на улице разбитых фонарей

×

С аукциона под шумок удалось свалить, Чимин скомандовал обсматривать ярмарочную поляну, пока сам бравым шагом направился в сторону лабиринта страха. Джину, если честно, эта затея не понравилась (хотя что ему вообще сейчас нравилось? правильно — ничего): Чимин мог с лёгкостью заблудиться по пути, а зная его сложные отношения с жанром ужасов в принципе... Блин, да и разделяться — это же вообще по самому тупому классическому сценарию! Но кто будет Джина слушать, когда у них в действии гениальный ЧПвХ? Удалось только сторговаться лишь на то, что через двадцать минут они встречаются у мраморных лестниц, чтобы потом сразу же махнуть в машину к Тэ. По дороге на работу все обмозговать, обсудить, прийти к выводу, что собранных результатов у них ноль без палочки и со спокойной душой пойти отрабатывать смену. О последних частях Джин заранее Чимину не сообщил, чтобы тому концовку вечера не спойлерить и не расстраивать, но в общем и целом так оно и было. Джин скользит между шпагоглотателей и жонглеров огнем, вежливо отказываясь каждый раз от предлагаемого шампанского; украдкой и с гордостью красуется под десятком заинтересованных взглядов; пытается высмотреть хоть кого-то, отдаленно напоминающего секретаря семейства Паков, но никого не находит. Приходится брать от жизни все, чтобы не помереть от скуки в ожидании Чимина, а именно: проникнуться GONE BAD от монсты экс и устроиться рядом с тиром. В качестве призов выдавались забавные брелоки в виде плюшевых игрушек — Джинов взгляд сразу же упал на симпатичную альпаку в красной бандане. А раз взгляд упал, делать все равно нечего, а развлекаловка на одну попытку для каждого бесплатная, то почему бы и да, если да? Впрочем, надежд особых Джин не питает: в аквариуме с большими рыбами водились, по обыкновению, обманы еще крупнее, что маскировались под совершенно безобидной приманкой. Проиграй один раз — оставь пару тысяч вон на вторую попытку, получи приз, а мы деньги честно отправим в благотворительный фонд для больных онкологией! Ага, конечно, щас. Джин прям так и видит. Обстрел по банкам заканчивается предсказуемо — из десяти пулек пять улетают вообще в молоко, а остальные жестянки едва задевают. Те даже не дрогнули. Джин разочарованно выдыхает. — Попробуете еще раз? — услужливо предлагает аниматор в костюме Джека Воробья. — Даже ради той альпаки — нет, — Джин отрицательно мотает головой. Брать от жизни все на поверку оказалось тактикой такой себе. — Давайте тогда я, — слышится знакомое за спиной, и Джин от неожиданности вздрагивает. Неужели… Да ну не может быть! Вообще-то удивляться здесь мало чему: территория особняка хоть и огромная, но не бесконечная, так что шансы столкнуться снова вполне себе реальны. Просто Джин где-то в глубине души надеялся, что на двух миллиардах вонах и его микростыде все закончилось. Но нет. Сэвэдж продолжался и останавливаться не думал. И ладно, возможно, возможно — Джин сделал поспешные выводы и оценил книгу по обложке. По хреновым подкатам, то есть, но это уже не так важно. Потому что номер шестьсот шестьдесят шесть, помимо широкой филантропской души, стрелял просто отменно. Все пульки прошлись точно в цель, прошибая банки навылет, а в обойме даже остался запас. Запас, впрочем, был пущен вхолостую. У Джека Воробья отвисает челюсть. Джин торжествует. Йо-хо-хо, сука корабельная, так тебе и надо! Получай вместо бутылки рома сэвэджем в глаз! Короче, да. Джин явно проникся монста экс и брал от жизни все. И неважно, что брелок с альпакой выиграли за него, главное — выиграли. И ему нихрена за это не стыдно. — Я вам не Анастейша, — заявляет он на всякий случай, но альпаку в качестве подарка принимает. — А кто вам сказал, что я Кристиан Грэй? Тем более, если мне не изменяет память, они там другого рода делами занимались, — шестьсот шестьдесят шестой дергает бровью, и от этого жеста Джин ловит странное дежавю. Отчего-то вспоминается Намджун, совесть услужливо дергается и подзуживает: мог бы не херней заниматься, а долги отдавать! И, блин, Джин согласен. Рамен в собственной квартире в компании Намджуна, честно говоря, казался куда более привлекательной перспективой, чем бессмысленный туповатый флирт на помпезной вечеринке. Но что имели. — От вас так и веет конгломератом, бизнес-встречами и контрактами на миллионы долларов, — Джин ведет плечом и сжимает брелок в руках. — Или я не прав? — Слишком просто, — хмыкают ему в ответ и покачивают головой. Его что, провоцировали на игру в шарады? О боже, ну что за детский сад, он выше этого, он на такое не поведется! Не поведется же?.. А в принципе хрен с ним. Все равно еще Чимина ждать. — Окей, наследник и потомственный чеболь? — Джину вот вообще не интересно. Как он до жизни такой докатился, что поддерживает светские беседы? А, да, точно — ЧПвХ. Три шестерки отрицательно кривит губы в кровавом оскале — то ли смеется, то ли дергается в отвращении, то ли все вместе. Из-за шедеврального грима хрен разберешь. — Окей, мафия? — Сокджин притворно ужасается. Безусловно, мафия бы никогда не сказала о том, что она таковой является. Хотя денег у этого Кроули реально было много, да и