Глава 3
31 декабря 2022 г., 17:00
В Кадакес Гермиона отправилась рано утром, пока все в Норе спали. Она закинула на плечо рюкзак, расширенный при помощи магии, как ее любимая бисерная сумочка, и вышла на улицу. Секунду она глядела на окна дома, а потом активировала портключ. Магия резко дернула ее вверх в районе пупка и закрутила в адском вихре. Приземление было жестким, Гермиона ощутила каждую косточку в теле и поморщилась от вспыхнувшей боли в голове. Виски обожгло, в глазах заплясали мушки, и она едва успела выставить руки вперёд, чтобы не упасть.
Как и ожидалось, портключ выкинул Гермиону в глухом и темном тупике, куда даже при большом желании вряд ли проберется магл. Два дома стыковались друг с другом торцами так, что образовывали колодец, который облюбовали волшебники как хаб для путешественников. Небольшая щель между этими кирпичными постройками была единственным выходом. Поправив лямки рюкзака и проверив наличие старенького мобильного телефона в кармане, Гермиона решительно направилась исследовать старинный испанский город.
Кадакес с первого взгляда удивлял своей красотой. Яркое солнце, греющее так, что даже в майке становилось жарко, легкий шум местных жителей, размерено занимающихся своими делами, запах кофе и выпечки на каждом углу, исходящий из всевозможных мелких кафе, и, конечно же, непередаваемый запах моря, такой свежий, с ноткой соли и водорослей, который встретишь только в прибрежных городах вдалеке от загруженных автомобильных дорог.
На лице у Гермионы поселилась безмятежная улыбка, в мыслях воцарился покой. Она бесцельно гуляла по городу вплоть до обеда, а потом направилась в отель. На ресепшене ее встретили с почестями королевы — шампанское и фрукты ждали на подносе, швейцары кланялись и услужливо указывали направление до номера, где кровать была усыпана лепестками каких-то цветов и лежала брошюра с фотографиями достопримечательностей города. Гермиона не хотела портить приветственную композицию, поэтому поставила рюкзак у изножья, достала свежую одежду и направилась в душ.
Остаток дня она посвятила размеренным поискам Снейпа. Кадакес был небольшим городом на холмистой местности, который при желании можно обойти за день. Гермиона спокойно гуляла по улочкам, заглядывая в ресторанчики и магазины и вспоминая, где они с профессором встречались во снах. Идея, правда, оказалась бестолковой. К ночи Грейнджер уже не чувствовала спины и ног, и до отеля плелась на одной лишь силе воли. На следующий день все повторилось, только к уставшим конечностям прибавились ожоги. К коже на плечах и руках прикасаться было невозможно, нос и щеки решили не просто покраснеть, а начать облазить, поэтому впредь на улицу Гермиона выходи́ла в свободной цветной рубашке и широкополой шляпе, которые специально приобрела в ближайшей торговой лавке, преследуемая насмешливыми улыбками продавцов.
Чем ближе время подкрадывалось к концу недели, тем сильнее Грейнджер нервничала. Своими тревогами она не делилась ни с кем. Мобильник, который всучил ей Гарри, валялся позабытым где-то в рюкзаке, а стандартная отписка в виде «Пока никаких результатов» составляла всю их переписку вот уже который день. В детали она Поттера не посвящала, хотя почему-то думала, что он и сам прекрасно понимал, какая буря поднималась у неё в душе́ из-за постоянных провалов. Гарри слишком хорошо ее знал, чтобы не уловить в сообщениях тревожные нотки.
Гермиона за пару дней успела обойти весь Кадакес, а следов Снейпа так и не нашла. Как назло, у неё еще и не было ни одной фотографии профессора, которую можно было бы показать местным жителям и попросить опознать. Все, что ей было доступно, это описывать внешний вид Снейпа на смеси испанского и английского. В предпоследний день отведенного отдыха Гермиона пришла к себе в номер на грани истерики и разрыдалась. Возвращаться домой без результатов было стыдно. Гордость не могла выдержать такого удара. Откинувшись на подушку, она рыдала, представляя, как отчитает ее Рон за неудачу, как Луна больше никогда не будет с ней общаться, как насмешливо Кингсли примется указывать ей на излишнюю самоуверенность, которая ни к чему не привела.
«Ну уж нет, лучше совсем не возвращаться», — в порыве эмоций подумала она и задушила в себе эту дурную мысль. «Он должен быть где-то здесь», — убеждала себя Гермиона, перебирая в голове все, связанное со Снейпом. Честно говоря, от его расплывчатого образа с каждым днем в ее памяти оставалось все меньше черт, он словно превращался в туман, неосязаемую оболочку, уплывающей из ее создания куда-то вдаль. Когда Гермиона сидела у туроператора, картинки города в точности совпадали с тем, что было у неё во снах, но в действительности Кадакес оказался для Гермионы совершенно незнакомым переплетением улочек и домов.
«Нужно что-то делать. Нельзя убиваться из-за неудачи», — приказала она себе и с трудом поднялась на кровати. Прошагав туда-сюда по комнате, Гермиона поняла, что у неё кружится голова. Такое довольно часто случалось по вечерам, особенно последний год. Однажды после подобных головокружений, когда она не могла ни идти ровно, ни спать, и наутро мучилась от тошноты, Гермиона бросилась в Мунго. Предположение, что она беременна, были опровергнуты в первую очередь, а после колдомедики отмели любого вида травмы, отравления, вирусы и сошлись во мнении, что всему виной переутомление. Выписанные зелья с убойной дозой витаминов и налаженное питание ситуацию не исправили, поэтому Гермионе пришлось научиться переживать подобные моменты и надеяться, что рано или поздно все придет в норму.
