищет. Просто… Венти же не заболел? Ему же пришлось домой в ливень идти, и пусть даже Сяо одолжил ему свой зонт, одет певец был все-таки не по погоде. Совсем не по погоде. Не то чтобы у Сяо была богатая фантазия… Она скорее была даже скудная. Настолько, что даже считать попрыгуний перед сном не мог нормально. Представить их и заборчик не получалось, что-то одно всегда выпадало. Да и, если честно сами попрыгуньи скорее были похоже на плохую версию персонажей из Sims 2. В плане, прям очень плохую. Ну, не получалось у него так детально все представить, ясно? Не нужно его за это упрекать. Тем более что сейчас вопреки почти полному отсутствию фантазии, в голове его всплывают очень даже реалистичные образы: Венти, наверняка завернутый в сотню одеял, как в кокон, по самый нос, который еще и красный, хлюпающий, сидит, обхватив чашку со своим адским напитком, который и чаем-то язык не поворачивается назвать, серпает, как обычно — он же обычно так делает, да? — срывается на кашель, глухой, болезненный, носом шмыгает, глазами красными и сонными хлопает… Как-то тревожно становится. Он же не заболел, да? А если заболел, то у него есть те, кто сможет о нем позаботиться? И вдруг у него горло болит? Тогда ему еще и сироп нужен, а то вдруг, не дай архонт, потеряет голос. И петь не сможет. И вообще, болеть опасно, неприятно. Может… зайти к нему? А ну да, конечно, зайдет он. Как же. Зайдет туда, не зная куда. Будет шататься по району, пытаясь выведать у прохожих номер квартиры загадочного парня. Встретит по дороге черного кота, и последний обязательно отведет его в нехорошую квартиру. Нехорошую вовсе не потому, что там творится всякая хиличурловщина, а потому что там Венти, а Венти заставляет Сяо чувствовать… всякое. Это нехорошо. Ладно нет, это очень плохо. Или необычно? Может, приятно? По кончикам пальцев искры тока бегут, и сердце — тук — замирает сладостно. А потом уже не сладостно — вдруг все-таки заболел? Стоит ли Сяо спросить у друзей Венти? Может, принести ему лекарства…? И даже вздыхает то ли удрученно, то ли удивленно. Нет, ну правда, как можно относиться к себе столь безответственно? Венти, если честно еще выглядел так… хрупко. Даже касаться было страшно, только лишь кончиком пальца, как по древней музейной реликвии, боясь, что она вот-вот рассыплется в его руках. Худой — ужасно. Как будто не Сяо жил в общаге целых два года и отдавал свои последние деньги попрошайкам из метро, а Венти, только этот еще и мерзнуть любит. Сяо даже не удивится, если, перешагнув через порог его квартиры, окажется в ледниковом периоде, а в холодильнике найдет не тройные шашлычки или солянку архонта, а останки короля снежных кабанов, все еще закованные в лед, и настоящее цельнозамороженное мясо. Хотя, если учитывать… Венти, то есть его лицо — милое, кукольное даже, как у принцев сказочных стран, про таких в книжках пишут, и в конце их всегда ждет счастливый финал, победа над всеми врагами и злодеями, корона, «долго и счастливо» и «любовь до гробовой доски» — то правильнее будет сказать, что дом его будет похож на ледяной дворец Эльзы, а вместо трели дверного звонка будет звучать задорное: «За окном уже сугробы…». Ну и сам Венти вместо: «Привет», — протянет хриплое и болезненное: «Отпусти и забудь». У Сяо седеют волосы от таких мыслей, а ведь ему сердце никто льдом не поражал. Ху Тао косится на него — снова — глаза щурит, руки на груди складывает. И не выдерживает — останавливается на месте, громко топнув ногой. — Серьезно, что с тобой такое? У Сяо все его прекрасные образы в голове рушатся, как дженга, рассыпаются по сознанию, оставляя только хрупкое основание башни мыслей на уровне: «Венти такой странный, и мне хочется ему помочь. Почему?». Недоуменно подкладывает новую дощечку: «О чем я, хиличурл меня побери, вообще думаю?». Вот и Ху Тао, если честно, очень интересно. О чем же?