стрельба… — Банальщина какая. У вас тут все такие, да? — демонический парень уже посмеивается прям натурально. Ну какой же бескультурный наглец. Ладно, хочет оригинальности и полета фантазии — он ее получит, сам напросился. Будет знать, как пытаться с Джином вальсировать, да и хоть урок усвоит, что ангельская внешность зачастую ангельский характер не имела. — Господин президент, вы ли это?! — громко восхищается Джин и прикрывает лицо ладонями. — Из Ада пришли и без охраны? А сенаторы знают?! Как поживает ваша жена? Кроули смеется. Сквозь плотный грим проступают едва заметные ямочки на щеках — и Джин снова вспоминает о Намджуне. Наверное, если ему рассказать эту историю, то он снова его окрестит каким-нибудь королевским титулом и с пренебрежением посетует на снобизм и власть имущих. Наверное. Джин точно не знал, но подобная недовольная тирада в образ Намджуна в голове отлично вписывалась. — Увы, спешу расстроить, — картинно вздыхают в ответ на пониженных тонах, сбивая с мыслей. — Здесь тоже мимо. Джин разочарованно цокает языком и радуется, что может себе позволить такое вот поведение перед кем-то очевидно важным и кошмарно богатым. И ведь дело было совсем не в маске, скрывающей лицо — он просто не пугался ни больших денег, ни авторитетов, оставаясь собой. Удивительно, что эти самые авторитеты с большими деньгами реагировали по-адекватному спокойно и даже не оскорблялись, а проникались иронией в ответ. — Никогда бы не подумал, что встречу на этом рауте кого-то, кто не заделся бы после всего, что я наговорил, — беспечно делится Джин своим откровением и задумчиво смотрит по сторонам. Стороны в ответ смотрят на них какими-то странными, жутковатыми взглядами — с примесью осуждения, повышенного внимания и толикой зависти. Что происходит? Он что-то успел пропустить или ему на пиджак нагадили голуби? — Честно говоря, я тоже. У вас уникальное чувство юмора, — басят Джину чуть выше плеча и, кажется, на десяток любопытных глаз вокруг внимания не обращают. — Мне приятно, но, — Джин проверяет рукава пиджака — вроде бы все чисто, поэтому решает податься чуть ближе, чтобы его услышал только сэр Кроули. — Но что-то случилось, кажется. Почему на нас все смотрят? Демонический парень даже не оборачивается, умело покрывая направленные на них взгляды стеной из холодного пренебрежения. Он кисло морщится и будто бы даже раздумывает — отвечать Сокджину или нет. — Потому что у нас костюмы от Армани. Эта линейка одежды приурочена к Хэллоуину. Окей, ну забавное совпадение? Джин до сих пор проблемы не видит, о чем тут же решает сообщить. — Эта линейка одежды для… — три шестерки прикусывают губу в короткой нерешительности. — Для нетрадиционных пар. И если брать во внимание то, что являюсь вроде как самым главным донором вечера, то дело приобретает ироничный оборот. Наверное, обломилось несколько десятков перспектив для одиноких дам. — Чт- Сокджин давится воздухом. Оу. Оу. Он определено убьет Тэхёна. Нашинкует его на мелкие кусочки и отправит кипятиться на суп под медленным огнем. Сверху все приправит Чонгуком — чтобы неповадно было. — Не смотрите на меня так, — Кроули, кажется, чувствует мгновенное переключение с режима глубокого замешательства на жажду убийств, и вскидывает руки в защитном жесте. Думает, наверное, что это все добро направлено на него. — Я об этом сам узнал буквально пять минут назад, когда прогуглил. — И они типа решили, что мы?.. — Джин на всякий случай уточняет, потому что в мире шестьсот шестьдесят шестого может такие истории и случаются каждый день, а ему-то с этим жить! По земле ходить и все такое. — Вероятно, — демонический парень уклончиво уходит от ответа и хмурится. Над острой линией челюсти проступают желваки. — Простите, мне, наверное, не стоило подходить. — Э, да все нормально, бывает, — Джину не нормально, но ставить в еще более неловкое положение компаньона несчастного случая не хочется. — Тем более, мне совсем скоро пора уже бежать. Я здесь вообще изначально ради друга… — Забавно, — три шестерки показывают понимающую улыбку, но Джин не может отделаться от ощущения, что почувствовал толику странной грусти в голосе. — Знаете, мне все больше кажется, что мы с вами уже виделись до этого. — Забавно, — зеркалит Джин и хмыкает, надеясь, что это не очередной идиотский подкат, а просто порыв второго и последнего откровения на прощание: разошлись разными путями, запечатлев в ленте жизни этот странный и нелепый момент, а дальше и не вспомнили. — Но это вряд ли. Сомневаюсь, что вы хоть раз бывали в государственных больницах. — Забавно, — преломленным лучом возвращает обратно к себе шестьсот шестьдесят шестой. — Ну, удачи вам, господин Азирафель. — И вам, господин Кроули, — Джин поворачивается, чтобы напоследок взглянуть на лицо, спрятанное за очками и гримом, но никого рядом с собой не находит. Как будто и вовсе — это была иллюзия. Что ж, в одном три шестерки оказались правы — если смотреть с такой ретроспективы, то это действительно было забавным. Но времени на размышления у Джина толком не осталось: двадцать минут истекли, карета превращалась в тыкву, кучер в мышей, а Пак Чимина нужно было забирать с праздника.

