на улице разбитых фонарей

×

сокджин сломанное окно: Привет, Намджун. Как насчет часа дня сегодня? Я должен освободиться. Пожалуйста, дай мне знать, если ты свободен и не будешь спать. Заранее спасибо. намджун 5 покемонов мастер: ок нет, спать не буду сокджин сломанное окно: Рамен на говядине подойдет?.. намджун 5 покемонов мастер: ты еще спрашиваешь

×

Где-то за стеной играет GOOD BOY от GD TAEYANG. У Чимина в голове шумит, а в глазах двоится. Он не знает, сколько еще выдержит и переживет ли эту проклятую ночь вообще, потому что он едва ли в порядке от одного Пака Джехвы, а тут их уже двое. Кажется, тот шот с кислой водкой пить не стоило. Вот вообще не стоило: Пак Джехва слишком близко, Чимину жарко ужасно, адреналин стучит бешеным пульсом в ушах, а телефон взрывается новым звонком от Джина. Джехва смотрит долго, пронзительно. — Может, ответишь? — предлагает он лениво, и Чимин, хоть и не увидит половину лица под маской, готов поклясться — там скрывается короткая ироничная улыбка. Что смешного, блять? Что тут вообще происходит? Ровно слово в слово об этом решает поинтересоваться Джин на том конце провода. На повышенных тонах. — Все в порядке, хён, — шепчет Чимин, отворачивая лицо вбок (удерживать прямой зрительный контакт в такой обстановке просто невозможно). — Я потом расскажу. На том конце провода начинают совершенно справедливо возмущаться, но Чимин сбрасывает. Краем сознания подмечает, что потом точно за это отхватит по шее, но у него тут есть проблемы поважнее. Пак Джехва. — Что ты здесь делаешь? — наконец выдавливает Чимин с претензией. Нет, он конечно очень благодарен, что его не поймали люди отца, но все происходящее — это какая-то откровенная и подозрительная муть. Джехва не выглядит удивленным. В его глазах проскальзывает оттенок колкого недовольства, брови хмурятся, но Чимин это все дело игнорирует, потому что: а) они все еще стоят у стены в самой компрометирующей позе всех времен и народов; б) они находятся в вип-комнате какого-то задрипанного клуба, и Чимину хреново то ли от водки, то ли от того, что Пак Джехва так близко — высылайте помощь срочно! Он типа его дыхание может почувствовать щекой, вот настолько близко. — Работаю, — вылетает короткое в ответ. Чимин натурально ужасается. В смысле работает? Джехву тоже нанял секретарь Юн? Это все — хитрая ловушка, чтобы его поймать с поличным? Нет. Такого предательства он точно не ожидал. Эту ночь ему не пережить. Теперь он уверен. — На моего отца?! Ты тоже в этом замешан? — Чимин пытается вырваться и добраться до двери. Хватит с него на сегодня открытий, ему больше не надо. Ему надо на свежий воздух и выкинуть светлый образ Пака из головы, а то аж мутит. — На твоего отца? — Джехва вопросительно приподнимает брови и покачивает головой. Кажется, для него это заявление тоже оказалось сюрпризом. Или он просто мастерски играет. — Ты же просил за тобой приглядывать, помнишь? Чимин уже ничего не помнит и не понимает. В голове все мешается, крутится тошнотным волчком, один Джехва снова становится двумя, тремя, искрами сыплется по полу и утопает в отзвуках очередного «пут йор хэндс ин зэ эйр» под гремящий бит из-за стены. Он смахивает дрожащей ладонью струящийся пот со лба и шумно выдыхает. Если Джехва и правда не в курсе ситуации, то не только Чимину, но и им двоим нужно скорее отсюда убираться. — Морфин… Из нашей больницы, его вынесли люди моего отца, секретарь Юн… — язык предательски заплетается, воздуха не хватает, но Чимин старается взять себя в руки из последних сил. — Наркотики, блять, понимаешь? Нам надо свали- В голове отпевает заключительным вердиктом — айм эм э гуд бой. Последнее, что видит Чимин перед тем, как отключается — это взволнованные расширяющиеся глаза напуганного Джехвы. Чувствует — то, как его крепко подхватывают чужие руки и не дают упасть прямо на пол.

