на улице разбитых фонарей

×

Чонгук у его дома час назад и Чонгук у его дома сейчас оказались настолько разительно отличавшимися внешне, что Тэхён даже сначала сдуру подумал, что это два разных человека. Типа коварные братья-близнецы с подменой, как в остросюжетных детективных сериалах третьесортных, которые матушка обожала смотреть по вечерам пятницы в компании своих подруг и тетушек. Впрочем, потом все сразу встало на свои места. Чонгук заулыбался, искра горящего энтузиазма пробежала в его азартном взгляде, и Тэхён облегчённо вздохнул. Нет, показалось. Это был все тот же Чонгук и его придурочно-симпатичное лицо. Но все-таки — Тэхён не мог не отметить, что прогулочный Чонгук умело смог трансформировать себя будничного всего за какой-то час, и выглядел он по итогу слишком уж прилично для Кванджингу. Возмутительно прилично даже, если можно так сказать. С Чонгуком, который красовался модельно зачесанными волосами на затылок и ровно выбритыми висками, чёрным укороченным пальто по колено и явно недешевыми джинсами, стоило гулять по Итэвону или ходить на свидания к реке Хан. С таким Чонгуком надо появляться на выставках, блистать на каких-нибудь заумных конференциях и сидеть рядом в театрах. Это бы да, это бы подошло. С таким Чонгуком можно было делать в принципе что угодно, но никак не находиться рядом с Тэхёном, который и если красовался, то своими фиолетовыми синяками под глазами и дизайнерским паленым спортивным костюмом от луи виттон, который матушка урвала по скидке у какого-то мужика во время распродажи перед Чусоком. Короче, бок о бок они выглядели очень... экстравагантно. И при всем при этом что-то в лощеном вылизанном блестящем мега-супер-дупер образе Чонгука было не то. Деталь, которая казалась то ли изюминкой, то ли изъяном. Интересно. Грязь или родинка? Тэхён подходит ближе и вглядывается в небольшое чёрное пятно под Чонгуковым ухом. В нос тут же ударяет каким-то цитрусовым одеколоном, и Тэ едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Чонгук не только странный, но еще и абсолютно точно не местный. А это еще что теперь, армани что ли? Господи прости, с кем он вообще связался? Так вот, к пятну. Тэ не то чтобы невежливый, но после вторых суток без сна вкупе с дико стрессовыми ситуациям, режим уважения личных границ и подобающих манер у него отключается. Если ему интересно, то он интересуется. Все, тут без вариантов. Пятно на поверку оказывается маленьким вытатуированным кругом — сантиметр в диаметре, не больше, — одна из четвертей которого была плотно закрашена черным. Чонгук ощутимо напрягается и поглядывает на Тэхёна искоса. Правильно, пусть боится. Пусть всегда будет готовым, что его в луже изваляют — ещё бы, нечего тут шпионить за порядочными гражданами. — Привет? — осторожно начинает он, бочком отодвигаясь подальше. — Все в порядке? — Привет, — Тэ хитро улыбается, все еще не выцепляя из своего орлиного поля зрения татуировку. Она определённо что-то значит, но Тэхёна это совсем не волнует. — Какая это четверть? Да, ко всему прочему, он едва ли был силен в такой житейской математике. — Чего? — Чонгук смотрит во все глаза на Тэхёна и машинально тянется к уху. — Крутая татушка, говорю, — тот беспардонно ведет своего приключенческого спутника за локоть на улицу. — Какая это четверть? — Первая, — Чонгук хмурится, но за Тэхёном тащится безропотно. Видимо, убеждение в странности, что и взаимный интерес, у них обоюдное. Тэхёна это устраивает более чем.

