Глава 7
31 декабря 2022 г., 17:00
Вечером Северус не находил себе места. Он злился, что ввязался в авантюру под названием «помощь Грейнджер», и жалел, что не выгнал девчонку сразу же, как она появилась на пороге его бара.
«Прежней жизни захотел?» — уничижительно смеясь, спрашивал себя Снейп и почти что рвал волосы на голове из-за раздирающих его душу противоречий. С одной стороны, был разум, который подсказывал оставить все как есть и наплевать на последствия, которые возникнут, когда Гермиона уедет из города и никогда больше не вернётся. С другой — отказаться от возможности вернуть себе полноценную жизнь в волшебном обществе, пускай и с довеском в виде Грейнджер, было слишком тяжело. Северус уже успел вкусить дурманящий плод под названием «Надежда» и в очередной раз подсел на его пьянящий эффект, будто жизнь его ничему так и не научила.
Когда на руке полыхнули огнём спрятанные под повязкой магические символы, Снейп понял, что Гермиону придётся вернуть. Любой ценой.
«И рассказать ей правду», — скромно добавила совесть, шевельнувшаяся на задворках сознания.
Северус понимал, что Грейнджер не заслуживает лжи, что она невиновна в том, что магия выбрала именно их родственными душами, но заставить себя признаться в трусости и малодушии перед лицом новой связи с той, для кого он не более чем бывший профессор и Пожиратель смерти, казалось, было выше его сил. Однако он все равно вышел на улицу, ведомый каким-то шестым чувством, и отправился на поиски Гермионы.
Грейнджер же после эмоционального всплеска на пороге дома Снейпа сорвалась с места, куда глядят глаза, и только протопав по меньшей мере километров десять, поняла, что идти ей, в общем-то, некуда. Она слонялась по городу, зашла в несколько отелей, везде получила отказ в заселении, и в итоге без сил рухнула в плетеное кресло за столиком одного из набережных ресторанчиков. Время как раз близилось к ужину, поэтому Гермиона определилась с блюдами и, заказав стакан вина, принялась оплакивать свою карьеру, гордость и потерянную частичку души, которая навеки застряла в невыносимом, черством, своенравном профессоре зельеварения.
Самобичевание и полное непонимание, что ей делать дальше, привели ее к Гарри — пара гудков и лучший друг уже выслушивал поток хаотичных мыслей вперемешку с ругательствами.
— Возвращайся, Гермиона, — посоветовал Поттер, когда Грейнджер выдохлась и на секунду замолчала. — Я встречу тебя. Портключ зачарован на свободную дату?
— Да, но…
Грейнджер обессиленно облокотилась на круглый столик и провела свободной от телефона рукой по волосам, откидывая локоны назад.
— Что я скажу Кингсли и Луне? От меня ждут результата, и он у меня был…
— Ты готова из-за этого прогибаться под Снейпа? Гермиона, ни он, ни его воспоминания не стоят твоих нервов, — чуть резче обычного ответил Гарри. — С Кингсли мы разберёмся. Ты говорила, что Снейп успел рассказать тебе подробности о тех зельях. Вот их в качестве доказательств и предоставим.
— Нет там подробностей. Такое в суде забракуют в два счета, а Кингсли не станет слушать ни меня, ни тебя. У нас с ним был четкий уговор, и я его не выполнила.
— Ты сделала все возможное, — попытался возразить Поттер, но, услышав тихий вздох подруги, замолчал и на пару минут задумался. — Хорошо, есть идея. Давай совместим несколько твоих воспоминаний и скажем, что их отдал Снейп?
— Прекрасно, тогда меня посадят в тюрьму на пару с отцом Луны. Кому оттуда я смогу помочь? Как ни странно, это признавать, но на мне в волонтерском центре висит более трёх десятков семей, — проговорила Гермиона и уперлась лбом в ладонь. — Они ведь все ждут от меня каких-то решений. Я ведь их тоже поставлю под угрозу.
— Гермиона, хоть раз подумай о себе, а не о других.
— Пробовала, не получается, — она жестко усмехнулась. — Как видишь, даже моя родственная душа меня отвергла, и я ничего не смогла с этим сделать.
— Он совсем непреклонен? — мягко спросил Гарри.
— Да черт его разберет. У меня к нему столько вопросов, но ответов… — она изобразила «пшик» и сделала глоток вина. — Вырезать бы эти символы, чтобы забыть и про Снейпа, и про войну… Жить тошно.
— Эй, не смей так говорить.
— Я фигурально.
— По голосу не поймешь. Слушай, собирай вещи и возвращайся. Нечего тебе там больше делать.
— Вообще-то, я не сходила в музей Дали, — неуместно весело сказала Гермиона, стараясь отвлечь друга от переживаний и необдуманных действий. С него станется примчаться в Испанию, чтобы лично забрать ее домой.
— Это кто?
— Не бери в голову… Давай я с утра тебе позвоню и скажу, во сколько буду в Британии.
— Я готов и сейчас тебя встретить.
— Знаю, но я ещё не купила тебе магнитик на холодильник. Без него не вернусь.
— Гермиона…
Грейнджер подняла голову, когда чья-то тень заслонила свет от уличного фонаря. Она собиралась попросить человека отойти, но слова застряли в горле и вместо вежливого обращения у неё чуть было не вырвались ругательства. Рядом с ее столиком стоял Северус.
— Гарри, я тебе перезвоню, — сказала она другу и невежливо сбросила вызов. — Что ты здесь забыл?
— Соскучился, — съязвил Снейп и без приглашения сел напротив. — Ты слишком быстро убежала.
— Я? Твоя наглость не знает границ! Это ты обиделся и ушел!
Раздался звонок телефона. Гермиона фыркнула и сбросила.
— Поттер названивает тебе так, будто ты за него замуж выходишь, — заметил Снейп.
— Моя личная жизнь тебя не касается. На этом наш разговор окончен, поэтому иди, куда шёл, — сказала Гермиона и залпом допила остатки вина в фужере. — Официант!
К ней подошёл парень в белоснежном переднике.
— Принесите ещё, пожалуйста.
— Ваш друг тоже будет? — уточнил официант.
— Нет.
— Да, — одновременно с Гермионой ответил Снейп. — Будьте добры бутылку Priorat, — подтвердил Северус и сложил руки перед собой, как школьник. Официант вежливо поклонился и неспешно отправился выполнять заказ.
— Я не собираюсь распивать с тобой вино, — твёрдо заявила Гермиона и отодвинула от края тарелку с остывшими спагетти. — Мы уже все выяснили, проваливай.
— Не груби, — деликатно попросил Снейп. — Мне тут пришло в голову, почему магия выбрала нас.
— Правда? Не терпится узнать.
— Грейнджер, куда испарилась твоя сдержанность? — спросил он и вопросительно поднял правую бровь.
— Туда же, куда и твоя злость. Считай, что мы поменялись местами. Мне надоело вести себя почтительно, раз ты себя этим не обременяешь.
Она потянулась к меню, всем своим видом показывая, что разговаривать дальше не планирует, но не успела она коснуться ламинированных страниц, как Северус поймал ее за руку и внезапно оголил предплечье. Однажды он точно так же проверял наличие метки у слизеринцев, когда все узнали, что Волан-де-Морт вернулся. Гермиона попыталась отдернуть руку, но его пальцы плотно зафиксировали кисть и не давали двинуться.
— Отпусти, — возмущенно сказала она.
— Что ты с ней делала? — не обращая внимания на ее негодование, спросил Снейп.
— Ничего.
— Тогда почему я чувствую тепло?
— Без понятия. Мне абсолютно плевать, что ты там чувствуешь. Завтра я возвращаюсь в Британию, и ты со спокойной душой сможешь вернуться к своей размеренной жизни без меток и досаждающих бывших студенток.
Северус отпустил ее руку и оперся на спинку стула. Подошел официант и разлил вино по фужерам. Гермиона поправила рукав и прижала ладонь к иероглифам, которые вспыхнули уже знакомым огнем. Она выругалась сквозь зубы.
