на улице разбитых фонарей

×

— Итак, подведем итог, — Тэхён ради такого ответственного дела передислоцировал их традиционный кофе в библиотеку, чтобы и без свидетелей, и с белой доской, и сразу же у лаборатории, чтоб Чимину далеко идти не пришлось. Джин не сомневался, что было бы у них чуть больше времени, то Тэ бы не поленился и забабахал целую презентацию в павер поинт — презентацию ни о чем и обо всем на свете. Впрочем, это сейчас его интересовало в последнюю очередь: отчет с анализами Чимина должен был прийти с минуты на минуту. — Я вижу Чонгука с первой четвертью за ухом, перелезающим через забор, — Тэ тыкает в фигуру нарисованного человечка и усердно ведет красную линию к следующей точке. — За десять минут до этого Чимин предположительно видит призрака Джехвы в лабиринте страха, пока Джина обхаживает богатенький красавчик в парном костюме от Армани. Мы с Чонгуком такие же как раз! Потом Джин находит спящего набуханного Чимина на скамейке в парке, что ведет к тому самому лабиринту страха, с пустой бутылкой шампанского в руках. Я ничего не пропустил? — Не предположительно, а точно видел, своими глазами! — Чимин решительно протестует, энергично взмахивая руками. — И сколько можно повторять, что я не пил! — Это мы еще посмотрим, — мягко хмыкает Джин, которому приходит уведомление об анализах, прерывая вопли Чимина тонким протяжным пиликаньем. — И три шестерки — не красавчик. Он открывает отчет. За его спиной на экран жадно таращатся две пары любопытных глаз, бегая по строчкам. И именно в этот момент ему очень некстати решает ответить Намджун. Почему сейчас? Лучшего времени не мог найти, что ли?

намджун пять покемонов заебал: буду у тебя к семи, норм?

Библиотека взрывается истерическими воплями восторга и недоумения. Ну естественно. Такой день по-другому закончиться просто не мог. Нахер иди, Намджун, а не норм. Теперь вот не норм, доволен? — Тот самый Намджун?! — орет Тэ на повышенной громкости. — Пять покемонов? — голосит Чимин в унисон. — Заебал? — воет Тэхён снова. — У тебя! — не отстает от хорового дуэта Чимин. — Блять, — безнадежно выдыхает Джин и отчаянно пытается съехать с темы и заодно под стол, потому что совершенно не готов к новому раунду объяснений. — Давайте вернемся к расследованию ЧПвХ? — Не давайте, — в унисон отвечают его тонсэны, воззираясь ошалевшими глазами то на сообщение, то на самого Джина. Пытаются сопоставить одно с другим, видимо. Джин думает, что эта ночь будет не просто долгой. Она обещает быть бесконечной.