×

За одну встречу и пару коротких переписок с Тэхёном Чонгук прекрасно усвоил одну очень важную истину — лучше всего не ожидать ничего, чтобы потом сильно не удивляться. Казалось бы, он был знаком с Намджуном уже достаточно, чтобы это знать. Но непредсказуемость Намджуна аккумулировала за счёт его гениальных мозгов и выступала элементом долгоиграющим — шаг за шагом приходилось делать что-то непонятное, чтобы к концу дойти не до клубка, а уже до распутанных нитей. Оглянуться назад и понять всю картину. С Тэхёном все по-другому. Тэхён просто работает как-то странно, и даже его знаменитое чутье тут сбоит прилично. Нет, в людях Чонгук ошибается крайне редко, и это совсем не тот случай. Просто… Тэхёновская непредсказуемость сваливалась сразу, глыбой ледяного снега на голову и ведром дождевой воды за шиворот. Тэхёновская непредсказуемость, может, не была такой гениальной и запутанной, но всегда вызывала в Чонгуке странную смесь веселья, восхищения и совершенно честного праведного ахуя. Потому что он конечно догадывался, что шли они пить не кофе, но даже и предположить не мог, что окажутся у дверей студии. Танцевальной. Пиздец. Когда Юнги и Намджун узнают (а последний узнает точно), то ржать будут просто бесконечно долго. И тут даже золотой клубничный карт-бланш не остановит. Не то чтобы это было чем-то постыдным, но Чонгук и танцы... Н-да, Тэхён определено умеет выбирать места для первого впечатления. Так Чонгук снова понимает, что от этого вечера лучше ничего не ожидать и просто наслаждаться моментом. Когда хёны будут ещё настолько добры, чтобы предоставить ему возможность прогулять работу? Юнги после четырех бутылок соджу вообще любил задвигать, что жизнь одна и брать от неё нужно все. Ну, Чонгук и берет, получается. Уроки танцев. Маленькая студия оборудована простенько, но со вкусом: чистый холл обиловал зеркалами, мягким приятным светом и черно-белыми фотографиями танцоров. Каждая рамка представляет свой стиль — так поясняет Тэхён, когда перехватывает его любопытный взгляд. Чонгук решает не спрашивать о том, что планируют танцевать они, потому что Тэхён мог затащить и на балет. А Чонгук что, Чонгук сам подписался, так что теперь ни поныть, ни повозражать. Из ближнего к раздевалке зала раздается задорный бит айкона и их RHYTHM TA. Тэхён чертыхается — то ли айкон не любит, то ли все-таки на балет рассчитывал. Чонгук в подробности не вдается, только радуется, что под свитер майку надел и пригнал к Тэ в неизменных белых найках. Это точно пригодится. Когда они переодеваются, Тэхён одаривает его странным взглядом — ровно таким же, каким до этого скользил по его татуировке у самого уха (как он её вообще заметил-то?), он теперь рассматривает его забитую от запястья до плеча правую руку. Видимо, тоже не ожидал. Значит, и удивления у них происходят обоюдно. Тоже радует. — Ты иди, мне с абонементом надо разобраться, — Тэхён машет перед глазами Чонгука ламинированной бумажкой и скрывается из виду. Не забыв взять во временное пользование Чонгуков кошелёк естественно, он же угощает. Чонгук и идет. Не успевает захлопнуть за собой дверь и проникнуться до глубины души пронзительной лирикой айкон, как там и замирает. Пока весь собравшийся народ в количестве десяти молодых людей и двух престарелых аджумм разминается и тихонько переговаривается, перед ростовыми зеркалами у медиацентра стоит он. И вот тот самый он — явно уже успел проникнуться лирикой айкон. Двигается просто охрененно и явно получает кайф от процесса. — Хосок? — обомлевший Чонгук неверяще сверлит взглядом знакомый профиль. Да, от этого вечера точно не стоило ничего ожидать. Хосок резко дергается, сбивается с ритма и останавливается. — Что