Позволь позаботиться о тебе

Действие таблеток длилось недолго, и уже через час Хёнджин снова проснулся от боли в животе. Сынмин мог лишь сочувствовать и прикладывать холодное влажное полотенце к его лбу, чтобы сбить температуру. Он безумно переживал за омегу и все его инстинкты буквально кричали ему о том, чтобы он помог омеге. Вот только сделать он ничего не мог. И все же под утро, когда смотреть на измученного Хёнджина стало совсем невыносимо, он вызвал скорую. Они приехали лишь спустя два часа, вкололи обезболивающие и сказали по таким пустякам их больше не вызывать. Сынмин был в полнейшем отчаянии. — Тебе легче? Хёнджин прошептал едва слышное «да» и устало прикрыл глаза. Сынмин перестал себя сдерживать и гладил старшего по волосам и плечам, надеясь что это хоть немного ему поможет. Омегам нужно чувствовать себя в безопасности, а в случае Хёнджина это чуть ли не жизненно необходимо. — Не уходи, пожалуйста. — Я никуда не собираюсь. Хёнджин, опираясь на руки, придвигается к альфе как можно ближе и утыкается в его шею. Сынмину кажется что его сердце не выдержит. — Ты так вкусно пахнешь. — Ты тоже, милый. — Разве ты чувствуешь? — Запах слабый, но он есть. Хёнджин не отвечает и вскоре Сынмин обнаруживает его спящим. Он надеется, что в этот раз он сможет поспать дольше. В конце концов, во сне выздоравливание происходит быстрее.

***

Сынмин решает не водить Сольюн в садик, так как попросту боится оставлять Хёнджина одного. Он кормит девочку вкусным завтраком и говорит, что сегодня особенный день и в садик она может не ходить. — А что с папой? — Он отдыхает. Может, ты нарисуешь ему рисунок? Думаю, он обрадуется. Девочке такая идея приходится по душе, поэтому Сынмин даёт ей бумагу и цветные карандаши которое у него остались ещё со времён школы. Он включает ей мультики и возвращается обратно к Хёнджину. Сынмин некоторые время просто наблюдает за сном омеги и, убедившись что все в порядке, ложится в постель. Альфа не спал всю ночь и больше не в силах противиться сну, он засыпает.

***

Сынмин резко распахивает глаза от того что к его плечу кто-то прикасается и вздрагивает. Хёнджин, который и разбудил альфу, тоже вздрогнул и виновато посмотрел на младшего. — Прости. — Нет-нет, все хорошо. Как себя чувствуешь? — Не знаю, нормально, наверное. Принесёшь воды, пожалуйста? — Конечно. Сынмин чуть ли не скоростью света приносит омеге воду и тот едва заметно улыбается. Пока Хёнджин пьёт воду его приходится придерживать за спину, так как у него нет сил даже на то, чтобы сесть. — Ты голодный? Приготовить что-нибудь? — Не хочу. — Почему? Ты же два дня не ел. — Я, правда, не хочу. Меня тошнит. — Господи, бедолага ты моя. Хёнджин виновато улыбается. Сынмин помогает ему лечь обратно и сам ложится рядышком. Он притягивает омегу в свои объятия и вдыхает слабый запах сирени. — Я не водил Сольюн в садик. Не решился тебя одного оставлять. — Не стоит так за меня волноваться. — А я буду. Ты точно себя нормально чувствуешь? — Насколько возможно, да. — Давай я тогда быстро схожу до твоего дома, вещи ваши принесу? О том, чтобы вернуться не заикайся. — Хорошо. — Если что звони мне ладно? — Хорошо. Позовёшь Сольюн? Я ведь не очень плохо выгляжу? Сынмин не решается сказать Хенджину, что тот выглядит как умирающий. Он говорит, что все в порядке и сейчас он приведёт Сольюн. Альфа говорит девочке, чтобы та была осторожнее, громко не говорила и сильно папу не обнимала. Девочка только кивает и переступает с ноги на ногу от волнения. — Малышка, иди ко мне. Как же я скучал по тебе. Сольюн аккуратно забирается на постель и отдаёт Хёнджину рисунок, который очень старательно рисовала. Сынмин оставляет их наедине.

