Позволь позаботиться о тебе

Возвращаться на работу спустя месяц отсутствия было довольно странно. Все казалось каким-то чужим. Но Минхо довольно быстро помог от этого ощущения избавиться. Он не переставал говорить о том, что без Хёнджина было скучно и временный работник, который был вместо него, безумно раздражал. — Я тебя сначала тоже бесил. — Это все в прошлом! Я рад, что ты вернулся. Чан тоже по тебе скучал. — А я то как рад вернутся. Надоело дома без дела лежать. — Ты главное если плохо себе почувствуешь, сразу говори. — Я в полном порядке не переживай ты так. Минхо похлопывает Хёнджина по заднице, и они принимаются за работу.

***

Хёнджин сердцем чувствовал, что-то случится и так и произошло. В конце смены, когда они с Минхо собирались домой позвонил Сынмин. Он несколько раз извинился и сказал, что его мама ждёт их сегодня на ужин и отказаться он просто не смог. Стоит ли говорить, что Хёнджин был в ужасе. — Хён, хён, хён мне конец! Боже что мне делать? — Че ты паникуешь? Че произошло? — Мама Сынмина хочет познакомиться, понимаешь? — И что? — В смысле что? А если я ей не понравлюсь? А наверняка так и произойдёт и что тогда? — Ты раньше времени хуйню всякую не выдумывай. Сынмин адекватный и даже если мало ли такое произойдёт, он тебя не бросит. Все нормально будет. — Хён, сходишь со мной в магазин? Надо хотя бы что-то нормальное купить из одежды. — У нас времени нет по магазинам ходить. Пойдём ко мне, я из тебя конфетку сделаю.

