Знаки на запястье и Возвращение домой

      Лондон встретил Гермиону пасмурной погодой и диким ветром. От жаркого испанского воздуха не осталось даже запаха. Поежившись, Гермиона поудобнее перехватила рюкзак, проверила пакеты с подарками на сохранность и двинулась к кафе, где ее должен был ждать Гарри.       Маленькое заведение от силы на десять столиков было излюбленным местом Грейнджер и Поттера ещё со времён первых послевоенных лет. Они часто сбегали от суеты и слез семьи Уизли именно сюда и тут давали себе время абстрагироваться от боли за чашкой кофе в толпе маглов, живущих размеренной жизнью.       При входе в кафе зазвенел колокольчик, Гарри повернулся и тут же вскочил, чтобы обнять подругу.       — Я ужасно соскучился, Гермиона, — сказал Поттер и протянул руку, чтобы забрать пакеты. — Ты прекрасно выглядишь. Поездка пошла тебе на пользу, — он улыбнулся.       — Сейчас выпью кофе и окончательно похорошею, — Грейнджер попыталась улыбнуться, но радости от возвращения в Британию и даже от встречи с другом почему-то не испытывала. Она плюхнулась на мягкий диванчик у выбранного Гарри столика и глубоко вздохнула, откидываясь на спинку. Поттер придвинул к ней бумажный стакан с горячим кофе под согревающими чарами и сел напротив.       — Ох, черт. Только сейчас вспомнил, что так и не узнал адрес испанского министерства. Прости.       Гермиона сделала глоток обжигающего кофе.       — Мне бы все равно не пригодилось.       — Справилась своими силами?       — Гарри, я провалилась по всем пунктам.       — В каком смысле? Эй, ты плачешь?       Гермиона засмеялась и, взяв салфетку, промокнула глаза. Поттер взволнованно вцепился в столешницу и не знал то ли ему бросится успокаивать подругу, то ли сделать вид, что ничего страшного не произошло. Однако проигнорировать слёзы он не смог.       — У меня немного шалят нервишки. Не обращай внимания.       — Это не смешно, — насупившись, ответил Поттер. — Я всего три раза в жизни видел тебя в слезах. Неужели ты переживаешь из-за Кингсли? — он обернулся и отыскал глазами часы. — У нас с ним встреча через час. Можем отменить.       — Не надо. Со мной все хорошо.       Гарри запустил пятерню в волосы, исподлобья посмотрел на подругу и, когда та в очередной раз вытерла глаза, не выдержав, хлопнул по столу.       — Ты ужасно упрямая, Гермиона. Я прекрасно знаю, что ты ненавидишь обсуждать свои проблемы и личную жизнь, но хоть раз дай мне возможность тебе помочь. Ты не обязана нести ответственность за весь этот мир на своих плечах.       — Гарри…       — Я жду, Гермиона. Не вынуждай меня отправляться к Снейпу и трясти информацию с него.       Грейнджер фыркнула и сжала в руках салфетку.       — Хотела бы я посмотреть на это. Веселье было бы обеспечено всему городу.       — Не меняй тему.       — Да нечего и менять-то. Я в прямом смысле провалилась с этой поездкой. Воспоминаний не получила, подробностей о магической связи так и не узнала, потому что Северус их тоже не знает, умудрилась несколько раз перейти черту… Впрочем, это неважно. Вывод один — поездка оказалась бесполезной. Я только в большем смятении, чем была, когда уезжала.       Она невольно посмотрела на свои загорелые руки, на татуировку и на кольцо. Два символа привязанности к совершенно разным мужчинам, которых она по-своему любила. Покрутив металлический ободок на пальце, Гермиона заставила себя успокоиться и не думать сейчас о своих чувствах и в чем-то запретных желаниях. Впереди была встреча с Кингсли, и она требует полной концентрации. По крайней мере, Гермиона была намерена появиться перед министром в сдержанном и серьезном виде, а не в раздрае.       — Как минимум ты узнала, что Снейп жив. Это уже своего рода открытие. До сих пор его все считали мертвым.       — Пропавшим без вести, — поправила Гермиона.       — Какая разница. Главное, что он здоров и в своём уме. Как-никак герой войны, причём шпион. Приятно знать, что он ходит по земле, больше не расплачиваясь за наши косяки.       — Я бы не была так уверена.       Поттер недоуменно моргнул.       — О чем ты?       — Все сложно, Гарри.       Гермиона уставилась на прозрачную крышку пластикового стакана кофе.       — Обещай, что никому не расскажешь, — внезапно выдала она, поднимая свой печальный взгляд на друга.       — Могу дать Непреложный обет.       Поттер протянул Грейнджер руку, но та ее не приняла.       — Северус лишился магии, — сказала Гермиона и опять неосознанно выстроила с Гарри дистанцию, откидываясь на спинку дивана. — Он не может колдовать. Именно поэтому я варила зелье.       — Оно не помогло, — догадался Поттер. Гермиона помотала головой.       — Северус пытался выглядеть совершенно невозмутимым, но... Он страдает. И физически, и… — Гермиона покрутила кистью, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не уйти в сантименты, коих на языке крутилось миллион, и чтобы у Гарри не сложилось ложное впечатление, будто Снейп заживо погибает под неподъемной ношей превратностей судьбы.       — Как он приспособился к магловской жизни? — поняв, к чему клонит подруга, спросил Гарри.       — На удивление легко, как мне показалось. У него там есть семья, которой он помогает и которая заботится о нем. Думаю, останься он один на все эти пять лет, его бы уже не было в живых.       Рассказывать про повязки и возможные шрамы от попыток свести счеты с жизнью Гермиона не стала. Гарри и так выглядел слишком потрясенным новостями.       — Не представляю Снейпа сквибом, — признался Поттер и взъерошил волосы. — Его магические способности ценили и Дамблдор, и Волан-де-Морт. Такая сила не может исчезнуть в никуда.       — Я тоже об этом думала, да и Северус об этом рассуждал, только толку никакого. Нельзя просто так взять и вернуть магию. Мы попытались, но зелье… — она издала губами глухой «пш» и обняла себя.       — Подожди, а ваша связь? Разве она не имеет волшебное начало?       — Ты имеешь в виду, что раз мы родственные души и имеем метки, то и магия в нас присутствует?       — Ну что-то вроде, да.       — В зелье Северус добавил мою кровь, я предполагаю, из этих же соображений.       — И не сработало.       Гермиона поджала губы.       — Ладно, хорошо… То есть нехорошо, конечно, но… Просто примем тот факт, что у Снейпа проблема с магией. Воспоминания он тебе не отдал, потому что физически не мог, а ты сама в голову к нему лезть не решилась. Я не понимаю только одного, почему ты плачешь из-за этого? То есть, — Гарри попытался успокоить руки, которыми уже успел и побарабанить, и вырвать пару волос, и отклеить край бумажного стакана, — это все, безусловно, расстраивает. Я знаю, что для тебя значит работа и что связь со Снейпом тоже для тебя важна, но мы переживали и худшие времена. В конце концов, может это все и к лучшему.       — Когда Лавгуда посадят, ты также будешь обо всем этом думать, Гарри? — спросила Гермиона и подалась вперёд. — Для меня в этой истории вообще нет ничего хорошего. У меня на предплечье метка, связывающая меня с человеком, который потерял смысл жизни, злится на весь белый свет и отчаянно ищет, за что зацепиться, чтобы не покончить с собой! На работе я не могу выстроить защиту невиновному волшебнику, отцу подруги, который не совершал того, в чем его обвиняют! В недалеком будущем Кингсли перекроет мне все пути к продвижению в Министерстве, потому что я громче всех кричала, какая хреновая у нас в стране судебная и законодательная система, а доказать, где все эти бреши находятся, я не в состоянии. Я не смогла даже элементарные условия сделки выполнить. Через месяц я выйду замуж за Рона, который поднимет вой из-за моей магической связи с другим мужчиной, а я даже объясниться не смогу, потому не уверена, что эта связь никак на меня не влияет. Так что к лучшему, Гарри? Две недели почти впустую. Я поехала в Испанию за ответами, а вернулась только с большим количеством вопросов и таким ураганом в душе, что меня вот-вот разорвёт. Поэтому не надо мне говорить про худшие времена. Для многих война, может быть, и закончилась, но не для меня. Мне ещё есть за что сражаться, кого спасать и ради кого геройствовать.       Грейнджер в запале сдвинула стол. Металлическая ножка со скрипом отъехала на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы Гермиона с рюкзаком наперевес вышла из кафе. Гарри подобрал оставленные пакеты и поспешил следом.       — Гермиона! — крикнул он и поймал подругу. — Я не пытался указывать тебе, что делать! Пойми, я переживаю. Снейп… Мне его жаль, но он не твоя ответственность. Ты так о нем печешься, но он точно не стоит того. Вспомни, сколько гадостей он нам сделал. Я не призываю отвечать ему тем же. Просто не ставь его выше себя.       — Как ты не поймёшь, Гарри! — Грейнджер вырвала руку. — Я уже почувствовала, что значит быть с ним, жить рядом. У меня не получится выкинуть его из головы. И метку я не вырежу. Нравится мне или нет, но я должна помочь ему вернуть магию, потому что я хочу, чтобы он был счастлив. Это важно для меня.       Грейнджер перевела дыхание и постаралась сбавить обороты. На них уже вовсю глазели прохожие. Не хватало только случайно взорвать лампочки в фонарных столбах или стёкла в витринах из-за чрезмерного волшебного выброса.       — Что между вами произошло? Ты его называла последними словами, когда он выгнал тебя из дома. С чего вдруг ты поменяла к нему отношение?       Гермиона отвела взгляд и поджала губы.       — Вы переспали?       — Нет! — воскликнула Гермиона быстрее, чем стоило бы. — Между нами ничего не было, кроме работы. И вообще, ты прав, я не хочу обсуждать свою личную жизнь. В пакетах подарки для тебя и всех Уизли. Все подписано, не перепутаете.       Она развернулась и зашагала прочь. Гарри закатил глаза, уменьшил несчастные пакеты, спрятал их в карман и опять поспешил догнать подругу.       — Ничего не говори. К Кингсли одну я тебя не пущу. Тебе точно понадобится моя поддержка.       В Министерство они прибыли раньше оговоренного времени. К Брустверу их не пустили и заставили ждать в приёмной. Ровно в три часа секретарша с папкой документов в руках, которые, по-видимому, нужны ей были только для придания собственной персоне важности в глазах окружающих, постучалась к начальнику и пропустила гостей в кабинет.       — Проходите, — министр поманил коллег из Ордена к длинному, вытянутому столу и указал пальцем на ближайшие кресла. — Рад вас видеть.       — Взаимно, — дипломатично ответил Гарри и присел рядом с подругой.       — Как я понимаю, Гермиона, тебе есть что мне показать?       Кингсли вальяжно вытянулся в кресле.       — К сожалению, нет, господин министр. Воспоминания о разговоре со Снейпом — это единственные мои доказательства невиновности Ксенофилиуса Лавгуда. Больше мне нечего вам дать.       — Отбросим официоз, Гермиона, — Бруствер выпрямился и отстегнул мантию. Без своего министерского облачения он выглядел проще и терял величие, напоминая того рассудительного и непредвзятого аврора, кем был во времена Ордена. — Ты понимаешь, что не выполнила условия сделки?       — Прекрасно, — ответила Грейнджер ровным тоном, будто ее уже не волновало, что сделает Кингсли с жизнью Лавгуда и ее карьерой, которая даже не успела толком начаться.       — Оставишь все как есть? — министр не ожидал такого спокойствия от Гермионы.       — Повторяю, мне больше нечего вам дать. Воспоминания о нашем со Снейпом разговоре — единственные доказательства. Чего вы ещё от меня хотите?       — Кингсли, — встрял в разговор Поттер. Он затылком ощущал, что еще немного и разговор не перерастет в склоку, — разве уже имеющихся доказательств недостаточно? Мы же все знаем, что мистер Лавгуд невиновен. Снейп об этом в подробностях рассказал. К чему давить на Гермиону?       — Гарри, ты веришь словам Пожирателя смерти? — спросил Бруствер чрезмерно иронично.       Ответ здесь даже не предполагался, однако Поттер кивнул.       — Он такой же герой войны, как и все мы. У меня нет причин сомневаться в том, что он говорит. Тем более, мне достаточно верить Гермионе, а она утверждает, что Снейп не врал.       Кингсли вздохнул и поднялся. Он обошел кресло и уперся руками в спинку. На лице его отражалась усталость.       — Напоминаю вам обоим, — Бруствер обвел пальцем друзей, — что Снейп был шпионом и настолько искусно врал, что никто из нас даже не догадывался, о его работе на обе стороны.       — Дамблдор его контролировал, — возразил Поттер и поправил очки, водрузив их обратно на переносицу.       — Я даже думать не хочу, чем руководствовался Альбус, доверяя Снейпу, но мы все с вами знаем, чем закончилось это доверие.       — Северус убил Дамблдора потому, что тот обязал его это сделать, — громко сказала Гермиона. — Слабый аргумент, господин министр. Суд над Снейпом уже был, его признали невиновным. Вы не можете отрицать его вклад в победу над Волан-де-Мортом.       — Я не спорить тут с вами собрался. Пускай каждый останется при своём мнении. Руки Снейпа в крови, и кто бы из вас его ни оправдывал, он навсегда останется убийцей и предателем.       — Отлично, тогда нам больше не о чем разговаривать. Только вспомните свои же слова, когда Лавгуда приговорят к заключению.       — Моя совесть переживет, — ответил Бруствер.       — Кингсли, — вмешался Гарри и поймал подругу, которая уже собиралась уходить, — ты же изначально не планировал отпускать отца Луны?       — Сделка была четко оговорена. Я пошёл на уступки, когда Гермиона попросила об отсрочке. С моей стороны все условия выполнены, — министр театрально развел руки.       У Поттера зачесались кулаки в желании сбить показушное превосходство с лица министра. Знай он, что ему за это ничего не будет и что подобная выходка хоть как-то подействует на урегулирование возникшей тупиковой ситуации, Гарри обязательно реализовал бы задуманное. Однако ему пришлось загнать свою гриффиндорскую вспыльчивость поглубже. Гермиона, видимо, испытывала похожее искушение, судя по ее грозному взгляду, который метал молнии. Для Кингсли напряжение собеседников не осталось незамеченным. Он открыл ящик стола, достал оттуда пергамент, взял перо и положил их перед Гермионой.       — Пиши адрес Снейпа. Раз ты не смогла или не захотела взять у него воспоминания, то это сделают мои люди.       Грейнджер задохнулась от возмущения и уже собиралась ответить, явно в нецензурных выражениях, но Бруствер ее перебил:       — Взамен я посодействую Лавгуду и организую ему условное заключение. Согласись, лучше сидеть в четырёх стенах дома, чем в тюрьме.       Гарри глянул на подругу. Та сжала кулаки и сделала вид, будто задумалась над словами министра, но Поттер знал, что сейчас последует взрыв.       — Да пошёл ты, Кингсли, — прошипела она, и Гарри пришлось встать между Гермионой и Бруствером. — Думаешь, я настолько глупая? Решил моими руками поймать Снейпа? Твоя одержимость уничтожением Пожирателей ничем не лучше идеологии Волан-де-Морта. Я ни слова больше не скажу.       — Как знаешь, — ответил министр. — Визенгамот изучит все имеющиеся доказательства и назначит слушание. Вам, мисс Грейнджер, придёт оповещение о заседании. Постарайтесь не встрять в неприятности.       Гермиона фыркнула и гордо направилась к выходу.       — Кингсли, я тоже буду присутствовать. Надеюсь, ты понимаешь зачем, — сказал Гарри и в который раз за день поспешил за подругой.       В Нору Поттер и Грейнджер трансгрессировали, едва не расщепившись. Гарри даже не стал пробовать успокаивать подругу после разговора с Кингсли, поэтому домой она влетела ураганом. К несчастью, вся семья Уизли была в сборе. Скупо поприветствовав родственников, Гермиона шумно поднялась по ступенькам и захлопнула дверь их с Роном комнаты.       — Что-то случилось? — поинтересовался Артур, протягивая Гарри руку для рукопожатия.       — Мы были в Министерстве. Разговор не задался.       — Я давно говорил, что незачем лезть в это дело. Гермионе и так есть чем заняться, — сказал Рон, вставая с дивана.       — Лучше не дави на неё со свадьбой, — посоветовал Поттер другу, видя, что тот направляется наверх.       — Не парься, мы разберёмся.       И они разобрались. Мягко и без криков, что удивило всю семью. Рон попросил у Гермионы прощения за тот эмоциональный спор, который возник между ними за день до ее отъезда в Испанию, порадовался – или сделал вид, что рад — сувенирчику и взял с нее слово, что больше Грейнджер не будет покидать их семейный дом, не посоветовавшись с ним. Свято поклявшись уделить все свободное время ближайших недель на подготовку к свадьбе, Гермиона обняла Рона и поняла, что больше не чувствует того трепета и счастливого предвкушения от встречи с женихом, которые до поездки в Испанию настигали ее всякий раз, стоило младшему Уизли прижать ее к своей груди. Отгоняя прочь сомнения и образ Северуса, чьи прикосновения вызывали в ней пожар, она переключилась на работу.       Гермиона, несмотря на полнейший провал сделки с Кингсли, не собиралась бросать подставное дело Лавгуда, а значит, ей нужны были ответы на вопрос, как вернуть магию Снейпу. Ежедневно часами она пропадала в библиотеке на площади Гриммо. Среди полок с древними фолиантами находились такие экземпляры, которые в волшебном сообществе считались утерянными, и очень много литературы на тему происхождения магии. Ими Гермиона интересовалась больше всего. Правда, даже через неделю поисков хотя бы упоминания о том, как вернуть потерянную магию, у Грейнджер стали опускаться руки. Складывалось впечатление, что волшебник априори не может стать сквибом, а произошедшее со Снейпом — тотальное отклонение от нормы.       