На это она понадеялась и сейчас: забралась под одеяло, уткнулась лицом в подушку и попыталась уснуть, пока на периферии сознания крутились мысли об исчезнувшем профессоре.
***
Светлый просторный бар был под завязку набит людьми. На плитке под белый мрамор то тут, то там виднелись свежие пятна от пролитых напитков. Музыка била из колонок, пульсируя, как артерия в живом организме заведения, поддерживая в вертикальном положении уже подвыпивших гостей. Гермиона чувствовала, как сердце подстраивается под ритм окружающей атмосферы, но не слышала творящегося вокруг организованного хаоса. Для ее ушей происходящее было как под толщей воды. Оглядевшись, она подошла к освободившемуся месту у барной стойки и села на стул. Вокруг неё туда-сюда сновали люди, но Гермиона не замечала ничего вокруг, сосредоточившись на полках с алкоголем, которые располагались по всей стене за баром. Стеклянные бутылки были расставлены в удивительном для заведения порядке — форма к форме, этикетка к этикетке — и составляли красочный паттерн, создающий странное для заведения ощущение упорядоченности. К ней подошёл бармен и что-то спросил. Гермиона не смогла разобрать его слов, только видела, как шевелятся губы. Она попросила воды, надеясь, что ее услышат. — Я ему передал, Сильван. Он пообещал исправиться, — раздался глубокий голос где-то в отдалении. Грейнджер повернула голову на звук и заметила Снейпа. В своих чёрных, привычных для Хогвартса одеяниях он выглядел лишним среди разномастной публики бара. Рядом стоял полноватый, невысокого роста взрослый мужчина. Он что-то ответил профессору и, махнув рукой, ушёл куда-то за шторку. — Хватит пялиться, Гермиона, — сказал Снейп и подошёл к Грейнджер. — Давно не виделись. Соскучилась? Она прищурилась, не понимая, как реагировать на столь фривольное обращение профессора, и помотала головой. — Кофе, — скомандовал он бармену и сел рядом с бывшей студенткой. — Чем на этот раз обязан? — Почему я слышу только вас? — спросила Гермиона, игнорируя издевку. — Так задумано. — Кем? Вами? Снейп вздохнул и постучал по стойке, призывая бармена поторопиться. — Если бы это все устроил я, тебя бы уж тут точно не было. Ты не лучшая компания. — Кто бы говорил, — с не меньшей иронией произнесла Гермиона. Снейп усмехнулся. Впервые за их долгое, но прерывистое общение Грейнджер дерзила. — Итак, что изменилось? — Я не понимаю, о чем вы. Бармен поставил перед ними заказанные напитки, смахнул полотенцем заметные ему одному пылинки и ретировался обслуживать других клиентов. — Ты притащилась сюда, ведь так? — с каким-то самодовольством спросил Снейп и пригубил кофе. — Зачем, Грейнджер? В Лондоне не сиделось? — Как вы… — Очевидно, у тебя атрофировалась умственная деятельность как таковая. Сегодня я не смогу остаться на поболтать, так что найди себе другого собеседника. И желательно подальше от этого бара. Снейп встал со стула, но не успел сделать и шага прочь, как Гермиона поймала его за рукав сюртука. — Мне нужны ответы, — воинственно сказала она. — Почему я слышу только вас, почему вокруг все такое яркое и что изменилось? — Много вопросов, тебе не кажется, Грейнджер? — Не кажется, — она сильнее сжала ткань рукава и потянула на себя, показывая Снейпу свои намерения не отпускать его до самого конца. Но профессор и не сопротивлялся. Он едва заметно ухмылялся и, по-видимому, получал удовольствие от происходящего. — Будь по-вашему, — просто согласился Снейп. — Отвечу на один вопрос. Чем ближе ты ко мне в реальности, тем ярче цвета здесь. И, как можешь догадаться, видеть тебя в действительности мне претит. Так что, сделай милость, отпусти меня и уезжай. Он дернул рукой и освободился от ее хватки. В подобии поклона Снейп подался чуть вперёд и быстро ушел прочь.***
Гермиона проснулась с тяжелой головой. Из сна она выпала внезапно, словно нечто вытащило ее сознание из-под толщи воды. Она разлепила глаза, сощурилась от яркого солнца, которое пробивалось даже сквозь плотные шторы, потёрла виски и со стоном перекатилась на живот. Отголоски разговора со Снейпом мелькали на периферии сознания, и стоило Гермионе закрыть глаза, как среди темноты вырисовывался теперь уже вновь четкий образ профессора. «Я не уеду домой без доказательств», — сказала она себе и без сил потащилась в ванную. Прохладная вода не помогла справиться с туманом в голове, и из отеля Грейнджер выходи́ла, с трудом переставляя ноги. Завтрак в неё тоже не лез. В ближайшем кафе она выпила манговый коктейль, по вкусу походивший на пресный кисель, и отправилась на поиски бара, в котором пару часов назад она беседовала с профессором. Она надеялась, что не потратит на это еще день. Череда однотипных заведений, попадавшихся ей на пути, уже через пару часов привели Гермиону в бешенство. Она молча злилась на себя и упрямо шагала дальше, обливаясь потом, пыхтя от усталости и приходя в ярость из-за отсутствия даже мало-мальских навыков в общении на испанском языке. Все, что она пыталась спросить у управляющих или владельцев баров, больше походило не на общение, а на пантомиму с участием двух клоунов. Как назло, Гермиона не могла даже воспользоваться магией, чтобы банально упростить себе пребывание в Кадакесе. Город был сплошь магловским, достать палочку при всех означало нарушить статут. Проблем с Британским министерством ей хватало, наживать новых не было никакого