Позволь позаботиться о тебе

Хёнджин возвращается с работы голодный, уставший и злой. Его мать, судя по всему не собиралась сдаваться, поэтому просидела в кафе три часа, надеясь, что Хёнджин сломается и поговорит с ней. Вот только омега оставался непреклонен. А когда смена закончилась, он сбежал через заднюю дверь. Минхо был на его стороне и даже предлагал выгнать женщину, но Хёнджин не позволил. Пусть сидит сколько угодно, он все же не изверг. — Привет, милый, а у нас для тебя сюрприз. Сынмин встречает Хёнджина сразу как тот заходит и целует в щеку. Настроение омеги немного улучшается. Он быстро раздевается, а после позволяет закрыть себе глаза и отвести в гостиную. — Открывай. Хёнджин открывает глаза и видит в углу гостиной ёлку. Она уже украшена игрушками и выглядит точь-в-точь как на тех идеальных фотографиях. — Папа, тебе нравится? Я сама украшала! — Очень красиво, котёнок. Хёнджин подходит ближе к искусственному дереву и касается кончиками пальцев одной из елочных игрушек. Он шесть лет не праздновал Новый год, и сейчас для омеги это все выглядело словно сказка. Раньше он безумно любил этот праздник, но о нем давно пришлось забыть. Хёнджин не удивится, если узнает о том, что альфа об этом как-то догадался. — Ты голодный? Я ужин приготовил. — Готов съесть слона. — Слона не обещаю, но запечённым мясом накормлю. Хёнджин с удовольствием съедает ужин и даже просит добавку. После этого они вместе с Сольюн смотрят мультик на протяжении двух часов. Омега безумно любил такие спокойные вечера, но было и то, что этот вечер омрачало. С течки прошло полтора месяца, а новой так и не было. И если раньше он был только рад их отсутствию, то сейчас его это волновало. — Чего нос повесил? Сынмин тыкает Хёнджина в нос и тот улыбается. Омега переводит взгляд на Сольюн, думая, можно ли начать разговор. Его дочь, разумеется, уже знает, что это такое, Хёнджин ей сам объяснял. Но ребёнка посвящать в свои проблемы все же не хочется. Девочка слишком увлечена мультиком, поэтому Хёнджин шепотом говорит: — У меня течки так и не было. Полтора месяца прошло. — Скоро будет. — С чего взял? — По запаху легко определить, он меняется. Иногда Хёнджину начинает казаться, что чужие люди знают о нем больше, чем он сам — К тому же у тебя аппетит усилился, и черты лица стали… эм, более мягкими? Если можно так сказать. В прошлый раз я не понял, потому что течек у тебя не было, но сейчас вспоминаю, и тогда было так же. Хёнджин слушает этот рассказ и думает, что даже омега из него какая-то неудачная получилась. Это каким образом происходит так что даже альфа понимает что у него скоро течка а он сам нет? — Мне кстати тоже нужно кое-что с тобой обсудить. — Хватит там шептаться! Если не смотрите, то не мешайте мне! Парни хихикают и, извинившись перед Сольюн, уходят в спальню чтобы продолжить разговор. — У меня скоро гон. Думаю, где-то в двадцатых числах начнётся. Хёнджин напрягается. Если честно его эта новость пугает, потому что он прекрасно знает о потребностях альфы в этот период. Он иногда и от объятий шарахался, а мысль о том, чтобы быть с Альфой во время гона вселяла ужас. — Ты хочешь, чтобы я с тобой… спал? — Что? Нет, конечно. Я хотел сказать, что если тебе будет спокойнее, я могу пить блокаторы. Хёнджину действительно было бы спокойнее, если бы альфа пил блокаторы. Но он понимает, что Сынмин всячески пытается заслужить его доверие. Он никогда не переступает черту и в первую очередь думает о комфорте омеги. И, наверное, если Хёнджин попросит его принимать таблетки, то это может задеть Сынмина, потому что причин не доверять ему нет. — Я тебе доверяю. — Мне, правда, приятно это слышать, но все же в случае чего я начну их пить. Не бойся сказать ладно? Я не обижусь. — Нельзя же жить в вечном страхе, верно? — Слушай, на счёт этого. Это, между прочим, тоже распространённый стереотип. Если у меня гон, это не значит, что я постоянно хочу трахаться. Ну, то есть да конечно возбудиться намного легче, но я могу это контролировать. Обычно непреодолимое желание трахаться бывает у подростков, когда это все только начинается. У более взрослых альф это проявляется по-другому, особенно если у них есть омеги. Как правило, у нас просто повышается Желание заботиться об омеге, вот и все. Ну и чувство собственности обостряется. Хотя, конечно, и не обходится без личностей, которые не могут держать член в штанах. — Я не знал… — То, что рассказывают в школах, действительности совсем не соответствует. — Ну, раз все, так как ты говоришь то тогда тем более нет необходимости в блокаторах. Сынмин укладывает голову на плечо омеги и ещё раз благодарит за доверие. Этот вечер они проводят в объятиях друг друга