×

— Итак, подведем итоги, — начинает по второму кругу Тэхён после часа пояснений, что Намджун — не бойфренд Джина и они совершенно точно не трахаются. Джин думал, что помрет от стыда трижды, дважды хотел просто встать и выйти, однажды — послать все к чертям, пока стоически выдерживал эту беспощадную и беспардонную атаку любопытства. Как вообще можно было предположить, что он и Намджун?.. То есть, Намджун был сам по себе ничего так, татуировки классные и тело просто на пять с плюсом, но характером — вот вообще не во вкусе Джина. К тому же, ни Чимин, ни Тэхён его в жизни не видели и какую-то неделю назад упорно утверждали, что он барыжит наркотиками! Бойфренд! Еще чего. Нихрена себе заявления подъехали, когда их никто не ждал. А сейчас что? А сейчас — пиздец. Как Джин до жизни такой дошел, он не знает и сам, но очень хотел бы узнать. И желательно — поскорее разобраться с Намджуном, чтобы последующих недоразумений в их трио не возникало. — …Пока абсолютно трезвый Чимин, что было доказано анализами на наличие этанола в крови общим результатом в двадцать пять сотых промилле, — бодро вещает у доски Тэхён, вырисовывая понятные только одному ему связи среди человечков разноцветными маркерами, — увидел призрака Джехвы, наш хён флиртовал в тире с кошмарно богатым богатеем, одетым в костюм от Армани, который купили я и Чонгук… — Стоп, — резко вмешивается Джин, до этого хранивший молчание в целях собственного душевного равновесия. — С чего ты взял, что это костюм от той же самой пары, что и мой? — Там был Чонгук, — выдает Тэхён так, как будто это само собой разумеющееся и аргументом засчитывается автоматически. — А, ну тогда это все объясняет, — скептически тянет Джин и щурится. — Чонгук говорил тебе, что пойдет на вечеринку со своим хёном? Тэ озадаченно чешет затылок. Что-то внутри него орало, что такое совпадение не могло быть просто совпадением, но Джин задавал действительно резонные вопросы. Над связью между Чонгуком и таинственным донором двух миллиардов вон, который для удобства был подписан тремя шестерками, красным нарисовывается жирный вопрос. Он спешит исправить стрелку на пунктирную линию. — И это все еще не объясняет связь Чонгука с Джехвой. Если он там действительно был, а не Чимину от страха померещилось, — добивает Джин, заставляя снова ставить знаки вопроса и пунктирные линии. — Я же не совсем сошел с ума, — возражает Чимин, но затем кивает. Вообще-то он и сам не понимал, как действовала на него влюбленность, и к тому же, после того незабываемого прохода по лабиринту страха, действительно можно было поймать странный глюк. — И я согласен, что Чонгук с Джехвой не связаны. — Окей, переходим к Намджуну, — уперто гнет свое Тэхён. Его малину, то есть клубнику, просто так не испортят. Намджун нарисован на доске в отрыве от всей эпопеи ЧПвХ, поэтому Джин снова не сдерживается, вставляя свои пять копеек. — При чем тут Намджун? — он устало прикрывает глаза, потому что это расследование однозначно тупиковое и никакого смысла не имеет. — Чтобы указать, что вокруг тебя крутятся целых двое, и у представительной выигрышной партии ты даже не взял номер телефона! — Тэхён радостно тычет в три шестерки, а затем в брелок плюшевой альпаки. — В тебе были заинтересованы, хён, это же очевидно. — О боже, — беспомощно стонет Джин. — Когда это закончится… Это, увы, не заканчивается. Путём долгих споров и переругиваний, Чимин с Тэхёном приходят к выводу, что Чонгук и Джехва — кадры подозрительные сами по себе, но информации для такого утверждения у них имеется недостаточно. А что нужно делать в моменты, когда не хватает информации? Правильно — обращаться к государственному реестру здравоохранения, чтобы ознакомиться с личным медицинским делом. Джин этот порыв даже не пытается остановить — знает, что не получится, а потому дает доступ к своему аккаунту на двух компьютерах сразу, чтобы за спиной не толпились. — Ты хоть дату рождения знаешь? — спрашивает он у Тэ на всякий случай, пока тот начинает усердно печатать в поисковой строке. Звучное клацанье по клавишам прекращается. Тэхён усиленно думает. — Точную — нет, — честно признается он после заминки. — Но Хосок рассказывал, что Чонгук сдавал выпускные на год позже от меня, а значит, что можно поискать по фильтру года рождения. Джин почти в ужасе от такой сообразительности. Чимин одобрительно свистит. Тэхён одаривает их гордой улыбкой, которая сразу же исчезает, стоит ему только просмотреть весь список рожденных за девяносто восьмой год. — Это невозможно, — неверяще выдыхает он и принимается искать дальше, отматывая года то вперед, то назад. Чон Чонгуки за это время в Корее, безусловно, рождались, но