желания, да и рисковать было, по сути, не за чем — языковое заклинание для перевода Гермиона накладывать все равно не умела. Хромая по каменной кладке из-за мозоли на пятке от кожаных сланцев, Грейнджер увидела в торце улицы овальную темно-зеленую вывеску с изображением Минотавра. Это был бар, мимо которого она прошла пару дней назад, испугавшись нескольких пьяных мужчин. Они показывали ей нецензурные жесты и всячески зазывали присоединиться к их «уютной» компании. Тогда Гермиона обошла стороной это злачное место, сейчас же бар был еще закрыт и выглядел совершенно безобидным. Она постучала в деревянную дверь и дернула за ручку, абсолютно не надеясь попасть внутрь. Закрыто на ключ. Гермиона постучала настойчивее и приникла лицом к мутному стеклу. В зале работала пара людей, но они не обращали внимания на посторонний шум. — Эй! Amigo! Откройте, пожалуйста, — громко проговорила она, продолжая барабанить по двери и судорожно вспоминая известные ей обращения на испанском. — Por favor! Замок со скрежетом повернулся. Вышедший на стук человек чуть было не сшиб Гермиону с ног, но вовремя придержал дверь и недоброжелательно уставился на гостью. — Estamos cerrados, cariño, — возмущенно произнес полноватый мужчина в полосатой футболке. Гермиона не поняла, что ей сказали, и во все глаза пялилась на работника бара, радуясь, что ее скитания по городу, кажется, прекратились. Этого мужчину она уже видела. Именно с ним разговаривал Снейп во сне. По крайней мере, Гермиона очень хотела верить, что память ее не подводила. — Qué estás haciendo aquí? — Простите, я не понимаю по-испански. — Ещё одна англичанка? — с ужасным акцентом спросил мужчина, явно не ожидая ответа. — Чего нужно? Быстро, быстро. — Я ищу друга. — Кого? Из-за двери раздался звонкий женский голос. — Silván, no necesitamos tu ayuda! — Voy a ir, — крикнул Сильван обернувшись. — Уходите. — Он собрался закрыть дверь и оставить Гермиону ни с чем, но она не растерялась и выставила ногу аккурат между мужчиной и стеной. — Всего минута, сэр. Вы должны знать моего друга. Его зовут Северус Снейп. Мужчина прищурился и никак не отреагировал на произнесенное имя. Гермиона закусила губу и судорожно соображала, как бы описать Снейпа так, чтобы ее поняли. — Он такой… Длинные чёрные волосы, высокий, худой… И нос, — она пальцем изобразила крючок и приложила руку к своему лицу. Мужчина усмехнулся. Гермиона постаралась поддержать установившийся настрой и тоже улыбнулась. Все лучше, чем хмурое недоверие, которым было насквозь пропитано общение с этим человеком. — Его нет. Будет ве… de noche. Todos, váyanse. — Простите? — переспросила Гермиона растерявшись. — Уходи. — Мужчина махнул на неё рукой, прогоняя, и, опять крикнув кому-то, закрыл дверь перед самым носом гостьи. Оставшись на улице одна, Гермиона не сразу сообразила, как поступить дальше. С одной стороны, за четыре дня шатаний по всем злачным местам города найти человека, который опознал Снейпа, было чистейшим везением, с другой — Грейнджер не покидало ощущение, что она попала в ловушку, расставленную очень умелым охотником. Только вот кто был ловцом на самом деле, Гермиона пока тоже не разобралась — то ли она сама, то ли профессор, то ли министр. Глубоко вдохнув тёплый воздух и поправив шляпу, которая от активной жестикуляции сползла на затылок и перестала скрывать лицо от жалящих солнечных лучей, Гермиона достала мобильник и присела на каменные ступеньки перед баром. «Кажется, я нашла его», — написала сообщение Гермиона. «Как поговорю, сообщу тебе результат». Сообщение улетело Поттеру, и Грейнджер задумалась о правильности своих действий. Находясь за сотни километров от родной страны, она рыла носом землю, чтобы отыскать того, кто на ее памяти ни разу не высказался о ней в положительном ключе. Вот только ради кого она все это делала? Справедливости, мистера Лавгуда, Луны, себя? Достав из рюкзака бутылку воды, Гермиона сделала пару глотков и осмотрелась. Сидеть на ступеньках было не лучшей идеей, учитывая, как строго относились к порядку на улицах местные полицейские, но и уходить от бара Гермиона не желала. Пропустить появление Снейпа казалось проще простого. Моральная дилемма между правильным и удобным закончилась победой второго, и Гермиона осталась сидеть перед заведением в нервном ожидании встречи с профессором спустя пять лет после войны. Снейп появился в поле зрения Гермионы три часа спустя, когда на улице воцарилась спасительная прохлада и улицы наполнились местными жителями. Неспешным шагом профессор шёл по улочке, убрав руки в карманы черных джинсов. Гермиона не сразу его узнала. Снейп был новой версией себя, лишь немногие черты выдавали в нем когда-то самого опасного темного волшебника в магической Британии, не считая Волан-де-Морта. Все, что осталось от привычного ее взгляду профессора — его легкая, быстрая походка и прямая спина, будто он не умел сутулиться в принципе. В остальном Снейп совершенно не попадал в представления Гермионы о себе самом. Во сне для нее он всегда был школьным учителем: строгим, в застегнутом на все пуговицы черном сюртуке, с неухоженными волосами. В действительности же профессор ушел от образа «летучей мыши» и стал типичным магловским мужчиной, избалованным солнцем и вкусной едой. Издалека Грейнджер смогла заметить, что он отказался от застегнутых наглухо одеяний в