×

— Джей Кей. Опять этот ваш Чимин, — слышится недовольное Чонгуковское. Ну е-мое, что за Чимин такой, что срывает все их планы! — Хоуп. Какой еще Чимин? — Хосок находится примерно на том же уровне непонимания, что и Чонгук, и это радует. Не одному же страдать в команде лохов неизвестности. — Что-то случилось? — Ар Эм. Что с ним? — раздается терпеливое от Намджуна спустя внушительную паузу. Тут и дурак поймет, что за этим спокойствием стоит самое настоящее раздражение. Но Юнги не виноват вообще-то ни капельки! Он даже не вмешивался в этот раз. — Шуга. Упал к ногам без чувств от моей сногсшибательной красоты, конечно, — цедит сквозь зубы Юнги. — Ар Эм. То есть, испугался до усрачки? — невозмутимо переводит Намджун на человеческий. — Джей Кей. Что за… — Хоуп! Парни, я боюсь вас расстраивать, но на Шугу походу собираются наши покемоны, — прерывает бурную полемику взволнованный голос Хосока. — Перемещение из зоны Д в зону А. Из галстука Джей Кея хрен что определишь точно на таком расстоянии, но вам лучше бы что-то придумать. Код красный! Что у Юнги-то по итогу? У Юнги два тела, которые ни спрятать, ни закопать — и хрен их дотащишь куда в местечко поукромнее за ужатые сроки. Вот же дерьмо! — Ар Эм. Джей Кей, конфигурация тета, — голосом Намджуна можно резать сталь. — Шуга, стоять на позиции, разобраться с ситуацией. Мы выиграем время. Хоуп, продолжать наблюдение. Повторяю: Джей Кей — конфигурация тета; Шуга и Хоуп — без изменений. Исполнять. — Принял! К исполнению приступаю, — отвечает микронаушник стройным хором. И только тогда Юнги позволяет себе нервно выдохнуть. Должником Намджуна, кажется, он останется навечно, но об этом можно подумать и потом — у него все еще оставались два тела, которые срочно нужно было куда-то пристроить.