ни один из них по фотографиям даже близко не стоял с тем самым Чонгуком, который перелезал через забор каких-то жалких два часа назад. Либо он сделал пластическую операцию, либо… Либо его просто не существует, потому что в национальной базе здравоохранения хранились данные каждого, кто появлялся на свет на территории Корейской Республики и имел сопутствующую этому документацию. Чимин под вторым боком протяжно воет. Ему не составило труда найти Джехву — просто вбить нужные даты в больничной истории. Однако… — Ему сорок два, — говорит он дрожащим голосом и едва ли не плачет. — Чего? — Джин хмурится, вчитываясь в карточку. — Никогда не сомневался, что ты любишь постарше, — откровенно ржет Тэ, не отрываясь от своего компьютера. — Фотку смотрел? Чимин мотает головой и кликает мышкой. А потом и вовсе лицом становится идентичным цвету доски — белоснежным. — Нихера себе у тебя предпочтения, — выдает Джин вместо него и хмурится еще больше. — Нет! — наконец отмирает тот, махая руками перед экраном. — Ты не так всё понял, хён! Это не он. — Как не он? — Тэ недоуменно приподнимает бровь и подкатывает свой стул поближе. С экрана на него лицезреет упитанный и полысевший мужичок средних лет с заплывшими глазами — в строке болезней указан алкоголизм и сопутствующий ему цирроз печени. Вау, Чимин… Чимин умел удивлять. — Так не он, — он жмурится и поспешно закрывает личное дело, чтобы убрать этот страх подальше и забыть поскорее. — Мой Джехва не лысый и проблем с алкоголем не имеет. С кофе, разве что, но и выглядит он совершенно не так! Это, должно быть, какая-то ошибка… Джин цокает языком и качает головой. Система, конечно, иногда сбоила, но чтоб две ошибки подряд, да еще и разного характера — это уже какая-то фантастика. — Может, ты его фамилию не так прочитал с браслета? — выдает самое очевидное из всех предположений он. Ну а что, Чимин всегда ужасно нервничал и из-за этого так себе соображал, стоило Джехве оказаться рядом — это они знали прекрасно из рассказов самого Чимина. Высока вероятность, значит, что ошибся. — Может быть, — с сомнением выдает тот и дергает плечами. — Да. Наверное, ты прав. — С Чонгуком все еще непонятно, — честно делится Тэхён, завершив мониторинг на всю ближайшую раскладку годов. Ему-то уж точно не примерещилось. — Ладно, — Джин вздыхает, как всегда мысленно хваля себя за сбывшееся предсказание — результатов ноль, ЧПвХ в тупике, а нежелательных вопросов, с которыми разбираться не хочется вообще — вагон и маленькая тележка. — Мы закончили? — О нет, хён, мы только начали, — зловеще выдыхает Тэхён, и Джин подсознательно чувствует, что следом пойдет что-то нехорошее. — Мы ведь еще не проверили твоего Намджуна. Он в третий раз обращается к небесам и прочим силам, потому что это все — выше него, ну вот правда. Они даже ни возраста, ни фамилии не знают, но это макнэ не останавливает — они с готовностью перебирают весь список популярных фамилий и начинают с девяностых. Джин молится. Джин хочет, чтобы оно закончилось. Оно не заканчивается и доходит до высшей точки абсурда — Тэхён начинает поиск по фамилии Ким. Джин не знает, плакать ему или смеяться, потому что: — Ты его в семь утра ждешь и отрицаешь, что он твой бойфренд. Все просто — значит, вы женаты! Он так устал от этого детского сада, что без зазрения совести отпускает крепкого тумака Тэхёну за такие шуточки, а следом отвешивает еще один хихикающему Чимину сбоку. Потому что это, конечно, все замечательно, но его голова долго в сюрреализме соображать не умеет. — Ох, ну и жесть, — неожиданно выдает Тэхён, пробегаясь по личному делу одного из Ким Намджунов, рожденных в девяносто пятом. Карточка принадлежит мальчику, погибшему во время крушения круизного лайнера в Японии — его лицо намеренно замазано, а информация о родителях изъята. — Мы точно в базе здравоохранения, а не в прокуратуре? Жуть, — Чимин подрагивает от внезапно нахлынувших мурашек. — Хорошо, что фото трупа не приложили. Взгляд Джина цепляется на дату — две тысячи десятый, октябрь. Пятнадцать лет. Когда погибали дети и подростки, то становилось тяжелее всего — начало большой и захватывающей жизни, трагически прерванное, отзывалось болезненным ударом сочувствия по сердцу. В пятнадцать лет намечались уже мечты, идеалы и перспективы. В пятнадцать лет они, не найдя воплощения и развития, так и прерывались. Джин закрывает вкладку твердой рукой, тем самым ставя точку на сегодняшнем расследовании ЧПвХ — хватит с них мозговых штурмов, багов в национальной медицинской базе и историй погибших детей. У них были свои жизни — свои жизни, которые требовали воплощения тех самых мечт, идеалов и перспектив.

