Глава 6
31 декабря 2022 г., 17:00
С картонным пакетом в руках ровно в восемь вечера Гермиона подошла к бару, где уже курил Снейп. Он поднес запястье с часами к глазам и посмотрел на время.
— Я удивлён, — низким из-за дыма голосом проговорил он.
— Вы о времени? — подняв уголки губ, спросила Грейнджер.
— И о твоём внешнем виде.
— Ах, это, — Гермиона поправила серую трикотажную юбку с разрезом вдоль левого бедра, немного смущаясь от столь прямого, для Снейпа, комплимента. — По вашему совету зашла Натаниэлю за подарком, а вышла с пакетом обновок.
— Ему тоже полагается юбка и пиджак? — едва заметно повеселев, уточнил Северус.
— Для него нашёлся отличный спортивный костюм. Насколько я поняла, он любит покрасоваться перед девчонками.
— У него проскальзывают пижонские замашки, но я над этим работаю.
— Не переусердствуй, — делая акцент на обращении, сказала Гермиона. — Мы же поддерживаем образ родственников до конца?
— Угу, — сделав затяжку, подтвердил Снейп. — В следующий раз, Грейнджер, будешь думать, прежде чем придумывать абсурдные оправдания. Твой язык всегда приносил тебе проблемы.
— Я самоотверженно спасала твою репутацию, Северус. Что бы подумала о тебе Камилла, назовись я твоей подругой?
— Ничего из того, что ты себе напридумывала.
Снейп выкинул сигарету в урну и открыл дверь, пропуская Гермиону в бар. Внутри было прохладно, пахло алкоголем и жареной картошкой, столики были сдвинуты в один ряд у стены, освобождая место для танцев. У большого проектора в дальнем углу бара столпились подростки. Среди них явно выделялся Натаниэль, одетый во все черное.
Как отметила Гермиона, на фоне друзей он был самым высоким и самым стильным. Зачесанные и залаченные назад волосы, сверкающая серебряная цепочка на шее, чёрная футболка с v-образным вырезом и такого же цвета узкие джинсы с кроссовками.
«Он ужасно похож на Снейпа», — дополнило подсознание, и Гермиона обернулась. Северус стоял у барной стойки и переговаривался с барменом. На улице она не обратила внимания, что он тоже одет во все черное, даже повязки на руках — и те были в тон, а собранные ещё днём в хвост волосы были завязаны в пучок на затылке. Интересно, кто кому из них подражает?
Усмехнувшись, Гермиона помахала имениннику. Натаниэль протиснулся сквозь группу друзей и подошел к гостье.
— Рад тебя видеть. Я уж думал, не придёшь.
— Как я могла оставить без поздравлений и подарков такого обаятельного молодого человека? Вот, держи. Небольшой презент.
Она протянула ему пакет. Нат с удовольствием заглянул внутрь.
— Ого. Мне даже стало интересно, что ты подразумеваешь под большими подарками. Это очень щедро. Спасибо.
— Надеюсь, с размером угадала.
— Не переживай, все идеально. Теперь только в этом и буду ходить.
Нат потянулся к Гермионе и деликатно обнял ее за плечи. — Раз уж ты решила преобразить мой внешний вид, позволь оценить твой неотразимый наряд. Хоть мне сегодня днем и понравились твои шортики, но, признаюсь, что эти юбка с топом… — он изобразил выстрел в сердце и рассмеялся. — Ты покраснела. Я перестарался с комплиментом.
Гермиона приложила ладони к щекам.
— Нет, не совсем, то есть… Не смущай меня.
— Тебе нечасто говорят, что ты красивая. Я понял.
Натаниэль прикусил язык и виновато сморщился.
— Прости, я несу бред.
— Все хорошо. Давай опять попробуем начать сначала.
Гермиона поправила волосы, которые и до этого идеально лежали на плечах, и произнесла:
— Ты прав, мне нечасто делают комплименты, и я весьма редко одеваюсь… так открыто.
— Понимаю, в Британии, наверное, ужасно холодно. Там даже с кожанкой, — он аккуратно дернул куртку Грейнджер за край, — будет некомфортно. А жаль. Тебе ужасно идет подобный образ. Не я один уже успел его оценить.
Нат поиграл бровями, поглядывая Гермионе за спину. Грейнджер даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, на кого тот намекает.
— У меня, вообще-то, есть жених.
— Знаю, Северус сказал. Но пока ты здесь, а он где-то там, я смогу тебя украсть и, возможно, влюбить в испанских мужчин. Поверь, мы теплее тех, к кому ты привыкла.
— В этом я не сомневаюсь.
Гермиона искренне рассмеялась, на миг прикидывая, как бы круто изменилась ее жизнь, останься она в Кадакесе. Почему-то подобная мысль легкой дрожью предвкушения отдавалась в груди. Единственной горькой нотой в голове всплыл образ Гарри. Она обещала ему вернуться.
— Ты погрустнела. Так не пойдет. А ну-ка, давай я познакомлю тебя с моими друзьями. Они мне не простят, если я позволю тебя скучать в компании моего отца.
Нат быстро отставил пакет и, деликатно притянув к себе Грейнджер за талию, подтолкнул в сторону толпы.
— Ты сказал отца? — осторожно уточнила Гермиона, никак не прокомментировав руку юноши на своём теле.
— Удивлена? Северус не только твой родственник.
Грейнджер, как рыба, открыла и закрыла рот, не в силах произнести ни слова, и медленно переваривала полученную информацию. Она даже не заметила, как Нат представил ее своим друзьям и как они один за одним поздоровались с ней.
— Гермиона, неужели я тебя так шокировал? — спросил Натаниэль, приподнимая бровь точь-в-точь как Снейп.
— Что? Я тебя слышу, — откликнулась она, уворачиваясь от шуточных щелчков Натаниэля перед ее глазами.
— Не похоже. Давай я принесу выпить. Если уж и это не поможет вывести тебя из задумчивости, то мне придется пойти на крайние меры. Итак, что будешь?
— Вино.
Нат кивнул и, оставив Гермиону в компании друзей, ушёл к бару. Грейнджер вслушивалась в разговоры подростков и понимала, что не может поддержать их беседу даже словом. Они обсуждали новинки кино и спорили о красоте актеров, чьи имена Гермиона никогда не слышала. Тот факт, что ребята разговаривали на английском, не помогал наладить общение. Она была среди них чужой. Недостаточно юной, чтобы влиться в компанию подростков, и недостаточно взрослой, чтобы разделить тихий междусобойчик старшего поколения.
Когда вернулся Натаниэль, обстановка в компании улучшилась, но Гермиона все равно чувствовала себя лишней. Только из вежливости она цедила вино и смотрела по сторонам, наблюдая за людьми вокруг и думая о своём. Сколько так прошло времени, Грейнджер точно не смогла бы сказать даже на допросе, но она была уверена, что бокал в ее руках несколько раз менялся и что от количества выпитого в голове появилась приятная дымка.
— Ты какая-то молчаливая, Гермиона, — заметил Нат. — Выйдешь с нами на улицу, проветримся?
Грейнджер согласилась. Глоток свежего воздуха ей был необходим. Ребята столпились на ступеньках. Кто-то достал пачку сигарет, и она пошла по кругу. Компания разбилась на несколько групп, большинство курило и смеялось, кто-то вместо сигарет допивал некрепкий алкоголь из пластиковых стаканчиков. Натаниэль отвел Гермиону в сторону и заговорил:
— У меня стойкое ощущение, что я тебя чем-то расстроил. Давай исправим ситуацию, а? Что тебя развеселит?
— Не стоит.
— Да ладно, Гермиона. Я же вижу, что что-то случилось. Пока у меня только одно предположение.
— Удиви.
— Ты приревновала Северуса.
Гермиона попыталась возразить, но Нат покачал головой, прикурил сигарету и выпустил небольшое облако дыма в сторону.
— Позволь, я объясню мысль. Нам делить нечего. Ты родня Северуса по крови, я номинально. Он мне не биологический отец, если ты успела об этом подумать.
Гермиона смерила Натаниэля задумчивым взглядом и поплотнее запахнула кожаную куртку, чтобы ветер не щекотал оголенный живот.
— Угадал, верно? Что ж, ты многое о своем дядюшке не знаешь.
Нат подпер плечом каменную кладку здания и закинул ногу за ногу, держа в стройных пальцах тонкую сигарету.
— Мы с ним не близки.
— Это я заметил. Признаюсь, твоё существование меня удивило. Я думал, Северус априори не имеет семьи.
— У него как минимум есть ты.
— Ну я так, — Нат цокнул языком, — случайность. Не приведи мой дед Северуса к нам домой, рос бы я без отца.
— Давно вы… — Гермиона описала круг в воздухе, — живете семьей?
— Он тебе и этого не рассказывал? — хитро прищурившись, спросил Натаниэль, и Гермиона поняла, что он задумал нечто нехорошее.
— Вскользь.
— Что ж… Могу восполнить пробелы в его прошлом, но у меня есть условие.
Гермиона скептически прищурилась, и в голове пронесся Хогвартс-экспресс с растяжкой флага Слизерин.
— И чего же ты хочешь?
— Ничего криминального.
— И ничего непристойного, — дополнила Гермиона.
— О боже, конечно, нет. У меня даже мыслей о таком не было.
— Я на всякий случай оговариваю варианты.
— Правильно, — Нат ехидно улыбнулся и сделал затяжку. — Мне всего лишь нужно, чтобы ты помогла стащить ключи от катера. Они у Северуса в кармане.
— А сам взять ты их не можешь, потому что он тебе запрещает кататься на катере?
— В точку, — он щелкнул пальцами, подтверждая ее попадание в суть проблемы. — Если я даже и попрошу дать мне ключи, он расскажет об этом матери, а она начнет читать нотации о безопасности, возрасте и далее по списку. Быстрее и проще их стащить.
Грейнджер колебалась. С одной стороны, Натаниэль мог помочь ей разобраться в дебрях жизненных перипетий Снейпа и дать ей пищу для размышлений о том, как ей действовать дальше. С другой — выкрасть ключи от катера и отдать их подросткам, звучало как ужаснейший и безрассудный план из всех возможных.
— Гермиона, Северус даже не заметит пропажи. Я с утра верну все на место. Обещаю. Мы всего лишь покатаемся по заливу, послушаем музыку. Скажи, что сама в семнадцать не хотела сбежать от родителей, чтобы потусить с друзьями.
«В семнадцать я вытворяла вещи и похуже», — мысленно призналась Гермиона и сдалась.
— Хорошо, но пообещай, что будешь трезвым. Иначе никаких ключей.
— Насколько это возможно после бутылки вина. По рукам? — Нат зажал между зубов сигарету и протянул Грейнджер ладонь. Та ее пожала.
— Тебе их достать прямо сейчас? — спросила Гермиона.