Гарри, который сопровождал подругу после случая, когда ее чуть не сожрал агрессивный том по темным искусствам и едва не контузил Гермиону оглушительным воплем, предложил сконцентрировать внимание не на потере магических способностей, а на приобретении новых. Грейнджер не сразу поняла идею, но позже сообразила, что Поттер говорит о связи родственных душ. Правда, особо это не помогло. О соулмейтах в библиотеке Блэков тоже было на удивление мало информации: только та, которую Гермиона либо уже знала, либо догадывалась по туманным объяснениям Снейпа. Рон на эти отлучки с лучшим другом смотрел сквозь пальцы. Ему не очень нравилось, что Гарри и Гермиона пропадают на Гриммо, но устраивать сцену ревности считал неуместным. Гермиона вроде как исправно готовилась к свадьбе, по ночам согревала уже почти что супружескую постель и ещё ни разу не воспротивилась идеям Молли, которая щебетала насчёт организации торжества сутки напролёт. Пока Грейнджер выказывала невероятный уровень терпения, Рон лишний раз не собирался раскачивать эту неустойчивую лодку видимого спокойствия.       Только за закрытыми дверями Норы, наедине с собой, Гермиона проявляла настоящие эмоции: злость, страх, сомнения. Чем ближе подходила дата свадьбы, тем сильнее она переживала. Ее не пугало внимание многочисленных приглашенных гостей и репортеров, которые уже несколько недель совали нос в ее личную жизнь и писали статейки о свадьбе двух героев войны. Стоя перед зеркалом в ванной, Гермиона смотрела на своё отражение и испытывала диссонанс от происходящего.       С одной стороны, она давно знала, что любит Рона и хочет связать с ним свою жизнь, потому что он хороший человек и у него замечательная семья. С другой — свадебная суета не привнесла в ее жизнь ни предвкушения, ни бабочек в животе. Гермиона корила себя за излишнее безразличие к торжеству, за холодность к Рону, чьи прикосновения перестали вызывать рой мурашек по телу, за неуместные мысли о Снейпе, чей образ продолжал преследовать ее во снах. Она чувствовала себя предательницей и со все более глубокой ненавистью смотрела на метку родственных душ, желая, чтобы она исчезла и не портила ей размеренную и понятную до сих пор жизнь.       Когда в один из дней она проснулась на мокрых простынях после оргазма, которого достигла с Северусом во сне, Гермиона и вовсе чуть не разбила несчастное зеркало. Рон долго пытался привести свою девушку в чувство, обнимал, гладил по волосам, пока Грейнджер взахлеб рыдала. Он не стал расспрашивать о причинах срыва, лишь молча поддерживал. Гермиона была ему за это благодарна, но лишь больше чувствовала себя эгоисткой, потому что на своём теле хотела ощущать ладони Снейпа, вдыхать его неповторимый запах, чувствовать его губы, прижимающиеся к макушке.       Чем ближе время приближалось к свадьбе, тем мрачнее становилась Гермиона. Семья списывала это на мандраж, но только Гарри знал, из-за чего на самом деле расстраивалась подруга. Способа вернуть магию Снейпу они так и не нашли, о соулмейтах больше известного не узнали, вдобавок ко всему Кингсли, несмотря на протесты общественности, сделал слушание дела Лавгуда закрытым, что уменьшало шансы на благополучный исход.       Все наслаивалось друг на друга, и Гермиона уже не понимала, как ей быть и что делать, чтобы вернуть своей душе спокойствие.