***

— привет, детка. Минхо целует мужа в щёку и после ведёт Хёнджина в спальню. Он усаживает младшего на кровать и после этого начинает рыться в шкафу. Джисон стоит в проходе и заинтересованно наблюдает. — Что за движ? — Знакомство со свекровью. — Эй! Она мне не свекровь. — Это вопрос времени. Щёки Хёнджина краснеют. Он даже не смел думать о свадьбе с Сынмином. Ему до сих пор казалось, что все это временно и однажды он вернётся к прежней жизни. — Думаю, тебе подойдёт вот это. Минхо суёт в руки Хёнджина тёмно-синий пушистый свитер и через несколько секунд даёт ещё и светло голубые джинсы. — Переодевайся и выходи. В вещах Минхо Хёнджин чувствует себя странно. По его мнению, они слишком красивые для него. К тому же джинсы ему явно не по размеру. Хёнджина озвучивает свои мысли старшему и за это получает по заднице. — Выбрось эту ерунду из головы, ты выглядишь прекрасно. Только вот ответь мне на вопрос, ты что совсем не ешь? Это что такое? Почему все висит? Если Сынмин тебя не кормит я… — Хён, все нормально, правда. Минхо качает головой и достаёт из шкафа ремень. Хёнджин действительно оказывается слишком худым и в ремне приходится сделать дополнительные дырки. Омега возмущался по поводу того что Минхо портит свои вещи но тому было все равно. — Посмотри как красиво. Минхо подталкивает Хёнджина к зеркалу и встаёт позади него. Омега искренне не понимает, что Минхо нашёл в нем красивого, но решает не спорить. Старший несколько секунд задумчиво кусает губу, а потом говорит закрыть глаза и подождать. — Хотя лучше не так. Сядь на кровать и закрой глаза. Хёнджин делает, как сказано и терпеливо ждёт. Он чувствует, как Минхо что-то наносит на его глаза и губы и длится это все не менее пятнадцати минут. После этого ему разрешают открыть глаза. — Надень это. Минхо даёт Хёнджину серьги и хоть тот и пытался отнекиваться, но старший был непреклонен. Он довольно оглядел результат, а затем прищурился и поразглядывав Хёнджина ещё немного добавил цепочку на шею. — Джисон, что скажешь? — Вау. — Вам не кажется что это слишком? Хёнджин разглядывает своё отражение и ему кажется, что это совершенно другой человек. Видеть себя с макияжем слишком непривычно. Больше всего его напрягала малиновая помада на губах, которая казалась слишком уж яркой. — Ты очень красивый, Сынмин упадёт. — Детка, ты же свекровь хотел впечатлить. Минхо лишь отмахивается и продолжает обсыпать Хёнджина комплиментами. После этого он ведёт омегу на кухню пить чай вот только чай ему никто не наливает аргументируя это тем, что помада смажется. — Ты такой гостеприимный. Мне вообще-то идти надо. — Да ладно посиди полчасика. Пусть тебя вообще Сынмин заберёт и пойдёте — Ладно-ладно. Хёнджин пишет Сынмину смску и откладывает телефон. Минхо включает для фона телевизор и честно Хёнджин его не слушал до того момента пока ведущий новостей не произнёс имя его бывшего директора. — Владелец крупного ресторана был найден сегодня в своём же кабинете с отрезанным половым органом, который был помещен в анальное отверстие. К счастью Альфу удалось спасти и сейчас он находится в больнице. По данному факту возбуждено уголовное дело… Хёнджин открывает от удивления рот и переводит взгляд на Минхо. Тот, как ни в чем не бывало пил чай из кружки и выглядело вполне довольным. — Что ты на меня уставился? — Ты слышал? — Ну да. Видимо карма все же существует. Минхо подмигивает Хёнджину и делает глоток чая. Омеге становится все понятно. Он бы соврал, если бы сказал что данная новость не принесла ему никакого удовольствия. Наоборот он был рад слышать, что человек столько лет издевавшийся над ним получил по заслугам пусть и таким жестоким способом. Хёнджина все устраивало. — Сольюн такая лапочка. Я бы хотел, чтобы у меня была такая же дочь. — Почему не родишь? — У меня бесплодие. — Ох, мне жаль. — Я не знаю, может это и к лучшему. Жить в таком мире… не такой судьбы я хочу своему ребёнку. Но не будем о грустном, ладно? До прихода Сынмина омеги обсуждают какие-то бытовые вещи. В какой-то момент к ним присоединяется Джисон и доводит их, чуть ли не до слёз забавными историями с работы. Все переживания Хёнджина отходят на второй план. Когда в дверь стучат, Минхо буквально подрывается с места и спешит её открыть. Сынмина он заводит на кухню с закрытыми глазами. — Все, можешь открывать. Но только держи себя в руках. Сынмин с смотрит на Хёнджина и от удивления даже открывает рот. Минхо смеётся над его реакцией и омеге становится неловко. — Папа, ты такой красивый! Сольюн налетает на Хёнджина с объятиями и тот спешит поднять её на руки. При взгляде на дочь он не может сдержать нежной улыбки. — Привет, котёнок, — Хёнджин прижимает к себе дочь и зло смотрит на Минхо, — тоже мне цирк устроили, пойдём Сынмин. Когда Хёнджин выходит на улицу Сынмин ловит его за руку и останавливает. Омега чувствует себя экспонатом в музее — Ты такой красивый. Ты всегда красивый, но сейчас просто вау. — По-моему Минхо перестарался. — Нет! Ты выглядишь так хорошо, я, честно, все слова забыл. Хёнджин смущается и уже собирается спрятать лицо в руках, но вовремя вспоминает про макияж. Приходится совладать с эмоциями и поторопить Сынмина.

