Позволь позаботиться о тебе

Как бы абсурдно это не звучало, но омега могла поставить метку лишь один раз в жизни. А вот альфы могли их ставить в неограниченном количестве. И именно поэтому раз в год у них начинало вырабатываться особое вещество в зубах, сопровождающееся адской зубной болью. Хёнджин сочувствуеще гладит Сынмина по волосам и вздыхает. От таблеток толка не было, поэтому Сынмину приходилось лишь терпеть, и ждать когда станет легче. Радовало одно, сегодня ему было немного лучше, чем вчера. — Иди уже, опоздаешь. — Точно не хочешь, чтобы я остался? — Точно. Хёнджин с тяжелым сердцем уходит на работу и весь день он мог думать лишь о Сынмине. И, конечно же, это не скрылось от Минхо, поэтому после смены он начал расспрашивать омегу. — Блять, это такая хуйня. Джисону помогает мороженое. Ну, или просто что-то холодное. Боль, конечно, не снимает, но легче становится. — Я даже не думал о таком. — Ну, теперь будешь знать. Кстати заходи как-нибудь в гости мы давно с тобой не крысятничали. И Сольюн с собой возьми. Может на выходных? — Я приду, но Сольюн пока у мамы Сынмина. — Почему? — Ну, она хотела с ней пообщаться. Да и Сольюн против не была. — Тогда можешь не приходить. Хёнджин закатывает глаза и отвечает, что придёт специально и будет действовать Минхо не нервы. За такие слова он получает по заднице. — Иди уже.

***

По совету Минхо Хёнджин купил мороженое, а так же приготовил картофельное пюре, чтобы Сынмин смог хоть немного поесть. Альфа, кажется, так и не вставал с постели, и Хёнджину было его искренне жаль. — Вот, — Хёнджин ставит тарелку на тумбочку, — поешь. — Я не могу жевать. — Я знаю, поэтому и сделал тебе пюре Сынмин удивлённо посмотрел на Хёнджина и принял сидячее положение. — Серьезно? — Вообще-то я тоже могу о тебе заботиться. Хёнджин ворчит ещё некоторое время, а Сынмин посмеивается и сквозь боль ест пюре. После этого Хёнджин приносит альфе мороженое и тот к счастью говорит, что это действительно помогает. — Когда же это закончится. — Сынмин утыкается Хёнджину в бедро и омега опускает руку ему на голову. — Терпи, родной, терпи. Сынмин тяжело вздыхает.

***

Хёнджин уже заканчивал собираться, когда в спальню зашёл альфа. Они планировали сегодня забрать Сольюн от матери Сынмина. Хёнджин уже не мог дождаться встречи с дочерью. — Хёнджин, там к тебе пришли. — Кто? Сынмин выглядел очень обеспокоенным, и его волнение тут же передалось омеге. Хёнджин вовсе не ожидал услышать то, что сказал ему Сынмин. — Твоя мама. Хёнджин был уверен, что это просто идиотская шутка. Или это все сон. Или что угодно, но точно не правда. Он вышел в коридор и понял, что шуткой это не было. — Здравствуй, сынок. — Ты что здесь делаешь? — Я к тебе пришла. Я сожалею о том, что сделала и хочу все исправить. — Тебе жаль? Ты серьезно говоришь, что тебе жаль? Ты отказалась от меня, когда нужна была мне больше всего. Ты думаешь, что можно что-то исправить? — Я знаю, что совершила ошибку. — Уходи. Я не знаю, зачем ты пришла, но я не хочу иметь с тобой ничего общего. — Хённи, прости меня. — Не называй меня так. Уходи. — Пожалуйста, давай поговорим. Хёнджин не знает, как заставить свою мать уйти. Он не хочет иметь с ней ничего общего. Он не обязан любить ее и простить только потому что она его родила. Она причинила ему слишком много боли. К облегчению омеги ему на помощь приходит Сынмин. — Пожалуйста, покиньте нашу квартиру или я вызову полицию. Женщине приходится уйти. Хёнджин сразу же опускается на тумбочку и закрывает лицо руками. Сердце колотится как сумасшедшее. Он даже подумать не мог, что спустя столько лет вновь увидит свою мать. Когда только его вышвырнули из дома, как котенка, он каждый день ждал звонка, надеялся что мама и отец передумают. Он безумно скучал, ему было больно и обидно. Со временем это прошло, и сейчас он не хотел общаться с этим человеком. — Джинни? — Дай мне пять минут, и мы пойдем. Хёнджин улыбается и запирается в ванной. Он несколько минут умывается холодной водой, чтобы привести себя в чувство. Слова матери не выходят из головы. Он уверен, что она пришла не просто так. Но об этом он подумает потом, а сейчас ему нужно забрать любимую дочку.

