Позволь позаботиться о тебе

Практически весь вчерашний день Хёнджин спал. А если не спал, то просто лежал с закрытыми глазами. Сынмин заставлял его есть, поил лекарствами и делал уколы. Радовало то, что, по словам омеги, ему было не так уж плохо. Чтобы сильно не скучать Сынмин взял пару переводов на заказ, к тому же деньги зарабатывать нужно было в любом случае. К счастью день прошёл достаточно спокойно. На следующий день Хёнджин чувствовал себя явно лучше. Он попросился в душ и пока его не было, Сынмин поменял постельное белье и проветрил комнату. До этого он не решался открывать окно в присутствии омеги опасаясь того что тот может ещё и простуду подхватить. — Я, наконец-то, чувствую себя человеком. Хёнджин подсаживается к Сынмину на диван и укладывает свою голову ему на плечо. От этого действия сердце начинает биться быстрее. А ещё футболка становится мокрой из-за влажных волос омеги. — Ты голодный? Хочешь что-нибудь съесть? — Ты меня час назад кормил. — Ну и что? Тебе надо силы восстановить. — Давай чуть позже, хорошо? — Конечно. — Заберёшь сегодня Сольюн из садика пораньше? Я так по ней соскучился. — Кстати об этом… я вчера не стал говорить, очевидно, потому что ты чувствовал себя не очень хорошо, но, в общем Минхо забрал её к себе. — Что значит забрал? Хёнджин резко отстраняется от Сынмина и смотрит на него глазами полными боли и страха. Сынмин начинает чувствовать себя предателем. — Детям нужно внимание, а у меня не было времени на неё, мне за тобой нужно было следить. — Если мы тебе так надоели, просто бы сказал, и мы бы ушли. Я же не заставлял тебя за собой ухаживать. И я понимаю, что чужой ребёнок тебе не нужен. Не волнуйся я сейчас уйду, и больше не буду доставлять тебе проблем и… — Хёнджин, подожди, все не так. Я действительно просто хотел все своё время тебе посвятить. К тому же я просто боялся, что Сольюн может испугаться. Дети ведь все чувствуют, она каждый день спрашивала, когда ты поправишься и что я должен был ей сказать? Минхо сам предложил и Сольюн не была против. Мне показалось, ей очень нравится Минхо. Я хоть сейчас позвоню ему и попрошу привезти её, но ты уверен, что вечером тебе не станет хуже? Хёнджин поджимает колени к груди и отводит взгляд. Сынмин прекрасно может представить, что омега сейчас чувствует. Ему наверняка было сложно доверять кому-либо после всего произошедшего и конечно такие действия со стороны альфы расценивались как предательство. — Наверное, ты прав… — Ты можешь позвонить Минхо и поговорить с ней. — Точно! На лице Хёнджина сразу же появляется счастливая улыбка, и он уходит в спальню за своим телефоном. Пока омега разговаривает со своей дочерью, Сынмин его терпеливо ждёт. Он включает какой-то фильм, чтобы было не так скучно и параллельно отвечает на сообщения матери и знакомых. Вскоре возвращается Хёнджин и снова подсаживается к альфе. — Прости, я просто всегда так боялся, что её у меня отнимут. Я знаю, что те условия, в которых мы живем даже нормальными нельзя назвать, но я правда делал для неё все что мог. — Я знаю. — Ей ведь со мной все равно лучше, чем в детдоме, правда? — Хёнджин, ну конечно лучше. Ты прекрасно о ней заботишься, не переживай. — Знаешь, это летом в нашей квартире нормально, а зимой там было так холодно… — Оставайтесь у меня. Я могу спать на диване, а вы с Сольюн в моей комнате. Тебе ведь так будет намного легче — Ты мне нравишься. Хёнджин выпаливает это так быстро и неожиданно, что Сынмин просто теряется. Омега свои чувства никогда не озвучивал и Сынмин не был уверен в том, почему Хёнджин разрешил о нем заботиться несколько недель назад. Альфа смотрит в глаза полные неуверенности и страха и инстинктивно касается лица Хёнджина. — Ты мне тоже. Момент ужасно неловкий и никто из них не знает, что делать дальше. Они просто смотрят друг на друга и, в конце концов, Сынмин спрашивает у Хёнджина, может ли он его поцеловать. Тот кивает, и альфа осторожно касается своими губами чужих губ. Хёнджин сразу же весь сжимается и напрягается, Сынмин отстраняется. — Ты боишься? — Нет. — Хёнджин. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Для Сынмина страх Хёнджина не был чем-то удивительным. После всего, что с ним произошло, это была нормальная и ожидаемая реакция. Сынмин попытался донести это до Хенджина, но тот лишь смутился и прятал взгляд. Альфа решил отложить этот разговор на потом. Для начала ему нужно было убедить Хёнджина в том, что он в полной безопасности. — Пойдем, поедим. Сынмину не приходится Хёнджина долго уговаривать и вскоре они перемешаются на кухню. Альфа накладывает в тарелку рис с мясом и ставит её перед Хёнджином. Вот только он почему-то не ест. — Что-то не так? — Я не знаю…просто у меня ощущение будто это все не для меня. Я столько лет жил только ради Сольюн. У меня все года слились в один день, все было таким одинаковым. Единственная разница была в том, удастся ли мне поесть вечером или нет. И все это, — омега неопределенно отводит руку в сторону, — это просто как сон. Хёнджин роняет на стол слёзы и сердце Сынмина обливается кровью. Он подходит к омеге и обнимает его за костлявые плечи. Ему больше всего хочется, чтобы Хёнджин забыл обо всех тех ужасах, что ему пришлось пережить. — Теперь все хорошо будет. Ты заслуживаешь самого лучшего. Хёнджин утыкается в живот альфы и даже не пытается скрыть рыдания. Сынмин гладит его по волосам и терпеливо ждёт, пока старшему станет легче. Его альфа буквально кричит ему о том, чтобы он что-то сделал. Чтобы успокоил и защитил Хёнджина. — Я так устал. Я просто хочу исчезнуть, я больше так не могу. В голосе Хёнджина слышно одно лишь отчаяние и Сынмин не выдерживает. Он плачет вместе с Хёнджином, прижимая его к себе как можно крепче. — Я знаю милый, я знаю. Все будет хорошо, я обещаю. Ты через столько всего прошёл ты не можешь сдаться. Я буду с тобой, ладно? Только не говори так. Сынмин гладит Хёнджина по спине и тот начинает понемногу успокаиваться. Про обед все, конечно же, забывают.