***

      В Нору прилетела сова из Министерства с двумя официальными разрешениями на проход в зал заседания Визенгамота. Гермиона прочла письмо и сделала пометку в ежедневнике. За последнее время тетрадь заметно потолстела из-за наплыва посетителей в волонтерский центр и огромного количества событий, связанных с организацией свадьбы. Грейнджер радовалась только одному — за постоянной деятельностью она почти не успевала думать о Снейпе. По крайней мере, на яву.       — Как думаешь, у Лавгуда есть шансы? — спросил Гарри, протягивая подруге чашку с чаем. Они сидели на кухне в Норе поздним вечером, не сумев заснуть из-за новостей о грядущем слушании.       — Если председателем Визенгамота будет Кингсли, то нет. Спасибо, — она приняла напиток и отставила его. — Процедуру можно изменить, но для этого нужно подать прошение в Аврорат. Учитывая, что там все почитают министра едва ли меньше, чем Мерлина, они забракуют обращение и оставят все как есть.       — Оптимистично, ничего не скажешь, — Поттер отодвинул от стола стул и присел, складывая руки перед собой. — Не верю, что Кингсли специально посадит отца Луны. Он же прекрасно понимает, что тот невиновен.       — Он пошёл на принцип. Может быть, если бы я выполнила его условия, то Кингсли действительно попытался бы как-то замять дело. Все же против прямых доказательств он идти точно не стал, но… Я уже ни в чем не уверена.       — А если дать ему адрес Снейпа?       Гермиона посмотрела на друга как на умалишенного.       — Погоди ругаться, — Поттер выставил руки вперёд. — Кингсли — министр магии, он официальное лицо. Его можно попросить написать официальное заявление, ну или как там это у вас называется, что Снейп останется цел и на свободе. Возьмут у него воспоминания при помощи Омута, подтвердят показания Лавгуда и всем хорошо.       — Я не верю Кингсли, Гарри. Даже если он и напишет расписку, у нас не будет гарантий, что после общения с Северусом он не аннулирует свои же обещания. Рисковать я не стану.       Поттер покачал головой. Он был согласен с опасениями подруги.       — Мне казалось, что мы закончили воевать с системой и предрассудками, — уткнувшись в чашку, сказал Гарри. — Странно, ведь после падения Тома ничего не изменилось.       — Теперь мы боремся со своими.       — Ты уже подготовила Луну к суду? — после минутного молчания спросил Поттер.       — Завтра с ней встречусь и попытаюсь все объяснить.       — Могу пойти с тобой.       — Не стоит. Это я дала ей надежду, и я не смогла все исправить.       — Когда-нибудь твоя привычка нести ответственность за все и вся обернется огромными проблемами, Гермиона, — посетовал Гарри, но спорить не стал.       Разговор с Луной вышел тяжелым. Грейнджер пояснила, что теперь судьба мистера Лавгуда в руках Кингсли и поделать с этим ничего уже, увы, нельзя. Из офиса волонтерского центра Луна вышла растерянной и грустной, а Гермиона в очередной раз почувствовала себя предательницей. Гарри был прав, говоря о чрезмерном чувстве долга и ответственности. Эти порывы всем помочь и во всех неудачах винить только себя расшатывали и без того ее слабые нервы. Рабочий день окончательно превратил Гермиону в еле передвигающуюся субстанцию, мало похожую на человека, так что дома она без ужина и общения с семьей рухнула на кровать и забылась тяжелым сном. Ее разбудил стук стекла, навязчиво бьющий по ушным перепонкам. Разлепив глаза, Гермиона не заметила рядом с собой Рона. Погладив пустую постель, она нехотя поднялась и впустила маленькую рыжую сову.       — Кто же тебя отправил в такую рань, золото? — прикрывая ладонью зевок, спросила Грейнджер и погладила птицу по хохолку.       Сова довольно ухнула и подставила голову незамысловатым ласкам.       — Ну-ка, дай я освобожу тебя от ноши.       Гермиона отвязала от лапки миниатюрную корзинку и отставила посылку в сторону.       — Никуда не улетай. Я принесу тебе угощение.       Грейнджер быстренько спустилась на кухню, взяла совиное печенье, которое обожала птица Гарри, и вернулась к себе.       — Вот, держи.       Пернатая гостья с энтузиазмом принялась клевать подношение, а тем временем Гермиона распаковала посылку. Вначале она подумала об изменениях в порядке проведения заседания суда. Кроме министерства, в последнее время в Нору никто не отправлял письма. Однако, развернув холщовый мешочек, Грейнджер увидела темно-коричневый флакон и свернутое в три раза письмо.       В груди бешено заколотилось сердце. Неосознанно Гермиона поднесла бумагу к носу и вдохнула. Аромат невозможно было перепутать. Ещё не прочитав имя отправителя, она уже знала, кто прислал ей эту посылку.       «Неужели он смог?», — затаив дыхание, подумала Гермиона и сжала в ладони флакон с перламутровыми нитями. Спутать их было невозможно — это точно были воспоминания. Трясущимися руками она развернула обычный лист бумаги, на котором магловской чёрной ручкой были выведены знакомые остроконечные буквы.       