Тень моего света

      Подходящее место нашлось на опушке глухого леса возле излучины реки. Там стояли несколько заброшенных рыбацких хижин — старых, но вполне пригодных для жизни. Во всяком случае, они были ничуть не хуже той развалюхи, в которой когда-то жила Моргана.              Прибравшись в одной из хижин, Мерлин привел туда Моргану, а сам поселился в соседней. Моргана после целительного обряда Ши была тихой, кроткой и молчаливой — такой, какой она не была никогда в жизни. К Мерлину она привязалась, как беспомощное дитя, терпеливо ждала его прихода и простодушно радовалась, когда он появлялся на пороге ее дома. Мерлин понимал, что долго это не продлится, о чем в душе очень сожалел — Пендрагоны могли быть паиньками только тогда, когда они не в себе.              В один прекрасный вечер Мерлин наткнулся на злой-презлой взгляд Морганы и понял, что идиллия закончилась. На ее свирепом лице читался немой вопрос.              — Вижу, ты оправилась, Моргана, — неловко улыбнувшись, Мерлин положил принесенные из леса поленья на траву и выпрямился. — Я рад.              — Что произошло? Какого черта я здесь делаю?              — Я буду краток: ты умирала, а теперь ты жива, здорова и в полной безопасности.              — Это и так понятно, болван! Я не об этом спрашивала!              — О, какая горячая благодарность, — поморщился Мерлин. — Так меня за спасение своей жизни еще никто не благодарил, даже Артур.              — Ты можешь говорить нормально?              — Могу. Я отвез тебя на Авалонское озеро, чтобы Ши вылечили тебя. Но они, — Мерлин с опаской посмотрел ей в глаза, — кое-что попросили взамен.              — Что? — насторожилась Моргана.              — Твою магию. В том числе.              Моргана молчала с минуту, потрясенная новостью. Мерлин стоял напротив как вкопанный, не зная, уносить ли ему ноги подобру-поздорову или же не оставлять ее без присмотра. Не говоря ни слова, Моргана развернулась и медленным нетвердым шагом ушла к себе. Едва за ней закрылась дверь, как из хижины донесся истошный вопль, загрохотали опрокинутые полки, звонко разбились глиняные плошки и черепки. Моргана голосила точно взбешенная горгулья и в ярости громила дом.       «Хорошо, что я владею магией, иначе после этого убираться пришлось бы неделю», — мысленно подбодрил себя Мерлин, но на сердце у него было отнюдь не весело. Эти страшные, полные отчаяния и бессильной злобы крики, проклятья и шум ранили его, хотя Мерлин понимал, что все могло быть и хуже. В конце концов, Моргана выдохлась, из-за двери были слышны только ее громкие судорожные всхлипы. Заглянув в окно, Мерлин увидел, что она лежит на полу посреди осколков, щепок, перьев и плачет. Постояв немного возле окна, он тяжело вздохнул и ушел прочь.              Дни потянулись один за другим, складываясь в недели. Мерлин не решался оставить Моргану, слабо отдавая себе отчет в том, что им движет. Возможно, он не хотел опять упускать ее из виду, чтобы она не начала плести новых интриг, возможно, просто жалел ее. Моргана не возражала — она смотрела на Мерлина бесстрастно, как на вещь, никогда не заговаривала с ним. Ей, казалось, было совершенно безразлично, здесь он или нет, жив или мертв. Моргана часами могла сидеть в светлом домотканом платье на берегу реки, поджав босые ноги, и смотреть вдаль. Мерлин часто исподволь наблюдал за ней, хлопоча по хозяйству. Ее профиль с выступающей линией подбородка четко вырисовывался на фоне пасмурного неба, большие несчастные глаза из-за воды казались совсем серыми. И волосы у Морганы были вовсе не волнистыми, а очень даже прямыми, густыми, спадающими на спину и плечи ровными прядями.              