ты здесь делаешь? — он выглядит не менее удивленным и самую малость — раздраженным. Мало того, что сегодня прям с утра по его душу заявился Намджун и наградил его радостными новостями о досрочном окончании отпуска, так ещё и в последний законный выходной он имеет удачу лицезреть Чонгука. Не то чтобы он не скучал, но все-таки. Планы срывались тоже досрочно и удивительно закономерно. И из всех мест — в танцевальной студии! — А ты? — тупо отзеркаливает Чонгук, потому что какого хрена. Хосок тоже так подумал. Хоть в чем-то они сходятся. — Танцую, — выдает самую очевиднейшую из всех вещей он. Чонгук что, во время его отсутствия скинул не только пару кило, но еще и несколько десятков баллов айкью? Или по нему совсем не видно? — Что ты-то здесь забыл? — Меня позвали по твою душу, — Чонгук не знает, веселиться ему или все-таки не надо. Поэтому старается держать лицо. — Врешь, — емко отбивает пинг-понгом Хосок. Потому что Намджун всегда заходил самостоятельно. Потому что Намджун уже записался в злостные нарушители его спокойного утра и до завтра точно трогать не собирался. Почему из всех дней — обязательно сегодня? — Ладно, — сдается Чонгук, который даже и не пытался. — Я на свидании. И прежде чем Хосок удивляется ещё больше, пластинка меняется на LUCIFER от шайни, за спиной слышится задравшийся вздох Тэхёна и живенькое: — О, Хоби, привет! Я смотрю, вы с Чонгуком уже знакомы? — он с интересом изучает обескураженные лица напротив и гордо светится. А Чонгук что? Чонгук все так же — старается сильно не охуевать. — Давно не виделись, Тэ-Тэ! — Хосок лучезарно улыбается и хлопает Тэхёна по плечу. Потом сосредоточенно чешет затылок, заставляя шестеренки в голове вертеться в ускоренном темпе. — Э-э, да, мы с Гуком знакомы давно. Я ему помогал с выпускными из школы, подтягивал по химии. И да, совершенно не врёт. Наверное, в умении выставлять полуправду за чистую монету Хосок почти так же хорош как Намджун. Тэхён внезапно понимает, что вообще ничего не знает о Чонгуке. Ничего не знает, а потому было бы здорово его узнать. Например, сколько ему лет? Он учится в университете? Кем он работает? Из какой он вообще семьи? И почему у него в кошельке уже второй раз так много купюр, что на эти деньги можно закупиться в брендовом бутике и после этого отужинать в любом фешенебельном ресторане Сеула? И самое главное — если Чонгук из семьи представительной, то что он забыл тогда на базаре в Кванджингу? Тэхёну интересно, и раз он уж решил обзавестись новым знакомством, то этот шанс он точно не упустит. Тем более, никакое у них не свидание, вот ещё чего удумали. Нет, Тэхён такого не допустит, Тэхён это все переиграет. Сами виноваты — подкинули такой офигенный ключ к решению всех дальнейших неловкостей между ним и Чонгуком. — Офигеть, химия и Чонгук?! Ребята, мне нужно будет послушать об этом обязательно. Как насчёт позднего ужина после танцев? — О нет, — страдальчески отзываются Хосок и Чонгук в унисон. — О да! — настойчиво гнет Тэхён и отправляется на разминку. Разговор окончен. И Хосок прекрасно знает, а Чонгук по его выражению лица тут же догадывается — Тэхёну перечить в таких делах бесполезно. О, это будет худший ужин в их жизни. Неужели это все потому, что Тэхён уловил окончание их разговора? Хосоку это вот вообще не нравится. Мало того, что из отпуска вызывают, мало того, что Чонгук внепланово нарисовался, так ещё и ужин? С Тэхёном? Матерь божья, дай ему сил. Прощай, тишина и покой! Прощай, родные, он будет скучать! Привет, самое неловкое третье колесо в раменной за углом! И это Хосок ещё даже не начал, а уже готов умолять Намджуна перейти на удаленку. Или удалить его из этого уравнения в принципе.

