Воздух, пропитанный кровью

      После убийства Шелли Перез расследование зашло в тупик. Записи с камер видеонаблюдения получить не удалось. Пара офицеров, прибывших на вызов первыми, отправилась за ними как только с парковки увезли тело Шелли.       Стоя перед дверью в комнату охраны, офицер, что повыше, обратился к напарнику перед тем, как постучать. — Ордер у тебя? -Да. На кой он нам вообще? Мы разве не могли без него? Тем более, у нас половина участка в здании и труп ещё не остывший! — Ой, да не душни ты! — Мужчина закинул локоть на плечо товарища, глядя в ордер, который тот держал в руках.- Ну не можем мы без этих бумажек работать, смирись уже. — Стучи уже. — Офицер скинул локоть со своего плеча и косо посмотрел на своего напарника снизу вверх. — Да ладно-ладно! — Мужчина в шутку поднял руки и отошел от напарника на пару шагов.       Офицер наконец постучал, а потом ещё раз… и ещё, на этот раз дверь приоткрылась, из-за неё показался низенький мужчина с грубыми чертами лица и явными признаками алкоголизма. — Полиция Нью-Йорка. Я — офицер Уилсон, это — офицер Уайт. — Высокий мужчина показал свой значок человеку, в чьих руках сейчас была судьба расследования. — Как я могу к вам обращаться? — Э-э-э… а чё вы тут забыли? — Мужчина почесал затылок и тут до него дошло. — Я свои долги выплачу! Плачу же потихоньку! Я даже не просрал… не просрочил платёж за тот месяц. — Н-нет, мы не из-за ваших долгов… этим занимается вообще другая служба. — В нос офицера сразу ударил запах перегара. — А чё вам надо тогда? -Вы разве не знаете об убийстве на парковке, которую вы должны охранять? — Эй, я вообще-то просто на камерах сижу! И ничё я не должен «охранять»! Я те не псина сторожевая. Я этот… как его… — Мужчина порылся в кармане старой, застиранной форменной куртки и нашёл бейдж, на котором и прочитал свою должность. — Оператор видеонаблюдения я! На камерах сижу короче. — Прошу прощения… мистер? Повторите пожалуйста, как я могу к вам обращаться? — Грэг я. Чё вы ко мне-то прицепились? — Нам нужны записи с камер. Произошло убийство. Могу я войти? Нам нужно отсмотреть видео. — А чё вы смотреть собрались? Камеры уже дня три-четыре не пишут. — Как?! — Офицер в замешательстве глянул на своего напарника, в чьих глазах читалось не меньшее удивление. — Да вот так. Сломались они, а чинить их некому. — А службы ремонта? Вы разве не должны были сообщить о поломке? — А давай ты не будешь учить меня делать мою работу? Я ж тя не учу как работать, вот и ты куда не надо не лезь! — Да, вы правы. Ну так, мы можем войти? -А этот, э-э-э, орден у вас есть? — С важным видом выдал мужчина.       Едва сдерживая смешок, офицер, что пониже, протянул мужику бумажку. — Вот ордер, можете ознакомиться, если вам так угодно. — И офицер бесцеремонно двинулся к двери, заставляя Грэга отойти.       Офицеры просмотрели записи, последняя и вправду была сделана четыре дня назад. Они так же опросили мужика, выяснилось, что у него даже есть алиби. А точнее, он засветился на камерах где-то в кафетерии, флиртуя с какой-то уборщицей, которой явно хотелось поскорее уйти. -Ну я ж говорил! -Чёрт… — Тихо выругался офицер Уилсон. — Благодарю за сотрудничество. Офицер выдал заученную фразу и, схватив за локоть напарника, вылетел из кабинета. — Она нас убьёт… — Повторял офицер по дороге к патрульной машине. — Хуже. — Продолжил другой. Никто не горел желанием испытывать на себе праведный гнев следователя.