***

Хёнджин с Сынмином неторопливо идут по улице. Уже выпал первый снег, и Хёнджин, который искренне любил зиму, этим наслаждался. Даже неприятные мысли отошли на второй план. Тем более, когда Сынмин держал его за руку, сложно было думать о плохом. — Как думаешь, Сольюн по мне соскучилась? — Конечно, ты чего? — Не знаю… просто вдруг ей там лучше. — Ты ее отец, и ей всегда будет лучше с тобой. Сынмин сжимает его руку, и он немного успокаивается. Было немного непривычно идти по улице поздней осенью и не мёрзнуть. Последние года ему приходилось согреваться лишь толстовкой и тоненькой курткой. Сейчас же он хотя бы мог позволить купить себе одежду.

***

— Привет, котёнок. Хёнджин подхватывает дочь на руки и целует в лоб. За эти несколько дней он безумно соскучился по Сольюн. девочка радостно его обнимает и Хёнджин понимает, как же глупо было думать о том, что она не соскучилась. — Я весь день тебя ждала. — Прости что так долго. Хёнджину все же приходиться отпустить дочку, чтобы она начала одеваться. — Спасибо что посидели с ней. — Ну что ты, я была рада с ней посидеть. Знаешь, как скучно целыми днями сидеть дома? — Папа, смотри, что мне бабушка подарила! Сольюн показывает новую куклу и Хёнджину сразу же становится неловко. Ему до сих пор было сложно принимать что-то от посторонних людей. Одна мысль от того что он будет от кого-то зависеть приводила в ужас. Он не мог себе такого позволить. К счастью, Сынмин это понимал и поэтому своими ухаживаниями старался не досаждать. Омеге было намного приятнее простое внимание нежели какие-то подарки. — Очень красиво, ты сказала спасибо? — Конечно! пока Сольюн одевается Хёнджин перекидывается парой слов с матерью Сынмина. женщина берет с них обещание приходить в гости чаще и отпускает лишь когда и Сынмин и Хёнджин соглашаются. Остаток вечера Хёнджин проводит с Сольюн, играя в куклы. Девочка была в полном восторге от того, что у ее куклы теперь появилась подружка так что у Хёнджина выбора особого и не было. Его даже в туалет не отпускали. Девочка устала лишь через пару часов и достаточно быстро заснула. Хёнджин одновременно был и рад и не очень. Он понимал, что ему придется поговорить с Сынмином. — Она наконец-то заснула. Хёнджин садится на пол около кровати и похлопывает ладошкой рядом с собой, как бы приглашая альфу. Сынмин сразу же садится рядом и накрывает их пледом. — Я до последнего скрывал от родителей что залетел. Я и сам узнал слишком поздно. У меня не было токсикоза, да и живота тоже. А течки у меня тогда только начались и постоянно были задержки. Я не знаю чем думал, это было так глупо. Можно было предположить но, наверное, я просто не хотел верить. Ну, в общем, понимаешь аборт бы мне уже никто не сделал. Сынмин молча сжимает его руку и Хёнджин действительно благодарен за то что тот его не перебивает. С мыслями было собраться слишком трудно даже спустя столько лет. — Когда я узнал, то понял что мне конец. Я знал, что все закончится тем, что меня вышвырнут, потому что это позор для семьи. Хотя конечно надеялся что может, обойдётся. Поэтому я начал откладывать деньги. Мне повезло и на расходы мне выделяли приличную сумму каждый месяц. Плюс, у меня было много украшений, так что когда я оказался на улице, у меня хотя бы были деньги. Кажется, я был на седьмом месяце. Причём спалился так тупо… родителей ведь дома постоянно не было, я бы при желании мог до самых родов прятаться. Хёнджин замолкает. Его