пользу более свободной и открытой одежды. Его образ из темно-зелёного цвета футболки с глубоким вырезом на пуговицах у ключиц, черных джинсов, видимо, как дань привычке, и белые кроссовки мог повергнуть в шок любого бывшего студента Хогвартса. Хотя вряд ли они толпами сновали по испанским курортам. Снейп был абсолютно органичен с магловским миром и ничем не отличался от других жителей и гостей города. Пройдешь мимо такого мужчины и даже не заметишь, что он вообще попадался тебе на пути. Гермиона поднялась со ступенек и на всякий случай преградила вход в бар. «Ему ничего не стоило пройти мимо», — подумала она, скрещивая руки на груди. Однако Грейнджер даже не догадывалась, что Северус заметил ее с самого начала, как только свернул на нужную улицу. Не каждый день на пороге этого заведения встречались молодые и ухоженные девушки. К бывшей ученице Снейп приближался как к эшафоту. Встречаться с прошлым лицом к лицу не хотелось до дрожи в руках, но Северус понимал, что столкновение с ним неизбежно. Грейнджер преследовала его на протяжении пяти лет, и он даже умудрился смириться с ее присутствием в своей потусторонней жизни, чем бы она ни была на самом деле. Вот только он был совершенно не готов увидеть знакомое лицо среди уже родной обстановки города. Грейнджер казалась инородным существом в идеальных пересечениях привычных для Снейпа улиц, которые он давно считал своим домом. Едва взглянув на воинственно настроенную Грейнджер через солнцезащитные очки, он ощутил давно забытое покалывание магии в кончиках пальцев и подпрыгнувшее к горлу сердце. С трудом подавив в себе нелогичное предчувствие чего-то опасного, Северус нацепил привычную маску отрешенности — благо хотя бы этот навык он не растерял — и сделал вид, что не узнал гостью. — Профессор, — обратилась Гермиона к Снейпу, когда тот подошёл к ней ближе. Северус расслабленно поднялся по ступенькам и замер. — Грейнджер, — поздоровался он и кивнул в знак приветствия. — Мне нужно с вами поговорить. Снейп хмыкнул и снял очки. Только сейчас Гермиона смогла рассмотреть бывшего профессора и убедиться, что это действительно он, а не плод ее воображения. На лицо Снейп не особо изменился: все те же темные глаза с внимательным взглядом, который сканировал всякого, кто попадался на пути, тот же нос с горбинкой, те же тонкие губы, кривящиеся в пренебрежении или ухмылке. Единственное, что было ново для Гермионы — его волосы и цвет кожи. От бледности профессора не осталось и следа. Жизнь в Испании придала тому характе́рный для местных загар песочно-молочного оттенка, который Снейпу, на удивление, шёл. Болезненная белизна, имеющая место быть в Хогвартсе, канула в Лету и сменилась живой красотой здорового мужчины, взращённого на нескончаемом потоке витамина D. Климат тоже сыграл свою роль, повышенная влажность открыла в профессоре забавную особенность — его волосы, оказывается, имели свойство виться — не по всей длине, как это было у Гермионы, а только на концах. Уже один этот факт доказывал, что того Снейпа, который умирал на дряхлом полу Визжащей хижины, больше не существует. Перед ней стоял совершенно чужой, незнакомый мужчина. Северус поймал на себе заинтересованный взгляд бывшей ученицы и невольно поежился. Он ненавидел, когда его разглядывали так пристально. Это всегда напоминало ему о Темном Лорде и его неестественно красных глазах. — Здесь довольно жарко в мантиях, — будто прочитав мысли Гермионы, проговорил Северус. — Но вы это и сами уже поняли. — Он кивнул на ее ноги в коротких шортах, на которых виднелись следы солнечных ожогов, и сложил руки на груди. — Пропустите? Гермиона посторонилась, Снейп прошёл к двери бара и дёрнул ручку. — Закрыто, — констатировала очевидное Грейнджер. Северус не удостоил эту фразу вниманием, достал из кармана ключи и открыл замок. — Sylvan, estoy aquí, — крикнул Снейп и прошёл внутрь. Гермиона последовала за ним. — Вы далеко? — спросил он и настолько привычным жестом удивленно выгнул бровь, что Грейнджер едва ли не улыбнулась от облегчения. Глубокий баритон Снейпа и его уникальные ужимки — она и не надеялась еще хоть раз услышать и увидеть это вживую. — У меня к вам дело, профессор. Мы можем поговорить? — вернув себе самообладание, робко поинтересовалась Гермиона. Голос не слушался. Все, чего она хотела в данную минуту — сжать Снейпа в объятиях и извиниться за то, что оставила того умирать. — Нет, — непререкаемым тоном ответил Северус. — У меня с вами никаких дел не было и не будет. Хотите посидеть в баре — дождитесь его открытия. Это будет, — он глянул на часы над входом, — через сорок семь минут. — Профессор, это очень важно. Пожалуйста. Без вашей помощи мне не справиться. — Вы, как обычно, возложили на себя неподъемную задачу, мисс Грейнджер? Выпутывайтесь сами. Насколько я знаю, вы всегда были самодостаточны. А теперь марш на выход. — Я не займу у вас много времени, обещаю. Только не выгоняйте. Я слишком долго вас искала. Столь жалобных ноток в голосе от себя не ожидала даже сама Гермиона, не то что Снейп. Он на долю секунды растерялся, но не сменил гнев на милость и выпроводил Грейнджер за дверь. — Прошу, профессор, — она поймала его за руку, как в недавнем сне, и опять ощутила накатывающее пульсирующими волнами дежавю. — Не… — хотел было произнести Снейп, но его голос сорвался и потух. Снейп с видимым усилием сглотнул