***

В общем-то в университете Сяо Венти так и не находит. Пытаться, конечно, не перестает. Неосознанно так, но посматривает, разглядывает, выискивая нужные косички. Не находит. В том, что расстроился не признается, так что и на работу идет совсем даже не мрачный, не грустный, не раздосадованный. Никакой с кляксами разочарования — Беннет прощается с ним озадаченно, да затылок чешет, не понимая, что, собственно, с Сяо сегодня не так? Конечно, он никогда не отличался особым дружелюбием и общительностью, но- Сегодня прям как-то даже страшно стало. Он же нож в кармане там не прячет? И парень опасливо косится на хмурого Сяо, спрятавшего нос в воротник своего черного пальто. — Все в порядке? — В полном. Это даже не ответ — огрызок. Пережеванные буквы, выплюнутые в лицо. Клочок предложения, которое забыли осложнить приветливым настроем и эмоциями. Беннет предпочитает сбежать — Сяо вообще тоже хотел бы, но возможности у него, если честно нет. Да и не виноваты кошки в его дурном настроении, так ведь? Рука проходится по гладкой шерсти, слегка приминая уши — мурчание вибрацией идет по коже, и это даже немного успокаивает. Направляет мысли в более позитивное русло. Сяо задумчиво грызет трубочку от молочного коктейля — Сян Лин, их бариста, сжалилась и навела бесплатно, сказав, что ей надоело смотреть на его постную физиономию. На коленях кошка, рыженькая такая, пушистая. На лапке будто белый носок, а по мордочке рассыпаны снежные веснушки, крапинки — Сяо невесомо касается пальцем кончика носа и слабо улыбается, услышав вопросительное: «Мяу?», — в ответ. Под боком тоже кошка — черная, и глаза большие, круглые, желтые. Настоящая охотница и балда, похожая на Беззубика. Назвали ее так же, но вовсе не в честь дракона — просто у самой и правда один клык обломан. Под другим боком уже кот, большой такой, упитанный, ленивый — ужасно, тяжелый — еще пуще. Привалился и посапывает, срываясь то на храп, то на паровозное мурчание. В ногах две кошки, и даже на спинке дивана у плеча еще одна. И Сяо почти как мужчина-кот, но когтей острых у него нет, как и желания спасать мир и добиваться справедливости. Просто не трогайте его, и он не натравит на вас всю свою пушистую армию. Комната — оркестр из разных оттенков мурчания и собственных мыслей Сяо. Последние — ленивые и мрачные, как например, с чего он вообще так переживает о Венти? Он разве что имя его знает, да пару интересных фактов, которые может и говорят о певце что-то, как о личности, но недостаточного, чтобы… Чтобы так переживать. Сяо это не нравится — сильнее хмурит брови — тем более у него и так своих дел полно, чтобы еще и о незнакомцах из тоннелей в легких курточках и с прекрасным голосом переживать — почти уже разгрызает несчастную трубочку. — Эй, я тебе коктейль налила, чтобы ты его пил, а не лакомился трубочкой! Слышишь? Сяо! Сяо снова вздрагивает, а вместе с ним вся та облепившая его орава кошек. Лин вздыхает, качая головой. — Все, вали уже домой, серьезно. Посетителей нет, да и справлюсь я без тебя. Ты своим хмурым видом всех скорее распугаешь. Беззубик беззвучно шипит на возмущающуюся девушку, открыто демонстрируя свой поломанный клык. У Сяо уголки губ ползут вверх, а рука машинально тянется к загривку. — И за что они тебя так любят? Ума не приложу. Ах, если бы он знал. Говорят, что животные чувствуют душу человека. Кошки — особенно. Вот и тянутся только к тем, кто, по их мнению, действительно этого заслуживают. Сяо, конечно, не делал ничего такого, чтобы любовь эту заслужить, но вышло как вышло. Может быть, всем пушистым просто нереально нравится, как он вычищает их лоток… Но в любом случае, Сяо вообще никогда ничего не делал, чтобы понравится хоть кому-то. Да и предельно честным был. Ну, почти всегда. Родители, наверное, не в счет. И Венти. Нет-нет, Сяо совсем ему не врал. Но и собой… как будто не был. Осознание, что он делает это невольно и чтобы понравится, обескураживает так же сильно, как и сам Венти, встречающий его у супермаркета с пакетом и двумя фирменными стаканами кофейного аппарата в руках. Сяо замирает на месте и пару раз моргает. Просто на всякий случай. Венти — не мираж, не иллюзия, не дурацкий сон — и правда стоит. Улыбается немного нервно и плечами неловко передергивает, шагая ближе. Протягивает Сяо стакан — тот машинально, бездумно, механично принимает его. — Привет. Тихо так, одними губами, и смотрит внимательно, слегка щурясь — Сяо от этого взгляда бежит, прячется. Неловко — снова. Стыдно — вдвойне. В