— Вот об этом я и говорю, — заметил Северус. — Ты опять провоцируешь реакцию меток.
— Я?
— Да, Грейнджер. И пока ты не начала ругаться на весь ресторан, давай выпьем и спокойно обсудим… сложившиеся обстоятельства.
Гермиона закатила глаза.
— С чего вдруг ты решил до меня снизойти?
— Понял, что избавляться от тебя себе дороже.
Он поднял руку с повязкой и демонстративно ей покрутил. Гермиона затолкала раздражение поглубже и смягчилась. Очевидно, что неприятные ощущения от метки испытывала не она одна, и Снейпа подобная реакция магии жутко бесила.
— Испытываешь дискомфорт? — слегка насмешливо поинтересовалась Грейнджер.
— Перестань думать о символах, и все успокоится.
— Даже так? И откуда такая уверенность?
— Грейнджер, умерь пыл. Я пытаюсь вести уважительный диалог, а ты насмехаешься.
— Может, мне тебя еще и за старания поблагодарить?
Снейп прищурился и вновь облокотился на стол.
— Ты пьяная? — спросил он хмурясь.
— Ещё чего. Это только твоя прерогатива.
Противореча сама себе, Гермиона взяла фужер с вином и попробовала напиток на вкус. Вино оказалось сухим и терпким, с насыщенным виноградным вкусом. Жидкость горячей волной прошла по нёбу и языку, усмиряя взбеленившийся характер и успокаивая взвинченную нервную систему. Грейнджер с удовольствием проглотила вино и растаяла под теплой волной вина.
— Сразу видно, что ты знаток в алкоголе, — сказала она без всякого подтекста, однако Северус комплимент не оценил.
— Я не так часто пью, как ты думаешь.
— Скажи это моей голове, — она постучала себя по лбу. — Я последние пару лет стабильно несколько раз в неделю просыпаюсь с похмельем. Сомневаюсь, что всему виной мой образ жизни. И, как ты понимаешь, я в очередной раз сомневаюсь в твоём благородстве.
— О чем ты?
Гермиона вздохнула и подперла щеку ладонью.
— О тебе. Ты говоришь, что мне опасно находиться рядом, что, отталкивая меня и нашу связь, которую, спасибо Мерлину, хотя бы не отрицаешь, ты делаешь мою жизнь лучше. Так вот, Северус, это все чушь. Ты продолжишь пить, прятаться от магического мира, делать вид, будто тебя устраивает твоя нынешняя жизнь, где ты променял волшебство на бутылку виски.
Северус сжал челюсти и плотнее сдавил пальцами ножку фужера.
— Я рада только одному, — вздохнув, нежно добавила Гермиона. — У тебя есть Натаниэль, и он тебя всем сердцем любит. Как ты позволил ему подобную вольность, мне неведомо, но хорошо, что все так сложилось.
— Он никогда меня не поймёт, — хрипло проговорил Северус и, чтобы заглушить подкатывающий к горлу ком, сделал глоток вина.
— Не-а, — легкомысленно подтвердила Гермиона. — Ты для него авторитет без всяких «но». Он примет тебя любого.
— Вот так просто?
— На работе меня научили одной очень полезной вещи: не усложняй себе жизнь своими же руками, за тебя это удачно могут сделать другие. Банальность, но я почему-то особо об этом не задумывалась. — Гермиона покачала фужером и на миг засмотрелась на вино, стекающее бордовыми разводами по стенкам стекла. — А потом в один момент я перестала проявлять инициативу там, где её от меня не ждали и где она была неуместна. Правда, это не уберегло меня от встречи с тобой.
— Я для тебя проблема?
— Жирная и зудящая, — сказала Гермиона и усмехнулась. — Думаешь, легко прятать от друзей татуировку, происхождение которой я не могу объяснить? Не отвечай, — она отпила вина. — Ты удачно прячешь метки под повязками. Тоже, может, купить…
— Тебе они не пойдут.
— Да мне как-то все равно на твоё мнение, Северус. — Она со звоном поставила фужер на стол. — Ещё днём я питала надежды узнать, что же мы друг для друга значим, но сейчас мне плевать.
— Характер у тебя… — Снейп приложил руку к губам, чтобы не сказать лишнего, и глубоко вздохнул. — Соулмейты — это не романтика и любовь до гробовой доски, Грейнджер. Уж не знаю, что ты себе навоображала, но это очень древняя магия, которая накладывает определённые обязательства на выбранных.
— Поверь, от розовых очков я избавилась давным-давно, и ты не тянешь на принца, Северус, чтобы представлять, как мы дружно скачем на единороге в светлое и счастливое будущее. У меня, между прочим, есть любимый человек, с которым я хочу связать свою дальнейшую жизнь и судьбу, и ты в мой мир явно не вписываешься.
Гермиона понимала, что лжет, но не собиралась давать Снейпу ни малейшего повода думать, что она им дорожит больше, чем семьей Уизли. Покрутив помолвочное кольцо на безымянном пальце и попытавшись унять дрожь, она сцепила руки в замок и спрятала их под стол.
— Тогда зачем ты приехала? — спросил Северус с напускным безразличием.
— Чтобы понять, что я действительно часть твоей души, что ты жив, в конце концов, и что ты объяснишь мне, как работает наша связь. Довольно сложно чуть ли не каждую ночь видеть тебя во сне, а утром мило улыбаться окружающим, которые считают тебя мертвым.
— Я не дам тебе ответов, которые ты ищешь, и уж точно я не изменю нашу связь. Она ни в моей, ни в твоей власти. Нас будет тянуть друг к другу, но я никогда не вернусь в Британию, поэтому единственный выход для нашей магической привязанности, Грейнджер, это сны. Я могу в них контролировать только форму, реже содержание, но это лучше, чем пускать все на самотек.
— Что будет, если ты заблокируешь сны?
— Кто-то из нас сыграет в ящик. Это достаточный аргумент?
Гермиона поджала губы и отвернулась. Да уж, перспективы светлые, ничего не скажешь. Они несколько долгих минут сидели в тише, задумавшись каждый о своем. Грейнджер первая нарушила молчание, тихо спросив:
— И что нам делать? Если я уеду, мы перестанем общаться?
— Нет. Уже нет.
— То есть такой вариант был возможен?
Северус потёр лоб и прикрыл глаза. Сейчас стоило решить — говорить всю правду или оставить Грейнджер в неведении ради ее уже имеющейся жизни, которую одним неверным словом Снейп мог разрушить.
— Теоретически да. Что ты знаешь о магии соулмейтов?
— Что они являются продолжением друг друга во всех смыслах. Как лучшие друзья, только ближе.
— Это не так. Родственные души — это очень — я акцентирую внимание на слове очень, Грейнджер — древняя и сильная магия, которая до нас дошла обрывками. Не знаю, сколько соулмейтов сейчас среди всего магического сообщества, но проще найти радужного единорога с необрезанными крыльями, чем представителей подобного волшебства.
— Не поверишь, я догадалась, — съязвила Гермиона и, раздумывая над словами Снейпа, неосознанно начала накручивать прядь волос на палец. — Но вот мы, обладатели счастливых меток. Дальше-то что? Нам теперь вечно видеть друг друга во снах и чувствовать этот идиотский жар в руке, когда мы рядом?
— Жара быть не должно.
— Но он есть. Почему?
— Грейнджер, я тебе не библиотека, — огрызнулся Снейп и пододвинул стул вперёд. — О чем ты думала час назад?
Гермиона несколько раз моргнула.
— Спрашиваю не из праздного любопытства. Это твоя черта, не моя, — добавил Северус. — Я пошёл искать тебя, потому что метка горела довольно продолжительное время.
— Неприятно, согласись, — иронично подтвердила Гермиона. — А я последнюю неделю с этим жила. — Она запустила пятерню в волосы и растрепала локоны. — Я рассказывала Гарри о нашем конфликте. Больше ничего я не делала.