***

— Как думаешь, сколько она ещё будет тут сидеть? Хёнджин переводит взгляд на мать и пожимает плечами. Женщина не перестаёт приходить в кафе, и сидеть целыми днями ожидая, когда же Хёнджин с ней заговорит. — Может, ещё раз с ней поговоришь? Объяснишь, что решение не изменится. Ну, типа выслушай её скажи, что простил, но общаться не будешь. Хёнджин думал о том, чтобы ещё раз поговорить с матерью, но зная её характер, он понимал, что это бесполезно. И все же Минхо уговаривает его, поэтому Хёнджин делает кофе, берет чизкейк и садится за столик к матери. — Я слушаю. — Ты стал таким взрослым. Хёнджин закатывает глаза. Вряд ли можно было начать разговор еще более тупой фразой. Если его мать думает, что таким образом покажет ему что скучала, то она ошибается. Омега уже давно не такой наивный, как раньше, он прекрасно понимает, что женщине от него что-то нужно. — Ты это хотела сказать? Если да то я пошёл, мне нужно работать. — Я всем сердцем сожалею, что так поступила, но ты же знаешь, что я не могла пойти против твоего отца. — По-твоему это оправдание? Думаешь, от этого ты становишься менее виноватой? Ты даже не пыталась что-то изменить. Ты не пыталась помочь. Ты ведь могла втайне от отца помогать. А ты даже ни разу не позвонила. — Мне тоже было сложно. Знаешь, как тяжело осознавать, что твой ребёнок так рано сам станет родителем? Да ещё и без альфы. От всей абсурдности ситуации хочется смеяться. Сначала его мама приходит и заявляет, что обо всем сожалеет, а теперь пытается выставить ситуацию так, словно жертва тут она. Хёнджин конечно не ждал, что его начнут жалеть, потому что ему это и не нужно. Но он не думал, что мама так быстро покажет свои настоящие мысли. — Тебе было сложно? — Хёнджин засмеялся, — это мне было сложно. Мне было семнадцать, понимаешь? Семнадцать. Думаешь, я этого хотел? А ты в курсе, что меня изнасиловали? Конечно же нет, ты никогда моей жизнью не интересовалась. Тебе всегда было интереснее посидеть с подружками, нежели спросить как у меня дела. — Хёнджин, — женщина меняется в лице и хватается за бок. — Ну что ещё. — Принеси воды. Хёнджин закатывает глаза, но просьбу выполняет. Женщина достаёт из сумки таблетки и выпивает сразу несколько. После этого повисает молчание. — Даже не спросишь? — Мне не интересно. — Я умираю, у меня печень отказывает. Пара месяцев осталась. — Так ты, поэтому меня нашла? Грехи замаливаешь? Хёнджин оглядел женщину. С первого взгляда и не скажешь, что она чем-то больна. Хотя, если приглядеться, можно заметить желтоватость лица и синяки под глазами. Чисто по-человечески Хёнджину ее жаль. Однако это чувство быстро исчезает, когда он вспоминает одну вещь. — Или подожди, у нас же одна группа крови. Тебе нужна моя печень. — Омеге даже не нужно спрашивать, это очевидно. — Я знаю, что сделала много ошибок, но ты ведь не такой как я. Ты же не позволишь умереть своей маме? — Уходи и никогда не появляйся в моей жизни. Хёнджин встаёт и, не дослушивая мать, возвращается к Минхо. Старший чувствует исходящую от омеги агрессию, поэтому до конца смены к нему не лезет. Сам же Хёнджин старается не смотреть на тот столик, где сидела его мать, поэтому он понятия не имеет когда та ушла. Он очень надеется, что та больше никогда не придет, потому что даже спустя столько лет она не перестаёт причинять ему боль.