и сжал челюсти. Он в бешенстве. Улучив момент перед гневной тирадой, словно они опять препирались в классе зельеварения, Гермиона быстро протараторила: — Вопрос жизни или смерти, сэр. Я бы не потревожила вас, если бы могла справиться сама. Обещаю, что не останусь в долгу. Северус призадумался. Иметь должок за героиней войны при определенных раскладах было выгодно. Однако смущал тот факт, что подобных слов от Грейнджер он не слышал, даже когда ее пытали. Гордость не покинула гриффиндорку на пороге смерти, а сейчас вдруг отступила, сдаваясь на милость бывшему профессору? В этом не было логики, поэтому Северус решил, что не станет помогать. Реши он иначе, Грейнджер неизбежно вернет его в старый мир, от которого он так скоропалительно бежал после войны. Возвращаться в обитель своих страхов, страданий и жалкого существования Северус был не намерен. Он грубо стряхнул руки Грейнджер со своего запястья, бросил хриплое «нет» и скрылся в баре. Гермиона так и осталась стоять перед приоткрытой дверью, растерянная и подавленная, с бушующим адреналином в крови, который заставлял ее дышать прерывисто и часто, а ноги — дрожать. В какой-то прострации Грейнджер уселась обратно на ступеньки, скинула рюкзак с плеч и уткнулась лицом в сложенные ладони, чтобы никто не видел ее слез. Время неумолимо мчалось вперед, бар открылся для посетителей, и постепенно туда стали стекаться люди. Среди толпы клиентов заведения Гермиона не смогла отыскать Снейпа, как ни старалась. Почти два часа она проторчала в душном зале с громкой музыкой, дважды попыталась пробраться в помещение для персонала, замучила бармена просьбами организовать ей разговор с хозяином заведения и в итоге была выведена на улицу под руки уже знакомым ей Сильваном. Мужчина пригрозил пальцем, что-то сказал на испанском и прогнал прочь. Настолько унизительно последний раз Гермиона чувствовала себя только в Малфой-мэноре, когда Беллатриса издевалась над ее происхождением и с маниакальным удовольствием пускала ее кровь на дорого́й ковёр поместья. Упрямо вскинув голову после того, как ей запретили входить в бар, Гермиона вновь села на уже излюбленное место. Рано или поздно Снейп должен был отправиться домой, и уж тогда она его не оставит в покое. Если надо, она будет ночевать под дверьми этого заведения, но свое она получит. Утвердив сама с собой план по поимке профессора, Грейнджер принялась ждать. Солнце уже успело скрыться за горизонтом, с берега, прячущегося за линией каменных домов, ощутимо тянуло прохладой, возле бара стало отчетливо пахнуть сигаретами и потом. То и дело Гермиона ловила на себе заинтересованный взгляд молодых людей, которые то на испанском, то на вполне приличном английском языке обсуждали ее внешний вид, но старательно делала вид, что не понимает намеков. — Красавица, давай мы тебя согреем. Ты явно замерзла, — сказал какой-то мужчина, приближаясь к Грейнджер сзади. — Развлечемся. Он выпустил сигаретный дым из лёгких прямо ей в волосы и коснулся плеча грубой ладонью. — В вашей компании я не нуждаюсь, — максимально спокойно ответила Гермиона и сбросила руку настойчивого ухажера. — Так и знал, что ты понимаешь английский. Туристка? — Вас это не касается. Гермиона поднялась на ноги и отступила от незнакомца. Она надеялась, что он поймет ее недружелюбное настроение и отстанет, но, похоже, ошибалась. — Грубиянка, значит. Мне нравится, — он подмигнул и выкинул окурок, выдыхая дым из лёгких. — Давай я угощу тебя коктейлем, и мы оба расслабимся. — Спасибо, но откажусь, — пытаясь сохранять вежливую учтивость, ответила Гермиона, но чувствовала, как непроизвольно сжала кулаки, и уже плохо контролировала закипающую ярость. «Только дай мне еще один повод, и я покажу тебе хрупкую туристку», — подумала она. Мужчина вальяжно приблизился к ней ещё на шаг и попытался приобнять. — Я как-то неправильно выразилась? — уточнила Гермиона. — Руки убери. — Чего ты такая дёрганная? — искренне удивился незнакомец и расплылся в пьяной улыбке. — Тебе обязательно нужно выпить. Не хочешь идти со мной, давай дернем по бокальчику прямо здесь. Мужчина щелкнул пальцами и подозвал своего друга, который безынтересно следил за его попытками флирта. — Мартини для нашей новой подружки, а мне бренди, — небрежно сказал незнакомец. Гермиона призвала все запасы терпения, которые у нее остались, и постаралась проигнорировать попытки мужчины с ней заигрывать, но когда тот вновь попытался ее обнять, она сильно толкнула того в грудь и заставила в непонимании пятиться по брусчатке. — Пошел к черту, — выкрикнула она и получила в ответ улыбку, наполненную азартом. Из ниоткуда перед баром появился мотоцикл с проблесковыми маячками. Двое полицейских сняли шлемы и заглушили двигатели. — Algún problema? — спросил один из них и изящно слез с мотоцикла. — Говорите по-английски? — уточнил полицейский, подходя к ругающейся паре. — Да, сэр, — ответила Гермиона. — Этот человек ко мне пристает. — Вы его знаете? — полицейский указал на мужчину. — Впервые вижу. — Она врет, синьор. Моя девушка просто расстроилась, что я не купил ей выпить. Наш друг уже побежал исправлять сей момент, — небрежно сказал незнакомец и указал на бар позади. Гермиона задохнулась от возмущения и попыталась ещё раз стукнуть мужчину за наглую ложь, но полицейский поймал ее руку и умело пресек разгорающийся конфликт. — Проедемте