ТФП: Маленькая искра

      — Потихоньку… Да, вот так. Медленно.       Вирго замер на краю ящика, наблюдая, как длинные пальцы Синвейва аккуратно раскладывают детали по пронумерованным ячейкам. Движения были плавными, почти ленивыми — создатель успел проделать это сотни раз, и каждый новый не приносил ничего удивительного.       Но Вирго смотрел. И запоминал.       Первые дни на полигоне Исследовательского Института дались ему тяжело. Едва обучившись смене форм с земной на лётный, минибот был вынужден учиться в процессе — так же, как и его создатель. Только Синвейв делал это уже долго, а Вирго… Вирго только начинал.       Например, сейчас. Он переставлял лапки, копируя движение Синвейва, когда тот перекладывал деталь. Раз — поднять. Два — перенести. Три — опустить в нужную ячейку.       Получалось не очень. Деталь выскальзывала, падала, катилась по столу, и Вирго приходилось догонять её, смешно перебирая всеми шестью конечностями.       Синвейв, не оборачиваясь, тихо усмехнулся.       — Ты большой молодец.       Тепло разлилось где-то в грудном отсеке. Вирго не знал, как это называется, но ему нравилось.       — /Большой молодец/, — повторил он, приземляясь на ящик среди множества стеллажей. Слова выходили шипящими, с помехами, но Синвейв, кажется, понимал.       Он вообще много говорил. И Вирго слушал. Сначала — просто фиксировал звуки, не понимая смысла. Потом начал улавливать связь между словами и тем, что происходило вокруг. А теперь… теперь он уже умел отвечать. Не всегда правильно, но Синвейв терпеливо объяснял.       Почему-то другие боты так не делали.       Или только Синвейв был способен взваливать весь свой словарный запас на маленькие плечи минибота.       — А теперь спускайся, — Синвейв захлопнул последнюю ячейку и потянулся за датападом.       Вирго спрыгнул, приземлившись на стол рядом с мани создателя. Он уже хотел предложить помощь — открыть следующий ящик, подать инструмент, что-то ещё, — но Синвейв потрепал его по голове, и все мысли вылетели из процессора.       Как это чувство называется?       Он знал, что для чувств есть названия. Синвейв говорил о них. Тоска. Грусть. Усталость.       Но это чувство было другим. Оно сжимало корпус, заставляло крылья подрагивать, а процессор — работать быстрее, быстрее, быстрее, лишь бы услышать ещё одно «молодец».       Вирго не знал, как это называется. Но хотел знать.       — Ещё немного, — Синвейв убрал датапад и потянулся. — Осталось доложить — и мы, возможно, будем свободны.       Он провёл ладонью по голове Вирго, и в груди снова стало тепло.       Свободны.       Вирго нравилось это слово. Оно означало, что они пойдут туда, где ему уделят внимание.       — Идём, — Синвейв направился к воротам ангара.       Вирго сорвался следом, ловко перебирая лапками. Доложить. Потом — свободны. Потом — игра.       Он уже предвкушал, как они будут строить чертёж, как разберут реноватор, как…       Ворота ангара распахнулись.       И мир взорвался.       Вирго не понял, что произошло.       Сначала — вспышка. Ослепительная, белая, заполнившая всё пространство. Потом — звук. Не тот, который он знал. Другой. Громкий. Разрывающий.       А потом — толчок.       Его маленькое тельце прижало к чему-то твёрдому, горячему, пахнущему гарью. Что-то тяжёлое обрушилось сверху, и Вирго зажмурился, вжимаясь в эту твёрдую, горячую стену.       Что это? Что это? Что это?       Вопрос бился в процессоре, не находя ответа. Анализаторы захлёбывались данными: высокая температура, задымление, разрушение конструкций, энергетический выброс…       Взрыв.       Слово всплыло из баз данных. Вирго знал его. Но знание не помогало понять, почему.       Почему здесь? Почему сейчас? Мы же просто закрывали ящики. Мы же просто хотели…       Жар усилился. Вирго открыл оптику.       Он был прижат к груди Синвейва. Белая броня, ещё минуту назад чистая и блестящая, теперь была покрыта слоем копоти и сажи. Создатель стоял на коленях, сгорбившись, закрывая его собой. Из-за спины валил дым, и в этом дыму что-то продолжало гореть, шипеть, взрываться маленькими хлопками.       — …жив? — голос Синвейва был хриплым, чужим. — Вирго… ты…       — /Здесь/, — ответил Вирго, и его собственный голос дрожал. — /Здесь/.       Синвейв выдохнул. Дрожащей ладонью он провёл по голове Вирго, проверяя, цел ли. Потом попытался подняться — и замер, опираясь на стену.       Стена была не ровной. Она была вмята внутрь. Искорежена. Чёрная.       Вирго смотрел на неё и не понимал.       Мы же ничего не делали. Мы просто закрывали ящики. Почему…       — Рядовой Синвейв! — голос, режущий аудио, заставил его вздрогнуть. — Шаг вперёд!