— Не, раньше полуночи никуда мы не поедем. Тем более, Северусу нужен ещё как минимум час, чтобы дойти до подходящей нам кондиции, поэтому подождём.
Натаниэль затушил окурок о край урны и тут же зажег новую сигарету.
— В каком смысле «подходящей кондиции»? — переспросила Грейнджер, следя взглядом, как парень тушит спичку.
— Когда он будет настолько пьян, что перестанет быть начеку.
— И часто он… такой?
Гермиона тоже прислонилась спиной к каменной стене и уперлась в неё ногой для равновесия. Натаниэль сунул одну руку в карман и вальяжно продолжал курить.
— Северус не алкоголик, — он помотал головой, будто это могло усилить смысл его слов.
— Видишь, вот там низенький такой? — Нат наклонился и указал на друзей, которые столпились возле другой мусорки и смеялись. — Это Адриан, и вот он действительно алкоголик.
Гермиона скептично хмыкнула.
— Я не шучу. Он с пятнадцати лет трезвым практически не бывает, а ему, на секундочку, девятнадцать. Учится в консерватории, на скрипке играет как Сарасате в лучшие годы, но перед репетициями заливает в себя все, что под руку попадается. По сравнению с ним Северус так… изредка употребляет.
— Хорошие у тебя друзья.
Натаниэль поднял уголки губ и пожал плечами.
— Отец у меня тоже хороший. Не знаю, что бы я делал без него.
Нат задумчиво потушил сигарету и исподлобья посмотрел на Гермиону, будто что-то для себя решая.
— Пойдем обратно, возьмем чего-нибудь выпить, и я тебе расскажу обо всем.
Они вернулись в бар, Натаниэль принёс Гермионе бокал вина и тарелку с сыром, и поставил все это на колонку в дальнем конце зала. Грейнджер поблагодарила за угощение и спросила:
— Давно ты знаком с Северусом?
— С одиннадцати, — ответил Нат, забрасывая в рот виноград, который стащил с основного стола. — Дед привёл его к нам.
— Дед это… Сильван?
— Ага, уже знакома с ним?
— Было дело. Он выгнал меня отсюда, когда я только приехала.
— Это он может. На самом деле, дед не такой жесткий, каким может показаться.
— Если бы мне кто-то жестами пытался объяснить, что он ищет Северуса, я бы тоже покрутила пальцем у виска и послала гостя куда подальше.
Натаниэль рассмеялся и чуть было не выронил гроздь винограда. Гермиона тоже улыбнулась, припоминая ту забавную сцену возле бара.
— Северуса он бы не сдал. Вдруг ты из полиции. Так что правильно дед все сделал, — весело проговорил Нат.
— А что, были случаи? — уже серьезнее спросила Гермиона.
— Нет, к счастью, но сама понимаешь, человек без прошлого может быть замешан в чем угодно. Лишний раз не стоит рисковать. Поэтому дед с опаской относится к людям, которые справляются о Северусе. Хотя, — он положил в рот ещё одну виноградинку и, жуя ее, проговорил, — ты доказываешь, что прошлое у отца все же есть, и не такое уж плохое, как мы думали.
— Неужели он никогда не рассказывал вам, откуда родом?
— Об этом из него ни слова не вытянешь. Может, мама что-то и знает, но с нами Северус не любит предаваться воспоминаниям. Мы привыкли. Тем более без него мы бы давно жили где-нибудь на востоке в трущобах. Он очень многое для нас сделал, и мы судим о нем именно по этим поступкам. Остальное неважно.
Гермиона сделала глоток вина и доверительным тоном произнесла:
— Я знаю, кем он был до переезда в Испанию.
— Очевидно, — безынтересно сказал Нат. — Только ничего не рассказывай. Не желаю знать его секреты. Мне достаточно знакомства с тобой. Ты доказываешь, что Северус вряд ли является беглой шестеркой какой-нибудь мафии.
Гермиона усмехнулась.
— Что? Такое вполне могло быть, учитывая, где он жил.
— Чем же тебе Британия не угодила?
— Ничего не имею против, но я не о нем говорил, а о катере и крохотной каюте, где не было никаких удобств. Северус едва там мог поместиться лежа во весь рост, не говоря уже о том, чтобы ходить, готовить еду. Вот это я понимаю неприхотливость.
— Так ты с ним на причале познакомился?
– Дед, он первый его встретил. В тот день пришел какой-то товар для бара, но местные барыги взвинтили на него цену. Дед с ними поругался, денег было немного, мы едва могли содержать это заведение. Вот тут и вмешался Северус. С его слов, ругань мешала ему уснуть, и он вышел, чтобы заткнуть спорщиков, но вместо назревающей драки, которую, я уверен, Северус бы сам и развязал просто из-за паршивого настроения, он оплатил товар и демонстративно потащил ящики подальше от причала. Дед тогда пригласил его зайти на обед, чтобы как-то отблагодарить, и отец согласился. Я тогда совсем маленьким был. Помню, как жутко испугался его черных глаз и неестественной худобы. Мы сели за один стол, он почти ничего не ел и лишь кивал, когда дед его благодарил, а потом в один момент просто встал, положил сто долларов возле меня и вышел. Мама рассказывала, что они пытались вернуть ему деньги, но он их так и не принял.
— Северус упрямый до чертиков, и порой очень странно проявляет чувства.
— Мало говорит и много делает, да. За годы я привык к этой его черте характера.
Удивительно, что больше подобных ему людей я не встречал.
— Как и я, хотя поверь, с моей работой это действительно феномен. Через меня проходят десятки человек в день, но Северус особенный.
— Ты любишь его, — прищурившись, сказал Натаниэль и по-доброму улыбнулся.
— Да, наверное. Я долго шла к этому чувству, у нас с ним… насыщенная история, — внезапно откровенно сказала Гермиона.
— Напомни, ты родня ему по отцу или по матери?
— Эм, — Гермиона опустила взгляд, — по матери.
— Угу. — Нат задумчиво налил себе сока и сделал глоток. — Скажи, он ведь не связан с плохими делами? Ну то есть… Я боюсь однажды узнать, что он какой-нибудь киллер в бегах или еще чего похуже.
Гермиона усмехнулась. Лучшего вопроса и придумать сложно. Киллер ли Снейп? Да у него руки по локоть в крови, и с этим фактом не поспоришь! Однако Натаниэлю об этом знать не стоило.
— Что, считаешь меня смешным? — с обидой спросил Нат и наигранно надул губы. — Лучше не отвечай.
— Он не убийца, — выпалила Гермиона. — Возможно, однажды Северус и совершил ошибку, последствия которой разгребает до сих пор, но это не делает его плохим человеком. По крайней мере, я не считаю его таковым.
— А деньги?
— Какие?
— С которыми он приехал сюда. У него их было столько, — Нат присвистнул. — Северус ведь выкупил этот бар и весь этаж выше у владельца, чтобы у деда остался бизнес и квартира этажом выше, где мы жили. А потом он еще и дом в бухте приобрел. Не знаю, сколько стоит недвижимость в Британии, но у нас тут цены бешеные.
— Я предпочту думать, что он их скопил. Последние лет десять, насколько мне известно, ему некуда было их тратить.
— Звучит… Логично. — Натаниэль хихикнул. — Черт, теперь я не смогу красоваться перед девчонками тем, что меня воспитывал подпольный гангстер. Это удар по моему авторитету!
Он театрально схватился за сердце и рассмеялся. Гермиона закатила глаза и тоже улыбнулась. На них обернулся Снейп и Камилла, смерили недовольным взглядом, но, не получив никакой реакции, вернулись к собственному разговору.
— Кажется, я твоей матери не нравлюсь, — заметила Грейнджер, поворачиваясь спиной к барной стойке, чтобы не видеть лица Камиллы, которая то и дело бросала на нее недовольные взгляды.
— Расслабься, ей вообще мало кто нравится, тем более если этот кто-то имеет близкие отношения с Северусом.
— Ревнует?
— Мягко сказано. Она с чего-то решила, что они пара, хотя, насколько мне известно, отец ей ничего не обещал.
— То есть они не вместе?
— Боже упаси. Они совершенно друг другу не подходят. Раньше я мечтал, чтобы они поженились, но чем старше становлюсь, тем для меня очевиднее их различия в характерах. Они никогда не сделают друг друга счастливыми, а раз так то, в чем тогда смысл?
— Видимость семьи?
Нат покачал головой.
— Не обязательно клясться у алтаря в вечной любви, чтобы стать семьей. Не пойми меня неправильно, я благодарен Северусу за то, что он воспитал меня, показал путь к благополучной и безбедной жизни. Без него я, скорее всего, бы примкнул к местным бандитам и зарабатывал деньги воровством, чтобы прокормить мать, деда и бабушку. Я многим ему обязан, он мой отец не по крови, а по воле судьбы. И это уже ничего не изменит. Свадьба с моей матерью, наоборот, только все бы усложнила.
Натаниэль пожал плечами и сделал глоток сока.
— Я знаю, что они спят вместе, но вряд ли от большой любви. Им просто удобно вместе, привычно. Наверное, это началось еще в тот год, когда Северус оплатил нам жилье. Он стал чаще появляться в баре, мы вместе помогали деду за стойкой: я мыл бокалы, а отец натирал их до блеска.
— Вы все учились заново жить, — тихо сказала Гермиона. Нат согласно кивнул и нахмурился.
— Не представляю, что у Северуса было в прошлом, но даже столько лет спустя я помню его потерянный взгляд, неестественную худобу, абсолютное безразличие к окружающему миру и жуткие бинты на руках от кистей до запястий.
Нат поежился.
— Зачем они ему? — спросила Гермиона.
Натаниэль колебался, не зная, стоит ли отвечать. Это была слишком личная тема, которую отец явно не желал афишировать.
— Слушай…
— Нет, постой. Я догадываюсь, что Северус прячет под повязками татуировки, он не раз так делал в Британии, но здесь это бессмысленно. Кто сейчас вообще стесняется татуировок? — «Если только это не знак Волан-де-Морта», – с ноткой иронии добавил внутренний голос.
— Пообещай, что этот разговор останется между нами?
— Вторая сделка за час. — Гермиона улыбнулась. — Обещаю.
Натаниэль зажмурился и резко открыл глаза, напуская на себя показательное безразличие.
— У него на предплечьях шрамы. Не имею ни малейшего понятия, откуда они взялись, но то, что я видел лишь однажды, напоминало месиво из порезов и ожогов вместо гладкой кожи.
Грейнджер поджала губы. Чего-то такого стоило ожидать. Снейп покинул страну на грани нервного срыва: адский год директорства в Хогвартсе, тотальное недоверие со стороны союзников и недругов, коленопреклонение перед Темным Лордом, пытки, убийства, шпионаж и бесславная смерть на полу Визжащей хижины. После такого умом не тронется разве что мертвец, но им Северус не оказался. Судьба над ним сжалилась и дала второй шанс. Гермиона сомневалась, что Снейп хотел начать все сначала, и те шрамы, которые, по словам Натаниэля, он прячет за повязками, были прямым тому доказательством.