×

Они снова собрались у него на квартире. Хосок честно не знал, чем так сильно провинился кармически по жизни, чтобы заслужить это безобразие себе на голову. Тем не менее, все пока что выглядело так, как будто стратегическая точка сбора выбиралась единогласно. Без участия его голоса. Ванная магическим образом обросла зубными щетками Юнги и Чонгука, их ещё не разобранные сумки приземлились в прихожей под вешалкой. Отсутствовали только следы Намджуна — тот всегда появлялся в нужный момент и исчезал — в ненужный. Сейчас, впрочем, сам Намджун вполне себе имелся: разливал по кружкам зеленый чай на пару с Юнги, потому что одного его оставлять наедине с кухней было бы тактической ошибкой. Если они хотели оставить квартиру Хосока в целости и сохранности, разумеется. Раз Юнги присматривал за манипуляциями Намджуна с кипятком, то хотели. И на том спасибо, что называется. — И все-таки я не понимаю, — после краткого анализа количества зубных щеток в стакане, Хосок выплывает из ванной недовольным облаком. — С хрена ли вы все дружно решили, что жить у меня — это отличная идея? — Так сказал Намджун, — поясняет Чонгук, жующий карамельные моти, нагло стащенные из Хосокова неприкосновенного сладкого запаса. Его ушибы обработали еще по дороге, но теперь на лбу красовался пластырь с динозавром — дело рук Намджуна, однозначно. Юнги согласно кивает, машинально спасая чашку от катастрофического падения со стола — Намджун неосторожно повел своими огромными руками в попытках расставить чай в ряд. Кипяток разливается лужой по полу. Приходится искать тряпку. Хосок закатывает глаза. А, ну точно. Намджун. Чего это он такие глупые вопросы задает и удивляется? За столько лет пора бы уже и привыкнуть. — Ты бы все равно постарался не вылезать из дома, — Намджун невозмутимо ведет бровью, в отбликах света блестит шарик пирсинга. — Или я не прав? Окей, Хосок принял бой и честно сдался. Он не виноват, что Намджун слишком хорошо его знает. К тому же, его выдернули из отпуска раньше положенного — кому бы не хотелось на его месте подольше отсидеться дома! — Ладно, — Хосок отмахивается, забирая свою чашку и последний оставшийся карамельный моти у Чонгука из-под носа. — С чего начинаем?