***

Хёнджин приходит домой без настроения. Помимо того что его мать решила потрепать ему нервы так ещё и какой-то незнакомый альфа облапал его в магазине. И вдобавок к этому уже около дома пакет с продуктами решил порваться и все рассыпалось на дороге. — Привет, а где… — Не трогай меня. Хёнджин знает, что Сынмин ни в чем не виноват. Но так же он знает, что альфа обязательно заметит в каком он настроении и начнёт обо всем расспрашивать, а рассказывать что-то о сегодняшнем дне Хёнджину не хочется совершенно. Омега запирается в спальне и переодевается в домашнюю одежду вот только и она начинает его раздражать. Ткань кажется слишком жесткой, поэтому вместо своей футболки он берет футболку Сынмина. Хёнджин рассчитывал полежать и немного отдохнуть, а по итогу он сорок минут переворачивался с боку на бок и все никак не мог улечься. Одеяло с подушкой, кстати, тоже его раздражали. Из-за всего этого хотелось плакать. Когда стало понятно, что уснуть не получится, Хёнджин решил хотя бы поесть. И вот когда он вышел из спальни, то понял что не забрал Сольюн из садика, потому что был уверен, что это сделает Сынмин. Хотя они только вчера это обсуждали и договорились, что омега заберёт её сам. Хёнджин буквально несколько часов назад обвинял свою маму в том, что она плохая мать, а по итогу был ничем не лучше. Как вообще можно забыть про собственного ребёнка? Сынмина дома не было, и Хёнджин сразу же ему позвонил. Он и слова сказать не успел, а альфа его сразу же успокоил. — Мы подходим к дому, через пять минут уже будем. — Хорошо. Хёнджину кажется, что прошла целая вечность, прежде чем он услышал звук открывающейся двери. Смотреть в глаза Сынмина было ужасно неловко. Хёнджин боялся увидеть там осуждение или раздражение, но ничего такого не было. Альфа смотрел на него привычным взглядом. — Мы ужинать, ты с нами? Хёнджин хоть и голодный, но все равно отрицательно качает головой. Сынмин и Сольюн уходят на кухню, а он в одиночестве возвращается в спальню. Альфа присоединяется к нему через двадцать минут. И когда он приближается к Хенджину, то тот чувствует отвратительный приторный запах. — От тебя другой омегой воняет. — Ты меня сейчас в чем-то обвиняешь? Хёнджин обвинять Сынмина не хотел. Он сказал не думая вовсе. Сынмин работает в офисе и логично, что на нем могут быть посторонние запахи. — Нет, я… прости я не хотел… Сынмин садится на кровать и Хёнджин инстинктивно морщится от запаха, который стал ещё ощутимее. Взгляд альфы смягчается, и он отходит от кровати. — Схожу в душ. Хёнджин виновато поджимает губы и не отвечает. Сынмин уходит и не возвращается полчаса минимум. За время его отсутствия Хёнджин накрутил себя настолько, что когда альфа все же вернулся, то он не выдержал и все же расплакался. Сынмин не говоря ни слова, лёг рядом и притянул омегу к себе. — Прости. — Все в порядке, я понимаю. Хёнджин сначала не понимает о чем Сынмин говорит, а потом до него доходит. Течка. Это было очевидно, но он почему-то этого не понял. Точнее это была еще не течка, но сути это особо не меняло. Теперь стало понятно, почему его бесило все, и почему он никак не мог почувствовать себя комфортно до тех пор, пока не пришёл Сынмин. — Все бесит. Хочу перегрызть кому-нибудь глотку. — Надеюсь не мне? Омега в шутку кусает Сынмина в шею. От запаха персиков ему сносит голову, по-другому Хёнджин просто не может выразиться. Наверное, он бы мог всю жизнь вот так лежать и дышать одним Сынмином. И не важно, что это все из-за течки.