***

Альфа целует спящего Хёнджина в лоб и опускается на пол. У него настолько сильно разболелась голова, что любое движение приносило дополнительную боль. Сынмин не знал, что ему с Хёнджином делать. Тот казался настолько хрупким, что к нему даже прикасаться было страшно. Альфа просидел на полу около пятнадцати минут а затем выпил таблетку и лёг спать не забыв при этом поставить будильник на вечер для того чтобы дать Хёнджину лекарства. Вечером у Хёнджина снова поднимается температура и Сынмин задается вопросом, когда же все это закончится. Омега виновато улыбается и просит прощения. — Нашел, за что извиняться. Чай лучше пей. Хёнджин чай не пьёт и отставлять кружку на тумбочку, а потом удивляет Альфу тем, что пересаживаешься к нему на колени и прижимается к груди. Сынмин не знает, как на такое реагировать. Ему одновременно и приятно и сильно неловко. В еще больший ступор его вводит вопрос Хёнджина — У тебя были омеги до меня? — Ну да. А что, уже ревнуешь? — Не в этом дело. — А в чём? — Не скажу. Омега показывает язык и у Сынмина вырывается смешок. Хёнджин сейчас ему напоминает ребёнка. На душе становится спокойнее от того что омега выглядит вполне счастливым. По крайней мере, сейчас. — Сынмин. — А? — А можно я что-нибудь из твоих вещей возьму? Хёнджин смотрит глазами полными надежды и разве может Сынмин отказать? К тому же мысль о том, что омега будет в его вещах, приносит собственническое удовольствие. Стоит Хёнджину получить разрешение, и он сразу же подходит к шкафу. Выбор падает на обыкновенную чёрную футболку с каким-то рисунком. Если бы Хёнджин только знал, что Сынмин носит её чаще всего… Хёнджин переодевается прямо перед Сынмином и, хотя делает он это довольно быстро альфа все равно замечает нездоровую худобу. У него сразу же появляется желание Хёнджина накормить. А ещё он замечает растяжки на животе и боках, которые почему-то кажутся ему безумно привлекательными. Омега возвращается обратно на колени к Сынмину. — Хочу спать с тобой — Ч-что? Сынмин от неожиданности едва ли не подавился воздухом. Он конечно давно не подросток просто от Хёнджина это было слышать довольно неожиданно, учитывая что и суток не прошло с его признания. — Я имею в виду, Сольюн ведь уже взрослая, ей личное пространство нужно. Неправильно, что она до сих пор спала со мной. Поэтому я и говорю, что мы можем спать вместе, а она на диване. Он у тебя в отличие от нашего очень удобный. — Я не думал об этом. — Многие не думают. Не важно, что и я и она омеги. Надо с самого детства показывать, что у неё есть личные границы. — Ей с тобой очень повезло. Сынмин целует Хёнджина в макушку и утыкается в его волосы. От омеги ужасно приятно пахнет сиренью и Сынмин просто не может оторваться от него. Хотя ему нужно сходить за водой на кухню и дать Хёнджину таблетки. И судя по всему, омега и сам не горит желанием от Сынмина отрываться. Недолго думая младший встаёт вместе с Хёнджином на руках. — Ты чего творишь? — Извини, не могу тебя отпустить. Хёнджин смущается и прячет лицо в чужой шее. Сынмин достаточно быстро доходит до кухни и налив воды в стакан возвращается назад. — Я за эти два дня столько таблеток выпил, сколько за всю жизнь не пил. Хёнджин запивает лекарство водой, морщится от неприятного вкуса, а после зевает. — Спать постоянно хочется. — Тогда ложись. — Так странно ничего не делать. Я просто целыми днями без дела лежу… — Ты заслужил отдых. Тем более ты болеешь, по-твоему, надо на работе горбатиться? — Перед Чаном неудобно, я всего ничего проработал. — Мне все равно. Если захочешь, можешь вообще больше никогда не работать, я нас обеспечу. Я уже ищу подходящую вакансию. — Ну уже нет, не собираюсь от тебя зависеть. — Просто не переживай, ладно? Отдыхай сколько нужно. Омега так и не слазит с коленей Сынмина и младший их обоих накрывает одеялом. Сонный Хёнджин выглядит настолько милым, что от него невозможно оторвать взгляда. Поэтому альфа продолжает любоваться им до тех пор, пока тот не засыпает. После этого он крайне осторожно перекладывает омегу на кровать и вновь обнимает. Через несколько минут, и он проваливается в сон.