×

— Итак, подведем итог, — серьезно начинает Чонгук, елозя пятой точкой по столешнице. — Юнги падок на красивых парней, которые варят отличный кофе; Намджун следил за передвижениями низшей цепи Зари, дважды наткнувшись на господина Сокджина со сломанным окном, что привело нас к тому… — Которые варят лучший кофе во всем Сеуле, — тут же перебивает Юнги, недовольно сморщив нос. Он был благодарен Намджуну за краткий пересказ ситуации, но его неуместную влюбленность можно было и опустить. — Хорошо, лучший кофе в Сеуле, — терпеливо принимает Чонгук правки и упорно пытается продолжить. — Что привело нас к тому... — Я одного не понимаю, как он уже дважды оказался в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время, если даже имени твоего не знает? — Хосок недоумевает вместе с остальными. Как Джульетта местного разлива оказалась магнитом для их Ромео (подумать только!) — вот она, загадка века. Никакие Зари и рядом не стоят. С Намджуном все было ясно, ему просто повезло: начиная слежку за самыми отбитыми кадрами, что желали себе всех благ, встретить и не такое можно было, тут без вопросов. Но сам факт, что Намджуна посчитали разнорабочим и попросили починить окно, а тот реально это окно взял и починил… Был не просто смешным, он был уморительным. Знал бы этот господин Сокджин, с кем по-настоящему связался — совершенно точно бы обходил стороной, держа дистанцию в метров десять. Как минимум. — Он сын одного из представителей «ТуПак групп», а все события так или иначе были связаны с ними, — Намджун задумчиво потирает подбородок и тут же встречается с негодующим лицом Юнги. — Что? Я не рыл под него, но этого было сложно не заметить, знаешь ли. — То есть он на их стороне? — пытается прояснить ситуацию Чонгук, который тоже до конца не понимает. — Сомневаюсь, — Юнги качает головой и тут же закатывает глаза на снисходительные взгляды в его сторону. — Нет, блять, это не потому, что он мне нравится. Даже не думайте. — Полегче, Ромео, не гоним мы на твою Джульетту, — не выдерживает Хосок. Чонгук взрывается смехом. Намджун сетует на то, что прерогатива подколов больше не принадлежит только ему. Юнги страдальчески вздыхает и обещает их всех когда-нибудь прирезать. — …Пока мы готовимся и следим за нашими покемонами, хён тратит возмутительное количество денег, чтобы привлечь внимание тех самых покемонов, и встречает господина Сокджина с уже починенным окном в костюме ангела, который купили мы с Тэ, следовательно, мы можем заключить, что это — судьба! — торжествует Чонгук, довольный собой в этом подведении результатов. — Чонгук, — строго начинает Намджун, угрожающе сдвигая брови к переносице. — Это самое хреновое детективное расследование, которое я когда-либо видел, — вступает со своим экспертным мнением Юнги и бодро похлопывает Намджуна по плечу. Ну а что, не одному ему же страдать. Хосок молчит и думает. Забавно выходило, конечно — этот Тэхён и господин Сокджин, что повстречались им в совершенно разных местах, оказались между собой связаны. Еще и Чимин этот. Но на Чимина они уже достаточно времени потратили, хотя он, бесспорно, внимания заслуживал больше всех — невезучий бариста-чеболь, редко на сцену такие захаживали в роли их собственных любовных пассий. Юнги — молодец, просто браво! — Это не судьба, а ваш с Тэхёном один мозг на двоих и связь, о которой мы не знали, потому что не копали, — заключает Намджун и всем своим видом показывает, что им лучше бы двигаться по рассказу дальше. — Так что там со встречей на чердаке? — Хосок соглашается, хотя очень любит сплетни тоже. Но все-таки их приоритетом оставалась работа, и работа всегда брала верх над всеми делами сердечными. К сожалению или к счастью. — Если вы надеялись, что я узнаю что-то конкретное, то зря, — Намджун качает головой и задумчиво прикрывает один глаз, поднимая в голове воспоминания разговора. — Очередное светское таинство о всех принесенных благословениях свыше, что напрямую не указывает на принадлежность к Заре, как и не отрицает ее вмешательство. И паром… Они упоминали послезавтрашний паром. Вскользь. Что за паром — я без понятия, но это нужно будет пробить срочно. — Так точно, — согласно бурчит Хосок. — Послезавтра — это совсем близко. Есть идеи? — Что-то мне подсказывает, что это реально важно, — Чонгук жмет плечами и с хрустом открывает пачку сухого рамена, высыпая себе половину прямо в рот. Хосок что? Правильно, Хосок не удивляется, он просто подливает чаю еще, чтоб жевалось не всухомятку. — Надо проверить все судоходные каналы, включая пассажирские, и промышленные порты в районе Сеула. Ар Эм? — Юнги мягко толкает Намджуна, чей взгляд на момент задерживается на всплывшем уведомлении на смартфоне — входящее сообщение. — Ар Эм, — машинально отзывается на позывной Намджун и тут же поднимает взгляд. — Включите еще пригород, хорошо? — Окей, — Хосок тут же кивает и с любопытством тянет шею, чтобы разглядеть номер отправителя. Намджуну писали редко, а если и писали, то только они. Теперь, видимо, к их троице адресатов прибавился еще и сокджин оконный король, который почему-то обещал спалить Намджуну его рис. Амбициозно. Бесстрашно. Масштабно. Хосок даже присвистывает. — Это тот самый Сокджин? — спрашивает он без задней мысли вслух просто для проформы и тут же жалеет, потому Чонгук вновь загорается бескрайним интересом, а Юнги очень тяжело вздыхает. Намджун все мастерски игнорирует. Даром, что не отрицает. — Часов пять на поиски возможных локаций виртуально, дальше с содействием Юнги и Чонгука — пусть поспят. За завтра, то есть сегодня уже, должны управиться, результаты сразу же мне, — Намджун тут же вытаскивает из кармана кейс с микронаушником в подтверждение. — Это понятно? — Опять нам тащиться лично, а Хоби сидит дома, — Юнги почти не жалуется, но жалуется. — Да ладно, хён, у тебя буду я! — стоически старается подбодрить Чонгук. Юнги сдерживается, чтобы не съязвить, и требует прибавку к зарплате. Впрочем, требовать уже не от кого — Намджун скрылся в ванной с характерным хлопком двери, чтобы отмыть рыжее безобразие у себя с головы и остатки присохшей бутафорской крови на шее. Хосоку иногда казалось, что тот и не человек вовсе — уж слишком последовательно работал, практически никогда не отклоняясь от заданного курса. В последнее время, правда, появился этот Сокджин, оказывается. Но и с ним все вроде бы шло по плану. Какому конкретно — Намджун как всегда не говорил, но оснований ему не верить у них никогда и не было.