Северус постучал пальцами по подлокотникам и отрицательно помотал головой.
— Что нет? — воскликнула Грейнджер. — Может, я лучше знаю себя и свои действия?!
— Вот, — спокойно сказал Снейп. — Опять. Ты злишься на меня, и метка активируется.
Гермиона поджала губы и попыталась усмирить раздражение на Северуса. Все же боль в руке от иероглифов была весьма неприятна, чтобы ее терпеть долгое время.
— Я постараюсь так не делать, — пообещала она настолько мягко, насколько позволяла ситуация и бушующие внутри чувства. — Когда мы были в разных странах, метки были неактивны? Значит, если я уеду, то и за мыслями следить не придётся.
— Сбегаешь?
— Мне здесь больше нечего делать. Зелье я не успею сварить до начала суда над Лавгудом, воспоминаниями ты не поделишься, с меткой… Мерлин с ней. Ты живой — это главное. Остальное как-нибудь утрясется. Будем жить подальше друг от друга, и проблем не возникнет.
— Веришь в это?
— Северус, говори прямо, чего ты от меня хочешь? Я же вижу, что ты не просто пришёл со мной поболтать. Зуд в руке — это одно, но ради прекращения этой маленькой проблемы ты не стал бы искать меня по всему городу и напрягаться беседовать на тему, которая тебе не нравится.
— Довари зелье, — сказал он без обиняков. — Воспоминания отдам после, но пока могу рассказать, чем Лавгуд занимался под руководством Пожирателей.
— Сделка мне не подходит.
— Грейнджер, министру для начала и твоих воспоминаний о нашем диалоге хватит. Раньше свою часть сделки я выполнить не смогу.
Снейп поставил бокал с вином на столик и оперся на подлокотники стула, сцепляя руки в замок на уровне живота.
— Зачем тебе зелье, если ты отрёкся от волшебного мира? — спросила Гермиона насторожившись. У неё было ощущение, что ее заманивают в капкан.
— Я все еще его часть, и ты тому яркое подтверждение, — обтекаемо ответил Снейп. Не говорить же ему, что спустя почти пять лет, впервые почувствовав волны магии в своем теле, он как наркоман подсел на это и уже не хотел отказываться вновь испытывать наслаждение от расползающегося по телу волшебства.
— Пообещай, что не упрекнёшь меня за нашу связь и перестанешь отталкивать, — поставила условие Гермиона. — И ещё я хочу знать больше о родственных душах. Ты рассказал мне не все, ведь так?
— Всему свое время, Грейнджер.
— Это не ответ. Пообещай, Северус.
Снейп сильнее сжал сцепленные между собой руки и кивнул. Выбора у него было немного.
Гермиона, довольная, что Северус согласился на поставленные ею требования, внутри чуть расслабилась и с удовольствием допила вино в бокале.
— Ты нашла себе отель? — спросил Снейп, стараясь не замечать, как победно Грейнджер сверкала глазами, источая превосходство.
— Нет, я не планировала оставаться здесь ещё на несколько дней.
— Мое предложение все еще в силе. Диван в гостиной свободен.
— Видимо, мне придётся принять приглашение. Спасибо.
Распив бутылку до конца, Снейп и Грейнджер неспешно направились домой. Оба понимали, что провести дополнительную неделю в компании друг друга будет невыносимо сложно, но у обоих была цель, к которой они шли с мыслью «несмотря ни на что».
***
Два дня они провели в полном взаимопонимании. Утром — завтрак, днем — варка зелья, вечером — ужин и приятная отвлеченная беседа. Снейп был кроток и тих по сравнению с самим собой прежним, Гермиона молча работала по инструкции. Они не мешали друг другу, и оба старались игнорировать нарастающее напряжение, которое на этот раз было вызвано не разногласиями, а, наоборот, притяжением, будто бы оба опустили защитные барьеры и позволили друг другу заглянуть за них, где прятались их сердца, покрытые шрамами и бьющиеся в унисон. На третий день внезапной идиллии Снейп уехал за Натаниэлем в больницу и вернулся в скверном настроении. С порога он без причины наорал на Гермиону, которая с книгой в руках сидела на диване и ждала, когда зелье приобретет нужный для следующего этапа варки фиолетовый цвет. — Стоп, Северус, — сказала она и аккуратно заложила страницу. — Если ты не в духе, пойди ещё прогуляйся. — Вообще-то, это мой дом, или ты забыла? — ответил он и скинул ботинки при входе. — Такое не забывается, но сейчас я у тебя в гостях, поэтому, будь добр, сдерживай свой характер ради нашей общей цели. Никому из нас не будет приятно, если мы вновь поругаемся. Северус скривился, с силой отпихивая обувь в сторону, и скрылся в ванной. Через пару минут с влажными волосами и лицом он вышел, хмуро поглядел на кудрявую макушку Грейнджер и едва удержался от уничижительного и абсурдного замечания о ее волосах. — Ты пыхтишь, — заметила Гермиона и поднялась с дивана. — Пойдем, я приготовила тосты. Перекусим, и ты успокоишься. Снейп захлопнул рот и молча сопя действительно пошёл на кухню вслед за Грейнджер. — Сколько унций серебра ты добавила? — спросил он оттуда, заглядывая в зелье, и принюхался к составу. — Одну и семь. Процесс почти закончен. Я все сделала верно. Ищешь, к чему придраться, чтобы сорвать злость? Снейп фыркнул и взял с тарелки все еще теплый тост. — Ничего не хочу сказать, но ты обещал поведать мне подробности деятельности Лавгуда. У нас как раз есть семнадцать минут до начала завершающей стадии. — Завтра, — бросил Северус и откусил хлеб с ветчиной. — Сейчас, — сложив на груди руки, заявила Гермиона. Снейп закатил глаза, но спорить не стал. Демонстративно отвернувшись к столешнице, он поставил чайник и зашуршал пакетами с печеньем. Он понимал, что ведет себя по-детски, но иначе не получалось. После стычки с Камиллой, которая вытолкала его из бара и запретила когда-либо возвращаться, он вообще был намерен запереться от всего мира в своем доме. Маленький протест против судьбы в виде демонстративного побега от проблемы был вполне естественен, однако Гермиона заставляла его бороться со своими же инстинктами, выработанными десятилетиями жизни в роли двойного агента. Поэтому доступный ему способ — повернуться к нежеланной собеседнице спиной — выказать свои истинные чувства к обсуждаемой теме на фоне всего выглядел почти безобидными. — Ты знаешь, что его дочь поймал Макнейр и Сивый? — негромко произнес Северус. — Конечно, мы были в темнице Малфой-мэнора. — Тогда эти подробности я опущу. Северус уперся ладонями в край столешницы. — Ксено нужен был Темному Лорду как издатель. Придиру читали многие оппозиционно настроенные по отношению к новой власти волшебники. В отличие от Пророка, поставить в редакцию нужных людей Лорд не мог, поэтому он приказал найти рычаг давления на Лавгуда. — Луна. — Ради детей многие готовы на жертвы. Ксено пытался обменять свою жизнь на жизнь дочери, но Темный Лорд никогда не торговался. Он искал возможности и заключал сделки. — Что ему нужно было от Лавгуда? — Придира. Он хотел подчинить себе настроенную против его диктатуры массу волшебников, часть из которых была чистокровными магами. Для этого Лорд приказал Лавгуду не только изменить тон журнала, но и рассылать вместе с каждым выпуском специальное зелье. — Его я сейчас варю? — Не совсем. Вскипел чайник, и Снейп разлил горячую воду по стаканам. — Невыносимые пикси, Северус! Прекрати разговаривать загадками, — не выдержала Гермиона. — Что значит это твоё «не совсем»? Снейп протянул чашку Грейнджер, будто пытаясь задобрить, и сам взял стакан в руки. — А то, Гермиона, что зелье в котле отличается от зелья, которое я готовил для Лорда, хоть они и имеют общую основу. Такой ответ тебя устроит? — Не совсем, — передразнила она