Здравствуй, Грейнджер.       Мы расстались на грубой ноте. Я повел себя недостойно по отношению к тебе. Ты ничем не заслужила того отношения, которое я оказывал на протяжении всего нашего общения здесь, в Кадакесе. Поэтому прими мои искренние извинения. После твоего отъезда я много думал обо всем, что произошло между нами. Знаю, последние дни я игнорировал тебя и был настоящей сволочью, но на самом деле мне было сложно принять те изменения, которые ты привнесла в мою жизнь. Не хочу, чтобы это письмо служило оправданием, хотя ты, скорее всего, именно так и подумаешь, но позволь объясниться. Никогда прежде я ни перед кем не раскрывал душу и не говорил, что меня тревожит, но раз мы с тобой связаны, то ты как минимум имеешь право знать правду обо мне. Я постараюсь быть краток.       Во-первых, у меня на правом предплечье есть наша с тобой общая метка. Я скрываю ее, как и знак тьмы, под повязками, потому что однажды в пьяном состоянии попытался срезать кожу с рук и избавиться от любого напоминания моей зависимости от других людей. Теперь на этом месте уродливые шрамы, которые я не могу излечить. Останься я волшебником, проблема решилась бы в два счета, но увы. Магия меня покинула почти сразу же после войны. Не знаю почему. У меня есть предположения, что это все из-за укуса той проклятой змеи и образовавшейся между нами связи родственных душ, которая забрала последние импульсы волшебства из моего тела и преобразовалась в метку. Честно говоря, все это звучит малоправдоподобно, но лучше, чем верить в карму. Хотя судьба с лихвой меня наказывает за содеянное во время обеих войн. Ты видела это своими глазами.       «Укус», — подумала Гермиона и вздрогнула от дуновения ветра из створки окна. Сова доклевала угощение и в ожидании команды склонила голову.       — Лети домой, — сказала Грейнджер.       Птица угукнула, взмахнула крыльями и улетела. Гермиона закрыла окно и уселась на кровать, снова возвращаюсь к письму.       Во снах, когда я не вижусь с тобой, я вновь переживаю свою смерть. После этого всегда кровоточит рана на шее и только с твоим появлением в моем доме боль стала постепенно проходить. Звучит чересчур сентиментально, но, оказывается, без тебя я не могу жить. С каждым днем, пока ты была рядом, я все больше убеждался, что не хочу тебя терять. Как я однажды уже сказал, я был бы счастлив, если бы ты выбрала жизнь со мной. Не только из-за того, что у нас есть метки и рядом с тобой я не страдаю от боли, но и потому что ты мне дорога. Стала дорога еще задолго до нашей встречи в Кадакесе. Однако я не эгоист и здраво оцениваю и свой характер, и свою внешность. Почему нас выбрала магия — для меня одна большая загадка, но раз так вышло, я готов пообещать, что если понадоблюсь, ты всегда можешь на меня положиться. Адрес ты знаешь.       Теперь перейду к главному. Вместе с письмом ты должна была получить флакон. В нем воспоминания о зелье, которое рассылал Лавгуд. Надеюсь, они еще пригодятся, и Ксено избежит заключения в Азкабане. Не хотел бы я брать вину за еще одну испорченную человеческую судьбу.       И да, не знаю, когда у тебя свадьба, но прими — заранее или с опозданием — мои поздравления. Повторю твою же фразу: «Ты заслуживаешь быть счастливой».       С любовью,       СС       Гермиона прикрыла глаза и поджала губы, изо всех сил стараясь не расплакаться. Ожидать такой маленькой исповеди от Снейпа было сравнимо рождению новой планеты в Солнечной системе. Однако он это сделал и открытым текстом сказал, что нуждается в ней. Почти признание в любви, учитывая степень замкнутости характера Северуса. Несколько слез все же скатилось по щекам Гермионы, но она вытерла их ладонью и перевела дыхание. Ей некогда было сегодня расстраиваться. Впереди ждал напряженный день суда, а учитывая его начало, сюрпризов точно стоило ожидать. К тому моменту, как Грейнджер привела себя в порядок и спустилась на первый этаж, Нора уже вовсю гудела. Уизли проснулись и наводили хаос на кухне.       — Привет, сестренка, — поздоровался Джордж, которого Гермиона не ожидала сегодня увидеть. — Паршиво выглядишь. Чего глаза красные? Неужели наш Ронни не давал тебе спать всю ночь?       За столь бестактный вопрос он получил от Грейнджер подзатыльник и усмехнулся.       — И тебе доброе утро, Джордж. Ты необычайно весел. Есть повод?       — Это у него мандраж перед презентацией, — весело заметила Джинни, воркующая у плиты вместе с Молли.       — Кажется, я упустила момент…       — Ещё бы, ходишь как привидение. Хотя, как по мне, перед свадьбой и не так будешь выглядеть, — сострил Джордж. — На самом деле, не такая уж и важная новость. Сегодня во Вредилках соберутся потенциальные спонсоры, буду показывать им свои разработки.       — Когда будешь выступать, представь, что в зале стоит Амбридж, и жги, как ты умеешь. Они просто не смогут устоять перед твоим обаянием, — сказала Гермиона и обернулась.       На кухню в парадной мантии вошёл Поттер. Он выглядел серьёзным и собранным.       — А вы в какую честь так вырядились? — спросил Джордж, немного расслабившись. Слова Гермионы его приободрили.       — Сегодня суд нам мистером Лавгудом. Через час нам уже надо быть в министерстве. Гарри, у тебя все в порядке?       Поттер кивнул и протянул Гермионе журнал.       — Читай. Третья страница.       Грейнджер посмотрела на яркую обложку издания и поняла, что держит в руках свежий выпуск Придиры. Журнал впервые вышел в свет после завершения войны, и только этот факт уже заставил Гермиону внутренне сжаться.       Быстро пробежавшись глазами по статье, Грейнджер захлопнула журнал и присела на ближайший стул.       — Вот и я так отреагировал, — сказал Гарри. — Как думаешь, сколько людей уже прочитали новый выпуск?       — Много.       Джордж, удивленный реакцией родственников, потянулся к журналу и прочитал статью.       — Нифига ж себе, — он присвистнул. — А Луна бесстрашная. Если министр оставит это безнаказанным, то я буду очень удивлён.       — Не нагнетай, Джордж, — бросил Поттер. — Гермиона, может, внимание людей к ситуации наоборот как-то изменит ход суда?       — Боюсь, нет. Эта публикация только доказывает, что Придира пишет то, что хочет, без цензуры. Тем более, Джордж прав, Кингсли не спустит с рук оскорбления в свой адрес.       — По факту, Луна написала чистейшую правду. В этом деле Кингсли предвзят. Возможно, я выбрал бы более нейтральные слова, но как человек, я ее полностью поддерживаю.       — Да это понятно, Гарри.       Молли поставила перед детьми тарелки с омлетом, и все принялись за еду, погруженные в свои мысли.       — У меня есть идея, — вдруг сказала Гермиона и чуть не пролила чай на стол, слишком резко повернувшись к сумке, которая висела на спинке. Она достала флакон с воспоминаниями Северуса и показала их Гарри. Поттер округлил глаза.       — Это то, о чем я думаю?       — Да.       — Как он смог?       — Без понятия, но это наш туз в рукаве. Если отдадим эти доказательства Луне, а она засвидетельствует их во время дачи показаний перед Визенгамотом, то как минимум половину судей удастся убедить в невиновности Лавгуда.       — Только решающее слово за Кингсли, — напомнил Гарри.       — А тут мы обманем систему, — с горящими глазами произнесла Гермиона.       — Погодите, кто ты и что ты сделала с нашей Гермионой? — пошутил Джордж.       Грейнджер отмахнулась от названого брата, устремив все внимание на Поттера.       — Луна уже подняла волну, люди будут следить за ходом суда. Обвинения в адрес министра можно подтвердить доказательствами. Сейчас вряд ли кто-то верит, что Кингсли намеренно компрометирует дело, но что, если мы представим людям запись с суда?       — Я не очень тебя понял, Гермиона, — признался Поттер и взъерошил волосы, превращая их в неухоженное гнездо.       — Видеосъемка, Гарри. У тебя на телефоне была маленькая камера. Уверена, никто в министерстве даже не знает, что такое мобильник и что он умеет делать. Снимем весь процесс суда. Если Кингсли не оправдает Лавгуда после предъявленных доказательств, опубликуем запись в той же Придире или в Пророке. Рита Скитер до сих пор у меня в должниках, поднимем с ее помощью шум.       — Звучит как план государственного переворота, — опять встрял Джордж.       — У кого-то есть идеи получше? — огрызнулась Грейнджер. — Сложа руки я сидеть не буду.       — Спокойно, Гермиона. Я так понимаю, нам придётся объяснить Луне изменившуюся ситуацию. Давай начнём с этого.       Поттер поблагодарил Молли за завтрак, подхватил подругу под руку, и вместе они аппарировали в министерство. До начала суда оставалось меньше сорока минут.