×

Чонгук ждал чуть поодаль от одного из черных ходов особняка, сливаясь с вечерними тенями — серая ливрея официанта для такой простецкой маскировки подходила идеально. От поляны сюда было рукой подать, поэтому Чонгук увидел Намджуна первым, и первым вынырнул из теней прямо навстречу. С конфигурацией тета он до этого на практике не сталкивался — знал только в теории, а потому немного нервничал, боясь облажаться. Пускай центральным лицом выступал в ней Намджун, и по факту весь результат выполнения лежал на его плечах, от этого становилось не легче. Даже интерес перед открытием нового и, безусловно, волнительного опыта не успокаивал. Чонгук ненавидел ошибаться, когда на кону стояла большая ответственность и высокие результаты. Особенно, когда дело касалось работы. — Шампанского, уважаемый господин? — слишком громко подкатывает к Намджуну Чонгук, выгодно покручивая подносом. Рядом никого нет, но лучше перестраховаться на всякий случай — местное секьюрити считалось одним из лучших и с представителей сферы обслуживания особенно не спускало глаз. — Где тебя носило? Я тебя последний раз видел только со сцены в зале, — Намджун изображает на лице благодарную улыбку и коротко дергает головой, для виду забирая один из бокалов с подноса. — Менеджер кухни, черт бы его побрал, — извиняющеся выдыхает Чонгук. Его прямой обязанностью было не спускать глаз с покемонов и сообщать об их передвижениях моментально — слава богам, они теперь работали в полном составе, и Хоби прикрывал тылы как всегда первоклассно. Так бы, может, они бы и не успели вовремя среагировать. — Ладно, — Намджун прикрывает глаза и окидывает беглым взглядом парк. — Направление? — Сорок градусов, — Чонгук кидает многозначительный взгляд на аллею справа, где с минуту на минуту должна появиться группа покемонов. — Принято, — нетронутый бокал возвращается на поднос. — Предупреждаю сразу — может быть неприятно. — Да, я помню, — с готовностью отзывается Чонгук. В его голосе не проскальзывает ни намека на неуверенность — Намджуну он доверяет беззаговорочно. Взгляд скользит до строения, в котором прятался лабиринт страха, в голове тут же перещелкивает. — Но, хён… Почему опять этот самый Чимин? — Персональное проклятие Юнги, — Намджун хмыкает, довольный своим уместным остроумием, и в тон добавляет. — А ты почему мне парный костюм купил? И кем работает твой Тэхён? Окей, баш на баш, один-два. Намджун как всегда видит насквозь и переигрывает карту. Потому что Тэхён, кажется, так и не сказал, кем работает на постоянку. Не клубнику же продает, в самом же деле… Отличный вопрос, Намджун, но к чему он сейчас? Мысль Чонгуку развить не получается. На аллее показывается группа людей в масках, а Намджуна и вовсе рядом уже нет. Приходится моментально встрепенуться и поторопиться — времени у них в обрез.