×

Тэхён решил вызвонить Чонгука в шесть утра, потому что почему нет, если да. Ребром стояли слишком многие вопросы, и поспать, не имея ответов на них, все равно бы толком не получилось, поэтому самой разумной идеей оставалось назначить встречу в круглосуточном супермаркете за углом. Чонгук на удивление звучал бодро и энергично для человека, которого подняли в шесть утра. Тэ рассудил, что тот еще не ложился, что, в свою очередь, априори попадало под его теорию об Обоснованной Подозрительности Чонгука. Кратко — ОПЧ. Инициатором этой идеи, на самом деле, был не Тэхён, а Джин-хён. Он предположил, что раз больше всего они знали о Чонгуке, а Чонгук в ЧПвХ фигурировал страннее всех, то с этого и можно было начать. К тому же, они отлично с Тэхёном общались — чем не причина хорошенько расспросить? О, Тэ был более чем согласен. Внутри него бурлило неконтролируемое любопытство, вопросы стучали по мозгам требовательнее обычного, но еще, где-то в глубине души, ему было совсем немного страшно. Дело в том, что Тэхён ненавидел, когда ему врали — разочаровывали. Они с Чонгуком познакомились всего пару недель назад, но тот зарекомендовал себя если не скромным, то вполне симпатичным и благоприятным молодым человеком, готовым сорваться на любые авантюры. В Чонгуке никогда не проскальзывало тревожных звоночков и, в общем-то, от него не шло никакой предосудительности. Он был интересным и смешным. Он был просто, черт побери, классным, а Тэхёну такие люди нравились больше всего. Не хотелось бы терять новое знакомство, обнаружив, что человек вообще не являлся тем, за кого себя выдавал. Да. Это было бы неприятно. Впрочем, не смертельно — Тэхёну было жутко интересно, к Чонгуку его тянуло, но исключений из своих правил он не делал. Поэтому — привет, ОПЧ и моментальный рамен по скидке за две тысячи вон. Прощай — возможные сожаления, раз решил, то отступаться и играть в кордебалет уже поздновато. За окном накрапывал дождь. Ноябрь начинался холодами и повышенной влажностью, от которой дышать было труднее, потому что свежий воздух сковывал горло тонкой цепочкой льда и насморка. Тэ закутался плотнее в шарф и дернул ручку двери, чтобы выйти на улицу. Чонгук сидел под завалившимся на бок огромным зонтом и смотрел потерянным взглядом в никуда. На лбу у него красовался пластырь с динозаврами, что заставило Тэхёна сомневаться в происходящем не окончательно, но бесповортно. С одной стороны, пластырь свидетельствовал о том, что перелезавшим через забор реально был Чонгук — зрение все-таки единичка, не подвело. С другой стороны, динозавры, блин. Не могли вот преступники и злостные нарушители спокойствия корейских граждан лепить себе на лоб мультяшных Ти-Рексов. Такое шло против всей системы брутальности и крутости плохих парней. Тэ в системах разбирался плохо, но в этом был уверен на все сто процентов. — Давно пришел? — ему почему-то становится неловко, стоит только приблизиться к Чонгуку и сесть рядом. Перед ними теплым жаром дымятся картонные стаканчики с раменом и быстрорастворимый кофе. Джин бы назвал это студенческой романтикой, и Тэхёну от этого становится еще больше не по себе. — Нет, только что, — Чонгук щурится с нескрытым интересом, отпивая кофейной бурды. — Что-то случилось? Не думал, что ты позвонишь так скоро. Тэхён мысленно чертыхается. Чонгук, конечно, не ясновидящий, но определенной толикой чутья обладал. Хорошо это или плохо — неясно, но пока на этом внимание заострять не стоит, да. Вообще ни на чем внимание заострять не стоит, а то их разговор незаметно ускользнет в такие непроглядные дебри, из которых выбираться к повестке дня и ОПЧ будет просто невозможно. — Слушай, — начинает неуверенно он, помешивая палочками разваренный рамен. — Ты сидел? Чонгук давится бурдой и пронзает Тэхёна таким взглядом, что тот почти что жалеет. Почти что. — Приводы есть? В полицию, в смысле, — не отступает Тэ, но больше на Чонгука не смотрит, с глазами напротив сталкиваться не хочет. — Нет, — тот отрицательно качает головой и удивленно смотрит в ответ. — То есть, был один, но это далеко в прошлом. А что? Окей, с этим жить можно. Наверное. От причины привода зависит. — Ты в криминале замешан? — Чего? — Чонгук уже не стесняется и в открытую таращится. — Тэ-Тэ, с тобой все хорошо? — Ты не понимаешь! — Тэхён морщится и стукает кулаком по столу. Конечно Чонгук не понимает, он же сам ничего не объяснил. — Я видел, как ты убегал от охраны на понтовой вечеринке сегодня по случаю Хэллоуина. Через забор перелезал, понимаешь? Чонгук меняется в лице и мгновенно напрягается. Вот теперь понимает. И, слава богу, не пытается отрицать или выяснять вообще, как так получилось, что Тэхён оказался свидетелем той незабываемой сцены. А должен бы был — значит, знает куда больше? Что он знает вообще, если знает, и насколько осведомлен о подозрениях Тэхёна? Может, это все специально подстроено? — И? — он осторожно прощупывает почву, стараясь не нарушать чужой поток мыслей. — Ты мошенник? Аферист? У тебя всегда так много денег наличкой, и ты занимаешься какой-то хренью странной, еще и то появление на базаре… — Тэхён покусывает губу и поднимет взгляд, полный упрямой уверенности. — Ты хочешь меня облапошить? — Нет и нет? — неуверенно отвечает Чонгук, стараясь считать хоть что-то с лица Тэхёна. Оно явно показывает, что ответ он дал неверный. — То есть, да?.. Снова нет? Я не понимаю, что ты хочешь услышать! Тэхён не сдерживается и закипает. Ну как можно быть таким возмутительно потерянным во время серьезных и важных допросов, выявляющих критерии ОПЧ! — Бля, ну не знаю, правду? Что происходит, Чонгук? Тот горбится, сжимается весь и отодвигает недоеденный рамен от себя. Вероятно, хочет спрятаться, но зрительного контакта не разрывает — отвечает серьезным и тяжелым взглядом, от которого Тэ бы в любой другой ситуации прижало и не отпустило. Слишком уж неравны силы. Слишком уж явен проигрыш. — Я не могу сказать, — наконец честно признается он. — Но я не мошенник и не преступник, это чистая правда. И что теперь делать Тэхёну? Верить на слово, не имея при этом на руках никаких толковых объяснений? Рассказал бы хоть Чонгук, что на той вечеринке делал, но ведь даже не попытался — принял за факт. — Мне нужно подумать, — отвечает Тэ после минуты внутренних противоречий таким тоном, каким обычно объявляют о бессрочном перерыве в отношениях. Только у них, конечно же, никаких отношений даже и близко не было, но вот дружба… Да, она оформлялась совершенно точно. Дружба и, возможно, самая малость симпатии. Утром первого ноября морось перерастает в ливень так же стремительно, как Тэхён покидает сидящего под искривленным зонтом Чонгука — боится обернуться и снова пересечься с сожалеющим взглядом, преследовавшим его до самого поворота. Боится, потому что сильнее всего на свете хочет сделать исключение из собственного правила и не разочаровываться. Хочет поверить. Потому что Чонгук ему не врал. Чонгук просто подтверждал теорию ОПЧ и не давал мануала о том, как с этим дальше жить.