×

— Блять, — ругается Юнги, прикладывая палец к уху и все еще прижимая к себе отключившегося Чимина за бока. — Джей Кей, ты здесь? — Здесь, на позиции, — тут же отзываются бодрым эхом в микронаушнике. Юнги выдыхает. Раз-два-три: действуем быстро, как и всегда, как пластырь сорвать, чтобы Чонгук не колебался. Становится даже немного стыдно. — План Б. Случились непредвиденные обстоятельства, ты нужен здесь. У меня мало времени, Ар Эму сообщим потом, — Юнги звучит уверенно и жестковато — за этим скрывается обычный нервяк и испуг, но Джей Кею об этом знать необязательно. Чёрт. В самом неудобном месте и в самое неудобное время, ну как так можно? Какой идиот вообще пьет неизвестное дерьмо в непонятных клубах? Какой идиот вообще в такие клубы суется, если он Чимин, ну вы его видели? — Но… — слышится неуверенное. Чонгук сомневается по понятным причинам, но у Юнги сейчас правда очень мало времени. Хрен пойми вообще, что там в себя Чимин опрокинул и сколько ему без помощи жить осталось. — Бля, без «но»! Джей Кей, ты уже взрослый мальчик, справишься сам. Давай, Гукки, все получится, Ар Эму только позвони после, окей? Ну же, будь молодцом, — Юнги нетерпеливо продавливает и шипит. Он любит Чонгука всем сердцем и прекрасно понимает, что так делать вот вообще нельзя, но у него тут непредвиденные обстоятельства в виде передознувшегося Чимина прямо на руках. Экстренная ситуация, черт побери. — В этом нет нужды, — слышится низкий хрипловатый ответ после короткой паузы. — Сколько раз мне говорить, чтобы ты так не крутил Джей Кеем? Это совместная работа, Шуга, — укоризненная жёсткая пауза на том конце чётко даёт понять, что это не конец реплики и что перебивать — себе дороже. — А теперь назови мне хоть одну причину, почему ты не можешь быть там, где должен. Юнги мысленно чертыхается. Потом чертыхается вслух. Намджун, конечно, как всегда вовремя, как всегда на шаг впереди, но сейчас это даже и не так плохо — Джей Кея оставлять одного было бы совсем патовой ситуацией. Зато теперь придётся объясняться и отчитываться не постфактум, а это — драгоценное уплывающее время. — Мне нужно в больницу, — коротко говорит он, осторожно выглядывая в коридор. — Ты в порядке, хён? — моментально слышится обеспокоенное Чонгуковское. — Что случилось? Подробнее, — спокойно продолжает Намджун. Удивительный и беспощадный самоконтроль. У Юнги времени на танцы с бубнами вокруг да около нет, и плевать, что Чонгук на линии. Ему кажется, что Намджун поймет. Точнее, он на это очень надеется. Поэтому: — Чимин, — тут же поясняет он, нащупывая замедленный пульс на запястье. Сквозь помехи слышится уставший вздох. — Бро, когда я говорил насчет выходных для свиданий, то я имел в виду, что это через десять лет, а не прямо сейчас, — Намджун звучит непреклонно, но Юнги не сдается, потому что да. Чимину нужна помощь. Срочно. — Он выпил какое-то дерьмо здесь и отключился. Пульс скачет как ненормальный, дыхание слабое. Пожалуйста, Мон. Честно? Юнги не гордый, Юнги и умолять готов, и брать всю ответственность на себя, и записываться в вечные должники. Однако, этого и не требуется. — Окей, — эхом отзывается Намджун. — Я тебя прикрою. На фоне слышится тихое «да кто такой, черт побери, этот ваш Чимин», но Юнги облегченно вздыхает тут же, как только видит Намджуна, пересекающего коридор своими широкими шагами. Намджун не ругается. Намджун пришёл, чтобы помочь. И Юнги готов благодарить за это Намджуна до старости лет, вот серьезно. Наверное, именно поэтому у них никогда не стояло вопроса ни авторитета, ни лояльности.