×

Намджун незаметно присоединяется к процессии последним, мимолетным взглядом сверяясь с раскладкой красного платка и расположением золотой карты на бедре — десяток таких же впереди него шлепают по штанинам в унисон мерных шагов по шуршащему гравию. Чуть поодаль идущего слева освещает слабый свет чугунного фонаря — литого замысловато, как в фантастических сказках. Платок оказывается выложен верно с точностью до деталей на узоре — уже хорошо, уже полдела сделано. Дальше вступает в игру Чонгук, ведомый незаметным касанием двух пальцев по дуге очков — неприметный будничный жест, ни у кого не вызывающий никаких подозрений. Чонгук налетает стремительной кометой неизбежности, врезаясь прямиком Намджуну в плечо. Переворачивается поднос отработанным движением, с оглушительным звоном летят под ноги бокалы, разбиваясь у носков дорогих туфель, брызги шампанского заливают не только пиджак Намджуна, но заодно и спины двоих идущих спереди. Слышатся удивленные вскрики и недовольные вздохи — Чонгук с выражением настоящего ужаса и осознания собственной «ошибки» валится ничком на землю и тут же хватается за ухо, чтобы якобы защитить лицо от резкого падения — на самом деле, жмет на микронаушник, чтобы дальнейший разговор могли услышать на том конце и Хосок, и Юнги. Юнги — в особенности. — П-п-простите! — мямлит он, пряча глаза в рукавах перепачканной ливреи, и катастрофически заикается — от страха, разумеется, что посмел потревожить таких важных господ. — Я-я случайн-но, честно, правда, тут так темно, не видно ничего… Два десятка глаз выжидающе лупят на Намджуна, скапливая все свои возмущения внутри. Потому что сейчас — в этот самый момент — все дальнейшие события зависят от него. Казнить нельзя помиловать. Свой или чужой. Нужное — подчеркнуть. У Намджуна никогда не было опций. У Намджуна сердце даже не дрогает, потому что это — работа. — Мелкий паршивец, — зло выплевывает он в отвращении. — Как ты посмел испортить костюм, который и ногтя твоего не стоит, и отнять у нас пятнадцать драгоценных минут? Процессия одобрительно кивает, соглашается. Намджун проводит рукавом вымокшего пиджака по губам, украдкой пряча довольную ухмылку, и еще сильнее размазывает бутафорскую кровь по лицу. На приманку клюнули. Замечательно. — Шуга. Принял. Уложусь за десять, — слышится тихое в микронаушнике. Намджун не подает виду и поднимает с дорожки поднос. Проходится с хрустом по разбитым бокалам и возвышается во весь рост над лежащим на траве поверженным Чонгуком. Что ни сделаешь ради работы, и все-таки — гребанные Чимин с Юнги… Метким броском поднос летит прямиком Чонгуку в грудь — это, должно быть, и правда не самая приятная вещь, но по расчетам Намджуна далеко не смертельная: он целился и рассчитывал силу так, чтобы не попало ни в солнечное сплетение, ни по ребрам. Максимум — останется на память синяк. Чонгук испускает жалобный стон, бормочет извинения и снова заикается от страха. Намджун скалится, трясет осуждающе головой, чтобы из уха незаметно в вечерних сумерках выскользнул на траву микронаушник. Камеры в запонках уже точно издохли после фонтанов шампанского, превратившись в невидимую для хитроумных детекторов деталь — и это замечательно. Хоби, безусловно, будет ворчать, что аппаратуру попортили, но на такие мелочи сейчас растрачиваться у них времени не было. Намджун медленно опускается на корточки перед сжавшимся робеющим Чонгуком под гул повеселевшей толпы. Сливки общества, блять, а такие подонки — всегда будут торжествовать и упиваться победой сильного над слабым. — Всегда помни о том, где ты, а где я, мальчишка. И последнее… — Намджун зловеще шипит и крепко хватает Чонгука за воротник, рывком заставляя принять сидячее положение. Беглый взгляд моментально оценивает обстановку: заметив замешательство на аллее, с поляны приближались обеспокоенные представители охраны — собранные отштампованные амбалы с каменными лицами. Ох, и нелегко же придется Чонгуку! — Трое на девяносто, двое на тридцать, отходи с юга. Без применения силы, — шепчет Намджун прямо в ухо Чонгуку, чтобы его мог услышать только он и никто больше. Со стороны, должно быть, выглядит так, как будто Намджун угрожает и предлагает распрощаться с жизнью на добровольных началах, потому что лицо незадачливого официанта в момент белеет еще на пару подтонов и неестественно вытягивается. Кажется, у глаз даже собираются слезы, под маской виден только характерный блеск глаз — если бы Намджун не знал, то, наверное, даже бы поверил. Но он знает, а потому лишь припечатывает громким для публики: — Понял меня? — Д-да, господин, — Чонгук кланяется, бьется лбом о землю и едва ли не читает молитвы, протягивая руки вперед и ловко накрывая ладонью оставленный наушник Намджуном. Высший класс, просто браво, ну какой же умница. Жаль только, что похвалить сейчас нельзя, но потом — обязательно. Чонгук отползает на пару метров назад, а затем дает откровенного деру. Ему в спину омерзительно гогочут десятки безжизненных масок. Не смеется только одна. Намджун. — Мы думали, что вы уже к нам не присоединитесь, — игриво подает голос один из заглавных представителей процессии. — Вы в порядке? Прошу извинить за такую сцену, подбор хорошего персонала нынче — сплошная морока. Но не переживайте, об этом позаботятся. — О, ну что вы, — Намджун внимательно следит за тем, как амбалы бросаются врассыпную, чтобы догнать стремительно улепетывающего Чонгука. — Это все мелочи. И я, безусловно, в вас не сомневаюсь. — Тогда пройдемте на чердак? — услужливо откликается второй, не сводя с Намджуна заискивающий взгляд. Он видел, как тот смотрел на него в первые минуты их маленького шоу с Чонгуком — напряженно выискивал осечку, чтобы подчеркнуть в графе «чужой». Теперь, кажется, поверил, хоть и все равно старался держаться начеку. Впрочем, Намджуна это не волновало. Он давно уже выбрал казнить. Только не Гука, а кое-кого другого — в долгосрочной перспективе, разумеется. — Если позволите, — Намджун расплывается в безукоризненной улыбке и следует все так же последним.