×

Стоило Сокджину заметить припаркованный у обочины уже знакомый черный трак, как он не смог сдержать облегченного выдоха. Силуэт его хозяина показался неподалеку — Намджун курил под пузатым козырьком парадной и сидел на корточках, рассматривая пузырящуюся лужу под ногами. Аж не верилось, что им действительно удалось пересечься — в пору было шутить о параллельных прямых и прочих аксиомах математики, чтобы хоть как-то передать всю иронию ситуации. Внутреннюю искру радости, однако, он очень спешно погасил — ее тут же омрачили воспоминания о разговоре с тонсэнами, что больше походило на пытки его собственной личной жизни. Так было всегда: он и правда редко с кем знакомился и уже очень давно не заводил отношений просто потому, что у него не было времени. Все силы сжирала работа, работа не отступала и отпускать не думала, иногда приходилось даже жертвовать сном. То есть, не иногда, а часто. Тут не до отношений, тут только одноразовые встречи на ночь, и то в каждый четверг с полной луной. Короче, Намджун явно был новым элементом в уравнении его жизни хотя бы потому, что несмотря на несовпадающие графики, им все равно удалось встретиться. И тем не менее, этот же самый Намджун ни под каким углом не мог быть рассмотрен в качестве кандидата ни на одну, ни тем более на две ночи — уж больно придурок с идиотскими шутками. Хотя без шуток, наверное, было бы куда хуже. Джин вообще не понимал, почему об этом до сих пор думал. Господи. Хлопнула дверь автомобиля, Намджун дернулся и распрямился, потушив сигарету об воду под ногами. Его лицо тронула мягкая улыбка, за ней поползли выраженные ямочки на щеках — он тоже был, кажется, рад. До того рад, что нашел сразу же предмет для очередной придирки — ну конечно, это же Намджун! У него ни терпения, ни такта, ни манер, не то что у всяких выпендрежных богачей, выкладывающих на стол по две тысячи миллиардов вон и постреливающих в тире на досуге. — Это откуда? — он хитро ухмыляется и лениво прикрывает глаза, указывая длинным пальцем на болтающийся брелок альпаки на сумке. — Ты в детство решил впасть? — Ой, заткнись, — Джин уже почти привык и даже не так сильно раздражается, чего с придурков взять-то можно. — Мне подарили вообще-то. — Ого, — Намджун саркастично ведет бровью, и Джин мысленно проклинает шарик от пирсинга. — У Вашего Оконного Величества появились поклонники? — Йа, Намджун! — Джин все-таки не сдерживается и недовольно хлопает Намджуна по плечу. Ладно тонсэны с их вечной жаждой сплетен, но тут он такого точно не допустит, потому что ситуацию контролирует куда лучше. — Не твоего ума дело, понял? — Какие мы гордые, — Намджун распахивает перед Джином дверь, шуточно раскланиваясь. — Прошу проходить. — Заебал, — беззлобно отбивает Джин, закатывая глаза, но все равно заходит. Не стоять же, расшаркиваясь непонятно зачем и о чем. Он никому не признается, но с Намджуном становится как-то полегче — пережитый абсурд воспринимается каким-то шуточным эпизодом сериала, не больше. Вот так просто. Богачи в масках, грязные делишки папани Чимина, бутылки шампанского и расследования Тэхёна, ну не анекдот ли, если со стороны посмотреть? Анекдот настоящий. — Как зовут? — прерывает задумчивую тишину хрипловатый бас Намджуна, когда они стоят плечом к плечу в узком коридоре, чтобы разуться. — Сокджин, идиот, — шипит Джин и поражается краткосрочной памяти Намджуна. И нет, ему совсем не обидно. Намджун почему-то смеется. — Я помню твое имя, я об альпаке, — он тыкает в белую мордочку брелока кончиком пальца. Джин поскорее отдергивает сумку. В мире могло происходить что угодно, но дебильные разговоры все еще оставались неизменной константой между ним и Намджуном — не та стабильность, которую хотелось бы иметь, но та, которая совершенно точно существовала, из раза в раз напоминая о себе. — У него нет имени, — он жмет плечами и проходит на кухню. Какой же это неуместный вопрос, надо же. Ему в конце концов уже двадцать восемь, он работает врачом и сам по себе человек представительный — квартиру снимает, машину имеет и на такие глупости не растрачивается. — Назови, — Намджун зеркально жмет плечами. — Почему нет? Если выбрасывать не собираешься. Джин смотрит на Намджуна так, как будто он только что осквернил клятву Гиппократа. Другими словами, покусился на святое. — Ты с ума сошел? Она ведь бесплатно мне досталась! — Тогда назови, — парирует Намджун и садится на диван, чтобы включить телевизор. Завтрак ждать все равно нужно какое-то время, а Джин явно дал понять, что на кухню нельзя, стоило ему косо посмотреть в ее направлении. Видимо, процесс готовки хранил в себе сокровенные тайны. Намджуна такой расклад дел совершенно устраивал. Телевизор не заработал ни после первой попытки, ни после