***

Заходить в квартиру Хёнджина немного неловко. У него создаётся впечатление, что он вторгается в чужую жизнь. Когда Сынмин открывает шкаф, то поражается тому насколько же мало вещей у Хёнджина. На полках лежит пара футболок, шорты и джинсы, а на вешалке белая рубашка и чёрные брюки. Прибавить к этому толстовку и ещё одну футболку, в которых Хёнджин ходил в больницу вот и весь его гардероб. У Сольюн же вещей было больше, чему альфа не удивился. Он давно понял, что дочь для него на первом месте. Сынмин быстро собрал нужные вещи и уже собирался закрыть дверцу шкафа, но его внимание привлекла фотография которую он до этого не заметил из-за того что на ней лежала одежда. На снимке был Хёнджин и рядом с ним мужчина и женщина, которые как предположил альфа являлись его родителями. Сам Хёнджин был очень молодым, вряд ли ему было больше шестнадцати. Уже тогда он был очень красивым, а улыбка и пухлые щёчки делали его ещё очаровательнее. Сейчас же от этого ничего не осталось. Его щёки давно пропали, оставив место острым скулам. Хоть улыбка и присутствовала на его губах, но при этом она все равно была будто бы печальной. А в его глазах отражалась вся усталость мира. Сынмин искренне не понимал, как Хёнджин смог вынести все это. Он ещё несколько секунд разглядывал фотографию, а после поспешил убрать ее на место и покинуть квартиру.

***

Когда Сынмин вернулся домой Хёнджин спал, а Сольюн сидела в гостиной на диване и рисовала рисунки. Увидев Альфу, она очень обрадовалась и, подбежав к нему, обняла за ногу. — Не скучала тут? — Нет! — Я принёс твою куклу. Девочка обрадовалась этой новости ещё сильнее, чем возвращению Сынмина и сразу же принялась играть с куклой. Альфа пообещал ей, что чуть позже они пообедают, и после этого пошёл проведать Хёнджина. Тот ожидаемо лежал на кровати, и сначала Сынмину показалось, что он спит, но стоило подойти ближе и омега открыл глаза. — Ты как? — Живот снова болит. Сынмин садится рядом и касается рукой лба омеги. Состояние Хёнджина ему совсем не нравится. — У тебя опять температура. Вызову скорую, это точно ненормально. Тебя в больнице надо было оставить или на крайний случай хотя бы таблетки какие-нибудь выписать. — Не трать зря время. Ты же знаешь, что ко мне они не приедут. — Ну значит скажу им что плохо мне. — И что ты им скажешь, когда они приедут? Они даже смотреть на меня не будут, а у тебя из-за этого проблемы могут быть. — Ну пусть хоть обезболивающие вколют, раз таблетки не помогают. — Я потерплю. Скоро пройдёт. Но вопреки словам это «скоро» так и не наступает. К вечеру становится намного хуже и Сынмин все же звонит в скорую и в ответ на жалобу слышит, что раньше надо было думать, прежде чем трахаться без защиты. После этого звонок сбрасывают, и альфа решает воспользоваться последним вариантом. Он берет телефон Хёнджина и находит номер Минхо. Ему приходится объяснять всю ситуацию и спросить, не знает ли тот адекватных врачей. В ответ он получает трёхэтажный мат и кучу оскорблений. После этого омега все же говорит, что в течение часа он все решит и будет у него. Сынмин облегченно выдыхает, хотя понимает, что радоваться рано.