×

Тэхён сидит без новостей уже час и разгадывает кроссворды. Если у него спросят, как он дошел до жизни такой, то он с легкостью перечислит всю линию событий, что привели его к мыслям о «сидячая ванночка из четырех букв, окончание на е». А если серьезно, то в автомобиле Джин-хёна ничего, кроме сборника кроссвордов не имелось. Точнее, было еще судоку, но Тэхён справедливо решил, что для нумерологии он все еще слишком молод, чтобы пускаться в дебри дьявольских комбинаций. Он искренне надеялся, что ЧПвХ у Чимина с Джином шел как надо, потому что с его стороны не намечалось абсолютно ничего интересного. По радио играли какие-то современные и уж больно попсовые хиты, миксуясь с японским роком. Ничего против японского рока Тэ не имел, но сейчас просто было не то настроение. Сидячая ванночка из четырех букв в голову не шла и оставалась одним из последних нерешенных элементов в кроссворде. Часы показывали ровно девять, а это означало, что совсем скоро должны были появиться Чимин и Джин с хоть какими-нибудь новостями и окончить Тэхёновы буквенные страдания, погрузив его в атмосферу шика, блеска и ЧПвХ. Он почти завидовал, потому что у друзей хотя бы был хоть какой-то движ, блин! А тут тишина, покой и чертовы четыре клетки с е. Ну что такое-то, вообще не прет. Тэхён пообещал себе, что в следующий раз возьмется все-таки за судоку, потому что с кроссвордами у него явно не складывалось — сборник полетел на заднее сидение. Сам Тэ, к сожалению, никуда не полетел и воззрился гипнотизирующим взглядом на улицу. Чимин настаивал, чтобы тот парковался не с севера — у нормального главного подъезда, как все такие же нормальные люди, — а с юга, где даже толкового хода не было. Сплошной высокий забор, деревья и кусты. Почему, спросите вы? Потому что в таких местах должно было обязательно что-то случиться, и именно поэтому здесь должен был караулить Тэхён. Сам Тэхён в этом очень сильно сомневался, потому что за час бесполезного просиживания пятой точки он засвидетельствовал лишь только драку ворон. Эпично было, конечно, и очень занимательно, но Чимин такую драгоценную информацию вряд ли оценит по достоинству. Тэхён смотрит на забор. Забор смотрит на него. Ни искры, ни бури, ни безумия. Между ними раскрывается бездна. Сидячая ванночка из четырех букв, окончание на е, сидячая ванночка из четырех букв, окончание на е… Кусты за забором шевелятся, слышится треск сухих веток. Сидячая. Ванночка. Из четырех. Букв. Да что за хрень! По забору начинает лезть крепкий силуэт в продранной измазанной ливрее. Тэхён таких видел у входа на вечеринку час назад — предлагали гостям шампанское. Сидячая ванночка из четырех букв, окончание на е. Господи, блять, боже мой, где там Чимин и Джин уже, ну? Свет фонаря падает перелезающему через забор на лицо. Лицо помятое, побитое, но узнаваемое. — БИДЕ! — восклицает радостный Тэхён и лезет на заднее сидение за кроссвордом. Как раньше не мог догадаться, дырявая бошка? Вот уж действительно, Чонгук оказывал на него какое-то мистическое влияние: то в голове пусто, то густо, ну дает! Чонгук... Чонгук? Чонгук! Да, это Чонгук перелезает через забор в подранной официантской ливрее прямо на глазах у всего белого света. Ну точно он, собственной персоной, Тэхён на днях зрение проверял, у него единичка! Прям вылитый Чонгук. Или же… Злобный брат-близнец из криминальных дорам? Очень интересно, вот очень. Учитывая, что о Чонгуке он знает едва себе целое практическое ничего, то Тэхён бы реально не удивился, если это был бы брат-близнец. Хотя все равно, вопросики бы имелись — причину таких шедевральных обстоятельств этой встречи пропустить было никак нельзя. Может, Чонгук — преступник, и обносит дома богачей под прикрытием? Вполне логично, тогда это бы объяснило несметные вечные богатства его кошелька и появление на рынке у сектантов — надеялся, наверное, умыкнуть их коробку с пожертвованиями. Ну, ничего. Тэхён все узнает и обязательно выпытает, потому что его любопытство простыми отговорками не остановить. Но… Чуть позже. Потому что сейчас у Чонгука явно проблем хватало и без допросов. О да, Тэ в кои-то веки решает побыть приличным, поэтому о своем существовании за тонированными стеклами Джиновского вольво решает не сообщать. Ничего не делает вообще, просто наблюдает. Чонгук ловко спрыгивает с ограды, а затем ложится ничком на асфальтированную дорожку и начинает ползти по-пластунски. Оригинальный способ передвижения, Тэхён такой еще не пробовал, но надо будет как-нибудь обязательно. За забором вырастают пять коренастых мужиков-секьюрити с фонариками и начинают прочищать хозяйскую территорию. Чонгук все так же ползет по-пластунски. Охранная братва на внешнюю улицу смотреть даже не думает. Тэхён готов аплодировать сообразительности Чонгука и безмозглости секьюрити. Вся подозрительная херня в сторону, вы это видели? Тэ вот своими собственными глазами лицезрел и совершенно точно не забудет до конца жизни. Чонгук скрывается за поворотом. Тэхён в настоящем восторге. Секьюрити уходят ни с чем. Облава не удалась.