его. — Я все еще не понимаю, зачем Волан-де-Морту поить волшебников твоими зельями, причём таким изощренным способом. — Способ он выбрал весьма действенный, — подметил Северус и сделал обжигающий язык глоток чая. — Не смотри на меня так. Я не поддерживал идеи Лорда, но вынужден был их выполнять. — И в мыслях не было тебя судить. Спасибо твоим воспоминаниям и Гарри. Снейп скривился, словно от зубной боли. Упоминание о том, как он опрометчиво поделился сокровенными мыслями в полубредовом состоянии перед смертью, всегда заставляло его вновь и вновь испытывать некое подобие стыда вперемешку с неловкостью. — Хорошо, давай представим ситуацию, — Северус отставил чашку. — Ты сильнейший темный волшебник, который хочет подчинить себе все магическое сообщество. У тебя есть верные последователи, есть противники. И те, и те весьма сильны, чтобы качнуть весы в свою сторону. Как ты будешь переманивать людей к себе, имея в заложниках дочь издателя главного оппозиционного журнала страны? — Заставлю его поддерживать новый строй. Так и делал Лавгуд, — ответила Гермиона. — Разве? Ты читала Придиру в последний год войны? Грейнджер попыталась припомнить, что они с Гарри и Роном вообще читали, пока скрывались по лесам и всяким бесхозным лачугам, но, кроме сказок Барда Бидля и нескольких выпусков Пророка, в котором они обычно искали информацию о действиях Волан-де-Морта, в голову ничего не приходило. — Не читала, — сделал вывод Снейп. — Тогда попробуй предположить. Давай, умнейшая ведьма столетия, включи мозг. Гермиона насупилась, но попыталась предположить примерный ответ на поставленный Северусом вопрос. Снейп наблюдал за потугами Грейнджер, но, видя, что она даже примерно не знает, как подступиться к задаче, дал несколько подсказок: — Люди не читают все подряд, особенно в период войны. Они выбирают сторону и следуют за своим авторитетом. Как можно заставить магов сменить лидера, при этом не устроив резню? — Нельзя заставить сменить светлую сторону на тёмную, — твёрдо сказала Гермиона. — Ты слишком хорошего мнения о людях, Грейнджер. Подумай ещё раз и перестань судить мир по себе. Абстрагируйся от собственных идеалов, отключи эмоции. Еще раз спрашиваю, как заставить волшебников принять новый авторитет? Гермиона задумчиво надула губы и лихорадочно перебирала в голове возможные варианты. Однако даже гипотетически предположить возможность перехода со светлой стороны на тёмную, пускай даже под чьим-то давлением, для неё было нереально. Северус глубоко вздохнул и потёр переносицу. — Вера, Грейнджер. Она все решает, — назидательным тоном сказал он и обхватил себя руками, глядя на Гермиону. — Темный Лорд прекрасно понимал, что волшебники, которые читали Придиру, были его ярыми и весьма могущественными противниками. Их нужно было любыми способами уверить, что правление Лорда принесёт им только благо. Именно для этого он заставил Лавгуда писать статьи, в которых прослеживалась именно эта тема. Не такая яркая и открытая, как в Пророке, а более доверительная. Часть читателей Придиры планомерно утверждалась в мысли, что Темный Лорд проповедует действительно благие идеалы магического мира и постепенно меняли сторону, даже того не замечая. — Пропаганда, — тихо заметила Гермиона. — Она самая. Старый как мир способ, но рабочий. У Лавгуда не было выбора, его принуждали писать то, что говорил Темный Лорд. — Но к чему здесь зелья? — резонно спросила Гермиона. — Никакой нормальный человек не станет принимать неизвестный состав, который приходит вместе с рассылкой журнала. Тем более во время войны. — Будет, и весьма охотно, — возразил Северус. — Смотря как подать это зелье. — Хочешь сказать, что если назвать мышьяк лекарством, а не ядом, то все примутся его пить? — Если сказать, что в малых дозах он помогает, например, от бессонницы, то да. А если им об этом скажет какой-нибудь профессор наук с огромным послужным списком, тем более все примутся пить лекарства без разбора. Люди не вникают в суть вопроса, в этом и преимущество для таких, как Темный Лорд. Снейп пожал плечами и вспомнил о чае, который уже успел остыть. Он взял чашку и, сделав глоток, продолжил. — То же самое было и с зельями, которые доставлялись вместе с выпусками Придиры. — Лавгуд говорил, что они были безобидными. Твои записи в тетради доказывают обратное, — сказала Гермиона настороженно. — Они ничего не доказывают. Там лишь малая часть моих расчетов и выводов. Ксено сказал тебе правду. Зелье действительно не несло вреда волшебникам. — Тогда зачем оно вообще было нужно? Гермиона обхватила голову руками, ощущая себя невероятно глупой, и облокотилась на колени. Ей не давало покоя, сколько всего происходило во время войны за их с друзьями спинами, пока они носились с крестражами, веря в идеалы, которые им в головы вбил Дамблдор и Орден Феникса. — Темный Лорд не знал о бездействии зелий, потому что ему я варил иной состав, а Лавгуду отдавал только те флаконы, в безобидности которых был уверен, — сказал Северус. — Я все равно не понимаю, — проговорила Гермиона куда-то вниз и вскинула голову. — Зачем все настолько усложнять? Волан-де-Морт мог просто запугать волшебников, а не поить их какими-то странными зельями, чтобы они перешли на его сторону. Тем более, силы у него было немерено, никто бы не решился выступить против. Северус со скепсисом в глазах выгнул бровь, и Грейнджер поспешила добавить: — Ладно, почти никто. Давай считать, что Орден Феникса просто не имел инстинкта самосохранения. Снейп усмехнулся. Удивительно, что он тоже относился к этой категории магов, хотя сам про себя так никогда бы не сказал. — Зелья рассылались не всем, — сказал Северус. — Были определенные маги, которые представляли опасность. Большинство из них работало в Министерстве. Темному Лорду нужно было их подчинить и лишить возможности возглавить восстание на разных уровнях. Гермиона неосознанно закивала, а потом пазл в ее голове начал складываться. — Погоди, зелья же лишали волшебников их способностей? — почти что дрожащим голосом спросила она. Северус развёл руками и нарочито легко хмыкнул. В котле насмешливо булькнул закипевший состав, а зачарованные часы противно запищали. Гермиона посмотрела на фиолетовую жидкость и неохотно помешала ее эбеновой ложкой. — Нужно добавить эссенцию пустоцвета. Я пока нарежу почки кормилы, — сказал Снейп и пододвинул к себе доску. — Северус, ты не ответил на мой вопрос, — напомнила Гермиона, потянувшись за флаконом с соком пустоцвета. — Думаю, ты и так все поняла, — ответил он. Гермиона сдвинула брови к переносице и отрешенно посмотрела на кипящее зелье. Из задумчивости ее вывело неприятное покалывание пальцев. Состав капнул ей на руку и зашипел. — Под воду, — подсказал Снейп и указал на раковину. — Включись в работу, а то приобретешь еще пару отметин на своих нежных руках. Гермиона пропустила мимо ушей внезапный завуалированный комплимент. Сейчас все ее мысли были далеки от Северуса. — Что случилось с теми волшебниками? — спросила она, вытирая руки полотенцем и возвращаясь к котлу. — Они стали сквибами? — Нет, они живы и здоровы до сих пор, как мне известно. Я же сказал, зелье было безвредным. — Но оно подразумевало блокировку магических способностей? — Какую-то часть. Полностью лишить волшебника магии невозможно, только ослабить, — ответил Снейп, нарезая почки. — Чтобы что? Никто не организовал восстание? — Чтобы не могли сопротивляться внушению. Темный