***

Квартира настолько роскошная, что Хёнджину хочется сбежать. Он чувствует себя здесь лишним, хотя Сынмин и пытается его поддержать, держа за руку. Мама у альфы безумно красивая и выглядит довольно молодо. Она мило улыбается, но омегу не покидает страх, что он ей не понравится. — Проходите, ребятки. Хёнджин, рада с тобой наконец-то познакомиться. Хёнджин кое-как выдавливает из себя ответное приветствие. К счастью никто на это не обращает внимания и все сразу идут за стол. Сольюн заинтересованно смотрит по сторонам и все рассматривает и еда её нисколько не интересует. Сам Хёнджин тоже не может заставить себя съесть хоть что-то, потому что кусок от волнения в горло не лезет. — Хёнджин, ты почему не ешь? Не нравится? — Ну что вы, очень вкусно. Хёнджин кладёт в рот кусочек курицы и в этот же момент Сольюн спрашивает: — Папа, а можно мне конфетку? И, казалось бы, нет в этом вопросе ничего страшного. Вот только Сольюн обращалась к Сынмину, а не к Хёнджину. Хёнджин, который и так находился на нервах, подавился курицей и в ужасе посмотрел на дочь. Сынмин, тоже не ожидавший такого, лишь молча подвинул вазочку с конфетами ближе к девочке. — Извините я отойду. Хёнджин заходит в ванную и сразу же опускается на бортик ванны. Это все слишком. Ему бы как-то успокоиться вот только с каждой секундой тревога растет, и омега даже не может найти причину. — У тебя все хорошо? В дверь заглядывает Мама Сынмина и омега тут же встаёт. — Да, извините. — Пойдём-ка. Женщина ведёт Хёнджина на балкон и говорит подышать воздухом. Хёнджин готов провалится под землю от стыда. — Что-то уж совсем бледный. Точно все хорошо? — Да. — Хёнджин, я ведь не съем тебя. Я же не монстр какой-то чтобы меня бояться. — Я вас не боюсь. — Ну и кого ты пытаешься обмануть? — Я, правда, не вас боюсь. — А чего тогда? Хёнджин прикусывает язык. Он понимает, что неверно сформулировал предложение и теперь придется, как то выкручиваться. Но женщина так пристально смотрит ему в глаза, что приходится выложить правду. — Боюсь вам не понравиться. — Если тебя любит мой сын, то как ты можешь мне не понравится, глупенький? — Кто обрадуется омеге с чужим ребёнком? — Хёнджин, у тебя замечательная дочка. Я всегда хотела внучку, и теперь она у меня есть. Я бы хотела с тобой пообщаться поближе. Приходи как-нибудь в гости. Один. Попьём чая, поговорим, хорошо? Не буду тебя сегодня мучить, а то не дай бог в обморок свалишься. После слов женщины действительно становится легче. Они возвратятся к Сынмину и Сольюн и на вопрос где они так долго были, мама альфы загадочно отвечает что секретничали. Сынмин с беспокойством смотрит на омегу, но Хёнджин успокаивающе улыбается. Тэён, а именно так звали маму Сынмина, расспрашивает Сольюн о том, чем она занимается целыми днями и том, что ей нравится. Девочка с восторгом рассказывает как проходят её дни в садике и, слушая голос дочери, Хёнджин окончательно успокаивается. Оставшийся вечер проходит более чем хорошо.

***

— Какой же ты у меня красивый. — Я вообще-то уже смыл весь макияж. — Ты и без него прекрасный. Хёнджин никогда не умел принимать комплименты, поэтому каждый раз он ужасно смущался. Хотя в душе ему и было очень приятно. Омега ложится головой альфе на грудь и вдыхает аромат персиков. — Можно тебя поцеловать? — Хватит уже каждый раз спрашивать. Знаешь же что можно. — А я все равно буду спрашивать. Сынмин целует всегда безумно нежно и медленно. Хёнджину кажется, что когда-нибудь он такой заботы распадётся на части и собрать его уже никто не сможет. О нем никто никогда не заботился, и теперь любое проявление заботы в его сторону вызывало слёзы. По-другому чувства выразить просто не получалось. — Прекрасный, — Сынмин вытирает чужие слёзы и целует родинку под глазом, — самый замечательный. Как же я люблю тебя. Сынмин все не может перестать целовать Хёнджина. Он целует его губы, нос и щёки. Он зацеловывает его лоб и не забывает даже поцеловать ушко. После спускается к шее? — Здесь можно? — Можно. Сынмин кивает сам себе и начинает оставлять поцелуи на шее, постепенно опускаясь ниже. Хёнджин не может остановить слёзы. Сынмину на такое смотреть всегда больно но он пытается убедить себя что со временем омега перестанет воспринимать любовь как что-то чего он не заслуживает. — Наверное, не надо было мне тебя сегодня к маме вести. Надо было тебя как-то заранее предупредить. — Все хорошо. — Ну зачем ты каждый раз врешь? Я же видел, как ты переживал. Я сам от волнения чуть не умер. — А если бы я ей не понравился? — Такого бы не произошло. — Ну а вдруг? — Если ты думаешь что я бы бросил тебя, то забудь. Ты для меня на первом месте. Ты и Сольюн. — Господи. Я не знаю, что на неё нашло сегодня я… — Я рад. Я буду действительно счастлив, если она будет звать меня папой. — Хватит меня до слёз доводить мне завтра на работу. Хёнджин закусывает губу и держится из последних сил, но когда Сынмин опускает свою руку на его лицо, то из глаз начинают бежать слёзы. Опять. — Ты ведь не против? — Нет конечно. — Вот и хорошо. Сынмин прижимает к себе омегу и целует в макушку.