×

Чимин просыпается от хлесткой пощечины. Спросонья картинка перед глазами плывет, мозги не варят, поэтому контакт с реальностью происходит наугад, основываясь на опыте прошлых лет. — Отец? — осолевело сопит Чимин и пытается проморгаться. Сверху на него обрушивается поток отборных ругательств. Что ж, вполне себе в папанином стиле. Чимин жмурится, готовясь к повторному удару. И раз, и два, и три- — Ты что, совсем охренел? Опять накидался чем-то и приходы ловишь? — вместо удара на него сверху обрушивается гневной тирадой Джин. Чимин на пробу открывает один глаз. Джин, конечно, кто ж еще — от внезапно накатившей волны облегчения хочется обниматься и благодарить хёна за то, что он существует на этой планете. Мешает только бутылка шампанского, откуда-то появившаяся в руках. Пустая бутылка шампанского. — Йа, ну у тебя правда мозгов нет? — не успокаивается взвинченный Джин, встряхивая Чимина. — Что непонятного в одной единственной инструкции — не пить? — Так я и не пил, честно, — пытается хоть как-то оправдаться Чимин. — То есть, я не помню, чтобы пил… Цунами под именем Джин обессилено вскидывает руки к небу в немом вопросе. Чимин догадывается, что это за вопрос, но удачу испытывать не рискует. — Я тебя по всему парадному входу обыскался, а он сидит на лавочке в парке и слюни в пиджак пускает! И главное — с чем? С пустой бутылкой шато мое! Тебе пять лет или двадцать пять? — вопрошает Джин риторически и помогает Чимину встать. И в самом деле, когда он успел выпить целую бутылку шампанского и не заметить? Он помнил только ужасающий лабиринт страха, туман и висельника, тело сенатора и... Призрака Джехвы? — Призрак! — выпаливает на одном дыхании Чимин и окончательно просыпается. — Нам срочно нужно в лабиринт страха, хён! Джин на него смотрит как на умалишенного. Ну точно обдолбался. — Какой к чертям лабиринт страха? Не в мою смену. Мы на работу опаздываем, тебе же это нужно в первую очередь — на обследование! — и не принимая никаких возражений, Джин тащит Чимина к выходу. Поиграли в ЧПвХ и хватит. Знал же, что ничем хорошим это не кончится. Предчувствие его еще никогда в таких делах не подводило.