***

— Как это записей нет?! — Девушка вскочила со стула. — Камеры не писали! — Да как они вообще, блять, могли не писать? — Элис подошла ближе к офицеру. — Охранник тот сказал, что они сломаны уже дня три. — Высокий подтянутый мужчина стоял перед Элис, которая едва доходила ему до плеча, совсем как ребёнок, чьи родители получили табель с оценками, которые их не особо устроили. — Четыре. — Поправил его другой офицер, с которым они ходили за записями с камер. — Думаешь, сломаны? Удачно они сломались… вовремя. — начала рассуждать Элис, глядя то куда-то в пол, то на Ханджи. — Мы можем идти? — Осторожно спросил один из офицеров. — Да, идите. Спасибо.       Офицеры удалились, а Элис рухнула в своё не самое удобное офисное кресло. — У нас даже записей с камер нет… и у нас нет подозреваемых. — Девушка помолчала пару секунд, а затем усмехнулась. — Кроме меня. И никаких свидетелей…       Элис снова ненадолго затихла. И тут же разразилась гневной тирадой. -Вот где мы могли так шедеврально проебаться?! Где мы ошиблись? Что не учли? Бля, да как вообще это вышло? — Девушка схватилась руками за голову. — Он же даже не пытался скрыть то, что он сделал… оставленное на месте преступления орудие убийства, тело прям под камерами. Значит, он знал, что они не работают! Тогда откуда он это знал? Может, это вообще этот охранник сделал!       Ханджи, до этого молча слушавшая излияния девушки, отложила фотографии и подошла к ней, взяв её за руки. — Послушай, успокойся. У охранника на то время алиби, железное причём. Ребята же говорили только что. — Ладно… постой, а какого ты вообще такая спокойная? Как будто вообще не на нас это дело висит! — Если я буду только злится, дело дальше не сдвинется. А случаи разные бывают. Кто-то вон вообще оставил полный набор ДНК на месте преступления, а его до сих пор не нашли, хотя прошло уже несколько лет. — Ну ты, блять, успокоила! — Всё нормально будет. Просто подумаем, изучим ещё раз всё, что уже изучали. — И так по кругу… до бесконечности. — Давай-ка ты немного отдохнёшь, а потом, с новыми силами вернёмся к анализу. Как тебе идея? — Надо бы нам с семьями убитых поговорить. — Я отправлю кого-нибудь. — Нет, я сама поеду. Заодно на похороны Шелли попаду, если позволите. — Как пожелаешь.       Прошло несколько часов. Детективы успели накидать несколько версий, узнать, где пройдут похороны Шелли, а так же… снова зайти в тупик. — Идеи имеются? — Элис положила голову на стол, устало глядя на напарницу. — Нет… — А мы ведь типа опытные. И даже умные, сообразительные там… ну, по задумке. — Да-а уж, Эркюль Пуаро на нашем фоне просто дилетант… — Ханджи откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. — Потрясающе следствие идёт, что-то мне подсказывает, что хер мы дело в этот раз раскроем. — Раскроем. -Пф, конечно… Раздался стук в дверь, в кабинет заглянул Моблит. — Вас шеф требует. Вас и Шадиса. — Ну зачем опять? Снова послушать, что мы херовые детективы и лучше бы поувольнять нас ко всем чертям? — Элис устало посмотрела на парня.       Каждое утро начиналось с планёрки, которая, в свою очередь, начиналась с претензий от шефа. На планёрках обычно бывали все офицеры, участвующие в расследовании. — Сказал только, что хочет вас видеть. — Сейчас будем. — Ханджи улыбнулась парню.       Моблит удалился, а офицеры, морально готовясь к очередному разносу, двинулись к кабинету шефа. Идти туда сейчас, когда в голове ни единой идеи или зацепки, не хотелось от слова совсем. Но ничего не поделать, у них есть приказ, а приказы руководства необходимо исполнять вне зависимости от того, хочешь ли ты этого или нет.       У кабинета шефа снова гробовая тишина, несмотря на то, что участок как всегда похож на улей, здесь более чем тихо, кажется, даже слишком. Стук в дверь, «Да» в ответ, шеф даже не удосуживался сказать «Войдите», и вот следователи снова в кабинете, который в последнее время успели возненавидеть. — Присаживайтесь. — Шеф указал рукой на кресла, стоящие перед его столом. — Привет, ребят. — Шадис пожал руку Ханджи и кивнул Элис.       Следователи и заместитель шефа сели и стали ждать начала разноса. Закклай оторвался от чтения сводки и оглядел присутствующих. Мужчина потёр подбородок, помолчал какое-то время, а затем сказал: — Сколько ещё людей должно умереть прежде чем вы наконец начнёте работать? — Шеф… разве кто-то ещё? — Нет, можете расслабиться, хотя… я сомневаюсь, что вы вообще напрягались. Но! Я не за этим собрал вас. Я уже говорил всё то же самое на планёрках. — На самом деле на планёрках шеф выражений не выбирал и зачастую кричал на подчинённых трёхэтажным матом.       