Лорд был искусным легилиментом, а его последователи отлично владели Империусом, но чем сильнее волшебник, тем сложнее его подчинить. — Дай угадаю, рассылались эти зелья якобы для защиты разума от постороннего вмешательства? — с грустным юмором заметила Гермиона. — В точку. Умеешь думать, когда захочешь. Гермиона едва удержалась, чтобы не показать Снейпу язык, и занялась подсчетом капель эссенции, которые уже нужно было добавлять в котел. — Дамблдор знал, что задумывал Волан-де-Морт? — спросила она через пару минут и забрала нарезанные Снейпом почки. — Конечно, за выбранными магами даже следили, чтобы Темный Лорд не смог на них воздействовать. — Тогда почему Кингсли делает вид, будто эта информация прошла мимо него? Он же был в Ордене вторым после Дамблдора. — Бруствер занимался слежкой за министром магии весь последний год и собирал сторонников среди работников министерства. Ему было некогда вникать во все игры Тома и Альбуса, — просто ответил Снейп. — Зато у тебя было время быть везде одновременно. Твоей участи не позавидуешь. — Я делал то, что должно. За это и поплатился. Гермиона хотела спросить чем, но на кухне раздался звонок, и Северус вышел, чтобы ответить. Уже в одиночку она варила зелье, иногда впадая в задумчивость, по второму кругу прокручивая разговор со Снейпом и пытаясь уложить в голове все услышанные новые детали. «При таком раскладе у Лавгуда есть все шансы избежать тюрьмы», — подумала она. — Ауч, — прошипела Гермиона и опустила взгляд на свои руки. На тыльной стороне ладони образовалось яркое красное пятно. Черт! — Я просил тебя быть аккуратнее, — раздался голос позади. Северус вернулся на кухню и посмотрел на ожог. Молча он достал из холодильника мазь и протянул ладонь. Гермиона после секундного колебания вложила свою травмированную руку в его широкую ладонь и завороженно наблюдала, как Снейп выдавливает на обожженное место белесую пену. Пузыри быстро лопались, превращаясь в крем на горячей коже и покрывая тонкой пленкой поврежденное место. Нежными круговыми движениями Северус втер мазь, стараясь как можно аккуратнее касаться ожога, чтобы не причинить Гермионе боль. Он так внимательно смотрел на ее руку, так бережно держал ее ладонь, что на миг Грейнджер ощутила, как по позвоночнику прошлась не менее горячая волна, чем от вспыхивающей иногда метки, и сосредоточилась у основания шеи. Она вздрогнула и прикрыла глаза, растворяясь в приятных ощущениях. Стоило ей подумать об отметине соулмейтов, как иероглифы будто содрогнулись и легонько запульсировали в такт ускорившемуся сердцебиению. — Постарайся не совать руки в горелку, Грейнджер, — абсолютно строгим тоном, контрастирующим с движениями пальцев на коже Гермионы, сказал Северус. — Когда я вернусь, надеюсь увидеть тебя целую и невредимую. Он сунул магловскую мазь от ожогов обратно в холодильник и захлопнул дверцу с громким стуком. — Ты уходишь? — спросила Гермиона. Северус уже обувался у двери. — Надо помочь Сильвану принять поставку для бара. Сколько бы Камилла ни бесилась, без меня им будет тяжело, поэтому я иду к ним. Когда остудишь зелье до пятидесяти одного градуса, советую наложить на него стазис, чтобы не провести всю ночь за котлом. Он так быстро ушёл, что Грейнджер на миг показалось, будто он сбежал от ее общества и выдумал причину, лишь бы не находиться с ней в одном доме. Пожелав не задумываться о странностях Снейпа, коих было чересчур много, она с горем пополам вернулась к варке зелья. Северус вернулся лишь глубокой ночью, Гермиона уже давно валялась на диване и пыталась уснуть, но рой самых разнообразных мыслей не давал ей покоя. Снейп тихо скинул обувь и весьма ровной походкой направился в ванную. «Трезвый», — констатировала Гермиона и прикрыла глаза, прислушиваясь к шуму воды. Полоскался Северус недолго, минут через двадцать он вышел, явно босой, заглянул на кухню, как показалось Грейнджер, хотел поставить чайник, но по итогу почти бесшумно налил воды и отправился к себе, на миг остановившись возле дивана. Гермиона затылком чувствовала его тяжелый взгляд на себе, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы притвориться спящей. Вся ее выдержка едва не полетела к чертям, когда Снейп поправил одеяло и накрыл им ее оголенные ноги. Причём этот необычный жест заботы был настолько личным и трогательным, что Грейнджер даже не сразу поверила в реальность происходящего. Изо всех сил Гермиона старалась не шевелиться, но глаза предательски метались под веками, и если бы Северус не был настолько беспечен в конкретную минуту, то точно бы заметил ее притворство. Однако он быстро удостоверился, что Гермиона спит в тепле, и неспешно ушел в свою комнату, тихо закрыв дверь. Сколько Грейнджер пролежала без сна, она точно сказать не могла. В голове неугомонным стадом носились противоречивые мысли, по сотому кругу прокручивались все факты, которые Гермиона успела узнать о Северусе за последние дни. Непроизвольно она открыла глаза и посмотрела на книжные полки, пока сознание плавало по обрывкам воспоминаний. Волан-де-Морт, пророчество, змея, Визжащая хижина, кровь, волшебная палочка, зелья, раны, метки, родственные души, связь… Внезапно ее прошибло током, да так, что она вздрогнула и перевернулась на спину, вперившись взглядом в потолок. «Боже, Северус, почему ты сразу не сказал», — подумала она. Сердце в груди колотилось как бешеное. Мозаика в голове сложилась в стройное полотно с кровавыми разводами. Теперь ей стало понятно, почему Снейп поручил ей варить зелье, почему живет среди маглов и зачем складирует магические артефакты на лодке подальше от чужих и собственных глаз. Если еще вчера она думала, что его изгнание было продиктовано нежеланием возвращаться в мир, который его пережевал и выплюнул едва живого, то сейчас Гермиона осознала, что его жизнь среди маглов в маленьком прибрежном городе Испании — вынужденный компромисс между спокойствием и собственной немощностью. Твёрдо решив завтра получить подтверждение своим мыслям, Гермиона попыталась улечься поудобнее и уснуть, правда, это у неё так и не получилось. Уже с рассветом, который наступал в Испании достаточно рано, она погрузилась в сон, надеясь, что не встретит там Северуса.***
— Я все знаю, — решительно заявила Гермиона, оперевшись на стол кулаками рядом с котлом. Полдня она на свежую голову обдумывала вывод, к которому пришла ночью, пыталась определить, верны ли ее мысли, и теперь желала только одного — получить подтверждение. Северус оторвался от приготовления обеда и повернулся к Грейнджер, вопросительно глядя на неё. — Конечно, знаешь, я тебе вчера все рассказал. Как Кингсли? Доволен? — Я не об этом, Северус, и нет, Кингсли я ещё не писала. — Разве ты не торопилась спасти Лавгуда? — несколько насмешливо поинтересовался он и убавил жар на плите, чтобы не сжечь мясо. — Речь сейчас не о нем, а о тебе. Я знаю про твою магию и зелье. Когда ты собирался мне сказать? Снейп в секунду помрачнел и уставился на сковородку, будто она собиралась вот-вот вспухнуть. — Северус, ты ведь лишился магии, я права? — уже более мягко спросила Гермиона и сочувственно поглядела на напряженную спину Снейпа. — Не молчи, пожалуйста. — А что я должен тебе сказать? Ты сама обо всем догадалась. Я, между прочим, и не скрывал. — Но и не говорил. Северус сжал рукоятку сковородки и перевернул мясо, забрызгав маслом прилегающую столешницу. — Это зелье… оно поможет? — Не знаю, — честно