×

Морось покрапывает по металлическим вставкам крыши с мелодичным перестуком. Тяжелое октябрьское солнце пробивается слабыми лучами сквозь лиловые тучи. Занимается рыжий закат, выливаясь с линии горизонта на бедные грязные улицы, покрытые охрой выцветших листьев. Юнги отстраняется от бинокля и смотрит на острый профиль Намджуна, точно рисующийся серым на фоне крыш. Намджун сосредоточен как и всегда, его внимательный взгляд скользит по раскинувшимся базарным палаткам чуть поодаль. Люди, маленькими фигурками лего, снуют вдоль и поперёк, перетаскивая товары, грубо ругаясь между собой и выразительно сплевывая на битый асфальт. Намджунов взгляд не отлипает от шатра «Зари» уже добрых полчаса — затем резко бежит в сторону. Юнги следит за этим плавным движением бинокля — группа прохожих, приглашенных принять дары и пожертвовать во благо голодающих, неприметно плывет в направлении одного из павильонов, закрытых на временную перестройку. Намджун звонко цокает языком и качает головой. — Это был Джей Кей. — Я так и подумал, — Юнги коротко кивает, провожая ищух рассеянным взглядом. Намджун щелкает пару раз фотоаппаратом. Самого Чонгука было решено сегодня отпустить раньше в силу непредвиденных обстоятельств и неожиданных встреч. Юнги был благодарен и не задавал вопросов. Чонгук всегда много работал, выкладывался на полную, и пускай был не так опытен, но покрывал эту нишу своим блестящим талантом и выдающимся чутьем. Если бы Чонгука не дернуло тогда позвонить Намджуну в ночи, то дела могли бы приобрести совсем другой оборот. Намджун был прав — это была совместная работа, поэтому выпадать из команды, так крупно лажая, оставалось поступком крайне нежелательным. Юнги это все понимал и даже извинился бы, если бы в этом была необходимость. Намджуну, за его способность хладнокровно мыслить в абсолютно любой ситуации и гибко подстраиваться, отплачивали преданностью и надежностью. Всегда. Сколько Юнги его помнил. А помнил он Намджуна ещё с глубокого детства. Наверное, именно поэтому они были и оставались одними из лучших. Наверное, именно поэтому они сейчас промораживали свои задницы черт пойми где на крыше, а не возвращались унылым октябрьским вечером в такие же унылые дома к своей любимой семье. Для Юнги семьей уже давно стал не только Намджун, но и Хосок с Чонгуком. Пускай у них не всегда все складывалось гладко, но их связь оставалась крепкой и близкой. Они об этом конечно же не говорили, потому что так не принято, но это прослеживалось практически во всем. И за это Юнги тоже был благодарен Намджуну. — Он в порядке? — Намджун выдергивает Юнги из раздумий очередным сухим фотоаппаратным щелчком. — Ты был реально напуган, дружище. Давно тебя таким не видел. — Да, он уже очнулся, — Юнги ведет плечом. Сколько бы лет ни прошло, Намджун все так же считывает людей поразительно точно и не забывает об этом сообщать им же прямо в лоб. Юнги — не исключение. И ему привыкнуть бы уже пора, но нет. К такому привыкнуть невозможно — только смириться. — Будешь все-таки за ним приглядывать? Не в ту степь его потянуло, конечно, — Намджун тянется за пачкой сигарет. Чимин в их системе координат вообще проблемой не является, но для Юнги имеет куда большее значение, чем это можно представить. Юнги трясет головой. — Да. Если можно. Это не будет влиять на работу. — Я знаю. И уже разрешил вроде бы? — Намджун