— Ты знаешь, откуда они у него? — спросила она, не особо надеясь на ответ.
— Если бы… Вообще-то, я хотел задать этот вопрос тебе.
Гермиона пожала плечами и ощутила, как кровь отлила от лица. Резко закружилась голова, ноги стали ватными, сердце зашлось в бешеном ритме, иероглифы, спрятанные под чарами, вспыхнули огнем, обжигая кожу. Грейнджер согнулась пополам и осела на землю. Натаниэль растерянно заозирался по сторонам и позвал на помощь. Снейп сразу же встал с барного стула и в пару размашистых шагов оказался рядом с Гермионой. Его широкая ладонь легла ей на шею, слегка сжимая чувствительные точки ниже затылка, и заставила поднять голову.
— Слушай мой голос, — вкрадчиво произнес он и присел на корточки, вместе с оседающей на пол Грейнджер. — Ты не одна. Никакой опасности. Тебе не нужно защищаться. Дыши. — Он щелкнул пальцами перед ее глазами, положил руку на грудь. — Вдох-выдох. Давай.
Гермиона несколько раз моргнула, вцепилась в предплечье Снейпа, закрытое повязкой, и с плохо контролируемой паникой замотала головой. Как же давно с ней не случалось подобного. Она уже и забыла, как это тяжело: стараться не терять связь с реальностью, прогонять прочь навязчивые образы войны, иррациональный животный страх быть убитым и видеть смерть близких. Грейнджер готова была отдать себя ради жизни тех, кто был ей дорог, и прямо сейчас перед ее взором застыл образ захлебывающегося кровью профессора, который говорил ей продолжать дышать. Она не понимала, где настоящий мир, а где миражи бьющегося в агонии мозга.
Северус ощутил, как его повело. Он оперся на колено, чтобы удержать равновесие, и поморщился, когда Гермиона сжала свои тонкие пальцы на его предплечье. Метка на коже вспыхнула и обожгла давно бесчувственные нервы. Он заметил, как карие радужки Грейнджер почти исчезли за расширившимся зрачками.
— Посмотри на меня! — рявкнул Снейп.
Окружающие вздрогнули и отступили на шаг. Гермиона перевела свой замутненный взгляд на Северуса. Тот поежился, когда у нее на глазах выступили слезы.
— Это моя вина, я оставила вас умирать. Кровь… Там было столько крови…
Гермиону трясло. Она не контролировала себя и лишь сильнее сжимала предплечье Северуса.
— Если бы я могла… Те взрывы… Не умирайте, профессор. Я хочу все исправить. Вы нужны мне.
Она вжалась в стену и опустила голову зажмурившись. Сердце бешено стучало в груди.
— Я жив, Грейнджер! Я рядом! Дыши!
Северус обернулся. Сильван и Камилла в непонимании происходящего хмурились. Натаниэль кусал губу и заламывал руки, готовый в любую секунду броситься на помощь.
— Принеси воды, — велел ему Снейп, и парень тут же побежал за стаканом. — Гермиона, взгляни на меня. Не поддавайся панике.
Натаниэль аккуратно похлопал отца по плечу и передал ему воду. Тот, не церемонясь, опрокинул стакан прямо на голову Грейнджер и приложил ладонь к ее мокрому лицу.
— Почувствуй меня, я здесь. Давай же, дыши.
Гермиона сконцентрировалась на горячем прикосновении профессора к щеке и задержала дыхание. Она в безопасности, война закончилась, Снейп жив и здоров, он рядом.
— Не отпускай меня, — прошептала она еле слышно, глядя прямо в темные глаза Северуса.
— Я держу тебя, — ответил он столь же тихо.
Грейнджер осознанно кивнула и потянулась к профессору, мечтая только об одном — оказаться в его объятиях и укрыться в них от всего мира. Он позволил ей приникнуть к собственной груди и прижал, будто пряча от посторонних взглядов. Молча Северус ждал, когда Гермиона перестанет плакать, и едва она затихла, осторожно поднялся с колен, увлекая ее за собой.
Под недовольным взглядом Камиллы он вывел Грейнджер на улицу. Она смущенно выпуталась из его объятий и уселась на прохладный камень лестницы, вытирая дорожки слез и приглаживая влажные волосы. Снейп хмыкнул и присел рядом. Он достал из кармана упаковку сигарет и прикурил.
— Давно у тебя панические атаки?
Гермиона ответила не сразу. Ее все еще трясло, но уже не от беспочвенного страха, а от стыда. Она позволила эмоциям выйти наружу при целой толпе незнакомых людей! Больший позор она испытывала только во время пыток Беллатрисы, когда та вырезала на ее плече слово «грязнокровка».
— Честно говоря, их не было последние пару лет, — выдавила она, когда Снейп рядом поерзал и вытянул ноги. — Простите, я поставила вас в неловкое положение перед семьей.
— Что спровоцировало приступ? — проигнорировав извинения, спросил Северус и выпустил клуб дыма.
— Ничего.
Он усмехнулся и кивнул.
— Я все еще недолюбливаю тебя, Грейнджер, мне претит, что ты приехала в этот город и влезла в мою размеренную жизнь, но запомни одно: сколько бы я ни говорил тебе гадостей, это никак не связано с тем случаем в Визжащей хижине. — Он поежился, отгоняя холодок воспоминаний, и затянулся сигаретой. — Ты не виновата, что я оказался на пороге смерти.
— В моих силах было помочь, но я ушла.
— Если тебя это утешит, то я не помню, что было после того, как Нагайна меня укусила.
— Зато я помню. Это…
— Не желаю знать. Сейчас мы оба здесь, этого достаточно. — Северус зажал в зубах сигарету и достал из кармана телефон, чтобы посмотреть на время. — Пойдем попрощаемся с гостями, и я провожу тебя до отеля. На сегодня с нас двоих развлечений достаточно.
— Я сама справлюсь. — Гермиона неохотно поднялась на ноги. — Это день рождения вашего сына. Останьтесь.
— Грейнджер, — предупреждающе прорычал Северус. Как же он устал от неповиновения этой девчонки.
— Мне нужно о многом подумать. Просто позвольте мне уйти одной.
Он кивнул и выкинул истлевшую сигарету на асфальт. Неожиданно Гермиона обняла его со спины, проводя ладонями по его бокам и вызывая легкую дрожь, и поцеловала в волосы, поддавшись странному порыву. Северус замер изваянием. Сердце резко ускорило свой ход и подскочило к горлу. Снейп не мог припомнить, когда его в последний раз так искренне и нежно обнимали. Камилла не в счет. С ней Северус всегда держал дистанцию вне спальни, потому что знал, что никогда не сможет пропустить ее в свое сердце и душу, а вот Гермиону… Грейнджер уже давно поселилась в его голове и проникла в каждый элемент его жизни. Если Мерлин и правда существовал, он не позволит ей уйти, он навечно связал их судьбы, как бы прискорбно это ни было.
— До завтра, — дрожащим полушепотом произнесла Гермиона прямо в волосы Снейпа и быстрым шагом ушла в бар.
Северус слышал, как Натаниэль просит ее остаться на торт, но она извинилась и сбежала с торжества под пристальным взглядом двух пар мужских глаз, которые неожиданно для себя были готовы отдать многое, чтобы Грейнджер задержалась еще хоть на мгновение.
***
Наутро Гермиона стояла на террасе Снейпа и пинала камушек, не решаясь зайти в дом. Почти всю ночь она едва ли сомкнула глаза хотя бы на пару часов. Мысли затапливали разум, поочередно возвращая ее то в военное прошлое, то к постыдной истерике на дне рождения Натаниэля. Она прокручивала в голове моменты, которые могла бы изменить, и плакала, выпуская накопившиеся за последние недели эмоции. К тому моменту, как она вышла из отеля, гонимая желанием прервать свое вынужденное одиночество разговором со Снейпом, солнце еле-еле освещало пустынные улочки Кадакеса. Когда она добралась до бухты, город постепенно начал оживать, в то время как этот райский уголок на берегу лазурного моря даже не пытался подавать признаков какой-либо активности, лишь шелест листьев свидетельствовал о том, что время здесь не остановилось. Пнув камушек еще раз, Гермиона выдохнула и резко повернулась к двери дома. «Это просто смешно!» — сказала она себе, растерла щеки и ступила на порог. Внутри была вязкая тишина. Очевидно, профессор еще спал. Дверь в его спальню была открыта настежь. Грейнджер положила сумочку на диван и на носочках прокралась к личную комнату Снейпа. Она смущенно заглянула внутрь. Северус спал мертвым сном, лежа на животе и спрятав ладони под подушкой. На правой щеке у него отпечатались красные полосы от заломов одеяла, волосы растрепались и завились плотными мелкими кудрями на концах, а на шее проступил розовый шрам, который до этого Гермиона никогда не видела. «Он прячет его магией», — подумала Грейнджер, отвела взгляд и принюхалась. В спальне едва ощущался слабый аромат виски. Оглядевшись, она обнаружила полупустую бутылку на прикроватной тумбочке. Натаниэль вчера упоминал, что Снейп питает слабость к алкоголю и редко, когда соблюдает меру в выпивке. Что ж, кажется, день рождения сына не стало исключением, и профессор позволил себе лишнего прямо после побега Гермионы с торжества. Заглушая осуждающие мысли, Грейнджер вышла из комнаты и поплелась на кухню в поисках воды и таблеток. Если ее предположения верны, Снейп проснется с жутким похмельем. Оставлять его мучиться от головной боли и слушать брюзжание, ей не особо хотелось, поэтому она порылась в кухонных ящичках, нашла упаковку парацетамола, набрала в стакан воды и вернулась в спальню. Стараясь не шуметь, она поставила набор первой помощи на тумбочку, забрала бутылку виски и на цыпочках вышла, прикрывая за собой дверь. От нечего делать Гермиона плюхнулась на диван. Часы на стене показывали половину седьмого. Она откинулась на спинку и уставилась в потолок. Стоило бы продолжить варить зелье, а не терять время на бессмысленные ожидания, когда свернувшаяся в груди тревога отпустит, но не смогла поднять себя из мягкого плена. Гермиона лениво окинула взглядом книжные полки. Она прикинула, что бы почитать до тех пор, пока Снейп не проснется, и заметила между томиками — о чудо! — «Джейн Эйр» и «Фауста» черный корешок кожаного блокнота. Именно его Северус читал все то время, пока Гермиона корпела над котлом и под диктовку закидывала в основу ингредиенты. Несколько минут Грейнджер вела внутреннюю борьбу между любопытством и благоразумием и, капитулируя под натиском неуемного желания понять, в какую игру она ввязалась, заключив с профессором сделку, призвала блокнот при помощи тихого Акцио. Увесистая тетрадь в элегантной черной коже дракона, явно сделанная на заказ в лавке Письменных принадлежностей мистера Скриббулуса Косого Переулка, легла ей на колени. Гермиона вытерла влажные ладони о шорты и раскрыла блокнот на первой попавшейся странице. Убористый почерк, который раньше часто доводил ее до бешенства только одним своим наличием на пергаментах с домашними заданиями по зельеварению, заполнял каждый дюйм листа неизвестными ей алхимическими формулами. Гермиона попыталась разобраться в них, но не поняла даже сотой доли знаков. Посетовав на оскудевшие школьные знания, она обратила внимания на подписи, которые Снейп оставлял для себя, видимо, рассуждая. Плохо взаимодействует с грушанкой. Кровь свернется и загустеет. Сок чернодымки заметен во вкусе. На некоторых листах виднелись коричневые пятна и разводы, напоминающие застывшую кровь. У Гермионы защекотало затылок. Чем дальше она читала, тем отчетливее становилось понятно, что зелье, которое она сейчас варит, некогда было изобретено Снейпом и передавалось третьим лицам, причём тайно, раз основной целью профессора было добиться отсутствия какого-либо ярко выраженного вкуса. При перегреве вызывает головные боли Мигрень и тошнота — побочные действ. Т.