×

Стоило им приземлиться в салон автомобиля, как Джин понял сразу же — это был далеко не конец, о нет, это было только начало. Потому что Тэхён выглядел так, как будто неприменно увидел что-то настолько важное, что сгорал от нетерпения поделиться этим с остальными. Джину нужно было поставить момент на паузу — срочно. Взгляд уперся в брелок альпаки, пристегнутый к ремню, рука сама потянулась к магнитоле — если уж совершать непредсказуемые поступки, то до конца. Салон новенького вольво взорвался карой и ее мелодичным ла-ла-ла в распевке STEP. Окей, начало неплохое. Джин вытащил из кармана телефон и открыл переписку с Намджуном — просто зачем-то. Сейчас она, что парадоксально, казалась ему самым устойчивым островком спокойствия в творящемся вокруг хаосе. Докатились, называется.

сокджин оконный король: Когда ты свободен?

Намджун молчал. Джин вздохнул и поднял глаза на выжидающих тонсэнов. Ладно, от реального мира убежать не удалось, спрятаться тоже, придется брать ситуацию в свои руки. — Тэ, что у тебя? — требовательно спрашивает он, убавляя напевы от кары. — С работы звонили, дали внеплановое окно до завтрашнего дня, — рапортует послушно Тэхён, но предвкушение и нетерпение с его лица не исчезают. Сокджин набирает Намджуну, что освободится через пару часов. Потом вспоминает, что Чимин обдолбался, а результатов обследования и анализов придется еще подождать. Исправляет два часа на три и снова обращает свое внимание на Тэхёна. — Все равно на работу надо, у нас Чимин пьяный, — он отмахивается и морщится. — Еще что? — Я видел Чонгука, прикиньте! — восторженно выдает Тэхён с ненормальным блеском в глазах. — Класс, а я призрака Джехвы, — с энтузиазмом поддерживает с заднего сидения Чимин. — И трезвый я абсолютно! Неужели Тэхён успел сгонять на свиданку? Так, добавляем время для офигительной истории. Джин исправляет три часа на четыре. — Вау, — присвистывает Тэхён, поглядывая в зеркало заднего вида. — А ведь он реально в хлам. Джин тяжело вздыхает и просит ехать уже, потому что, видят боги, так они с места могли не сдвинуться еще очень долго. — С хрена ли ты купил мне комплект из парного костюма, к слову? Вообще ни о чем не думал? — Конечно, — решительно соглашается Тэхён и как будто бы даже не слушает. — Нам нужно все обязательно обсудить. И вдавливает педаль газа в пол. — Эй, прибавьте громкость обратно, там мой любимый момент! — вещает Чимин сзади и тут же бодро начинает подпевать. На часах полдесятого вечера почти что. Джин рассчитывает, что до шести утра они должны управиться со всем точно, и отсылает окончательное время Намджуну. Намджун все еще молчит — спит, наверное. Джин почти завидует, потому что ему тоже очень хочется оказаться в том простом мире грез и нормальной тяжелой работы с маленькими радостями в виде домашней еды. В том самом простом мире, где жил Намджун.

×

Сенатор Дё находит себя в тележке, полной попкорна. Посреди пустующего парка. В сумраке. Он тут же лихорадочно проверяет наличие золотой карты и нагрудного платка — все на месте, в первозданном виде. Запястья и лодыжки вяжет странной режущей болью: то ли затекли, то ли отлежал. А еще — он почему-то ничерта не помнит. Недаром сыновья говорили о старческой деменции, провериться у семейного врача что ли?