ответил Снейп, хоть и проговорил слова сквозь зубы. — Как произошло… Что-то громыхнуло, и Гермиона инстинктивно прикрыла руками голову. Приоткрыв один глаз, чтобы оценить обстановку, она поняла, что на кухне Северуса нет, а несчастная сковорода разбила кафель над плитой. Почти на автомате Грейнджер бросила Репаро и обернулась. Через окно она увидела, как Снейп шёл к морю. Следовать за ним прямо сейчас было сравнимо с самоубийством, поэтому Гермиона закончила обед и только тогда вышла на улицу. Северус сидел на песке, как-то обреченно пересыпая песок из ладони в ладонь. — Пойдём есть. Все готово, — сказала она, опускаясь на колени рядом. — Я не голоден, — бросил Снейп. — Северус… — Гермиона, уйди. Она не послушалась и, поддавшись какому-то странному порыву, прижалась щекой к его спине выше лопаток и обняла за талию. — Не представляю, как ты справляешься с жизнью без магии. Это, наверное, невыносимо. Грейнджер ощутила, как он задержал дыхание и сжал песок в ладонях до скрипа. — Я сделаю все, чтобы помочь, Северус. — Не надо меня жалеть. — Не буду, — согласилась она и погладила его по плечам. Кожа под ладонями оказалась на удивление нежной, до безумия тёплой, нагретой лучами жаркого испанского солнца, ее хотелось касаться. На секунду Гермиона представила, как Северус вот этими руками обнимает ее, прижимает к груди. Правда, наваждение быстро прошло, уступив другим, не менее бредовым мыслям. Почему-то сидеть вот так, прижимаясь к Северусу сзади, было настолько естественно, будто они всю жизнь провели рядом друг с другом. — Ты поэтому не хотел, чтобы я приезжала? Переживал, что я не пойму? — Ты моя надежда, Гермиона, — каким-то обреченным тоном сказал Северус и склонил голову. — Я знал, что ты рано или поздно появишься, и тогда мне больше не удастся мириться с магловским образом жизни. Так и произошло. — Это из-за зелья или метки? — полушепотом спросила она. — Все вместе. — Я могу поделиться с тобой своей магией? Раз мы связаны, значит, в тебе еще есть волшебство. Снейп не подтвердил и не опровергнул эту мысль. — Ты все еще очень силен, Северус. Волшебник ты или нет, мне все равно, Натаниэлю все равно, Сильвану и Камилле тоже все равно. Помни об этом, пожалуйста. А теперь вставай. У нас много работы, и для начала мы должны поесть. Гермиона отодвинулась от него и потянула за руку, побуждая его подняться. Северус поддался ее напору и последовал в дом. До конца дня он был неразговорчив и мрачен. За действиями Гермионы у котла следил вполглаза и по большей части ради того, чтобы проконтролировать ее собственную безопасность, так как финальный этап варки был весьма сложен. Однако все прошло гладко. На следующее утро Гермиона проснулась раньше Северуса. Найдя на полках пустые листы и ручку, она принялась писать письмо Кингсли с просьбой отложить слушание по делу Лавгуда. Подобрать подходящие и убедительные слова было довольно трудно, но спустя час и несколько скомканных неудачных попыток, она сложила лист и приложила к нему флакон с собственными воспоминаниями. «Надеюсь, это его убедит», — подумала Гермиона, запечатывая конверт. Найти в городе волшебную сову казалось делом невозможным, поэтому Грейнджер пришлось звонить Поттеру и просить его о помощи. С Гарри они не разговаривали вот уже несколько дней. Парень обиделся на подругу за то, что та игнорировала его сообщения и не вернулась в Британию, хотя обещала. Видимо, сжалившись, со второй попытки Гермионы дозвониться, он поднял трубку. — Привет, — чувствуя вину перед другом, проговорила Грейнджер. — Угу. — Знаю, ты на меня злишься и имеешь на это полное право. Мне стыдно, что я игнорировала твои звонки и не отвечала на смс, — протараторила она в трубку. — Готова покаяться, когда вернусь, и обещаю больше никогда не пропадать. Поттер прокряхтел что-то в трубку, видимо, слезая с кровати, и Гермиона поджала губы, вспоминая о времени. В Испании было всего семь утра, значит, в Британии — шесть. — Прости, — сказала она. — Я тебя разбудила? — Ничего, — зевая ответил Гарри. — Дай мне минуту, я спущусь вниз, чтобы не поднять на уши весь дом. — Ты в Норе? — Да. На Гриммо Критчер затеял перестановку, там невыносимо, — шёпотом ответил Поттер. Послышался скрип ступенек и тихий стук ящиков на кухне. — Все, теперь могу нормально говорить. Ты же звонишь не для того, чтобы извиниться? — Ну… Не только. — Что ты опять придумала? — как-то устало поинтересовался Поттер. — Мне нужна твоя помощь. Я тут написала Кингсли письмо, но не могу его отправить. В городе нет ни одной почтовой совы. Можешь прислать Рыжика на подмогу? — Он вчера улетел к Тедди, не знаю, вернётся ли сегодня. Тебе срочно? — Послезавтра у нас с министром оговоренный срок, но я не успеваю вернуться, поэтому да, весьма. Гарри довольно громко выдохнул, явно недовольный услышанным. — Гермиона, ты уверена в том, что делаешь? — Абсолютно, — без колебаний ответила Грейнджер. — Я не могу рассказать тебе подробней. Просто поверь, у меня все под контролем. Только нужно немного задержать Кингсли. — Ты получила от Снейпа воспоминания? — Не совсем, — ответила она и поняла, что подобная фраза звучит весьма раздражающе, особенно когда собеседник находится в полном неведении о происходящем. — Он мне рассказал, чем занимался Лавгуд и какие зелья рассылал. Там все чисто, суд будет противозаконным, если он все же случится. — Даже уточнять не буду. В трубке раздался звон посуды. — Напиши мне адрес, где ты конкретно находишься. Я попробую прислать тебе другую сову. — Я тебя обожаю, Гарри, — в сердцах сказала Гермиона. — Ага… Ладно, жди. Если в ближайший час ничего не придумаю, приеду к тебе лично и заберу домой вместе с воспоминаниями. — Хорошо, — покорно ответила Грейнджер, надеясь, что друг шутит. — Телефон далеко не убирай. Пока, — сказал Поттер и отключился. Гермиона сжала в руке трубку и, кивнув самой себе, направилась в город. Нужно было пополнить запасы еды и приготовить сытный завтрак, чтобы задобрить Северуса, который после вчерашних откровений больше не желал общаться. Она надеялась, что сегодня он встанет в хорошем настроении, и собиралась подкрепить доброе утро вкусными закусками. Потратив пару десятков евро на рынке, Грейнджер тащила тяжелые бумажные пакеты в дом. Руки отваливались, пот неприятно тек по спине, солнце обжигало кожу. Гермиона сдула прядь налипших на лицо волос, из последних сил поднялась на террасу и ввалилась домой, едва ли не рассыпая фрукты. Из ванны как раз выходил Снейп. На нем были только широкие светлые штаны, остальная часть гардероба, казалось, осталась в спальне за ненадобностью. Грейнджер не сразу заметила, что к шее Северус прижимал мокрое полотенце, с которого неспешно капала вода прямо на деревянный пол. Полностью игнорируя свой внешний вид и состояние, будто все было в пределах нормы, Снейп забрал у Гермионы один из бумажных пакетов, отнес на кухню и принялся раскладывать по полкам. — У тебя кровь, — возразила Грейнджер и попыталась отобрать у Снейпа продукты, но тот увернулся и упрямо продолжил распаковывать покупки. Когда банка с оливками едва не полетела на пол из-за того, что Северус пошатнулся и тяжело привалился бедром к столешнице, явно пытаясь совладать с головокружением, Гермиона ухватила Снейпа за руку и насильно усадила на стул. — Гордец, — проговорила она себе под нос. — Дай посмотрю. На удивление Северус не воспротивился и позволил ей убрать испачканное полотенце