Л. не устраивает реакция В середине тетради записи обрывались. Несколько листов явно в спешке вырвали, часть была запачкана черными чернилами и грязными отпечатками пальцев. Пролистав вперед, Гермиона обнаружила новые записи, правда, уже сделанные обычной магловской ручкой. В них она узнала рецепт стандартного бодроперцового зелья, которое научилась варить закрытыми глазами еще на четвертом курсе. Захлопнув блокнот, Гермиона поднялась и вернула его на место среди магловских книг. Она ощутила, как рой мурашек пробежал по позвонку от затылка к копчику. Я варю незаконное зелье! Просто прекрасно! Чертов Снейп!В сердцах стукнув кулаком по полке, она рухнула обратно на диван и прикрыла глаза ладонями, будто пытаясь вытравить из памяти только что увиденное. Зачем варить зелье, которое было изобретено для нужд Волан-де-Морта, сейчас, когда война закончилась? Вменяемого ответа у нее не было. Вся история с соглашением, задачей приготовить неизвестный состав, рецепт которого профессор держал в секрете, с самого начала выглядела мутной, как вода в Черном озере, но Гермиона слепо доверилась Северусу, веря в его добросердечные мотивы. Почему? Она старалась не отвечать себе на этот вопрос. Ей просто не хотелось думать, что во всех делах с профессором ею руководит не логика и чутье, а чувства и метка. В спальне послышался скрип кровати, жадные глотки и стук стакана о деревянную поверхность тумбы. Грейнджер напряглась, только сейчас осознав, что Снейп вряд ли будет доволен ее несвоевременным появлением в его доме, но не двинулась с места. Бежать бессмысленно, поэтому она повернулась по направлению тяжелых шагов и виновато улыбнулась, когда на пороге спальни появился взъерошенный, сонный Северус. Он застыл, вздрогнул, ухватившись за дверной косяк, цокнул языком и произнес: — Нет покоя нечестивым. Комментарий прозвучал скорее недовольно, чем зло. Это ободрило Гермиону, значит, их утро не начнется с очередной склоки. — Доброе утро, — произнесла она. Снейп махнул рукой и прошел в ванну. Грейнджер воспользовалась моментом и сбежала на кухню. За то время, пока профессор приводил себя в порядок, она успела заварить чай, состряпать яичницу и сервировать стол. — Не помню, чтобы вчера приглашал тебя в гости, — хриплым голосом сказал Снейп, привалившись к стене недалеко от плиты и хмуро наблюдая, как Грейнджер суетится с завтраком. — С чего вдруг ты здесь хозяйничаешь? — недовольно пробурчал он, но заботу от Гермионы все же принял. Голова даже после парацетамола раскалывалась надвое. — Меня сюда отправил Натаниэль. Он переживает за ваше здоровье, — ответила она почти без лжи. Подобная просьба вчера вскользь действительно проскользнула из уст Ната. — А вы, я смотрю, спелись. — Будь вы чуть доброжелательнее и менее предвзяты ко мне, у нас тоже могло бы выйти прекрасное общение. — Я давно не подросток, Грейнджер. Играть в дружелюбие ради того, чтобы залезть к тебе под юбку — не мой уровень. Он фыркнул, когда Гермиона осуждающе на него глянула, и сел за стол. — Не будь такой наивной. Вчера почти все подростки буквально раздевали тебя глазами. — А вы? — спросила она и поставила тарелку с яичницей перед Северусом. Тот облизал нижнюю губу и тяжело вздохнул. — Твоя наглость не знает предела, да? Гермиона победно усмехнулась и разлила чай по чашкам. — Так чем закончился вчера ваш вечер, когда я ушла? Вы выглядите слегка… помятым. Северус взглянул на Грейнджер из-под бровей и проигнорировал вопрос. — Почему ты здесь? — спросил он, откладывая вилку. — Мне не спалось, — призналась Гермиона. — Я подумала, что смогу скоротать время в вашей компании, и, только когда добралась сюда, осознала, что заявилась слишком рано. — Я не запираю дверь, могла прилечь на диване, а не будить меня своим топотом. — Вы слышали? Северус кивнул, и Гермиона извинилась. — Как ваша голова? — Легче. Ты копалась в моих вещах. Грейнджер замерла. Снейп чуял ложь за километры, и если она сейчас соврет, то их хрупкое доверие разобьется в дребезги, и Гермиона не была уверена, что сможет все восстановить до того, как будет вынуждена вернуться в Британию. — Да, — ответила она и сложила руки под подбородком, облокачиваясь на стол. — Я искала таблетки. Между прочим, вредно столько пить. Серьезно, профессор, почти бутылка виски за ночь? — Не помню, чтобы нанимал тебя в няньки, — огрызнулся Северус и вернул все внимание яичнице. — Можно я выскажусь откровенно? Мне больно наблюдать, в кого вы превратились. Вы были сильнейшим волшебником, которого боялись и уважали, который не церемонился с людьми и поступал так, как считал правильным, а сейчас вы лишь бледная тень того Северуса Снейпа, чье имя возвели в герои. Серьезно, профессор, вы сидите в этом магловском городе, имеете отношения с нелюбимой женщиной, работаете в баре и каждую ночь напиваетесь, чтобы что? Где вся ваша внутренняя сила, где тот стержень, который позволил вам пройти всю войну в роли двойного шпиона? Вы невероятный мужчина, превосходный зельевар, и просаживаете свои лучшие годы в пьяном угаре. Снейп сжал челюсти. Гермиона была во многом права, он давно уже не был тем мужчиной, что пять лет назад: ни внешне, ни внутренне. После Визжащей хижины он утратил ту силу, которая позволяла ему противостоять Темному Лорду и Дамблдору, и, осев в Кадакесе, войдя в семью Сильвана, он позволил себе опустить руки, стать слабым. Порой ему хотелось вновь достать волшебную палочку, разнести в щепки пару деревьев, почувствовать магию, текущую по венам, но, увы, на это у него не было права. Он заталкивал любые мысли о прошлом в самые отдаленные частички сознания, и плыл по новому течению жизни, полностью отдавшись воле судьбы, превратившись из уникального мага в заурядного магла. — Не тебе меня судить, Грейнджер, — хрипло произнес Северус, складывая руки на груди. Он почувствовал на языке привкус крови, но проигнорировал его. — Давно ли ты избавилась от панических атак? — Это не имеет отношения… — Мы все по-разному справляемся с последствиями войны. Я не обязан советоваться ни с тобой, ни с кем-либо еще о том, что мне делать со своей жизнью. Возвращайся в Британию и читай нотации Поттеру или Уизли! Ты здесь только потому, что там, — он ткнул пальцем в окно, — Кингсли прижал тебя к стенке и заставил играть по своим правилам, но твоя неуемная гордость и проклятое чувство справедливости не позволяет склонить голову перед государственной системой и подчиниться воле руководства. Ты желаешь изменить мир и людей вокруг, только делает ли это тебя счастливой? Что-то я сомневаюсь. Твоя жизнь после войны также бесцветна и бессмыслена, как и моя. Ты не нашла своего места, ты не чувствуешь себя под защитой, ты не любишь своего жениха, и ты топишь собственную беспомощность перед судьбой в бесполезной работе также, как я прячу настоящие эмоции на дне бутылки! Северус закашлялся и прижал ладонь к шее. Рот наполнился кровью. Он поднялся, склонился над раковиной, сплевывая кровавую слюну, и зажмурился, пытаясь сглотнуть прохладную воду из-под крана. В горло, словно впились тысячи иголок. Он ощутил, как ладонь Гермионы легла ему на плечо и заставила повернуться. — Тише. Она мягко зашипела, будто успокаивая Снейпа, взяла висящее на ручке шкафа полотенце, намочила его и приложила к красному шраму от укуса Нагайны. — Не… — Просто помолчи. Сейчас мне важен ты. Просто позволь помочь. Северус прикрыл глаза, вцепился в край столешницы и сконцентрировался на иррациональном тепле, которое волнами расходилось от горла по всему телу, несмотря на прохладу влажной ткани. Ему казалось, что магия вновь пронизывает каждую клеточку его тела и концентрируется на предплечье под повязками. — Часто это случается? — спросила Гермиона, выводя Снейпа из приятной задумчивости. Он тупо кивнул. Говорить не было сил. — Я хоть немного помогаю? Он опять кивнул и посмотрел на Грейнджер. Вся злость на нее вмиг испарилась, осталась только щемящая сердце нежность. Он хотел бы простоять вот так с ней не один день, просто чтобы из раза в раз наблюдать, как обеспокоенно мечется ее взгляд по его лицу, как ласково она сжимает его плечо, боясь причинить боль, как в тревоге закусывает губу. Они это уже проходили. Один и тот же сон на протяжении многих лет: он умирал, истекал кровью снова и снова, бился в агонии, проваливаясь в пустоту, этому не было конца, и когда он уже готов был сдаться, опустить руки и поддаться темноте, появлялась Гермиона, протягивая ему руку с горящими на коже символами. Она всегда его спасала, только благодаря ей он не увяз в самобичевании и отчаянии. Она была его потусторонней опорой долгие года, а сейчас стояла перед ним в реальности, утешая и забирая боль. Странную магию момента, которую никто из них не мог описать словами, прервал звук телефона. Мелодия призывно заиграла, требуя хозяина ответить на звонок. Гермиона моргнула и отступила. Северус с трудом сглотнул и вышел в гостиную. На маленьком экране телефона высвечивалось имя «Камилла». — Алло. В динамике раздался громкий, взволнованный голос Камиллы. — Tranquilo, Camille. No grites, — с трудом выговаривая слова, произнес Снейп. — Qué pasó? Снейп присел на спинку дивана, опустил голову, с закрытыми глазами слушал Камиллу и растирал больное горло. Гермиона, привалившись к стене, наблюдала за ним и отчётливо слышала, как мать Натаниэля орет в трубку, что-то тараторя на испанском. — Seguramente se quedó con Álvarez. Llamarías a sus amigos. Se fueron juntos ayer. Северус глубоко вздохнул и зажал свободную ладонь подмышкой, сосредоточенно вслушиваясь в слова собеседницы. — Estaba sobrio, por lo que recuerdo. No levantes el pánico antes de tiempo. Volverá, no irá a ninguna parte. Несколько раз кивнув, Снейп оглядел комнату, видимо, желая поскорее закончить разговор, и произнес: — Si viene a verme, te llamaré. Tú también avísame cuando aparezca. Он сбросил звонок и взъерошил волосы настолько естественным и простым движением, что Гермиона остолбенела. Впервые она осознала, что перед ней стоял простой, замученный жизнью мужчина, который устал от вечных проблем, борьбы, боли и кошмаров, а не строгий, несгибаемый профессор, способный своим авторитетом и внутренней силой задавить любого оппонента. В секунду ей захотелось обнять его, поцеловать в шею, рядом со шрамом, и пообещать, что ему больше не придется сражаться, что можно опустить палочки, снять защитные чары и просто… жить? Однако она не могла себе этого позволить. Обручальное кольцо на безымянном пальце как никогда прежде плотно сдавило кожу, напоминая о своем существовании. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Гермиона. — Ну, то есть, помимо твоего горла. Северус вскинул голову, и в его глазах полыхнул огонек раздражения. — Вот скажи, Грейнджер, почему, как только ты появилась здесь, все мои дни стали одной сплошной проблемой? — Я никак на это не влияю. — Конечно, нет. Ты просто проходишь мимо, а моя устоявшаяся жизнь превращается в руины! Это чертово совпадение! Гермиона сцепила руки за спиной. Ладно, она заслужила эти слова. Возможно. — В чем на этот раз ты меня обвиняешь?— удивительно спокойным тоном уточнила она и рискнула подойти к Снейпу поближе. — Натаниэль не вернулся домой. У Грейнджер перехватило дыхание. Нет, нет, нет! — Он так раньше никогда не делал? — В том и суть. О чем вы вчера разговаривали весь вечер? Ты знаешь, куда он мог пойти ночевать? Гермиона поджала губы, и этого было достаточно, чтобы Снейп перешел от беспочвенных сдержанных рассуждений к реальным обвинениям. Как коршун, он подлетел к ней, прижал к стене и едва не встряхнул как тряпичную куклу. — Проклятые гриффиндорцы! О чем он тебя попросил? — Я не… Она не успела договорить. Северус сложил пазлы воедино и воскликнул: — Ключи! Он вихрем пронесся по дому в поисках ключей от катера, но ожидаемо не нашёл их. Гермиона следила за его действиями, боясь даже дышать, не то что шевелиться. — Они у него, не так ли? — перейдя с агрессивного рычания на более тихий, но не менее опасный тон, спросил Снейп. — Кто из вас двоих вытащил их из моего кармана? — С чего ты вз… Северус махнул рукой, и на миг Грейнджер показалось, что он ее ударит, но вместо этого Снейп сжал кулаки, вылетел из дома и чуть ли не бегом направился в город. Гермиона устремилась следом. Снейп всю дорогу не оборачивался и не сбавлял темп, хотя прекрасно знал, что Грейнджер никак не поспеет за его размашистым шагом. Притормозил он лишь у пристани. Бегло осмотрев пришвартованные катера и яхты, Северус подошел к охране. — Cuando regresen, avísame, — сказал он и подал мужчине в форме руку в знак благодарности. Гермиона стояла неподалеку, привалившись к каменной ограде и стараясь отдышаться. Разговор она слушала вполуха. — Espera, Severus. Tu hijo está en la isla? Tengo chicos nadando cerca de allí, ellos pueden comprobarlo con la mano, — предложил мужчина. — Sí, gracias. Ответ от плавающих неподалёку от острова других отдыхающих был неутешительный. Катер Снейпа на привычном месте пришвартован не был, а значит, Натаниэль с друзьями поплыли в ином направлении. — Есть новости? — очень осторожно уточнила Гермиона, подходя к Северусу. Тот походил на бомбу замедленного действия: тронешь раньше времени, и все вокруг взлетит на воздух. — Да! Новость в том, что ни у тебя, ни у Натаниэля нет мозгов! Я убью вас обоих, когда этот идиот вернётся, — в запале сказал Снейп и достал сигареты, чтобы успокоить нервы. Он плохо понимал, что делать дальше, кроме как ждать, а, видит Мерлин, терпение у него уже давно было ни к черту. — В городе есть еще причалы, где можно припарковать катер? Северус занёс руку с зажигалкой над сигаретой и тут же замер, стоило Гермионе произнести вопрос. — Грейнджер, во-первых, катер швартуют, — пренебрежительно ответил он. — Во-вторых, второй ближайший причал километрах в двадцати по трассе, и туда чужие суда просто так не пускают. — Но чисто гипотетически… — Гипотетически я могу свернуть тебе шею прямо сейчас и больше не мучиться от проблем, которые ты с собой приносишь. Так что замолчи! Гермиона закатила глаза и приберегла рассуждения на попозже. Северус прикурил и уставился на спокойную водную гладь, лихорадочно соображая, куда мог деться Натаниэль. Он переживал, что сын потопил катер и теперь барахтался где-нибудь в открытом море без надежды на спасения. В груди тугим клубком свернулась тревога. Внезапно вязкую тишину прервал звонок. — Слушаю, — резко сказал он в трубку и нахмурился сильнее прежнего. Через минуту напряженного разговора Северус дернулся и почти прокричал: — Я скоро приеду! Жди там! Камилла, не надо ни к кому идти! Северус сбросил звонок и с зажатой в зубах сигаретой набрал кому-то сообщение. Через пять минут возле причала остановилась миниатюрная двухдверная машина и просигналила так, что спугнула курлычущих неподалёку голубей. — Severus! Amigo, vamos, — прокричал мужчина с густой черной бородой, высунувшись из машины. Снейп выкинул окурок и чуть ли не в три шага оказался у автомобиля. — Я поеду с тобой! — заявила Гермиона, видя, что профессор садится в машину без неё. Северус обернулся, скрипнул зубами и настежь распахнул дверь авто. — Забирайся назад. Кое-как Грейнджер уселась на узкое сиденье, больше напоминающее багажник, и охнула, когда Снейп подпер ее передним креслом. Стараясь смириться с неудобствами, она пыхтела и хваталась за все выступающие поверхности машины на резких поворотах. Мужчина за рулем буквально летел по трассе прочь из города. Колеса автомобиля свистели, когда тот притормаживал, и отрывались от земли на кочках. Гермиона была благодарна, что этот адский аттракцион не продлился долго. Уже через двадцать минут их высадили у трехэтажной постройки с маленькими окнами и большой вывеской креста. Снейп рассматривал здание и потирал ноющее колено, пока Гермиона выбиралась с заднего сиденья. Она буквально вывалилась на горячий асфальт и осела на пол, прижимая руки к груди. Ее мутило, мир перед глазами вертелся, как на карусели. Северус заметил ее побледневшее лицо, махнул знакомому, мол справлюсь сам, и отвел Грейнджер подальше от дороги, чтобы та ненароком не рухнула на проезжую часть. — Палочка с собой? — тихо спросил он, придерживая Гермиону за поясницу. Она дезориентировано кивнула. — Достань и приложи кончик древка к ямке под подбородком. Вот сюда, — Снейп коснулся пальцами ложбинки, указывая точное место. Грейнджер послушно выполнила сказанное. — Закрой глаза, представь в голове маятник. Теперь медленно протяни к нему руку, поймай движущуюся стрелку и произнеси Aenean tincidunt. Заклинание, о котором Гермиона ни разу не слышала, но которое воспроизвела по инструкции Снейпа, не подействовало. — Грейнджер, сосредоточься на образах, — грубее сказал Северус и заслонил ее собой от любопытных взглядов двух пожилых испанок, что медленно шли мимо, опираясь на трости. — Без них ничего не сработает. — Я стараюсь. Гермиона повторила попытку. Подбородок похолодел, в уголках глаз скопились слезы. Северус взял трясущуюся ладонь Грейнджер в свою и сказал уже без особого раздражения, почти ласково: — Даже я не чувствую магии в твоих действиях. Раскачай маятник, ощути его амплитуду, потом поймай и произнесла заклинание. Гермиона сконцентрировала все внимание на иллюзии, старательно встраиваемой в сознании, и зафиксировала ее. Теплая широкая ладонь Северуса послужила отличным якорем, который связывал ее с устойчивой реальностью. Она произнесла заклинание и ощутила, как под языком защекотало. Мир в мгновение перестал кружиться перед глазами, в затылке разлилось тепло. — Спасибо, — произнесла Гермиона и открыла глаза. Северус продолжал держать ее руку в своей ладони и пристально смотреть в лицо, будто пытаясь запомнить, каждую черточку. — Давай договоримся, ты перестанешь меня пугать. Мне достаточно безрассудства Натаниэля. Пожалей мои нервы, они и так ни к черту. Он, ведомый странным порывом, коснулся лица Гермионы и провел большим пальцем по ее щеке. Грейнджер поддалась ласке, не отрывая широко распахнутых глаз от темных радужек Снейпа, слегка наклонилась и поцеловала того в запястье. Северус вздрогнул и отступил, будто ошпаренный. — Натаниэль ждет, – бросил он, схватил Гермиону за предплечье и повел к больнице. В отделении травматологии, как гласила вывеска на этаже, было несколько палат. У поста медсестер Северус что-то уточнил на испанском и пошел в указанном направлении, отпустив руку Гермионы. Побродив по коридорам и ориентируясь по номерам на однотипных дверях, они наткнулись на Камиллу и Сильвана, сидящих на потрепанных белых металлических стульях посреди коридора. — Он там? Камилла кивнула и сжала в кулаке салфетку. — Сильван, — обратился Северус к мужчине, — что случилось? — Es incomprensible, — ответил дед Натаниэля. — Nos dijeron que esperáramos aquí y no nos preocupáramos. По интонации Гермиона догадалась, что дело плохо. Чувство вины затопило разум. Если бы она не пошла на поводу у собственного любопытства и не согласилась поменять информацию о Северусе на ключи от катера, то Натаниэль сейчас был бы здоров. Она поймала на себе осуждающий взгляд Камиллы и поспешила спрятаться за широкой спиной Снейпа. На несколько долгих минут ей стало легче, будто Северус мысленно давал ей опору, а после эмоции нахлынули вновь, когда дверь палаты открылась и оттуда вышел врач в характерном белом халате. Его руки были покрыты белой известью, которые он безуспешно вытирал влажным полотенцем. — Puedes ir a él, — сказал врач. — Sois sus padres? — Северус кивнул. — Como es menor de edad, me gustaría hablar con usted después. — Por supuesto. Dónde puedo encontrarte? — Mi oficina está en la planta baja. Las enfermeras me lo dirán. Врач утомленно кивнул и посторонился, пропуская семью Натаниэля в палату. Тот сразу же оказался в эпицентре урагана беспокойства своей матери. Камилла суетливо осматривала сына, причитала и плакала, грозилась больше никогда не пускать его гулять и обнимала, смахивая налипшие из-за жары волосы с лица Ната. Сильван и Северус вели себя в разы сдержаннее, просто встав у изножья больничной койки и встревоженно глядя на юношу. — Я могу все объяснить, — взмолился Нат, когда Камилла начала по второму кругу отчитывать его. Гермиона, стоя в дверях, поймала его провинившийся взгляд, который буквально молил о поддержке. Она едва-едва покачала головой и снисходительно поджала губы. Злость на Натаниэля испарилась. Сложно было злиться на ребёнка — а именно им Нат и являлся, опуская глаза как нашкодивший кот под строгим взглядом родителей — да ещё и с забинтованной до колена ногой. — De lo que pensabas! — сурово сказала Камилла.