Когда-то давно, полюбив на короткое время, Мерлин мечтал сбежать с любимой из Камелота и поселиться в тихом месте возле озера, обзаведясь домом и парой коров. Увы, этой мечте не суждено было сбыться, зато теперь у него имелись дом и корова, которая приблудилась из леса, отстав от стада и чудом избежав встречи с волками. Вот только вместо озера была река, и девушка совсем не та, которую любил. Мерлин рассуждал так, прислонившись плечом к стволу дерева и в очередной раз глядя на неподвижную фигуру Морганы на берегу.              — Перестань за мной следить, мне это надоело, — вдруг сказала Моргана, не поворачивая головы.              — Не хочешь поговорить?              — Мне не о чем с тобой говорить.              — Сказать «спасибо»?              — За что? — хмыкнула Моргана.              Мерлин прыснул и развел руками в глубочайшем изумлении.              — Ну да, совершенно не за что. «Молодец, Мерлин, что спас мне жизнь, спрятал в укромном месте, таскаешь воду, рубишь дрова, ходишь за коровой, стреляешь дичь — в общем, не даешь протянуть ноги с голоду, пока я сижу в тоске и ничего не делаю, но благодарности ты все равно не получишь». Я серьезно, Моргана, почему Пендрагонам так сложно научиться говорить «спасибо»?              — Ты делаешь это не ради меня.              — Неужели? Ради кого же тогда?              — Ради успокоения своей совести, например, — Моргана скривила губы. — Хотя нет, все еще проще. Ты побоялся, что я каким-то образом выживу без твоего участия и отыграюсь за поражение в Камлане. Или, может, боишься, что ко мне вернется дар? Решил приручить меня, Мерлин? Напрасно, я вижу тебя и твою «доброту» насквозь.              Мерлин подошел к ней и встал рядом, скрестив руки на груди и глядя на Моргану сверху вниз.              — Ты не допускаешь мысли, что кто-то может делать добро просто так, а не потому, что хочет получить от этого выгоду?              — Нет, не допускаю, — с показной небрежностью ответила Моргана. — Не в нашем с тобой случае. Сказки о добре и самопожертвовании рассказывай Артуру. Если он что-нибудь поймет, а то мой братец никогда не блистал умом.              — А я, было, понадеялся, что жизнь тебя чему-то научила, — с укором покачал головой Мерлин. — Неужели ты всегда была такой упертой и мстительной?              — Не была, — жестко отрезала Моргана. — Я была наивной дурочкой, пока не поняла, чего стоят мои так называемые друзья.              — Не ты ли первая предала эту дружбу, побежав к Моргаузе?              Моргана рассмеялась ему в лицо.              — Ты отравил меня, — резко перестав смеяться, с ненавистью во взгляде процедила она. — Я осталась жива только благодаря моей сестре, которую ты потом обрек на долгую мучительную смерть. Ты хуже, чем просто убийца.              — Если бы твоя сестра тебя любила, а не использовала, она не стала бы рисковать тобой, накладывая смертельное заклятие! — твердо ответил Мерлин, нахмурив брови.              — Не смей поганить своим языком ее имя!              — Ты прекрасно знаешь, что я прав. Моргауза виновна не меньше меня, она не оставила мне выбора. Моргана, то решение было самым тяжелым в моей жизни. Я думал о тебе весь год, пока тебя не было в Камелоте.              — Мерлин, ты думал только о себе! — усмехнулась Моргана. — Ты боялся, что я все расскажу королю, и тебя повесят, я видела это в твоих глазах. Тебе всегда было плевать на меня, и сейчас тоже. Тебе не оставили выбора, говоришь? А если бы на моем месте оказался Артур, ты поступил бы так же?              — Моргана…              — Отвечай! Ты отравил бы Артура?              Мерлин прерывисто втянул носом воздух и отвернулся к реке.              — Я скорее умер бы сам.              — Ну конечно, ради Артура ты всех готов принести в жертву. Я ненавижу тебя за это и буду ненавидеть до конца жизни.              — Я понимаю твою ненависть ко мне, она вполне оправдана, — после недолгого молчания заговорил Мерлин. — Ты имела полное право мне мстить, но остальные не заслуживали той боли, которую ты им причиняла.              — Да-а? — Моргана расхохоталась. — Неужели? Утер…              — Утер любил тебя, — оборвал ее Мерлин. — Он жестоко обращался с подданными, но тебя он любил как отец. Твое предательство убило его в прямом смысле слова. Его рассудок помутился после того, как ты захватила трон. Это сделало тебя счастливее?              — Это смешно, Утер Пендрагон не был способен на любовь.              — А Артур? Чем он заслужил твоего вероломства? Это я предал тебя, Моргана, я, а не он. Артур очень дорожил тобой, действительно дорожил, но ты только и делала, что подстраивала ему ловушки и пыталась убить всеми возможными способами, шла на него то с одной армией, то с другой. Ты разбила ему сердце вдребезги, Моргана.              — Если оно у него было, — хмыкнула Моргана. — Артур не замечал меня, пока я была на его стороне, не думаю, что его слишком огорчил мой переход на другую сторону.              — Гвен, — продолжал обличать ее Мерлин. — Она всегда верно прислуживала тебе и была хорошей подругой, но ты плела и плела интриги, чтобы она не заняла якобы твой трон. Из-за тебя погиб ее брат. Гвен не делала тебе никакого зла, за что ты так с ней обошлась?              — Мерлин…              — Гаюс. Он заботился о тебе с детских лет, а ты бросила его в темницу и морила голодом, похищала, пытала бесчеловечным образом. Ты залила эти земли кровью, черт возьми! — вышел он из себя. — Ты развязала войну, и все ради чего?! Ты совсем ополоумела, Моргана. Неужели я был тому причиной?              — Я тебя умоляю, не льсти себе!              — И если уж говорить обо мне, — Мерлин перевел дыхание и продолжил свою гневную речь, — то ты права. Мне плевать на тебя. Я выхаживал тебя после смертельного ранения, рискуя быть пойманным и уличенным в измене королю, вез к Авалону, договаривался с Ши, спрятал тебя в этом лесу, отказался от всего и от всех, чтобы быть рядом, когда потребуется, и все это потому, что мне глубоко плевать на тебя, Моргана!              — Ты трус! — прошипела Моргана. — Тебе никогда не понять, за что я боролась, и уж точно у тебя нет права меня судить. Ты думал, что война — это ромашки собирать? На войне, знаешь ли, иногда убивают, и пытки случаются.              — Тебя никто не просил ее начинать.              — Войну начала не я, а Утер. Много лет назад. Я хотела положить ей конец! Я единственная, кто мог ее остановить. Ведь ты, великий Эмрис, отсиживался в тепленьком местечке, — она уничижительно улыбнулась.              — Оно было не таким уж тепленьким благодаря твоим козням, — едко парировал Мерлин. — Ты всерьез считала, что можешь чего-то добиться такими методами?              — Это лучше, чем вообще ничего не делать, как ты.              — Так ты у нас, значит, заступница угнетенных, а я предатель. Как ловко ты выкручиваешься, Моргана! — возмутился Мерлин. — Скажи мне, кого ты защищала? Магов? Тех магов, которые выкладывают себе помосты из трупов и идут по ним к власти, богатству и почестям? Ты их королевой хотела стать?              — Не строй из себя дурака! — перебила его Моргана.              — Это ты не уходи от ответа! — не на шутку разозлился Мерлин. — Магией нужно пользоваться разумно, а не подличать и не лить кровь, прикрываясь высокими целями! Если магия служит во зло, то к черту такую магию!              — Довольно! Я достаточно тебя выслушала!              Моргана вскочила на ноги и пошла к своей хижине, по пути сильно толкнув Мерлина плечом.              — Она неисправима, — тихо вздохнул Мерлин, с горечью глядя ей вслед.