•••

      Вирго сидел на груде обломков и смотрел.       Синвейв стоял в строю. Его броня была покрыта толстым слоем копоти. Он не вытирал её. Он стоял ровно, глядя перед собой, и только крылья чуть заметно подрагивали.       Вокруг шептались.       — …видел, как он вылетел оттуда…       — …весь в саже, как шарк чумазый…       — …говорят, он последним там был…       — …тише, сейчас инструктор…       Инструктор был маленьким. Намного меньше Синвейва. Но голос у него был громким — таким громким, что, казалось, от него вибрируют обломки ангара.       — Я спрашиваю, кто это сделал?!       Тишина. Боты переглядывались, отводили взгляды, смотрели в землю.       — Я спрашиваю, кто?!       — Последним был Синвейв, — голос из толпы. Вирго не увидел, кто сказал. Но Синвейв услышал. Его крылья дрогнули.       — Где этот Синвейв?! — инструктор пробежался взглядом по ряду. Заметил. Его лицо исказилось. — Шаг вперёд!       Синвейв шагнул.       — Рядовой Синвейв, код 29463.       — Ты! — инструктор подскочил к нему, задирая голову. Его голос звенел. — Что ты делал в ангаре?!       — Проводил инвентаризацию, сэр. По вашему приказу.       — И после этого ангар взлетает на воздух?!       — Я не…       — Молчать!       Удар. Вирго не поверил своей оптике. Маленький бот ударил Синвейва в грудь. Тот покачнулся, но устоял.       Вирго замер.       Почему?       Он не понимал. В его базе данных не было инструкций для этого. Синвейв не нарушал правил. Синвейв делал всё правильно. Синвейв… Создатель всегда говорил, что если делать всё правильно, то…       — Твоя халатность! — инструктор продолжал кричать, тыча пальцем в грудь Синвейва. — Твоя безалаберность! Из-за тебя чуть не погибли боты!       — Я закончил работу и ушёл докладывать, — голос Синвейва был ровным, но Вирго слышал — в нём что-то дрожало. — В момент взрыва меня не было в ангаре.       — А кто там был?!       Синвейв молчал.       — Я спрашиваю, кто там был?!       — Я не знаю, сэр.       — Не знает он! — инструктор обернулся к строю. — Смотрите на него! Весь в саже, чумазый шарк, а он «не знает»!       Шёпот за спиной стал громче. Кто-то хмыкнул. Кто-то повторил: чумазый шарк. Кто-то покачал головой, глядя на Синвейва с… Вирго не знал, как это называлось. Но ему не нравилось это чувство. Оно было липким. Холодным.       Почему они на него смотрят? Почему они так говорят? Он же не делал ничего плохого. Он же…       — Три наряда вне очереди! — рявкнул инструктор. — Взыскание в личное дело! И чтобы этот ангар… — он махнул мани в сторону дымящихся обломков, — …чтобы он был чистым к завтрашнему утру!       — Есть, сэр.       Синвейв стоял ровно. Глядел перед собой. Не двигался.       А Вирго смотрел на ангар.       И видел.       Вирго не знал, что произошло. Но он знал: дыра в стене была снаружи. И если взрывчатка была внутри, почему стена выгнута внутрь? Почему осколки разлетелись внутрь, а не наружу?       Потому что что-то влетело извне. Ударило. Сдетонировало.       Это была только догадка. Вирго не мог доказать. Не мог объяснить. Не мог даже сказать — его словарного запаса не хватило бы.       Но он знал.       Синвейв не виноват.       А они стояли вокруг и смотрели. И шептали: чумазый шарк, чумазый шарк.       И Синвейв не возражал. Он просто стоял, сгорбившись, чёрный от копоти, и смотрел в землю.       Вирго хотел подбежать. Но он не мог. Он был просто помощником.       Он зафиксировал лица. Запомнил голоса. Сохранил в самой глубокой папке памяти, туда, где хранилось самое важное.       Чумазый шарк.       Синвейв развернулся и пошёл к ангару. К дымящимся обломкам. К работе, которая ждала.       Вирго сорвался следом.       Они не говорили. Синвейв молча разгребал обломки, складывал уцелевшие детали, записывал что-то в датапад. Вирго помогал — подносил, держал, фиксировал.       В какой-то момент Синвейв остановился. Посмотрел на свои руки — чёрные, в копоти, в мелких царапинах.       — Идиот, — тихо сказал он. Себе. — Идиот чумазый.       Вирго не понял. Он подошёл ближе, остановился у серво создателя.       Синвейв вздохнул. Опустился на корточки. Провёл пальцем по голове Вирго — осторожно, чтобы не испачкать.       — Ты-то тут при чём, — прошептал он.       Он улыбнулся. Криво.       Вирго прижался к нему.       Он не знал, как называлось это чувство. Но теперь он знал, для чего оно.       Чтобы быть рядом. Когда плохо. Когда несправедливо. Когда все шепчут «чумазый шарк», а ты знаешь — это неправда.       Они вернулись к работе.       И только в самой глубокой папке памяти, среди самых важных файлов, хранилось: Синвейв не виноват. Я знаю. Я помню.       А рядом — новое слово, которое он выучил сегодня. Не из базы данных. Не из инструкций.       Несправедливость.