— Y si te rompieras el cuello o la columna vertebral. — Мам, не кричи, пожалуйста. — Нат поморщился и демонстративно зажал уши ладонями. — Не кричи? — еще сильнее взвилась мать. — Я буду кричать, сколько посчитаю нужным. Ты меня разочаровал, Натаниэль! — Мам… — Камилла, перестань устраивать драму, — вмешался Снейп, чьё терпение медленно сходило на нет. Его фраза окончательно вывела женщину из равновесия, и вместо сына она набросилась на Северуса. — Ты ещё его защищаешь? Это твоя вина, что он сейчас в больнице! — Камила ткнула пальцем в грудь Снейпа, ее лицо исказила гримаса отвращения. — Сколько раз я просила держать Натаниэля подальше от твоей посудины? Но вас же тянет туда! Свободу все почувствовать пытаетесь? Чем вам земля не угодила?! — Дочь, Северус не раз просил Натаниэля не подходить к катеру без разрешения, — влез Сильван, оттесняя Камиллу от Снейпа. — Вы оба, — она указала руками на сына и Северуса, — не смейте больше приближаться к морю. Или уже я переломаю вам ноги, чтобы вы и шагу из дома сделать не смогли. Вам ясно? — Мам, Северус… — Молчать! Ты наказан, Натаниэль, и Северус тебе тут не поможет. — Камилла, — весьма уравновешенным тоном обратился Снейп, останавливая поток ругательств. — Врач просил кого-то из нас зайти к нему. Сходи, уточни, насколько Натаниэль здесь застрял. — Пытаешься избавиться от меня? — она подошла вплотную к Снейпу и ткнула пальцем ему в грудь. — Потом опять вы что-то задумаете, а мне волосы на себе рвать из-за переживаний! С чего ты вообще решил, что имеешь право командовать? — Раньше ты не возражала. — Давай мы вместе сходим к врачу, — проговорил Сильван на английском с ужасным акцентом, поддерживая идею Снейпа и останавливая дочь от необдуманных слов. — Уверен, Северус проведет Натаниэлю воспитательную беседу, и мы все успокоимся. Камилла разъяренно выдохнула и вышла из палаты, напоследок смерив Гермиону уничижительным взглядом, будто само существование Грейнджер раздражало ее. — Estaremos abajo, — сказал Сильван, хлопнув Снейпа по плечу, и последовал за дочерью. Оставшись втроем в палате, Натаниэль заметно расслабился, хотя все еще с опаской поглядывал на Северуса, который каменным изваянием возвышался над кроватью со сложенными на груди руками. Гермиона знала эту его тактику — нагнать жути на студента, заставить нервничать и испугано лепетать, ощущая проступок каждой клеточкой тела. «Ну хоть что-то не меняется», — подумала она и усмехнулась. — Как тебя угораздило сломать ногу? — спросила Гермиона, обходя Снейпа и присаживаясь на край кровати. — Грейнджер, — почти что прорычал Северус. — Да? — невинно ответила она и захлопала ресницами в лучших традициях Парвати Патил. Снейп закатил глаза и «отмер». Он наклонился вперед и уже в разы раскрепощеннее оперся на металлическое изножье койки. — Где. Мой. Катер? — выделяя каждое слово, задал вопрос Северус. Натаниэль подтянулся повыше и живо выдал: — Пришвартован у развалин. С ним все в порядке. — Он охнул и испуганно вскинул брови. — Полиция! — Если катер из-за тебя опечатают, ты год не ступишь на палубу. Это я тебе обещаю, — угрожающе произнес Снейп. — Нет, нет. — Нат замотал головой. — Мы его надежно спрятали. Я уверен. Прозвучало не слишком убедительно, но Снейп не стал комментировать. — А теперь постарайся внятно объяснить, как ты сломал ногу. Предупреждаю, что оправдания не спасут тебя от исправительных работ. — Серьезно? — удивилась Гермиона. — Мы же не в школе, какие исправительные работы? — Не лезь, — приказал Северус и не удостоил Гермиону даже взглядом. Он пристально наблюдал за взволнованным сыном. — Я внимательно слушаю. Натаниэль почесал шею, на которой виднелись ссадины, и с большой неохотой принялся пересказывать события ночи. Ничего сверх необычного, как оказалось, не произошло. Нат с друзьями доплыли до острова и устроили там футбольный турнир, будучи почти все пьяными. Неудивительно, что в один прекрасный момент Натаниэль, выпивший, по его словам, всего три стакана виски с колой, споткнулся о корягу и неудачно упал. — Более идиотской истории я не слышал, — констатировал Снейп и потёр глаза. — А как же тот случай, когда Малфой покалечил руку о Клювокрыла? — ехидно заметила Грейнджер и подмигнула Натаниэлю. Тот улыбнулся, заметив, как Северус раздул ноздри. — Сейчас бомбанет, — тихо сказал Нат, и они с Гермионой рассмеялись. — Весело вам? — Немного, — призналась Грейнджер. — Северус, отпусти ситуацию, Натаниэль жив, почти здоров, через пару недель поправится и вновь будет доставать тебя своими выходками. — Не успокаивай меня. Ты даже близко не понимаешь, что я чувствую сейчас! — Ой ли? Я сама на взводе, и Нат тоже. Только вот в данную минуту я сочувствую ему, потому что знаю, каково это — стоять перед тобой и ждать выволочки! — Я ни разу тебя не отчитывал, — заметил Северус и вновь сложил руки на груди. — Ну да, только унижал, — обиженно бросила она и прикусила язык. Наверное, этого не стоило упоминать, потому что Снейп сжал челюсти и вылетел из палаты, оглушительно хлопнув дверью. «Он стал импульсивнее», – заметила Гермиона и выдохнула, только сейчас осознав, что в страхе задержала дыхание. Они с Натаниэлем переглянулись и синхронно нахмурились. — Унижал, говоришь? Я смотрю, вы не особо дружны, — резонно заметил Нат. — Давай сделаем вид, что ты не слышал нашей с Северусом маленькой перепалки. — Он никогда не хлопал дверью. Ну уж точно не при мне. Вряд ли смогу забыть столь редкое явление. Гермиона пожала плечами и почесала бровь. Метка на руке запульсировала. Грейнджер погладила лейкопластырь, скрывающий иероглифы, и сцепила зубы, когда волна магии прошибла все тело. — Эй, ты побледнела, — встревоженно сказал Натаниэль и подтянулся на кровати повыше. — Мне стоит позвать врача? — Нет… Нет… Я… — Гермиона зажмурилась и постаралась абстрагироваться от боли. — Все хорошо, просто… Перенервничала. — Как и вчера? Я до сих пор немного в шоке от твоей внезапной истерики. Уверена, что не хочешь мне ничего рассказать? — Нат, — она покачала головой, — это все немного сложно объяснить. — Ты просила Северуса не умирать. Я уверен, что ваше прошлое охренительно запутано, но мне можно доверять. Гермиона с сомнением поглядела на юношу и покачала головой. — Ладно, согласен, я облажался с катером. Прости, окей? — Окей. — Так что на счет тебя? Я вчера рассказал тебе все о Северусе, но ты ни словом не обмолвилась о себе. У меня было время подумать, и, честно говоря, я пришел к сумасшедшим выводам. — Поделись. Вряд ли ты меня сильно удивишь. Нат хмыкнул, не рассчитывая, что все будет так просто. — Ты не племянница Северуса, — медленно произнес он. — Вы непохожи, оба прячете что-то на предплечьях, вас явно связывает нечто очень страшное в прошлом, раз ты подвержена паническим атакам. Ты приехала в Кадакес впервые за пять лет, абсолютно не знаешь, чем Северус занимался все это время, ты обращаешься к нему на вы и смотришь с затаенным сожалением, как на меня сейчас. Значит, ты чувствуешь вину. Судя по вчерашним словам о том, что ты его бросила умирать, я могу лишь предположить, что вы вместе где-то сражались, но эта теория плохо укладывается у меня в голове, потому что я не припомню никаких военных действий в Британии за последние лет десять. Гермиона поежилась. Натаниэль оказался куда более наблюдательным, чем она предполагала. — Это все? Потому что мне есть что добавить. — Нет, погоди. Еще одна маленькая деталь. Вчера ночью, когда я копался в трюме катера в поисках выпивки, на меня из сундука выпрыгнула книга и чуть не покусала. Он выставил перед собой ладони, прося не перебивать. — Знаю, звучит, возможно, бредово. Просто поверь. Я кое-как затолкал книгу в сундук и рядом нашел вот это, — он сунул руку под подушку и вынул оттуда небольшой сверток. Сердце Гермионы пропустило удар. Она догадывалась, что было столь аккуратно спрятано в хлопковую темную ткань. Натаниэль потянул за край, и у него на ладонях осталось лежать тонкое, длинное, чёрное древко. «Палочка Снейпа», — подумала Гермиона. Это, без сомнения, была она. Резная рукоятка, острый кончик, который не раз упирался в грудь Гарри. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выговорить ни слова. В ее голове лихорадочно скакали мысли. — Это волшебная палочка, ведь так? — спросил Натаниэль обыденным тоном, будто они сейчас говорили не о магии, а о рыбалке. — Ты не до конца понимаешь, о чем говоришь, — произнесла Гермиона. — Разве? У Снейпа несколько сундуков с книгами по магии. Я тайком их читал, но не придавал им значения, пока не встретил тебя. Ты носишь палочку за поясом. Вчера, когда ты сидела на полу, она была заметна в разрезе платья. Я просто сопоставил факты. — Нам опасно это обсуждать. — Почему? — искренне удивился Натаниэль. — Есть закон… — Гермиона потерла лоб и склонилась над коленями. — Если об этой тайне станет известно твоей семье или друзьям, нас с Северусом арестуют. — Кто? Те, от кого прячется отец? Гермиона коротко кивнула. — Ты здесь, чтобы сдать его? — Конечно, нет. Они… — Гермиона поднялась и подошла к окну. У нее дрожали ноги. — В Британии все считают, что Северус погиб, но если станет известно, что он жив, то его будут судить. Скорее всего, новый министр магии посадит его за решетку. Я здесь, чтобы спасти Северуса и еще нескольких людей, которых обвиняют в том, чего они не совершали. — То есть отец не из добрых парней? — хмуро уточнил Нат. — Его многие ненавидят, он совершал ужасные поступки, но без него мы бы проиграли войну. Для меня он герой, — тихо добавила Гермиона. — Что со мной сделают, если узнают, что я в курсе существования магии? Грейнджер вздохнула. — Четкой процедуры нет, но, скорее всего, тебе сотрут память. Ты не вспомнишь ни Северуса, ни меня. — Это… больно? — Нат сжал кулаки и спрятал их под покрывало. Он не хотел показывать, как напуган. — Снейп не допустит, чтобы тебе влезли в голову. И я тоже. Просто… Держи выводы при себе. — Ты расскажешь отцу, что я знаю? Гермиона обернулась и посмотрела на взъерошенную макушку Натаниэля. — Не сейчас. Он и так не в духе. Отдашь мне его палочку? — Вернешь на катер? — Выясню, почему он хранит ее в трюме, а не дома. Честно говоря, я впервые вижу, чтобы волшебник, тем более такой сильный, как Северус, самолично отказывался бы от магии. Нат завернул древко обратно в хлопковую ткань и передал сверток Грейнджер. Та спрятала его за пояс и прикрыла рубашкой. — Пообещай мне кое-что, — внезапно произнес Натаниэль, поймав Гермиону за руку и потянув на себя. — Ни при каких условиях не оставляй отца. Я вижу как он на тебя смотрит. С тобой он ожил, у него глаза горят. Какие бы отношения между вами ни были, ты его якорь. Грейнджер с трудом сглотнула и кивнула. Нат сдержанно кивнул в ответ и отпустил Гермиону. — Хорошо. А теперь мне остается только надеяться, что за нами не приедут волшебники, чтобы подчистить мне память, а на отца надеть наручники. — Этого не случится. Мы все будем молчать о том, что видели и слышали. На крайний случай у меня есть очень влиятельные друзья. Я как-никак героиня войны. — Да-ну, — Натаниэль с облегчением, робко улыбнулся. — Прям орден имеешь? — Вообще-то, да. — Круто. На самом деле я немного в шоке, но это сто процентов круто. Гермиона не знала, что на это ответить. Металлическая побрякушка с изображением Мерлина обошлась ей слишком дорого. Тот статус и денежная компенсация, выплаченная Министерством, не могли залечить те шрамы, которые оставила война. В палату постучались. Грейнджер опустила глаза, прошептала Натаниэлю прощание и вышла, гонимая неприятными размышлениями о потерянных родителях, обещании всегда быть со Снейпом, будущей свадьбе и долгом перед Полумной. Она шла, не разбирая дороги, пока не осела на каменные ступеньки на улице. На секунду подумав, что пора отучаться садиться на пол, когда рядом есть скамейки, Гермиона обхватила голову руками и облокотилась на колени. В груди нарастала паника: бесконтрольная, сметающая здравый смысл. Старательно сдерживая слезы и пытаясь выровнять дыхание, она зажмурилась и абстрагировалась от внешнего мира.***
Снейп вернулся в палату сына один. Камилла и Сильван остались в кабинете врача, записывая рекомендации по лечению и договариваясь о переводе Натаниэля домой. — Гермиона не отдавала мне ключи от катера, — чуть ли не с порога заявил Нат и похлопал по матрасу, приглашая отца присесть. Он внезапно почувствовал легкую скованность рядом с ним, будучи в курсе, что Северус — волшебник, но, когда тот все же подошел и потрепал его по волосам, прям как в детстве, Натаниэль расслабился. Новость о магии никак не изменила его отношение к отцу — он все также его любил и уважал. — Я серьезно, пап. Гермиона ни при чем. Не грузи ее. За свои поступки буду отвечать только я и никто больше. Северус прищурился, грозно осматривая хорохорившегося Натаниэля. На душе разлилось тепло от заявления сына. Он был доволен, что смог воспитать того ответственным мужчиной. — Похвально, что ты берешь всю вину на себя, но мы оба знаем, кто вытащил ключи у меня из кармана, — сказал Снейп. — Поясни мне лучше, почему она согласилась тебе помочь? Безрассудство у неё зашкаливает, но обычно без веской причины на подобное она не решается. — Тут уж есть доля твоей вины. Северус стиснул зубы и повел плечами. Он ненавидел любое сочетание слов «ты виноват». Оно преследовало его всю жизнь, и худшие свои поступки он совершал именно потому, что его заставляли нести тяжесть существующей или придуманной вины. Перед глазами предстал образ Дамблдора, который пользовался именно этой болевой точкой, принуждая Снейпа действовать по указке. — Поясни, — недовольно проговорил он. — Гермиона ничего о тебе не знала и попросила меня прояснить некоторые моменты: как мы с тобой познакомились, почему я называю тебя отцом, чем ты промышляешь тех пор, как переехал. Мне показалось, что она имеет право знать. — Ты ей выложил все, как на духу? — как можно более ровно спросил Северус. — Обижаешь. Я попросил услугу за услугу. Снейп не знал, смеяться ему или расстраиваться. Вроде бы Натаниэль поступил в точности, как слизеринец, коего Северус в нем и воспитывал по старой привычке. С другой — эти же методы сыграли с ним злую шутку и привели дорогого человека, пускай и из-за подростковой дурости, на больничную койку. — Это не оправдывает ни тебя, ни ее. Я не просто так запрещаю брать катер. — Знаю, но ногу я сломал не на судне. Так что тут вроде бы твои опасения не оправдались. Северус закатил глаза и сложил руки на груди. — Поговори с ней. Она заслуживает знать правду. — Я сам решу, как мне быть, — снисходительно ответил Северус, но признал, что сын прав. Он задолжал Грейнджер серьезный разговор. Стоило, наконец, закрыть вопрос, который повис между ними еще пять лет назад. Иначе она в погоне за ответами угробит ещё кого-нибудь или, не дай Мерлин, себя. — Как знаешь, но мне стыдно, что так получилось. Все должно было быть иначе, — проговорил Нат. Северус махнул рукой на извинения сына. — Ближайшие пару дней полежишь здесь и подумаешь о своём поведении. К концу недели вернёшься домой и будешь помогать Равилю в магазине до конца лета. — Северус! — простонал Натаниэль. — Я же на костылях! — Это не помешает тебе сидеть за кассой. Зато не останется времени на глупости. Нат смиренно покачал головой. — Мама ещё ко мне придёт? — спросил он. — Да, поговорит с врачом и подойдёт. — Северус встал с кровати. — И да, верни ключи от катера. — Они у Альвареса. Я попрошу его подогнать катер к нашему причалу и передать ключи. — Чтобы сегодня катер стоял на своём месте. — Будет сделано, — без энтузиазма подтвердил Натаниэль. — И Северус, прошу, не злись на Гермиону. — Как же вы мне надоели, — раздраженно произнес Северус. — Ты бы о себе подумал. Все. Ни слова больше. Нат поджал губы. — Увидишь маму, передай, что я ее жду. Ты ещё приедешь? — Не знаю. Я тебе здесь нужен? — Не особо, а вот от компании Гермионы я бы не отказался. — Сколько раз мне повторить, что она для тебя слишком взрослая? — Помню, помню… А ещё у неё есть жених. Только вот она здесь, а он ни разу ей даже не позвонил. — Я тебя предупредил, — предостерегающе сказал Снейп и погрозил пальцем. Особого эффекта это не возымело, хотя Натаниэль и попытался принять максимально незаинтересованный вид. Плюнув на вразумления сына, Северус попрощался и вышел в коридор, где ему навстречу шагала все еще рассерженная Камилла. — Натаниэль хочет с тобой поговорить. Я еду домой. Если понадоблюсь, позвони. — Нет, не хочу тебя видеть. — Наши разногласия не касаются Ната. Он мой сын, и это не изменится. — Maldigo el día que te conocí y te dejé entrar en la familia! Северус сжал кулаки и промолчал. Камилла толкнула его в грудь и прошла мимо, вытирая глаза салфеткой. На улице, как обычно, был солнцепек. Снейп оперся на бетонную колонну и достал сигареты, игнорируя осуждающие взгляды пожилых испанцев. Он прикурил и позволил на несколько секунд отключиться от мира. — Мы идем домой, — сказал Северус докурив. Он знал, что Грейнджер его слышит. — Хватит приказывать, — ответила она, но все же встала. Снейп поймал ее за талию, когда она пошатнулась, и повел к дороге. — А тебе стоит прекратить вмешиваться в мою личную жизнь! — Я не виновата, что Натаниэль сломал ногу. Он взрослый мальчик, должен думать своей головой. — Дело не в Натаниэле. Северус заприметил такси и помахал водителю, чтобы тот притормозил. — Тогда в чем? — спросила она и резко дернула рукой, освобождаясь из цепких объятий Снейпа. На них покосились немногочисленные прохожие. — В том, что ты вообще приехала! — Мы это уже проходили! У нас есть договоренность. Раньше обозначенных тобой сроков я никуда не денусь. — Вот именно, что договоренность, Грейнджер. Ты уже десятки раз нарушила условия. Зелье готово лишь наполовину, мой сын лежит в больнице, Камилла не желает меня видеть, Сильван держит нейтралитет, но это не надолго. Еще пару таких дней, и я останусь без семьи, работы и какого-либо смысла в жизни. Ты уедешь, выскочишь замуж и забудешь обо всем, что тут произошло! И где в этом всем твоя любимая справедливость? Гермионе нечего было возразить, поэтому она в немом недовольстве зашагала к дороге с намерением найти еще одно такси. Северус поймал ее за руку и не дал уйти. — Пусти. Я больше не собираюсь тебе докучать. Завтра зайду к Камилле и извинюсь. Уверена, что она простит нас двоих и почти сразу же прибежит к тебе, чтобы броситься на шею. — Ну уж нет. Я сказал, что мы едем домой! Прямо сейчас ты сядешь в эту чертову машину, мы вернемся в город и поговорим. Нормально поговорим, Грейнджер, пока ты своим чрезмерным любопытством никого не угробила. — Нам нечего обсуждать, — устало сказала она. — Да? А вот это? — Северус перевернул запястье Гермионы и сорвал пластырь, обнажая темную татуировку. — Садись, — настойчиво повторил он, и Грейнджер, пыхтя, забралась на заднее сиденье такси. Северус сел рядом и облокотился на ручку двери. Водитель молча вез их в соседний город, иногда барабаня по рулю в такт музыке. В салоне