с нами в отделение, сеньорита. У вас документы с собой? Не успела Гермиона даже возразить, как ее уже довольно деликатно повели в сторону мотоцикла. Она пыталась отнекиваться, но когда ей всучили в руки шлем, она поняла, что попала. Угодить в отделение местной полиции было идеальным завершением сегодняшнего дня. — Señor, esta chica está conmigo, — как гром среди ясного неба пророкотал до боли знакомый голос профессора. Снейп быстро спустился со ступеней, обошёл посетителя, устроившего любовное представление, едва не задев того плечом, и остановился прямо перед полицейским. — Vamos no la llevarás a la comisaría, — сказал Северус, краем глаза поглядывая на смирившуюся со своей судьбой Грейнджер. — Me aseguraré de que no pelee. — Tengo que revisar sus documentos, Señor. — Tiene el pasaporte con ella. Resolveremos el problema en el acto? — спросил Северус на довольно чистом испанском и протянул полицейскому ладонь с зажатой в ней купюрой пятидесяти евро. Полицейский исподлобья оглядел взятку, потом улицу и протянул руку для показательного рукопожатия. — Gracias. — La próxima vez, vigila mejor a tu novia. — Necesariamente, — ответил Снейп и махнул Гермионе, безмолвно указывая слезть с мотоцикла. Как только полицейские уехали, он схватил Грейнджер за предплечье и тряхнул, как тряпичную куклу. — Чувство самосохранения атрофировалась за ненадобностью, да, Грейнджер? — прошипел он ей в лицо. — Или острых ощущений захотелось? Гермиона глупо помотала головой и потупила взгляд. — Молчите? Правильно, — он отпустил ее. — Проваливайте туда, откуда вы приехали, пока не нашли новое приключение на свою голову. — Мне нужно с вами поговорить. Без этого я не могу вернуться в Британию, — сказала Гермиона. — Неужели вам сложно меня выслушать? Снейп сложил руки на груди и раздраженно выдохнул. «Чтоб тебе провалиться, Грейнджер», — промелькнуло у него в голове, а вслух сказал: — Ждите здесь. И ни шагу, — он пригрозил ей пальцем и развернулся к двум клиентам бара. — Тронете ее, и я лично оторву вам руки, — предупреждающе произнес Северус. Мужчины понятливо закивали и, бросив уже не заинтересованный взгляд на Гермиону, вслед за Снейпом скрылись в заведении. Грейнджер осталась стоять на улице и поежилась. Кто бы знал, что она добьётся своего только после весьма неприятного общения с подвыпившими незнакомцами и взыгравших у профессора инстинктов защитника. Нервно дернув плечами, Гермиона постаралась расслабиться и глянула на темно-синее безоблачное небо. — Надеюсь, я поступаю правильно, — прошептала она и взъерошила влажные волосы. Добившись внимания Снейпа и уговорив его выслушать ее проблему, Гермиона поняла, что не знает, с чего начать разговор. Каждая фраза в ее голове звучала либо слишком пафосно, либо унизительно жалостливо. Гермиону не устраивал ни один из этих вариантов. Она попробовала обобщить знания о профессоре, будто они должны были подсказать ей путь к его добродетелям, но и это не сработало. Не в последнюю очередь потому, что она толком ничего о Снейпе не знала. Он даже в школе всегда оставался для неё загадкой в сравнении с другими преподавателями. Нелюдимый, отрешенный, жесткий, требовательный и ещё с десяток нелестных эпитетов — вот и все, что Грейнджер могла сказать о нем. Только относились ли все эти видимые характеристики к реальному Снейпу? Тому, который любил Лили Эванс, защищал Гарри от Волан-де-Морта, сражался на стороне света, с головой погрузившись в стан врага. Отчего-то Гермиона сомневалась. Она могла охотнее поверить другие черты профессора: верность, самопожертвование, ра́звитое чувство справедливости. Только вот опираться на это в разговоре, было все равно, что ступать на красивую чашечку лотоса — поверхность ровная и гладкая, только человеческий вес не удержит на воде и сразу же пойдет ко дну. Ее тяжелые размышления прервал скрип дверных петель. Снейп вышел из бара с кофтой в одной руке и телефоном в другой. — Пойдемте, — коротко бросил он и зашагал по брусчатке вдоль улицы. Гермиона засеменила следом. Северус шёл своим привычным быстрым шагом и двумя руками набирал смску Сильвану, сообщая, что утренняя поставка продукции лежит на нем. Вряд ли после разговора с Грейнджер он будет в состоянии проснуться без головной боли. Она явно не принесла хороших новостей, а значит, кошмары этой ночью ему обеспечены. Убрав телефон в карман, Снейп обернулся и замедлил ход. — Наденьте, — он кинул Гермионе кофту и подстроился под ее темп. Грейнджер в непонимании расправила ткань. — Не смотрите так. Это обычная толстовка. Я не в восторге от вашего визита, но избавляться от вас радикальными методами в мои планы тоже не входило. — Радикальными? — переспросила Гермиона. — Задумали меня утопить? — Вы вряд ли тонете, — отпустил комментарий Северус и спрятал руки в карманы джинсов. — А вот заболеть в таком виде еще как можете. Поэтому наденьте, иначе завтра встанете с температурой. Грейнджер скептично хмыкнула, но послушалась совета. На улице вечером и правда было довольно прохладно, с моря тянулся неприятный туман, который пробирался под легкую рубашку и заползал, казалось, под кожу. — Спасибо, — поблагодарила она профессора, одевшись в его кофту. От ткани шёл приятный аромат трав и какого-то истинно мужского парфюма, нотки которого Гермиона не смогла разобрать. — Рассказывайте, Грейнджер, — произнёс