***

Просыпаться из-за того что между ног у тебя все мокрое не самое лучшее ощущение. К тому же прямо посреди ночи, когда спать хочется больше чем что-либо ещё. Хёнджин морщится и нехотя встаёт с кровати. Он хватает первые попавшиеся чистые вещи и направляется в ванную. Омега быстро переодевается, заталкивает грязные вещи в стирку и уже собирается вернуться в тёплую кровать, но понимает что слишком голодный. Чувство голода просто невыносимое, поэтому вместо спальни Хёнджин идет на кухню. На несколько секунд он задерживается возле постели дочери, чтобы убедиться в том, что она в порядке. — Не пугайся. Хёнджин ждал пока закипит вода, чтобы сварить рамён. И хоть Сынмин и сказал ему не пугаться, помогло не особо, он все равно вздрогнул. Сынмин прижался сзади и уткнулся в шею омеги. По телу побежал мурашки, и честное слово Хёнджин еле удержался от стона. — Мне тоже сваришь? — Ага. Ничего вкуснее рамена в три часа ночи Хёнджин не ел. Но каким бы вкусным он ни был, омега почти не наелся. Сынмин любезно приготовил для него еще тарелку бутербродов и только после этого Хёнджин утолил свой голод. — Сладенького бы еще. — Вроде мороженое шоколадное оставалось. мороженое действительно осталось и Хёнджин с удовольствием всё съел, а после полез целоваться к Сынмину. Тот против не был, и уже через несколько секунд омега сидел на коленях Сынмина и несдержанно целовал его губы. — Эй, полегче. — Сынмин отодвинул Хёнджина и тот очаровательно надул губы. — Тебе не нравится? — Нравится, но давай не здесь? Сынмин встает вместе с Хёнджином и направляется в спальню.

***

— Минни, мне холодно. Хёнджин мёрзнет весь день, и никакие одеяла ему не помогают. А еще ему весь день нестерпимо хочется есть. Омега понимает что ведет себя как капризный ребёнок но поделать с собой ничего не может. Ему просто необходимо всё внимание Сынмина. — Капризулька. — Эй! Сынмин приносит из гостиной плед и заворачивает в него Хенджина, словно в кокон и после усаживает на свои колени. Хёнджин недовольно надувает губы. — Ну что еще мне сделать? — Придумай, как меня согреть! — Вот кто же знал что ты такой вредный? — Если тебе что-то не нравится, я сейчас уйду! Хёнджин порывается слезть с коленей Сынмина, но забывает, что сейчас он больше похож на сосиску в тесте, а поэтому просто-напросто падает на кровать. Сынмин начинает смеяться, а потом говорит: — Наберу тебе ванну. — Эй, распутай меня, Сынмин! ближайшие пятнадцать минут омега проводит лёжа на кровати и глядя в потолок. Когда Сынмин все же возвращается и распутывает его, то Хёнджин в отместку кусает его за плечо. — Справедливо. Иди, грейся. — Ты не пойдешь со мной? Хёнджин чувствует себя неуверенно, потому что ничего подобного с Сынмином они не делали. Альфа никогда не настаивал, чтобы на омегу не давить, а тот в свою очередь тоже не предлагал из-за банального страха. Но это самое чувство страха из-за течки притупилось, и Хёнджин решил, что ничего плохого не случится. — А ты хочешь? — Если ты не против. — Если ты уверен, то как я могу быть против? Хёнджин смущенно улыбается а через мгновение ойкает из-за того что Сынмин поднимает его на руки. Омега наигранно возмущаться, но в душе ему все это нравится. Раздеваться друг перед другом неловко, поэтому Сынмин понимающе отворачивается и, раздевшись первым, забирается в ванну. Хёнджин тоже не стал медлить, и быстро скинув с себя одежду последовал за Альфой. — Все нормально? — Да. Хёнджин немного поворачивается голову и целует Сынмина в щёку. — Спасибо тебе за все. — О чем ты? — Вряд ли бы кто-то стал так со мной нянчиться, как ты. — Хёнджин, — Сынмин вздыхает, — ты не должен меня благодарить, потому что это нормально, так и должно быть. Люди, которые любят друг друга, заботятся о своём партнере. — Ты никогда не позволяешь тебя благодарить. Я сначала не замечал, но сейчас я вижу, что ты уверен в том, что раз ты альфа то должен все на себе тащить. Но это не так, понимаешь? Я теперь в порядке. — У нас обоих слишком много лишних мыслей. — Надо от них избавляться. — И я даже знаю как, — отвечает Хёнджин, втягивая Сынмина в поцелуй.