от горла. Под мокрой тканью алела рана — две маленьких точки от зубов зачарованной змеи — вокруг нее проступало несколько капель не запёкшейся крови. Аккуратно Гермиона приподняла голову Снейпа за подбородок и промокнула укус влажной тряпкой. — Само прой…ет, — прохрипел Снейп. Его голос был похож на нечто булькающее, утробно-глубокое, совершенно ужасное по сравнению с насыщенным бархатным природным баритоном. — Часто у тебя так? Он моргнул, отвечая на ее вопрос, и с трудом сглотнул. Гермиона смотрела на его кадык и рану, и в этот самый момент хотела прикоснуться губами к нежной коже, забрать боль, отвлечь от страданий. — Промой, — с трудом проговорил Северус, чувствуя себя ужасно неловко под пристальным взглядом Грейнджер. Он вложил ей в руки полотенце. Гермиона ополоснула его под краном, сложила в более аккуратную тряпку, чем было до, и подала Северусу. — Чисто теоретически, настойка безоара может помочь. Снейп помотал головой. — Экспериментировал? Он повторил движение. Не совсем осознавая, что она делает, Гермиона сочувственно погладила Северуса по голове и пропустила его волосы сквозь пальцы, плавно массируя кожу. Она не могла просто смотреть, как он мучается. Ей хотелось быть полезной, хотелось быть нужной этому упрямому, порой совершенно невыносимому мужчине. Касаться его было чем-то запретным и одновременно естественным. Гермиона растворилась в этой внезапной близости. Снейп же на миг забыл про ноющую пульсацию в горле и замер, во все глаза глядя на Грейнджер. Ее прикосновения были приятны, но они же, кроме наслаждения, приносили смятение. Метка на предплечье завибрировала, напоминая о себе. Приятная пульсация и теплота разошлись по телу, выключая нервные окончания и концентрируя все ощущения в предплечье. Магия ровным потоком потекла по венам. Северус даже вздрогнул, настолько забытым и, казалось, потерянным было это чувство. Гермиона из-под полуприкрытых век наблюдала, как расслаблялись плечи Снейпа, как затягивается рана на его горле, как его кулаки разжимаются и ладони спокойно ложатся на колени. — Нельзя, — тихо проговорил он, нарушая тишину. Гермиона вздрогнула и инстинктивно сделала шаг назад, больно ударяясь об открытую дверцу кухонного ящика. — Нельзя, — глупо повторила она и, не оглядываясь, быстрым шагом вышла из комнаты, запираясь в ванной. Сердце колотилось о ребра, будто старалось выпрыгнуть из груди, щеки покраснели и горели огнем, словно она снова стала четверокурсницей и шла на Святочный бал под руку со знаменитым Виктором Крамом. Гермиона наклонилась над раковиной и сжала прохладный край керамики ладонями. Еще чуть-чуть и казалось, что белый камень раскрошится у нее под пальцами. Из состояния близкого к панике ее вывел раздавшийся в кармане звонок. С радостью увидев на экране имя Поттера, она ответила: — Гарри, не представляешь, как ты вовремя. — Рад, — слегка сбитый с толку проговорил Поттер. — Я договорился с одной компанией. В общем, к двум они обещали, что краснопёрая сова по кличке Хик прибудет на указанный адрес. Привяжешь к ней письмо и флакон, а дальше она доставит посылку напрямую Кингсли. Его я тоже уже предупредил. — Я у тебя в долгу, Гарри. Спасибо огромное. — Не нужно. Лучше скажи, когда ты вернёшься? Рон… Он, мягко говоря, на взводе. Скоро ты вынудишь его насильно увезти тебя. — Сдержи его, пожалуйста, — чуть ли не взмолилась Гермиона. — Ему здесь будут не рады. — Ты или Снейп? — Гарри, мне нужно ещё несколько дней. Здесь все не так просто, как кажется. Я обязательно потом все объясню, но… Я просто не могу сейчас уехать. Грейнджер прислонилась лбом к прохладной плитке на стене и поморщилась от того, как обреченно звучал ее голос. — Делай, как считаешь нужным, — смиренно ответил Поттер без тени сомнения в подруге. — Я могу ещё чем-нибудь тебе помочь? — Да. Если несложно, узнай, пожалуйста, где здесь ближайшие магические магазины. Вдруг кто-то в Косом переулке знаком с испанскими коллегами. Маловероятно, но все же. — Гермиона, ты там точно в порядке? — встревоженно спросил Гарри. — Зачем тебе другие маги? — На всякий случай. У меня заканчиваются некоторые ингредиенты, — ответила она и прикусила губу, переживая, что друг не поверит. — Попробую узнать. И все же, Гермиона, помни, что у тебя через месяц свадьба. — Я помню. Спасибо, Гарри. Целую. Она сбросила вызов под ворчание Поттера и выдохнула. Общение с другом и хорошая новость насчёт письма слегка привели ее в чувство. Плеснув себе в лицо холодной воды, Гермиона умылась, пригладила волосы и вернулась на кухню, будто ни ее побега, ни кровотечения у Снейпа не было вовсе. У стеллажей Северус все также неспешно раскладывал покупки. На шее все ещё алел след от укуса змеи, но выглядел Снейп в разы лучше — кожа перестала быть бледной, синяки под глазами стали менее выразительными, и губы вернули себе живой оттенок. — Гарри звонил, — зачем-то сказала Гермиона. Прозвучало как оправдание. — Сегодня прилетит сова за письмом для министра. Если заметишь ее, дай знать. — Хорошо, — своим привычным низким, бархатным голосом ответил Северус. — Тебе лучше? Грейнджер подошла ближе, но лишь настолько, чтобы помочь убрать продукты и при этом исключить любые прикосновения. — Как и всегда. — Оно само затягивается? — Да, — лениво ответил Северус. — И нет, это не лечится. — Ты пробовал? Снейп громыхнул дверцей кухонного шкафа, куда убрал несколько пачек пасты, и почти без труда проговорил: — Грейнджер, я живу с этим пять долбаных лет. Как думаешь, я пробовал вылечить этот гребанный укус? Гермиона выставила перед собой ладони чисто на всякий случай. Этот жест остановил Северуса, и он утихомирил внутреннее пламя, которое всегда разгоралось в двойном объёме, стоило кому-то задеть любую из его болевых точек. Горло все еще нещадно саднило, напрягать связки было больно, а после каждого произнесенного слова хотелось кашлять, что было сравнимо с тысячью маленьких иголочек, впившихся прямиком в корень языка и гланды. Он прикрыл кулаком рот и пару раз сглотнул вязкую слюну. — Я не то имела в виду, Северус, — не поддавшись на провокацию, ответила Гермиона и весьма нахально отодвинула его от шкафов. — Ничего не говори. Иди приляг, я сейчас приготовлю отличное средство от боли в горле. Снейп сложил на груди руки и надменно вскинул бровь, всем своим видом показывая, что с места не сдвинется и что чужие ухаживания ему не нужны. Грейнджер возвела глаза к потолку и по-детски подтолкнула Северуса в спину в сторону гостиной. — Дальше сам. Она круто развернулась и пошла орудовать на кухне, попутно вспоминая рецепт чая, которым мама поила ее в детстве. По итогу Гермиона провозилась с напитком больше получаса и приготовила задуманное вместе с сытным истинно английским завтраком. Левитируя все это перед собой, она прошла в спальню. Северус лежал морской звездой по центру кровати, из окна дул слабый ветерок и колыхал его штанины, возле затянувшейся раны отчётливо билась жилка, грудь мерно вздымалась и опускалась. Гермиона невольно засмотрелась на Снейпа. Северус был худым и подтянутым, на плечах и груди виднелись границы неравномерного загара, справа на ребре молочным цветом проявлялся шрам, ещё несколько таких же были заметны на животе и боках, повязки на предплечьях перекосились и немного сползли, оголяя молочного цвета кожу с едва виднеющимися рубцами, от пупка спускалась полоса темных волосков и скрывалась за поясом брюк. С трудом оторвав