с каждой минутой нарастало напряжение, воздух чуть ли не искрился. Северус злился, что Грейнджер вынудила поднять тему, которая тревожила его со времён Визжащей хижины, но в то же время он нервничал, что не сможет выразить суть их странно сложившихся отношений, которые они поддерживали во сне и которыми Снейп дорожил чуть ли не больше, чем своей новой семьей. — Стойте, — внезапно сказала Гермиона и наклонилась к водителю. — Который час? — Senorita, cuidado. Она проигнорировала ответ водителя и отыскала глазами электронные часы в салоне. — Твою мать, — выругалась она. — Сверните к отелю возле набережной с дельфином возле ворот. — Yo no… — Я уверена, что вы меня понимаете! — перебила она мужчину и похлопала по плечу. — Пожалуйста, быстрее. Северус, наблюдавший за Гермионой, которая в нетерпении подпрыгивала на каждой кочке и прожигала взглядом лобовое стекло, повторил ее слова на испанском и сориентировал водителя, куда им точно нужно. Не успела машина остановиться на узкой улочке рядом с парковой зоной, как Грейнджер выскочила из авто и со всех ног бросилась в отель. На ресепшене ее уже ждали. — Дайте мне полчаса, — запыхавшимся голосом проговорила она возле стойки информации. — Вам придётся заплатить за задержку, сеньорита, — с фальшивой улыбкой сказала администратор. — Документы на выселение у вас в номере. Заполните данные и при отъезде отдайте их мне. Гермиона с досадой кивнула и умчалась в свою комнату, чтобы собрать немногочисленные вещи и переодеться. Уже поставив подпись на документе о выселении, она вдруг почувствовала укол страха. Мало того, что они с Северусом до конца не разобрались в том бардаке, который устроили в своей жизни, так ещё и ночевать теперь придется, скорее всего, на улице, так как за пару часов найти что-то безопасное в разгар туристического сезона нереально. С рюкзаком наперевес она вышла на улицу, неспешно перебирая ногами. Возле арки перед отелем все также стояло такси, а рядом с пассажирской дверью, небрежно оперевшись на кузов, курил Снейп. — Тебя выгнали? — спросил он, выдыхая дым. — Моя бронь закончилась, — поудобнее перехватывая лямку рюкзака, ответила Грейнджер. — Понятно. Садись, — Северус открыл перед ней дверь. — Поживешь у меня. Возвращаться в бухту, к голубой постройке средь густой растительности было… приятно. Гермиона осознавала, что при всем желании не задержится здесь надолго, но сам факт присутствия в этом райском уголке наполнял ее неописуемой радостью, которую она хранила в груди, как уже нечто ценное и родное. Снейп расплатился с таксистом и вновь закурил. Без разрешения Гермиона не рискнула подниматься на террасу, поэтому сбросила вещи на скамейку под деревом и сама села рядом. Северус зажал сигарету между пальцами и прислонился к стволу дерева, под чьей кроной они с Грейнджер прятались от дневного солнца. — Я не останусь здесь, — сказала она. — Говори что хотел, и распрощаемся. — Ты поживешь здесь, — настойчиво произнес Северус. — Даже не думай, что я отпущу тебя в город без присмотра. В маленьких придорожных отелях небезопасно. — Я могу за себя постоять. — Видел. — Северус сделал затяжку. — Только палочка тебе ничем не поможет. В Испании статут соблюдают строже, чем в Британии. — Именно поэтому ты вообще не пользуешься магией и складируешь волшебные артефакты на катере? Снейп прищурился. — Это… — Меня не касается? Конечно, я же могу говорить только на те темы, которые удобны тебе! — Ты перегибаешь, — вкрадчиво произнес Северус и выкинул дотлевшую сигарету. — Знаешь, Грейнджер, для той, кто додумался принять оборотное и превратиться в Беллатрису, чтобы ограбить банк, ты стала слишком скудно мыслить, — издевательски протянул он. — А ты для великого волшебника стал слишком наплевательски относиться к магии, — в тон ему сказала Гермиона. — Вот где твоя палочка? Северус сжал челюсти и убрал руки в карманы джинсов. — У меня ее нет. Сломалась ещё в Визжащей хижине. Я тебе уже об этом рассказывал. Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда у них был разговор на подобную тему. За предыдущие дни ничего подобного они не обсуждали, а значит… «Сны!», — пришло ей в голову. Северус следил, как медленно на лице Грейнджер проступает осознание услышанного. Это выглядело забавно, учитывая, что чаще всего Гермиона думала в разы быстрее большинства его знакомых магов и ведьм. — Ты помнишь наши встречи? — спросила она, поворачиваясь всем телом к Снейпу. — Такое трудно забыть. Ты докучала мне все последние годы. Он оторвался от дерева и присел рядом с Гермионой на скамейку, сдвигая рюкзак вбок. — Я не контролировала этот процесс. Оно происходило само. — Грейнджер, курс основ магии за третий год. Любое магическое явление берет свое начало от импульса, исходящего от другого магического объекта. Это не просто правило, его надо не только заучивать, но и применять хотя бы иногда. — Я применяю, только ни одна книга в Хогвартсе и ни один преподаватель не готовил меня к тому, что я буду общаться с тобой во снах или… потустороннем мире… я не знаю, как это назвать. — Иллюзия, — подсказал Снейп без злорадства. — И выстроил ее я. — Ты? Северус пожал плечами. Его не задела возмущенно-удивленная реакция Гермионы. — У меня степень не только по зельеварению, Грейнджер. — Ты легилимент, я в курсе. Гарри очень красочно описывал твои способности, такое не забывается. — Поттер идиот, он ни черта не понял из того, что я ему объяснял. — Будь объективен, ты не пытался его обучить ментальной магии. Ты просто отыгрывался на нем. Поэтому у вас ничего и не вышло. Снейп скрипнул зубами и резко втянул носом воздух. — Но это было давно, — поспешила разрядить обстановку Гермиона, видя, что ее замечание, хоть и правдивое, явно задело Северуса за живое. — Меня не интересуют ваши с Гарри разногласия. Я понимаю их природу и не оправдываю никого из вас. Мне важны мы, Северус, наше общение в иллюзии, которую, как оказывается, ты и создал. Зачем? Северус почесал щеку и закинул ногу на ногу. — Для общения. Твоя душа в любом случае нашла бы способ связаться с моей, а так это могло быть безопасно и без последствий. Но ты все равно здесь. — Вот именно, я здесь и все в порядке. — Неужели? — он изогнул бровь, насмешливо глядя на Гермиону. — В полном, — горделиво ответила она, но инстинктивно потянулась к предплечью. Только накрыв ладонью ткань, под которой прятались иероглифы, она одернула себя. — Об этом я и говорю, — Северус кивнул на ее руку и убрал пряди волос за уши. — Сидела бы ты в Британии. Нам всем было бы легче. — Хватит! — вспылила Гермиона. — Ты упорно твердишь, что я доставляю тебе проблемы, но при этом сам согласился мне помочь с воспоминаниями для Лавгуда, сам доверил варить зелье, которое изобрел для Волан-де-Морта, и теперь предлагаешь остаться до конца срока жить у тебя! Перестань противоречить сам себе. Я запуталась! Она поднялась на ноги и от злости стукнула носком кроссовка по ножке скамейки. — Ты копалась в моих вещах? — тихо спросил Снейп и наклонился вперёд, опасно сверкнув глазами. — Да, черт возьми! Я прочитала твою тетрадь с формулами! — Что ж… Северус поднялся, и Гермионе пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. — Ты права, — неожиданно изрек он. — Проблемы создаю я, и я же могу их решить. — Я не уйду! — поспешно возразила Грейнджер. — Ты знаешь в разы больше, чем говоришь. Мне надоело копаться в домыслах и жить в неведении. — За ответами, Грейнджер, иди в библиотеку. Дорогу найдёшь сама. — Да ладно, ты решил обидеться прямо сейчас? — Ты недостойна доверия. — А ты? Ты только что соврал мне. — Гермиона раскрыла рюкзак и достала оттуда сверток с волшебной палочкой. — Это ведь твое, да? Северус застыл и даже задержал дыхание. Сколько лет он не видел древко? Кажется, последний раз он держал свою палочку в руках, когда старался заживить разодранное Нагайной горло. С тех пор он бросил её на катере и спрятал в сундуке, подальше от своих и чужих глаз. — Откуда? — все, что он спросил. — Неважно. Ты также мне врешь! Мы оба недостойны доверия? Северус не стал отвечать. Он крутанулся на пятках и зашагал к дому. Гермиона выругалась себе под нос и сделала пару шагов вслед. — Мы соулмейты, Северус! — выкрикнула она и тем самым заставила его остановиться. Он замер на террасе. — Вот мои ответы из библиотеки. Именно поэтому я здесь. — Гермиона, скользя на песчинках, подошла ближе к дому. — Давай начистоту — ты ведь был в курсе? Поэтому ты от меня бегаешь? Стыдно быть родственной душой грязнокровки? — Замолчи, — прошипел Северус не оборачиваясь. — А то что? Прогонишь? Аннулируешь сделку? Или сиганёшь с обрыва, чтобы сделать мне больно? Я видела тебя окровавленным не один раз, Северус, ты умирал у меня на руках в десятках снах. Хуже уже не будет. Я только одного не пойму, почему магия выбрала именно нас? Почему я продолжаю во снах тянуться к тебе, почему сейчас стараюсь найти оправдания твоему поведению, когда проще было бы послать и действительно уйти? — Потому что наши гребаные души связаны, Грейнджер! — рявкнул Снейп и со всей силы ударил кулаком в стену. Боль в кисти отрезвила. — Чем ближе ты ко мне, тем сильнее связь. И будет только хуже. — Но это не повод… — Повод, твою мать. Посмотри на нас! Мы живем в разных мирах! Тебе будет лучше без меня. — Не прикрывайся благородными намерениями. Плевать ты хотел на мое благополучие. Ты думаешь в первую очередь только о себе. Я тебе неудобна, потому что сую нос в твою личную жизнь, потому что знаю о твоём прошлом и напоминаю тебе о нем. Разве я не права? — Нет, — жестко ответил Снейп. — Соулмейты — это навсегда, Грейнджер. Как метка. Ты принимаешь ее и несёшь ответственность. Тебе оно не нужно. — Прекрасно, — Гермиона развела руки в стороны. — Ты решил все за меня. — Ты мне ещё спасибо скажешь, — бросил он и достал ключи от дома из кармана джинсов. — Защищаешь от себя же? Как романтично, — с издевкой протянула Грейнджер. — А знаешь что… Пошёл ты на хер, Северус! Гермиона махнула рукой, с остервенением стянула со скамейки рюкзак, сунул в кармашек палочку зельевара и пошла прочь от домика на берегу моря, желая только одного — больше никогда не видеть Снейпа.