Северус, убедившись, что бывшая ученица теперь точно не замерзнет во время их недолгого променада вдоль берега. — Ваше дело жизни и смерти меня заинтриговало. — Поэтому вы весь вечер продержали меня возле дверей вашего заведения? Сразу не могли согласиться поговорить? — Если вас что-то не устраивает, я могу уйти. — Нет, — поспешно ответила Гермиона. — Простите, я немного… на взводе из-за всего. — Это я заметил. Они дошли до конца улочки и свернули к морю. Чёрная гладь воды издалека казалась абсолютно неподвижной, и только вблизи можно было заметить тонкие нити ряби и волны, что с мурлыкающим шуршанием бились о каменные стены мостовой. У берега стало заметно холоднее. Снейп повёл плечами, привыкая к изменившейся температуре, и потянулся к заднему карману джинсов. Он извлёк оттуда пачку сигарет и прикурил. Гермиона сделала вид, что ее не поразил вид курящего профессора, и тактично отвела взгляд, сосредотачиваясь на первородной красоте бухты. — Время идёт, Грейнджер, — выдохнув струю дыма, сказал Северус. — Будете? — он предложил ей сигарету. — Я не курю. — Как знаете. Снейп убрал пачку обратно в карман, придержал губами дымящуюся сигарету и собрал пряди волос на макушке в хвост. Гермиона только сейчас обратила внимание, что Северус больше не прячет лицо от посторонних взглядов. — Вы больше не скрываетесь, — произнесла Гермиона. — Раньше вы никогда бы так не сделали, — она указала на его волосы. — Раньше я много чего не мог себе позволить. Время идет, скрываться мне больше не от кого. — Почему вы выбрали именно Испанию? — Вопрос не по теме, Грейнджер, — проговорил он на выдохе и закашлялся от сигаретного дыма. — Мне начинает казаться, что свой срочный вопрос вы выдумали. — Нет. — Тогда выкладывайте. Северус выкинул окурок в урну, и они с Гермионой неспешно двинулись вдоль моря по каменной кладке центральной улицы города. — Дело в том, что отца Луны хотят посадить в Азкабан за связь с Пожирателями смерти, — сказала Грейнджер. — У них нет на него ничего, кроме све́дений о зельях, которые он отправлял вместе с журналом. — И каким боком здесь я? — небрежно спросил Снейп, не показывая, насколько сильно упоминание Пожирателей резануло его слух и пошатнуло душевное спокойствие. «Чего ещё я ждал от Грейнджер? Мог бы и подготовиться», — укорил он себя за неуместную реакцию организма, когда на долю секунды сперло дыхание, а шрам от укуса змеи неприятно заныл. — Зелья были ваши, профессор, и только вы можете доказать, что отец Луны невиновен. — Невиновен в чем? — Вы специально? — спросила Гермиона, поймав Снейпа за руку, и попыталась заставить его взглянуть на ее. Только в этот момент она обратила внимание, что у Северуса на обоих предплечьях повязки телесного цвета. Она отдернула ладонь, и весь ее запал сошел на нет. — Прошу прощения. Давайте начнем сначала. Мистер Лавгуд отправлял ваши зелья людям Волан-де-Морта, когда Луна была в плену у Пожирателей. Три недели назад его арестовали и теперь собираются судить за пособничество вашим товарищам. Единственный волшебник, который может доказать, что зелья были безобидными и никого не покалечили — вы. — Во-первых, — смотря на море отрешенным взглядом, произнес Северус и поправил повязки демонстративно медленно, — Пожиратели мне не товарищи. И никогда ими не были. Во-вторых, с чего вы взяли, что я варил, как вы выразились, безобидные зелья? — Так сказал сам мистер Лавгуд. У меня нет причин не доверять его словам. — А моим словам вы доверяете? — вдруг спросил Снейп и остановился. — Опрометчиво, наверное, но да. Ваше слово теперь много значит в Британии. — Даже так? И с чего вдруг? Гермиона довольно улыбнулась. Профессору было не чуждо банальное любопытство. Замечательно. — Мы разве обсуждаем что-то кроме мистера Лавгуда? Северус покачал головой и отметил, что при желании Грейнджер бывает весьма интересной собеседницей. — Хорошо, вернемся к тому, с чего начали. Мистера Лавгуда посадят, вам нужны от меня какие-то показания, и вы с чего-то решили, что я их вам дам. Правильно? Грейнджер кивнула. — Мне нужны воспоминания, в которых вы варите зелья и передаете их отцу Луны. Без вашей помощи мистер Лавгуд сядет лет на десять в Азкабан. — Он оттуда не выйдет, Грейнджер. Вам ли не знать, как относятся к пособникам Пожирателей смерти, — брезгливо проговорил Северус, подошёл к краю и облокотился на каменные перила. Морской ветер трепал его волосы, выбивая пряди из сла́бо завязанного хвостика, руки Снейп сложил в замок и глядел куда-то сквозь них, погрузившись, очевидно, в не самые приятные размышления. — Профессор, невиновный сядет в тюрьму. Я пообещала, что помогу. Точнее, вы поможете. — Это уже давно меня не касается. Я не живу в Британии и возвращаться ради правосудия над Ксено не собираюсь. — Но вам ведь не все равно на его жизнь. Вы не такой черствый, каким хотите казаться. — Вы меня не знаете, — флегматично ответил Снейп. — Нет… Наверное, нет, но я единственная, кто верил, что вы живы. — Мне стоит этому радоваться? — Как хотите, — спокойно ответила Гермиона и встала рядом. По ее обнаженным ногам побежали мурашки от морской мороси. — Всего лишь воспоминания, профессор. Вам ничего не сто́ит поделиться ими. — У вас всё так просто. Ксено не так безобиден, как вы себе напридумывали. — Но он не был Пожирателем. — А это имеет значение для министра? — резонно заметил