хрипло хмыкает, чиркнув колесиком зажигалки. Юнги коротко кланяется, чем тут же вызывает кислый смешок. Намджун ненавидел это — Юнги знал. Намджун ненавидел это, но иногда без поклона — не указания на статус, а в данном случае выражения глубокого уважения — не обойтись. Сигарета разлетается яркими искрами по обшивке крыши. — Вы просмотрели содержимое папки? — Намджун откладывает фотоаппарат в чехол и облокачивается на низенький заборчик. Заборчик от наложенного на него веса жалобно скулит. Сизый дым проплывает клочьями в темное закатное небо. Собирается дождь, где-то на самых окраинах, должно быть, вообще стоит плотный туман. Если бы Юнги был художником, то он бы, наверное, эту сцену даже нарисовал — от нее так и несет Намджуновским характером. Жаль только, что сам Джун этого не видит. — Так точно, — Юнги принимает переданную сигарету и затягивается тоже. — Какая-то муть там, если честно. Легко было догадаться, что ты собрал нам список пропавших без вести за последние полгода в этом районе — я даже не хочу знать как, — но он не имеет никакой системы. Джей Кей верно подметил: их нельзя разделить ни по каким из существующих признаков и категорий: ни половым, ни возрастным, ни статусным, ни формальным. Женщины, старики, подростки, все. У некоторых прослеживается криминальная история, другие — абсолютно чисты. Точки, где их замечали в последний раз, тоже не сходятся. И куда они делись? Почему их тела до сих пор не нашли, если это убийства? Не понятно нихера. Намджун кивает. Юнги был очень хорош в прослеживании паттернов и закономерностей. Его природная наблюдательность гармонировала с насмотренностью и опытом, выдавая удивительно точные анализы и прогнозы. Чонгук свежим взглядом выцеплял спрятанные детали, которые другие могли пропустить — именно поэтому работали они вместе. Меньшего от них и не ожидалось. Комбинация работала безупречно. До того самого дня, пока они впервые не столкнулись с «Зарей». — Почему и куда, да. Я тоже об этом думал. Никаких прямых улик участия тоже не имеется, — Намджун ведет плечом и вздыхает. — Они не при делах, их вообще никак не привязать, как ни крути. Но пропадающих будет больше. — Ублюдки. Еще и божеств с благами приплели, — Юнги в отвращении смотрит на сворачивающийся шатер «Зари» и шумно выпускает горький дым в осеннюю прохладу. Как бы он хотел, чтобы все в этой жизни было просто и легко, чтобы по ночам спать нормально, ну или отпуск иметь подлиннее. В больнице сталкиваться с Чимином, например, ему нравилось куда больше. — Это классика. Девяносто процентов современных сект оперируются посредством обмана, песка в глаза, ложных надежд и прочего мошенничества, тебе ли не знать, — Намджун хмыкает и забирает сигарету обратно. — Я вызвал Хоупа сегодня утром. На всякий случай. Юнги присвистывает. Что, они уже? — Так скоро? Ты же обещал ему полноценный отпуск, если не будет крайней необходимости. — Я помню, — Намджун выдыхает через нос, выпуская тонкие струи дыма. — Но ситуация требует. И мы должны будем им рассказать все-таки. Им обоим. Юнги кивает. Юнги понимает. Юнги даже рад, потому что по Хосоку все успели соскучиться. Он старается не думать о Чимине и о том, как преподаст эту всю историю всем остальным. В конце концов, с такими вопросами всегда отлично справлялся Намджун, поэтому стоило положиться на него и в этот раз. Впрочем, как и всегда.