×

сокджин сломанное окно: Привет, я помню, что мы договарились на первую половину дня… Надеюсь, ты не пришёл и не простоял там вечность перед закрытой дверью. У меня ЧП на смене, прости, не смогу выбраться намджун 5 покемонов мастер: все ок? сокджин сломанное окно: Не совсем, но это неважно. Давай перенесем намджун 5 покемонов мастер: это всегда важно ок сокджин сломанное окно: Мы не так хорошо знакомы, чтобы об этом тебе рассказывать намджун 5 покемонов мастер: да ну?:) сокджин сломанное окно: Спасибо за клубнику, кстати. И до встречи. намджун 5 покемонов: ну как хочешь всегда пожалуйста ок, когда? сокджин сломанное окно: Пока не знаю, если честно. Возможно, я буду свободен этим вечером. намджун 5 покемонов: ок, с тебя два рамена

Джин думает, что дебильнее разговоров с Намджуном существует в мире только одна вещь — переписки с ним. Потому что он отвечает чёрт-те как и все равно ведет счет. Это просто невероятно. Хоть аплодируй, потому что эту битву выиграть невозможно. Намджун либо издевается, либо издевается. Других вариантов нет, характером так ему заложено. Но потом Джин вдруг вспоминает, что печатать на кнопочной нокиа что-то длиннее одного слова — это, должно быть, настоящее испытание на терпение и выдержку. В две тысячи двадцать втором году-то. К тому же, Намджуну каким-то удивительным образом все-таки хоть на момент удалось его отвлечь своими раздражающими и постоянными ок. Чимин не приходил в себя уже добрых часов десять, и Сокджин был готов рвать, метать и на стену лезть натурально — голова шла кругом от переживаний. Конечно, это был не первый раз, когда к ним поступали пациенты с алкогольной и наркотической интоксикацией, но это был Чимин. Они с Тэхёном уже сделали все возможное и прогнали диагностику несколько раз. Потом перепроверили. Потом снова прогнали. Капельницы сменялись по несколько раз за час, жизненно важные показатели мониторились постоянно. Джин вообще от постели не отходил, но все равно сидел как на иголках. Чимин то спал, то просто терял сознание, и каждый раз это встряхивало как в первый. Четыре часа ночи этой пятницы оказались настоящим ужасом в жизни Сокджина. Он не мог представить даже в самом кошмарном сне, что в отделение неотложной помощи к нему поступит в таком состоянии кто-то из друзей. Самых близких друзей. Наверное, если бы не Тэхён, то он бы точно сошел с ума. Еще и эти последние сообщения и сброшенный звонок — в какое дерьмо влез Чимин? Он никогда не был беспечным настолько, чтобы напиваться до беспамятства. Он никогда не транслировал за собой особой тяги к вечеринкам без их компании в принципе. Его напоили насильно? Тогда почему доставили в больницу? Кто вообще его доставил? Джин перевел взгляд с бледного изнеможенного лица Чимина на открытый чат с Намджуном. Ок, да. У него все ок. У них у всех все точно будет ок.