Снейп. — Кстати, кто теперь всем заправляет? — Кингсли, — безрадостно сказала Гермиона. — Он отправил за решетку всех, кто мало-мальски был связан с Волан-де-Мортом. Вы правы, ему ваши доказательства как кость в горле, он вообще не верит, что вы ходите по этой земле, но я смогла его уболтать дать нам всем шанс. Разве вы не воспользовались бы возможностью помочь невиновному, если бы могли? — У меня нет альтруистических порывов, в отличие от вас. — Да ладно, — небрежно бросила Гермиона. — Зачем тогда вы нас с мальчишками спасали? Мы в курсе, кто принес нам меч Гриффиндора и... Северус нахмурился и недобро скосил взгляд на Грейнджер. — Вопрос был… риторический. Забудьте. Они замолчали, погрузившись в себя. Тема войны для обоих была неприятна, однако, Гермиона считала, что профессор обязан знать о своем статусе, которым его наградили «посмертно» на Родине. — Вас оправдали, — как бы невзначай сказала она, нарушая тишину. — Вы признаны героем Второй магической войны. Даже орден Мерлина первой степени присудили. Снейп не нашёлся с ответом. Со стороны казалось, что озвученные факты его не касались, но на деле — он был в самом настоящем шоке. За новостями магической Британии Северус перестал следить еще в последний год войны, а потом было и вовсе не до этого — лечение, переезд и новая жизнь затянули его в водоворот бытовых проблем, из которых он даже не пытался выбраться. В обновлённом мире его все устраивало, и к вестям из прошлого он не стремился. Гермиона нарушила хрупкий ход его повседневности, далёкой даже от магии, не то что от Британии. — Как такое получилось? — спросил Северус. — Ничто человеческое вам не чуждо? — попыталась разрядить чересчур напряженную обстановку Гермиона, но быстро затушила веселые нотки в голосе. — Это я о любопытстве, если что. — Я понял, — меланхолично заметил Снейп, достал пачку сигарет и вновь прикурил. — Продолжите глумиться над моим неведением — останетесь без доказательств для Лавгуда. Гермиона закусила губу. Как у него получается так изящно угрожать?! — Мне повторить вопрос? — Не стоит. Но я бы предпочла не быть гонцом с плохими вестями. — Хуже, чем есть, вы уже не сделаете. — Не будьте так уверены. — Гермиона несколько раз глубоко вздохнула. Равнодушие профессора ее настораживало. — Ваши слёзы… Воспоминания, которые вы дали Гарри… На суде они сыграли решающую роль. Северус цокнул и скривил губы в презрительной улыбке, которая адресовалась самому себе. — Слушание было закрытым, немногие знают подробности. Вам не о чем переживать. — Действительно. Моя личная жизнь стала достоянием десятка людей, которые принялись судить мои поступки с высоты своего нравственного уровня. — Он сделал затяжку и выпустил дым в сторону от Гермионы. — Теперь вы понимаете, почему я не горю желанием делиться еще одним воспоминанием? — Понимаю, — честно ответила Грейнджер. Когда они с Гарри и Роном сидели в зале суда и слушали подробности жизни профессора, у всех было стойкое ощущение, что они копаются там, где их носа и быть не должно́. Любовь Снейпа к Лили казалась слишком интимным делом, о котором не стоило знать никому постороннему, даже Гарри. — Тогда вы поймёте, почему я вам отказываю. Возвращайтесь домой, Грейнджер. Северус затушил сигарету о перила и бросил окурок в море. Табак в бумажной оплётке лёг на волну. — Давайте заключим сделку, — устало проговорила Гермиона, уповая на слизеринскую натуру профессора. — Вам нечего мне предложить. — Такого не может быть. Все мы чего-то хотим. Вы не исключение. — Идёте ва-банк, Грейнджер. Кто же вас так крепко прижал? — в его глазах мелькнул огонек интереса, и Северус стал выглядеть живее, будто сбросил приросшую за годы размеренных будней скуку. — Не имеет значения. Так вы согласны? — она протянула ему ладонь. — Мы даже не оговорили условия, не боитесь, что я воспользуюсь своим положением? — вздёрнув левую бровь, спросил Снейп. — Не боюсь. Кого-то убить вы меня не заставите, вряд ли вы связаны с криминальным миром после всего, через что прошли. Украсть что-то тоже не ваш профиль, — резонно перечислила Гермиона, не двигаясь с места. — Максимум из аморального — вы можете попросить меня переспать с вами, но я не думаю, что вы упадете так низко. Северус усмехнулся. Логика у Грейнджер всегда была лучшим ее оружием в арсенале. — Отдаю вам должное, мысли у вас стройные, но вы в одном просчитались. Падать мне некуда, я бывал на самом дне. Снейп принял протянутую руку и крепко сжал запястье Гермионы в своей широкой ладони. — Ваши услуги мне понадобятся, — смотря прямо в глаза Грейнджер, сказал он. — Вы сварите мне зелье, и только после этого взамен я дам вам воспоминания. — О каком зелье идёт речь? — Не поздно ли уточнять? — с усмешкой поинтересовался Северус. — Ничего незаконного, ваша совесть будет чиста. Гермиона кивнула, скрепляя договор, и ощутила, как по предплечью заструилось тепло, будто по венам побежал кипяток. Почему-то захотелось взглянуть на иероглифы, выведенные магией на предплечье. Грейнджер отпустила ладонь Снейпа и потерла разгоряченное место чуть выше запястья. — Завтра в двенадцать у бухты. Знаете, где это? — Найду. — Не смейте опаздывать. Северус круто развернулся, словно гулял у моря в полном одиночестве, и быстрым шагом направился в неизвестном для Гермионы направлении, оставляя бывшую ученицу изумленно смотреть ему вслед.