взгляд от тела Северуса, Гермиона попыталась выгнать неуместные мысли, в которых она собственноручно расстёгивала пуговицы и с упоением целовала открывавшиеся участки тела до тех пор, пока Снейп не позволял сорваться с губ сладостному стону. — Я не сплю, — сипло проговорил Снейп, устав быть объектом исследований Грейнджер. — Знаю. Вот, держи, — Гермиона махнула рукой, и поднос с завтраком проплыл прямо к Северусу. — Советую вначале выпить чай. Он приподнялся на локтях, взял чашку, заглянул внутрь и принюхался. — Где ты нашла мёд? — спросит Снейп, скептически поглядывая на белесую жидкость. — В отеле на завтрак приносили. Пару баночек я бросила в сумку чисто на всякий случай. Как видишь, пригодилось. Пей, не бойся. Травить тебя я не собираюсь. Северус подул на чай и осторожно, стараясь не обжечь язык, сделал глоток. Сладкая жидкость тут же обволокла рот и горло и тёплой волной спустилась по пищеводу в желудок. Снейп даже зажмурился от смеси удовольствия и легкой колющей боли. Он очень давно не пил травяной чай с молоком. Последний раз нечто подобное ему приносила Поппи Помфри, когда он заболел гриппом и был не в состоянии позаботиться о себе самостоятельно. — Спасибо, — поблагодарил Северус и подвинул к себе левитирующий поднос с завтраком. — Бекон и фасоль? Когда ты успела их купить? — Сегодня утром, — самодовольно ответила Гермиона и присела на кровать. — Тосты и яичница — это, конечно, вкусно, но мне захотелось чего-то посытнее и пожирнее. Подобное внимание со стороны Гермионы настораживало мнительную натуру Северуса, но заставляло урчать ту часть, что была преданной и ластилась к любому, кто проявлял искреннюю заботу. Принципиально не глядя на Грейнджер, Северус с большой охотой поедал завтрак, уже не обращая внимания на больное горло. Между тем Гермиона, чтобы занять хоть чем-то руки, потянулась к повязкам Снейпа и поправила их. «Исключительно из вежливости», — говорила она себе и то же повторила Северусу, когда он замер с нечитаемым выражением лица. — Ты никому не показываешь, что прячешь под тканью, поэтому я и… — Стараешься унять любопытство? — насмешливо уточнил он и даже улыбнулся. — Вроде того. Повисло неловкое молчание. — Тебе в них нежарко? — спросила она, лишь бы чем-то заполнить тишину. — Я привык. Лучше ходить так, чем отпугивать людей татуировками. — Ты стыдишься меток? — Гордиться точно нечем. — Спорно, — сказала Гермиона и пожала плечами. Незаметно для себя она в задумчивости пробралась пальцами под резинку одной из повязок и провела по бархатной молочной коже. Северус наблюдал за ее действиями и не отдергивал руку. — О моей метке знает только Гарри. Я тоже ее ото всех прячу, хотя и не стыжусь. Снейп не нашёл подходящих слов и просто накрыл своей ладонью пальцы Грейнджер. Она подняла на него свои яркие карие глаза, и на миг Северус решил, что пропал — окончательно и бесповоротно. Он утонул в карих радужках, в которые хотелось вглядываться, ведь они смотрели на него без злобы, презрения, жалости или смущения. Это был искренний взгляд девушки, которая принимала его со всем ворохом проблем, неуверенностями в завтрашнем дне, страхами прошлого и физическими увечьями, которые он старательно прятал от окружающих и себя самого. Метка на предплечье приятно запульсировала, разнося по телу подзабытое ощущения всесильной магии и обволакивающего умиротворения. Полностью отдавшись этому чувству и моменту, сделавшему его на секунду безвольными перед лицом собственных чувств, Северус потянулся вперёд. Гермиона подалась навстречу. Ее губы были чуть приоткрыты, в ушах стоял грохот собственного сердца, на загривке скопились мурашки, намеревающиеся разорваться фейерверком вместе с внутренней пружиной, которая сжалась где-то глубоко в душе под горящим откровенным взглядом Снейпа. Ещё пара сантиметров — и они почти бы столкнулись лбами, но Северус остановил себя и поймал лицо Гермионы ладонью. Она, как в наваждении прильнула щекой к теплой руке и облизнула пересохшие губы. Это окончательно очаровало Снейпа. Его кадык дернулся, дыхание сбилось. В груди, в районе солнечного сплетения, он неожиданно почувствовал давление, как бывает, когда поднимаешь что-то тяжелое, но это нечто отпустило, стоило Гермионе соединить их ладони. Забыв про все на свете, сосредоточившись только на прекрасной молодой гриффиндорке, чей образ он неоднократно видел во снах, чьё лицо сопровождало его последний вздох, когда он лежал на мерзлом полу Визжащей хижины, захлебываясь кровью, чьи руки сейчас отогревали его замерзшую среди горячего испанского солнца и вечной сиесты душу, он наклонился и невесомо коснулся губ Гермионы. Она ответила на робкий поцелуй также неспешно, словно боясь самой себя. Это было правильно, хорошо. Северус обнял Гермиону за талию и притянул к себе, больше не в состоянии бороться с тем притяжением, которое рождалось в его сердце благодаря магии. Возбуждение лавиной нахлынуло на тело, самоконтроль сошел на нет. Грейнджер в ответ издала негромкий стон. Снейп заглушил его более требовательным поцелуем и вздрогнул, когда услышал скрип уличных досок. «Нет-нет, кто бы там ни был, уходите!», — про себя подумала Гермиона, когда Северус резко замер и насторожился, а через минуту и вовсе отстранился, делая вид, что между ними ничего особенного не произошло. Из гостиной послышался радостный знакомый голос: — Levanta la vela, estamos a popa! Severus, tengo buenas noticias, — на весь дом раздался знакомый голос. — Натаниэль?!— воскликнула Грейнджер и быстро ретировалась из спальни. Она в смятении выскочила в гостиную, натянуто улыбнулась парню и сбежала на кухню под предлогом приготовления чая. Стоя в одиночестве и механически засыпая заварку в чайник, она не могла понять, что чувствует: обиду оттого, что их с Северусом прервали, или облегчение, что она не успела совершить глупость, будучи без пяти минут замужней женщиной. — Ты должен быть дома, — донесся до нее строгий голос Снейпа. — Как ты сюда попал? Натаниэль, судя по звукам, скинул обувь и на костылях допрыгал до стульев, тяжело опускаясь на один из них прямо позади Гермионы. — На мопеде, — самодовольно заметил он и вытянул загипсованную ногу. — Занял Андреаса. Между прочим, я не с пустыми руками. Он выудил из кармана шорт ключи от катера и бросил их Снейпу. — Пришвартован у пристани, цел, невредим. Как и обещал. Северус поймал ключи и тоже спрятал их в карман. Он краем глаза заметил, как Грейнджер, уткнувшись в одну точку, задумавшись, заливала кипятком чай, и поспешил помочь. Он понимал, что она чувствует: смятение, возбуждение, стыд. Его эмоции были схожи. — Слушайте, я догадываюсь, что вы оба на меня злитесь, но, может, не будем играть в молчанку? Мне не по себе. Снейп кивнул и произнес: — Марш на улицу. — Нат опешил. — Возвращайся домой. — Почему? — Потому что я так сказал. — Гермиона? Сделай что-нибудь, — взмолился Нат. Грейнджер пожала плечами и, отставив чай, повернулась. — Тебе, правда, лучше уйти. Натаниэль обиженно надул губы и поднялся, помогая себе костылями. — Я провожу, — добавил Северус. — Ну уж нет, без вас обойдусь. Сидите тут оба и кисните дальше. — Я иду с тобой. Не хватало, чтобы ты на скутере убился. Снейп поддержал сына за локоть, помог надеть обувь, забрал со столика возле дивана кошелек и, бросив напоследок громкое «мы ушли», вывел Натаниэля на улицу. Ему, как и Гермионе, сейчас просто необходимо было проветрить голову.