***

Минхо приходит вместе с Чанбином который является его другом и по совместительству врачом. И пока тот осматривает Хёнджина, Минхо не перестаёт вымещать злость на Сынмине. — Ладно он, но ты то чем думал а? Это же блять надо было додуматься идти в государственную больницу. Ты если ему ребёнка заделал и решил избавиться, то хоть бы нормальную больницу не поленился найти. А я то думал, он тебе действительно нравится. Ты думал о том, что будет, если ему какую-нибудь инфекцию занесли? Я не удивлюсь, если узнаю что ему всю матку расхерачили, а все из-за тебя. — Слушаю, я понимаю, что ты волнуешься, но не надо меня во всех грехах винить. Я не отрицаю того что действительно сглупил на счёт больницы. Но ребёнок не мой я бы так не поступил. — Не твой? А чей тогда? Он от святого духа, по-твоему, залетел? — Я и так тебе много рассказал — Вот и рассказывай дальше, раз уже ничего не мешает. — Ты знал, что на его предыдущей работе его постоянно насиловали? — Что? — Что слышал. Я делал то о чем Хёнджин просил меня, поэтому не надо из меня вселенское зло делать. — Господи. Минхо зажимает себе рот рукой и опускается на стул. Сынмин наливает ему воды, и омега залпом осушает стакан. Он некоторое время сидит молча, а потом хриплым голосом спрашивает: — Знаешь где он работал? Я блять найду этого ублюдка и оторву ему член и засуну ему в… — Я понял. Я не знаю, но должен знать чан я так полагаю? — Точно, как я не подумал. Минхо достаёт из кармана телефон, но не успевает ничего сделать, потому что на кухню заходит Чанбин. И он совершенно не выглядит так, будто собирается сказать что-то хорошее. — Я, конечно, ожидал худшего, но это… я давно такого не видел, честно вам признаюсь. Не буду вас мучить медицинскимм терминами и просто скажу что аборт сделали хуево, но это полбеды. Минхо говорил, что у него течек не было? — Да. — В целом я могу оставить его дома при условии, что вы все время будете рядом и сможете делать ему уколы. Не всегда больница лучший вариант. Омегам нужно чувствовать себя в безопасности а вы сами понимаете какая обстановка в больницах. — Я все сделаю. — Тогда я сейчас напишу список лекарств, сумма выйдет немаленькая, но я вам гарантирую, что это поможет. — Я куплю все что нужно. Чанбин кивает и садится за стол. Он пишет список лекарств и несколько раз зачёркивает препараты, заменяя их другими. После он пишет инструкцию, что и как принимать и объясняет все это Сынмину. — Вот эти, — Чанбин указывает на первые в списке таблетки, — принимать ровно в шесть утра и на голодный желудок. И если я говорю шесть утра, это значит только шесть утра, не надо пить их, когда попало. Эти, — Чанбин показывает на три следующих названия, — строго после еды два раза в день. И вот эти два последние на ночь. Я все это расписал вам подробно, надеюсь, не запутаетесь. Все понятно? — Да. — Значит, перейдём к следующему. Уколы делайте в вену два раза в день приблизительно через час после приёма таблеток тоже днём и вечером. Уколы делать умеете? — Да, я за бабушкой несколько лет ухаживал. — Хорошо, переходим к следующему. Абсолютно никаких физических нагрузок и абсолютный покой. Не заставляйте его нервничать. Не есть ничего жирного, острого, сильно соленого. Кофе и алкоголь не пить. Ванну не принимать, только душ иначе инфекцию занесёте. Все понятно? — Да. — Точно, чуть не забыл. Возможны кровотечения, но если небольшие то это нормально, такое случается. Но если оно не останавливается, сразу звоните мне, вот мой личный номер, — Чанбин протягивает визитку. — Неужели все так плохо? — Аборт это не так просто как кажется. Даже если его сделать по всем правилам, в хороших условиях и замечательными врачами то для организма это все равно серьёзная нагрузка. И для омеги в целом в эмоциональном плане это очень тяжело что бы вам ни говорили. Поэтому я и прошу, будьте с ним мягче, ему сейчас нужна ваша поддержка. Вы ведь его альфа? — Нет, я… я просто. Чанбин приподнимает бровь как бы требуя объяснений, но Сынмин просто не знает что сказать. — Ну хорошо, раз вы просто, то тогда это все что от вас требуется. Чанбин вываливает на Сынмина ещё кучу информации, иногда повторяя по два раза. Тот все внимательно слушает и кивает на каждое слово. Когда Чанбин все же уходит альфе кажется, что у него взорвётся голова. — Давай я сам схожу в аптеку. Потом с Чана стрясу деньги. — Спасибо. — И давай я пока Сольюн к себе заберу? Она меня знает, так что думаю, все будет нормально. Вам сейчас не до неё, а детям внимание нужно. — Думаешь это хорошая идея? — Да Сынмину приходится согласиться, потому что объективно Минхо прав. Ему совсем некогда заниматься Сольюн, потому что все его внимание нужно уделять омеге. Старший уходит, а Сынмин возвращается в комнату к спящему Хёнджину и ложится рядом, впервые не сдерживая слезы.