×

Чимин очнулся от возни у себя под ухом. Обнаружил, что это не возня вовсе, а Тэ и Джин, меняющие ему капельницу и шуршащие проводами мониторов. Типичные больничные будни, как странно видеть их в работе так близко, как будто от первого лица смотришь… Стоп. Капельницу? Мониторы? Ему?! — О господи, — выдохнул Джин и тут же засуетился. — Ты очнулся! Помнишь, как тебя зовут и сколько тебе лет? — Пак Чимин, двадцать пять, — машинально отрапортовал Чимин и тут же задумался. Как вообще так получилось, что он здесь оказался — на месте пациента, а не за барной стойкой, варящий кофе для встречи в одиннадцать? — Боже, Чим, слава богам, — Джин устало упал на край кровати и облегченно выдохнул. Тэхён выдохнул тоже, но потом посмотрел укоризненно: — Хён чуть не умер, пока тебя откачивали! Что это вообще за приколы такие? У него теперь седина в волосах! А у меня? Ты в своем уме? — Я тоже вас люблю, — Чимин выдавливает улыбку и ерзает на постели. Окей, надо вспомнить вообще все, что привело его сюда. И желательно как можно быстрее, иначе очередного шторма с молниями от Тэхёна не избежать. И если бы Джин был не так вымотан, то он бы точно присоединился к этому ритуалу выражения особой любви и беспокойства. Но ему хватало уже того, что Чимин не выглядел мертвецом, его лицо приобрело более здоровый розоватый оттенок, а прежний поток вечной аккумулирующей энергии слабо скользил у уголков пересохших губ. Значит, все хорошо. Обошлось. — Айщ, потише, Тэ-тэ, — Джин потирает покрасневшие глаза и качает головой. Лекцию стоит отложить на чуть попозже. Сейчас — узнать, что случилось. И желательно в подробностях. — Ты помнишь, что с тобой произошло вчера ночью, Чимин-а? Чимин прикрывает глаза и усердно старается сосредоточиться, отмотать время назад и остановиться. Память трещит по швам. Он помнит, как после работы заметил секретаря Юна на парковке, как те выносили морфин из хранилища, как он поехал за ними в клуб… Много громкой музыки, заплеванный танцпол, вход для вип-персон, чей-то шот для смелости… Секретарь Юн разговаривает с кем-то, передает чемоданы, и — все. Больше ничего, белый чистый лист, пробел. Пут йор хэндс ин зэ эйр! Голова отзывается болезненным гулом. На ум приходит почему-то ещё Джехва, но как он вообще может быть с этим всем связан? И что важнее — кто привёз его в больницу? Дошли ли новости до секретаря Юна и отца? Чимин морщится. — Я, кажется, случайно узнал, куда пропадает ваш морфин. И, ладно, реакция Джина и Тэхёна стоит того, чтобы с дуру обдолбаться черт пойми чем и поиграть в самопальные шпионские преследования. Их лица вытягиваются так синхронно и кинематографично, что становится даже забавно, а челюсти отвисают и грозятся упасть Чимину прямо на колени, стоит ему закончить историю. — Охуеть! — восклицает пораженный Тэхён и тут же получает фирменный Джиновский подзатыльник вкупе с указательным пальцем по губам. Продолжать приходится уже более культурно и тише. — То есть, давайте сообщим в полицию? Чимин хмыкает и качает головой, стараясь избавиться от навязчивого глухого эха в ушах. — У нас нет никаких доказательств. Они что-то делают с камерами, поэтому до сих пор не пойманы. Джин возводит глаза к потолку и считает до трех. Очень хочет отругать Чимина за то, что тот полез не в свое дело, потому что сплетни — это, конечно, интересно, но что им с этой информацией делать теперь, а главное — зачем? Никакие сомнительные авантюры не стоят Чиминовской жизни. Ни-ка-ки-е. Джин готов это ему на лбу набить, если потребуется. — Черт, и руководству не сообщить, до спонсоров же дойдёт... Мне никогда твой папаша не нравился, ты уж прости, — он хмурится и машинально подтыкает одеяло. — Поэтому я ему и не сообщил, как только тебя привезли. Мы обязаны вообще-то, но я подумал, что лучше дождаться, пока ты очнешься, чтобы ты решил сам. Чимин готов построить Джину зиккурат и поклоняться его мудрости и насмотренности до скончания веков. Значит, совсем не ошибался, когда думал, что пускай Сокджин никогда не лез и не выспрашивал, но все равно все видел — чувствовал. — Спасибо, — одними губами шепчет он, а Джин только коротко кивает. И правда — понимает все без слов. — Я одного понять не могу, — задумчиво тянет Тэ и ставит перед Чимином чёрную термокружку. — Ты помнишь, кто тебя оттуда вытащил? — Ты приехал не на скорой, — поясняет Джин. — Мы в той суете не обратили внимания, да и человек не зарегистрировался. Нам потом только приемная сказала, что кто-то просил тебе передать этот стакан. Чимин смотрит на термокружку и не имеет ни малейшего понятия о том, что это такое. В ночных событиях она точно не фигурировала. Впрочем, неудивительно — внутри неё оказывается клубничный смузи, а к донышку прикреплена записка, сложенная вчетверо. Выздоравливай. Это придаст тебе энергии. Пока они с Джином изучают записку и гадают над очередным неразгадываемым ребусом, Тэхён вдруг напрягается и как-то странно ведёт носом. — О! Матушкиной клубникой повеяло! Чимин закатывает глаза. — Тэ, да ты задрал во всей клубнике видеть вашу! Джин смотрит с сомнением. — Эй, — Тэхён почти обижается, драматично прикладывая ладонь ко лбу, но сегодня Чимину можно, так уж и быть, ситуация-то чрезвычайная. — Я не шучу вообще-то, это точно она. Джин успевает разнять словесную перепалку ещё до её начала. Говорит, что с Чиминовским опытом лучше это смузи сначала отправить на экспертизу, чтобы он у них в отделении не прописался окончательно. Как только первые беспорядочные нервные смешки вырываются наружу и перерастают во взрыв совершенно неадекватного приступа смеха, становится немного полегче. Они все живы. Все хорошо. Все действительно обошлось. — Есть идеи? — отсмеявшись вволю, спрашивает Тэхён. Спрашивает обо всем и сразу — и об авторе анонимной записки, и систематической краже морфина, и о Чиминовом папаше. Последний пункт самый неприятный, но что уж поделать. — Ты не можешь вернуться домой вот так, это исключено, — категорично заявляет Джин. Чимин абсолютно согласен, но в его трещащей голове оформляются наметки на план. Не хочется упускать шанс выскользнуть из-под отцовского одержимого контроля раз и навсегда. — У меня есть идея, — почти торжественно заявляет он. И почему-то надеется, что автором записки был Пак Джехва, а не очередная симпатичная неизвестная медсестричка, иначе почему в голове с момента пробуждения крутится именно он? Ну, мечтать не вредно все-таки.