рассказ подходит к самым ужасным воспоминаниям и в носу начинает щипать. Сынмин обнимает его, и омега не выдерживает. — Я ведь не обязан её любить, да? Она меня бросила, когда нужна была больше всего. Мне было так страшно. — Хёнджин всхлипывает и из его глаз капают первые слезинки. — Конечно не обязан, милый. — Когда начались схватки, мне было так страшно. Я больше всего хотел, чтобы мама была рядом, но я был один. Ты бы знал, как мне было больно, мне казалось, что я умру. Акушерка сказала мне, что если я буду кричать, они вывезут меня в коридор и я буду рожать на глазах у всех. Это сейчас я понимаю, что никто бы так не сделал, но тогда я испугался и поверил. Я закусывал руку чтобы не издать ни звука. У меня даже шрам остался. Хёнджин показывает едва заметный шрам от зубов на левой руке. И Сынмин видя это уже сам готов рыдать. Он не представляет, как Хёнджин все это пережил. От его рассказов кровь в жилах стынет. Сынмин прижимает омегу к себе и позволяет выплакаться, надеясь, что это поможет и к этой теме они больше никогда не вернутся. Забыть такое невозможно но жить будет легче, зная, что кто-то на твоей стороне. Хёнджин все продолжает повторять, как ему было больно и страшно, как он не знал, что ему делать с ребёнком и что делать, когда закончатся деньги. Сынмин не выдерживает тоже и в итоге они оба сидят на полу и плачут. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты всего этого не заслужил. Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Хёнджин от этих слов начинает плакать лишь сильнее и Сынмину ничего не остаётся кроме как покачивать его в своих руках и ждать пока не станет легче. Он искренне надеялся, что раз Хёнджину теперь не нужно будет нести этот груз в одиночку, то ему станет спокойнее. Когда омега успокаивается, то Сынмин вытирает его слёзы и целует очаровательную родинку под глазом. Хёнджин утыкается ему в шею и некоторое время они сидят молча. — Знаешь, я уже говорил, но тяжелее всего было осознавать, что я не могу должным образом позаботиться о Сольюн. У меня каждый раз сердце разрывалось когда она плакала потому что девочки в садике не хотят с ней играть из-за того что у неё нет игрушек. Или потому что у неё старое платье. А я действительно не мог ей ничего купить, даже если бы не ел совсем. Представляешь, как я себя чувствовал, когда все дети шли на праздник, а я забирал её домой? Мне действительно все равно на себя, но я действительно ненавижу то, что у неё такое детство. — Милый, я понимаю, что тебе больно, но сейчас все хорошо. Мы с тобой позаботимся о ней. Тебе больше не нужно тащить все на себе. Я знаю, что это сложно, но прошу, доверься мне. Хёнджину хватает сил только на то чтобы кивнуть. В следующую секунду дверь в спальню открывается. — Можно я с вами посплю. — Конечно, котёнок, что случилось? — Мне приснилось, что ты оставил меня одну в парке. У Хёнджина от этих слов в горле ком встаёт. Ему кажется, что вселенная над ним издевается. — Я никогда тебя не брошу, я всегда буду рядом. Хёнджин прижимает к себе дочь и возможно слишком крепко. — Почему вы плачете? Вас кто-то обидел? — Нет, котёнок, всё хорошо. Все трое перемещаются на кровать. Сольюн ложится посередине, и Сынмин с Хёнджином обнимаю её с двух сторон. Девочка засыпает достаточно быстро, а вот Хёнджин заснуть не может совершенно и Сынмин, конечно же, это чувствует. Хватает лишь двух слов, чтобы на душе омеги стало спокойно. — Я рядом.