первую очередь за мысли. — Привет, — кивает, и, спасибо архонты за то, что голос его не срывается, не хрипит, не сипит. Такой же как обычно. Внутри — хаос. — Я, эм, — певец неловко чешет затылок и смущенно морщит нос, — не знал, что ты пьешь, но в тот раз ты взял мне какао, поэтому я решил, что, — под холодным, напряженным взглядом Сяо с каждым словом уверенность в себе будто улетучивается, и голос звучит все тише, тише, — лучше тоже взять какао, — почти шепчет последние слова, нервно переминаясь с ноги на ногу. Сяо почти ненавидит себя за то, что заставляет Венти так сильно нервничать. — Спасибо. — Ты пьешь какао? — и в глазах такая надежда, что невозможно не согласиться. — Да. Ложь — на дух не переносит. Слишком сладко. Венти облегченно выдыхает и даже плечи расправляет. Глядит увереннее, задорнее и улыбается, но все еще скромно, как будто украдкой. Одними уголками губ, и щеки алеют — на улице мороз жуткий — вместе с кончиком носа. Хочется замотать его в шарф по самые брови. И сердцу спокойнее будет, и Венти теплее. — Ты только не подумай, что я тебя преследую или- О, что ты, Венти, это Сяо должен радоваться, что ты так не подумал, никак иначе. Любой менее беспечный на твоем месте давно уже подал бы заявление в полицию. «Тут странный парень каждый вечер топчется у тоннеля и слушает, как я пою. Раздевается, чтобы отдать мне свою одежду. Покупает какао. Затаскивает к себе домой, а еще у него зонт с куполами!». — -что еще что-то противное, ты всегда в такое время возвращается, и… Просто я хотел отдать одежду, а в университете меня сегодня не было, прости, я не смог прийти, ты, конечно, вряд ли заметил и подумал, что я просто забыл или- — Заметил. Венти, явно вошедший в раж, затыкается на полуслове и глядит удивленно. Сяо еле сдерживается, чтобы не захлопнуть ему рот. — А, — прячет нос в своем пушистом шарфе и смеется легко так, ласково, — хорошо. Тогда вот, — протягивает пакет — Сяо снова действует на автопилоте, машинально забирая его, — спасибо большое. За все. За какао, за одежду, нет, за нее даже дважды, за зонт, и вообще мне кажется, что ты так много для меня делаешь, а я… — вздыхает, понуро опустив плечи, — просто не знаю. Это странно. Ты очень добрый, Сяо. Сяо непроизвольно вздрагивает, услышав свое имя. Откуда он- Да он же никогда не называ- Чт- — Я слышал, как тебя называла Ху Тао, и, — спешит оправдаться Венти, увидев явное недоумение на лице однокурсника, — я Венти, вот. У тебя просто было такое лицо, будто ты собрался звонить в полицию. Поднимает ладони в примиряющем жесте и нервно улыбается. Сяо думает, что мог бы и сам догадаться... А звонить он разве что собирался в ритуальные услуги, чтобы заказать себе гроб. Просто чувствует уже, что сердце не выдерживает. Еще пара встреч с Венти и никакие врачи не спасут. — Не собрался, — фыркает, отпивая какао из стакана просто, чтобы как-то себя занять. Липкая обжигающая сладость с горьковатым послевкусием. Сяо глядит на почти сияющее лицо музыканта и думает, что какао вовсе и не такое мерзкое, как он думал. Возможно, все дело в Венти. — Ты не против… пройтись? Ах, еще бы Сяо был против. Это как предлагать студенту вместо автоматом «отлично» попробовать на это «отлично» сдать. Ни один нормальный человек не согласится. Да ни в жизнь. Именно поэтому он просто молча кивает, даже не задумываясь. Бредет за Венти в немного неловком молчании. Рассматривает кружащиеся в воздухе снежинки. Они тают на раскрасневшихся щеках музыканта, ложатся на ресницы, и Венти забавно промаргивается, чтобы их стряхнуть. Болтает в руке свой недопитый какао и тоже украдкой, стараясь совсем незаметно, но посматривает на Сяо. Каждый раз ловит его взгляд, оттого и нервно перебегает глазами от асфальта, к небу, пересчитывая звезды, к Сяо и снова трусливо под ноги. Замкнутый круг. Лабиринт, и Венти каждый раз попадает в тупик. — Ладно, — прерывает тишину внезапно и нервно, как-то истерично улыбаясь. И глядит прямо. Уже не украдкой, — спрашивай уже. — Что? Сяо недоуменно моргает. — Я понимаю, что петь в тоннеле душераздирающие песни не за деньги — странно. И у тебя, наверняка, есть вопросы, — вздыхает, склоняя голову к плечу. Косички качаются в воздухе, тоже будто напряженные. — Но это же личн- — Не переживай, не такое уж и личное — мотает головой и рукой машет, торопит, будто сам боится, что передумает, — просто спрашивай. А у Сяо вопросы действительно есть. Половина — к себе самому. Один — к Венти. Его-то он и задает. — У тебя кто-то умер?