×

Тэхён глубоко вздыхает. Он, конечно, в долбанутости Чимина не сомневался нисколько — лучший друг же, — но чтоб настолько? Ладно, хорошо, окей, ладно. Тэ и сам не лучше, конечно, но он бы точно на такое не пошел: не хватило бы ни смелости, ни нерва, ни уверенности в том, что эта блестящая затея реально выгорит. В мире существует примерно одна бесконечная куча вероятностей, что этот план не сработает, потому что папаша Чимина, ко всему прочему, был тоже очень хитрым и имел определённую долю мозгов, чтобы закончить все планирующиеся театральные пляски одним смачным взмахом руки по лицу и присыпать это дело горой угроз. Они уже проходили через это, и Тэхён правда волновался за лучшего друга. Успокаивало только то, что у них был Джин. Джин, к которому прислушивались абсолютно всегда и который вносил долю разумной житейской мудрости в их команду слабоумия и отваги. Во-первых, Чиминовский План они проработают, а не кинутся его сразу воплощать в жизнь. Это безумно радовало. Во-вторых, смузи они действительно отправили на экспертизу и ничего там не нашли. Тоже замечательно. В-третьих, Чимин остался в больнице еще на ночь, чтобы окончательно восстановиться, а не бросился сломя голову в лапы своего папани, просто потому что у него есть охуенная идея, рабочая и надежная, как швейцарские часы. Прекрасно. В-четвертых, Джин заранее отзвонился в резиденцию Паков и отчитался, что Чимин остается у друзей с ночевкой. В-пятых, он же отправил Тэхёна домой и сказал ему отдохнуть целый день. Нет, они точно не заслуживали Джина. Джин был слишком добрым, слишком ответственным: сколько Тэхён себя помнил, их с Чимином всегда ставили в приоритет превыше всего, даже собственных потребностей. Даже сломанного окна. Какие это будут сутки у Джина подряд? Третьи? Четвертые? Тэхён чувствует себя виноватым и благодарным одновременно. Потому что Джин, не изменяя себе, всегда вступался и принимал удар на себя. Отправлял всех принудительно получать тот самый драгоценный сон, когда сам не видел нормального неделями. Боже, храни Джина и его доброе сердце. Целые сутки! Вот это роскошь. Наверное, стоит наведаться в студию, которую он раньше так любил, но и думать забыл об абонементе пару месяцев назад из-за плотного графика. И поспать, это обязательно. Желательно в двойной, а то и в тройной дозе. Плавая в своих мыслях, Тэхён не сразу замечает знакомое лицо, резко шарахнувшееся на повороте за угол. Перенагруженный мозг обрабатывает поступающую извне информацию с задержкой, а когда все-таки обрабатывает, то выдает сухим фактом без эмоционального окраса. О, это был Чонгук. Тэхён моментально останавливается, когда осознает. Это совершенно точно был Чонгук, стоит вон прямо у его дома. Не то что у дома — у его парадной. Чонгук, который сразу же пытается улизнуть и спрятаться, как только видит Тэхёна. — Йа, Чон Чонгук! Стоять! — орёт он на добрую половину улицы и распугивает своим криком общипанных ворон, усевшихся на проводах. Ему бы просто забить и отпустить, но он же сначала делает, а потом думает. И так происходит почему-то каждый раз, когда на горизонте маячит это не обремененное жизнью симпатичное лицо. Тэхён пускается вдогонку следом. Не очень понимает зачем, но бежит. Кто говорил, что зарядки после двух суток без сна невозможны? По лбу тому лжецу, Тэхён вон как нарезает, с прытью и грацией самой пантеры! Чонгук резко тормозит у двери на пожарную лестницу и оборачивается. Очень вовремя, к слову, потому что такого тактического хода от противника Тэхён не ожидал совсем, поэтому