второй. На третью Намджун проверил, воткнут ли в розетку штекер со шнуром. На четвертую из кухни выплыл Джин, всем видом транслируя обозримую неловкость перед своим гостем. — Он не работает, — пояснил он, смотря Намджуну куда-то в плечо. — Сломался. — Почему ты мне не сказал? — недоумевает Намджун, направляясь в коридор, чтобы спуститься в машину за инструментом. — А должен был? Эй, постой! — Джин пулей летит следом, а затем крепко цепляется за рукав чужой растянутой толстовки. — Не надо. — Почему? — Намджун резко оборачивается, они оказываются слишком близко, но Джин забывает отступить. — Не надо, — упрямо твердит тот и настойчиво тянет обратно в гостиную. — Почему? — снова спрашивает Намджун заевшей пластинкой. До чего же упертый. Козел. — Бля, только не смейся, — Джин наконец отступает, поднимая ладони вверх. — Я не хочу, чтобы мой долг из пяти раменов превратился в двадцать пять. Несправедливо использовать тебя… — Прекрати, — резко обрывает Намджун и смотрит остро. Он хочет добавить еще что-то, но за дверью что-то провокационно щелкает, жужжит, а потом в квартире вырубается свет. В темноте становится предельно ясно, что сейчас не время для вежливостей и высокой морали — Намджун отправляется в коридор осматривать щиток, Сокджин проверяет рис на кухне и благодарит небеса за то, что плитка у него газовая. Уже в который раз выручает: то греет, то светит, а самое главное — готовит. Никогда не подводит, ну что за чудо человеческой мысли! Стоит Намджуну подойти к щитку в коридоре, как в нос ударяет резкий запах паленого электричества. На языке разливается горечь с кислинкой. Ох, нехорошо, это совсем нехорошо. Он прикладывает палец к уху. На лестничной клетке в коридоре тихо, соседей на горизонте не предвидится — они с Джином отделены дверью и стенами, но все равно стоит соблюдать меры предосторожности. — Ар Эм. Хоуп на линии? Нет ответа. — Хоуп? Ты меня слышишь? Молчание. — Оператор, блять, алло, — Намджун шипит громче и крутит головой по сторонам. Вокруг — все так же никого. — Да тут я, — раздраженно отзываются с того конца. С фона долетают отзвуки эпик хая и BORN HATER. — Что случилось? — Ты знаешь, как чинить сгоревшую проводку? — невозмутимо спрашивает Намджун, осторожно осматривая подпалившийся по краям щиток. — Семь утра, Ар Эм, — возмущается Хосок. — Ты серьезно? — Это срочно и не требует отлагательств, — парирует Намджун. — Тут пробки вылетели. — Блять, — стонут на том конце провода. — О существовании ютьюба тебе никто не рассказывал, да? — Я ему не доверяю с того случая с омлетом, — отвечает Намджун после некоторого молчания. Он правда не доверял ютьюбу, его ребята работали куда надежнее всяких многомиллиардных онлайн-сервисов. — Потому что никто не готовит его в микроволновке, — все еще возмущается Хосок. — А вдруг бы я, ну не знаю, был занят чем-то с кем-то? — То есть, чем? Или с кем? — Намджун хмыкает и выходит на лестницу, чтобы спуститься за инструментом. — С Шугой? Не поверю, что он предал свою пылкую любовь к Чимину. — Ты охуел? — слышится одновременный шокированный вопль от Хосока и Юнги. Надо же, прогнозирование его не подвело даже тут. — Мы работаем вообще-то, пока вы с Чонгуком где-то шляетесь, — выплевывает емко Юнги добавкой. — Я и Хоуп? Ни в жизнь. — Тем не менее, все мы помним пятнадцатый год, — Намджун вновь закуривает сигарету и выходит на улицу. — Что там с проводкой? — Ты неисправим, — убито говорит Хосок. — Какой адрес? Я посмотрю коммунальные отчеты. Дождь закончился, оставив на пробоинах асфальта глубокие лужи. Осенняя грязь, мешаясь с листьями, превратилась в темную густую жижу и стремилась запачкать подошвы. Но все же была в осени и своя красота — Намджун любил дожди и любил, что за облаками всегда пряталось серое солнце. Когда через добрых полтора часа он заканчивает и возвращается обратно в квартиру, то обнаруживает Джина спящим на диване. Опять. На кухонном столе стынет рис с курицей — две порции. Джин, вероятно, хотел его дождаться, но свалился от усталости раньше. Что ж, понимаемо. Намджун осторожно поднимает Джина с дивана. Тот что-то бормочет и прижимается щекой к плечу, инстинктивно пряча лицо ему в шею — неосознанно стремится к большему источнику тепла. Намджун вздрагивает от неожиданности, едва вписавшись в проход спальни: удар о дверной косяк приходится в плечо, но не в Джина. Мысль в голову приходит почему-то странная — Джин даже милый, когда спит. Намджун думает, что об этом, вероятно, пожалеет позже, но укладывает его на кровать, а сам отправиляется не домой, а к телевизору. В общем-то никто ему не запрещал остаться здесь немного подольше, ведь так?

намджун пять покемонов заебал: щиток и тв починены, все ок за рис спасибо не забудь назвать альпаку:)