Мужчина вдруг замолчал, взял пачку сигарет со стола, вытащил одну и закурил. Закклай протянул пачку Элис. — У меня зажигалки с собой нет. — И в чём проблема? Солидарность курящих людей, это же первое правило — всегда делиться сигареткой и огоньком.       Девушка наклонилась ближе, взяла сигарету, шеф протянул зажигалку, не давая её в руки девушки, как бы вынуждая ту наклониться над столом чтобы прикурить. Изо всех сил стараясь сделать непринуждённый вид, Элис затянулась и поспешила вернуться на своё место. Но тут она заметила сбитые кулаки, это немного смутило девушку, но поднимать эту тему не хотелось. — Ханджи? — Закклай хотел было протянуть пачку женщине. — Нет, спасибо, я бросила. — Многое теряешь. — Шеф пожал плечами и протянул пачку с зажигалкой Шадису. Тот достал из кармана свою зажигалку, походу опасаясь, что ему придется делать то же, что и Элис.       Впервые за несколько месяцев Ханджи поймала себя на мысли, что ей трудно находиться рядом с курящими людьми. Всё это время она абсолютно спокойно смотрела на то, как курит Элис и другие её коллеги, а желания послать этот отказ от курения к чёрту и затянуться, снова ощущая ставшее уже таким родным чувство, не было. Зое всегда отличалась огромной силой воли, поэтому ей не составило труда бросить курить, когда она приняла это решение. Несмотря на то, что она курила уже много лет, сложнее всего было только в первые две недельки после полного отказа от табака. А потом, пережив эти ужасные две недели, она вела себя так, будто и не курила никогда. Но сейчас Ханджи почему-то захотелось выкурить хоть одну сигаретку, слишком уж напряжённая ситуация. От мыслей о спокойствии и умиротворении, которые даровали ей сигареты, Ханджи отвлёк внезапно заговоривший шеф. — Вам по-любому сейчас интересно зачем я позвал вас. — Шеф выпустил колечко дыма и продолжил. — Несмотря на то, что вы, как я понял, дело раскрыть не стремитесь, и вас бы по-хорошему запереть в участке да оставить без выходных, я решил, что я не хочу, чтобы вы проклинали и ненавидели меня ещё больше чем сейчас. Всё же я — человек добрый, сотрудников своих люблю, о каждом из вас как о ребёнке своём забочусь! Ну-ну, знаем мы твою любовь с постоянным лишением выходных, нечеловеческими нагрузками и вечно недовольным ебалом. — Ну, собственно, к чему я клоню. Вы и сами знаете, что скоро праздники, у всех нормальных людей выходные. Ёлка, Санта, носки над камином, все дела. Короче. — Шеф снова стал серьёзным. — У вас 25 и 31 выходные дни, 24 и 30 можете уйти с работы раньше, даю сокращённые дни. Всё понятно? — Да, шеф. — На автомате ответили офицеры. — Вот и славно! — Закклай снова повеселел.       Несмотря на это атмосфера в кабинете оставалась напряжённой, скорее всего, офицеры всё ещё ждали, что шеф снова начнёт учить их делать их работу. Но этого, к счастью, не случилось. И без того каждое утро начинается с разноса. Шеф помолчал немного, а после начал спрашивать у детективов, продвинулись ли они в расследовании. Услышав, что прогресса нет, шеф недовольно вздохнул и покачал головой, готовясь к нравоучениям. Но его прервал стук в дверь. Интересно, кто ещё в этом участке такой бессмертный кроме нас и Шадиса, что сам стучит к шефу?       Закклай проигнорировал это, но почти сразу же стук повторился. В этот раз человек по ту сторону стучал в разы настойчивее. Походу действительно бессмертный. — Да чтоб тебя… — Шеф кинул окурок в пепельницу. — Да!       В кабинет вошел парень, он вроде сидит на стойке регистрации. На лице парня читался испуг, ещё бы, так тарабанить к шефу, для такого не только бессмертие и железные яйца надо иметь, а ещё, как минимум, связи с Боженькой. Окинув помещение беглым взглядом, парень сделал шаг и закрыл за собой дверь, с опаской обращаясь к шефу. Все присутствующие уставились на прервавшего их офицера. Удивительно, но шеф не стал орать как только парень показался в дверном проёме, Закклай даже готов был выслушать его. Интересно, что на него нашло? Выходные раздаёт, не кидается на подчинённых… неужели чудеса действительно случаются? — Ну? Я слушаю. — Закклай смотрел на парня на отрываясь. -Ш-шеф… нам сейчас поступил вызов… — Парень замолк, пытаясь подобрать слова. — И? Не знаешь, что делать когда поступает вызов? Мне тебя учить, как делать твою работу?! — Шеф начинал злиться, сейчас что-то будет… — Нет… просто… — Просто что?! — Я подумал, вы должны знать… — Блять, да говори ты уже! Из тебя каждое слово нужно вытягивать?! — Нам поступил вызов. Убийство…       Следователи и заместитель шефа переглянулись, неужели ещё одна жертва? Это тот же убийца? Скорее всего, да. Совпадений быть не может.       