даже не включал в себе внутренние тормоза. То есть — он влетает на полной скорости в Чонгука и сбивает его наповал, приземлившись аккурат сверху. И вот она, настоящая экспозиция, достойная Сеульского музея современного искусства: октябрь, морось, гнилые листья, ранний вечер на часах, ошалевший Чонгук в луже, злорадствующий Тэхён на Чонгуке. Разумеется, в луже тоже, но сначала на Чонгуке. Торжествующий почему? Потому что поймал наглого преследователя, конечно. И неважно, что сам теперь по колено в грязи. — Ты в курсе, что преследование и вторжение в личное пространство без разрешения — это статья? — через отдышку отчитывает Тэхён и едва сдерживается, чтобы не начать ликовать в открытую. Недаром его чутье говорило ему, что Чонгук странный. И вот, после всего одного обмена клубникой и номерами, а также пары полуночных (но коротких!) переписок, его уже сталкерят. Абсолютно неумело и даже немного мило, но все еще сталкерят. — Я просто мимо проходил? — Чонгук старается лишний раз не шевелиться, чтобы не вымокнуть еще больше. Потому что Тэхён, кажется, слезать не планирует. Тэхён по глазам видит, что ему врут. Причем даже не скрывают этого, врут напропалую и этим же красуются, при этом лёжа в луже. Тэхён такое очень уважает, поэтому решает на первый раз помиловать своего неудачливого преследователя и все-таки с него слезть. — Я же говорил, что у меня нет клубники больше, — он помогает встать Чонгуку и опирается на стену. Усталость после такого спринта наваливает с новой силой. — Как ты тут вообще оказался? — Шел на базар, надеясь, что там поймаю тебя и отблагодарю, — Чонгук виновато опускает взгляд и с усердием рассматривает носки кожаных ботинок. — Ты мне все-таки жизнь спас. Тэхён держится, держится, все нормально! Чонгук уже несколько раз настаивал на встрече и рассыпался в бесконечных благодарностях, и Тэ даже как-то обмолвился, что он может его угостить кофе на выходных. Потому что Чонгук странный, но интересный. Инициативный и забавный местами, а Тэхён очень некстати истосковался по новым внезапным знакомствам. — Брось, — он неловко ведет плечом. — Пустяки. Чонгук коротко улыбается. В его глазах мелькает нечитаемая эмоция, отдаленно напоминающая азарт. — Так у тебя выходной? Сходим кофе выпить? Тэхён держится, держится… И не выдерживает. Потому что, если так подумать, у него целые сутки свободны и Джин строго наказал отдохнуть. То есть буквально заявил, что без фотоотчета обратно на смену не пустит. — Ты весь вымок. Давай через час встретимся? Я знаю одно место получше кофе, — Тэ качает головой и давит хитрую улыбку. Чонгук так хочет его отблагодарить? Ну, что ж… Чонгук кивает с энтузиазмом. — Чисто технически, кстати, меня преследовал ты, — вворачивает он напоследок Тэхёну прямо в лицо и небрежно стряхивает грязные капли с черной ветровки. Да, Тэхён определенно не остается разочарованным. А вот заинтригованным — очень даже.

×

батя в здании: мы будем наверху. батя в здании: понял, тебя сегодня не ждём. если ты снова принесешь клубнику, то обратно можешь не возвращаться. и будь осторожен, пожалуйста. заноза: окей босс ;) вас понял босс ;) не принесу если вы с юнги мне расскажете кто такой чимин и что это был за радиопарень батя в здании: ещё не время. и не зови меня боссом. заноза: хорошо гоСпоДин сонбэнним ким ши надеюсь это время придёт скоро потому что клубники ещё может быть мнооого, тэ мне сам сказал, что у него в запасах 50 кг ;) батя в здании: …не думал, что доживу до того момента, когда меня начнут шантажировать клубникой мои же люди.