×

— Ты уверен? — Джин подписывает последние документы и строго смотрит на Чимина. Анализ токсинов показывал, что следов наркотических веществ в крови больше не наблюдалось. Еще одна ночь под капельницей явно пошла Чимину на пользу: тот выглядел выспавшимся и отдохнувшим. И что страшнее — был готов рваться в бой со всей своей классической Чиминовской прытью. Сокджин старается собрать в себе последние силы, потому что усталость у него сейчас перевешивает, но отступиться вот так не может по соображениям совести. Он искренне надеялся, что Чимин с этой идиотской затеей переспит и передумает. Чимин и переспал. Но переспал так, что теперь энтузиазм не то что хлестал — с ног был готов сшибать любые препятствия. Даже самого Джина. А Джин просто хочет, чтоб с Чимином больше ничего не случилось, потому что еще одного поступления с передозом его нервная система точно не переживет. Тем более, когда на носу то ли Индия, то ли Индонезия, а заявки все ещё находятся на этапе рассмотрения. Конкурс, черт бы его побрал. Сраный конкурс. Кто вообще захочет в этом участвовать добровольно? — Хён, — осторожно зовёт Чимин и смотрит обеспокоенно. По остекленевшему взгляду Джина он давно догадался, что тот все прослушал. — Ты сам-то в порядке? — А? — Джин дергается. — Да, все хорошо. Так вот, ты точно уверен? — Да, — Чимин сквозит поразительной уверенностью. Джин такой смелостью восхищается, но все ещё волнуется ужасно. Почему он вообще всегда им с Тэхёном все прощал и разрешал любые авантюры? А потом обязательно ругался, что опять боком вышло. Но этот план опаснее предыдущих. Сокджин не знает папаню Чимина так хорошо, как его знает сам Чимин, но все ещё боится, что его ненаглядного тонсэна после таких выкрутасов придётся собирать уже травмотологам. По кусочкам. Долбанная кража морфина. Если бы не она, если бы не это все... Боже, Джин бы сейчас все отдал, чтобы отмотать время на пару дней назад, когда они об этом ни сном ни духом, чтобы и дальше жить в спокойном неведении. — Чимин-а, — выдыхает Джин и жмурится. — Как только почувствуешь, что что-то идёт не так — вызваниваешь меня и налегке переезжаешь жить к Тэ. Сразу же. Это понятно? — Понятно, сонбэнним командующий, — Чимин в шутку отдает честь и машет на прощание, скрываясь за поворотом коридора. Сокджин снова жалеет о всех своих жизненно важных решениях. К слову, о них. Сломанное окно. Намджун. Блять! Он совсем об этом забыл. Мало того — кажется, что-то говорил про вечер вчерашнего дня, но снова закрутился в работе и с Чимином. Напрочь из головы вылетело вообще, кошмар и позор, а вспомнил только вот сейчас, когда на часах девять утра субботы.

сокджин сломанное окно: Полагаю, с меня три рамена? намджун 5 покемонов мастер: :) соседи будут звонить в полицию сокджин сломанное окно: Блин, прости пожалуйста, мне очень неловко! Я правда не хотел, оно само так вышло. намджун 5 покемонов мастер: работа? сокджин сломанное окно: Да. Жизнь в больнице всегда полна сюрпризов. Очень затягивает, не поверишь. намджун 5 покемонов мастер: украсть тебя? сокджин сломанное окно: Что, прости?

Намджун нормальный вообще? Джин даже не хочет спрашивать, как он себе это представляет хотя бы технически — просто тупит диким взглядом в раскрытый диалог на пути к выходу, надеясь, что на том конце все поймут без слов. Выписка Чимина — последнее, что нужно было сделать до пересмены в девять — в его распоряжении целых семь часов, и если он поторопится, то успеет даже доехать до трущоб Тэ, чтобы отхватить заслуженные часов шесть отдыха на диване. Недостаточно, чтобы восстановиться после четырёх суток с парой часов сна на каждые, но уже терпимо. Да, надо было поторопиться. Надо было поторопи... Сокджин выходит на первый этаж и едва не роняет телефон, когда у стойки регистратуры видит ухмыляющегося Намджуна. Намджуна в очках и том самом рабочем комбинезоне. — Твое окно не оставило мне выбора, — он беспечно пожимает плечами и даже не пытается извиниться. Джин не может найти подходящих слов, чтобы выразить всю степень своего возмущения. Так нагло сон у него ещё не крали никогда! Но окно да, окно это резонно, тут он согласен. И если не сейчас, то никогда походу, так что лучше сейчас. Джин не может найти подходящих слов, чтобы выразить всю степень своего возмущения. А потому — убито вздыхает и плетется за Намджуном следом.