Элис потушила сигарету, выжидающе глядя на шефа и офицера, она знала, что сейчас нужно будет ехать на место преступления. — С каких пор это сообщается мне лично? -Дело в том… что нас вызвали… по Вашему адресу. — Парень замолк, ожидая, что шеф начнёт кричать, не дождавшись этого, офицер продолжил. — И жертву описали… как Вашу жену…       Сидевшие напротив шефа следователи уставились на Закклая, это просто не могло происходить на самом деле. — И что? Могут быть совпадения. Они случаются. — Закклай пытался взять себя в руки и снова отвечать холодно и с долей презрения как раньше, но по нему прекрасно было видно, что он находится в не меньшем шоке чем все присутствующие. — Но шеф, звонившая соседка назвала имя жертвы… это Ваша жена.       В этот момент в кабинете повисла звенящая тишина, давящая на каждого с такой силой, что её почти можно было ощутить физически. Она продлилась несколько долгих секунд, пока её не прервал шеф. — Нет… — Прошептал мужчина.       Никогда не знаешь, что делать в такие моменты. Зная, каким человеком был Закклай, его лучше было не трогать и даже не говорить, особенно сейчас. Но нельзя же просто сидеть молча и терять драгоценные секунды, от которых может зависеть не только расследование, но и жизни людей.       Шеф вдруг ударил по столу с такой силой, что, казалось, после такого удара стол должен был разлететься в щепки. Мужчина вскочил со стула и направился к офицеру, хватая того за воротник форменной рубашки. Давно знавший его Шадис моментально оказался рядом, прекрасно осознавая, что начальник может сорваться на бедном, ни в чём не повинном парне, которому выпала участь сообщить ему такие новости. — Не надо. Парень ничего не сделал, ты это знаешь. — Шадис держал руку шефа мёртвой хваткой. — Отпусти его.       Шеф прислушался к совету старого друга и отпустил бедного парня, после чего выбежал из кабинета, направляясь к своей машине. Было понятно, что его, особенно в таком состоянии, лучше не пускать на место преступления, но никто не смог бы сдержать его и заставить остаться в участке. — Ты извини, парень. — Шадис тяжело вздохнул и положил руку на плечо молодого офицера. — Он не стал бы тебя бить, просто иногда он будто… теряет связь с миром в моменты, когда испытывает сильные эмоции. А сейчас… так тем более. — Ничего страшного, я понимаю. Простите, мне пришлось сказать, так же нужно было. Я ведь прав? — Мы понимаем. Это твоя работа, молодец, что сразу же сообщил. Возвращайся к работе, а мы поедем на место преступления.       Парень удалился, всё ещё чувствуя свою вину. А офицеры, оставшиеся в кабинете, всё ещё находясь в состоянии шока, начали готовиться к выезду.       Всё как обычно, на месте преступления, что бы ни происходило, должны быть офицеры, медики. В случае с несколькими убийствами, которые, предположительно, совершил один человек, должны быть следователи, ведущие дело, и коронеры. — Там уже должны быть патрульные и «скорая», и нам нужно добраться туда не позже Закклая. В идеале даже раньше. — Принято. — Ответили следователи.       Офицеры направились на место преступления, всё ещё не до конца веря в происходящее. Кто мог почувствовать себя настолько смелым, что посягнул на жену самого шефа полиции? Неужели этот человек считает себя неуловимым? Кстати, хороший вопрос, как он видит самого себя? Он обычный человек? Или нечто большее? Или Бог? В любом случае, он действительно не понимает, что Закклай после такого обрушит на него всю полицию Нью-Йорка? Или он просто не знал, кого именно убивает? Вряд ли, эту семью знает весь город… Даже если так, вопрос всё ещё остаётся открытым.       Как убийца выбирает своих жертв? Может ли это быть чем-то вроде мести? Или это просто первые попавшиеся люди? Тогда почему он забирается в их дома и расправляется с ними там? Не проще ли было бы подловить кого-то на улице ночью и затащить в переулок? Или эти убийства — способ каким-то образом достучаться до государства? Прям как люди, берущие заложников в банках, желая добиться, ну, например, рабочих мест для безработных.       В любом случае оставалось только молиться, что убийца проколется хоть где-то.              А что, если это дело так и останется нераскрытым?