Глава 10
4 декабря 2024 г., 14:40
Заседание Визенгамота затянулось. Из-за публикации Луной статьи о предвзятости министра к делу ее отца, атриум заполонили недовольные граждане и те, кто готов был встать на защиту Лавгуда просто так. Бруствера этот балаган вывел из себя, и к тому моменту, когда дверь зала суда закрылись, он был готов рвать и метать все на своем пути. Это дело встало ему поперёк горла и портило ранее безупречную репутацию спасителя волшебного мира. Корона на голове министра пошатнулась и прилично накренилась.
Масла в огонь подлили появившиеся Поттер и Грейнджер. Кингсли нутром чувствовал подвох в их показном спокойствии и шепотках, которые они бросали друг другу. Стоило парочке гриффиндорцев утащить Луну прямо перед началом суда, Бруствер и вовсе засуетился. Он слишком хорошо знал нрав бывших орденцев и их способность выкинуть такой фортель, от которого у всех членов Визенгамота волосы зашевелятся на затылке. Трижды стукнув молотком, Кингсли призвал немногочисленных собравшихся к порядку и объявил о начале заседания.
Идея Гермионы с маленькой видеокамерой сработала как нельзя лучше. Ее оценила даже сама Луна, которая была слишком воинственно настроена против судей отца и была готова пойти на любые авантюры, лишь бы добиться справедливости, поэтому запасной план был ею встречен с нереальным энтузиазмом.
— Лучше подстраховаться, чем идти ва-банк, — сказала Лавгуд, обнимая Грейнджер.
Стоило Луне выйти к трибуне для дачи показаний, Поттер достал из кармана телефон и установил его между столом и скамейкой. Запись шла, и вся троица надеялась, что толк от этой затеи будет.
Допрос шел нудно и долго. Кингсли выворачивал каждый факт нужным ему образом и почти не слушал Луну с ее весьма грозными заявлениями. Правда, ровно до тех пор, пока она не подала прошение на включение в протокол нового доказательства. Визенгамот не мог отказать и принял неизвестно откуда взявшиеся воспоминания.
Просмотрели их прямо в зале суда. Хриплым голосом Снейпа звучал рассказ о происходящем в последний год войны на фоне мелькающих картин варки зелья, приказов Волан-де-Морта относительно издания Придиры, рассылки журнала адресатам. Слушали эти воспоминания в полной тишине.
Ксенофилиус, которого держали за решеткой в специально отведенной нише зала обреченно ожидал приговор. Он не верил, что даже неожиданно оказавшийся в живых Снейп как-то спасет его от участи провести остаток жизни в Азкабане. Однако противоположного мнения были некоторые члены Визенгамота, принявшие слова вернувшегося с того света героя войны всерьёз.
— Свидетельские показания мистера Снейпа нужно ещё проверить на подлинность, — постановил Бруствер и распорядился не включать эти воспоминания в перечень основных доказательств. Его идею не поддержало несколько волшебников из числа судей и министру пришлось взять перерыв в заседании.
Совещались члены Визенгамота непозволительно долго. Итоговый вердикт они вынесли к концу рабочего дня. Лавгуда приговорили к пятилетнему условному сроку с возможностью досрочного освобождения, три из которых осужденный не имеет права покидать свой дом.
Сказать, что Гермиона была удовлетворена вердиктом, равносильно молчанию. Она готова была придушить Бруствера собственными руками, и только Поттер удержал ее от этого действа. Порадовал единственно тот факт, что Ксенофилиуса освободили прямо в зале суда и именно Луна проводила отца домой.
— Все лучше, чем в Азкабан, — заметил Гарри и увёл Грейнджер домой от греха подальше. Свой вывод относительно министра он тоже сделал — на одно доверенное лицо в жизни Мальчика-который-выжил стало меньше.
Вопреки собственным ожиданиям, придя в Нору, Гермиона расплакалась. Правда, не на глазах у всей семьи, друга или даже жениха, а в глухом одиночестве за закрытой дверью ванной, как делала это не раз за последние несколько недель. Ближе к ночи она выползла из своего кокона страданий и вины с красным носом и растрепанными волосами. В гостиной уже никого не было, и только Гарри, спустившийся на звук шаркающих тапочек, присоединился к молчаливому маршу в честь почившей справедливости. В магической Британии ее, казалось, больше не существовало вовсе, как отныне и в головах поколения победителей.
— Меня до сих пор мучает вопрос, как Снейпу удалось достать воспоминания? — невзначай сказал Поттер, укрывая пледом ноги Грейнджер. — Как думаешь, к нему вернулась сила?
— Это была бы лучшая новость за все время, но вряд ли. Скорее всего, его загрызла совесть, и он отправился к другим магам, чтобы те вытащили нужные воспоминания, — устало ответила Гермиона, уютно устроившись головой на подушках.
— То есть тебе он не позволил влезть в свою голову, а чужому волшебнику — пожалуйста?
— Не знаю, — сказал Грейнджер зевая. — Мне кажется, он сам себя не понимает иногда.
Гарри хмыкнул.
— Ладно, Мерлин с ним. Главное, что все решилось. Мистер Лавгуд сегодня уже дома с дочерью. Одной проблемой меньше.
Хлопнула входная дверь. Поттер обернулся. В коридоре показалась рыжая голова лучшего друга.
— Хорошо лежите? — как-то насмешливо спросил Рон, прислонившись к стене.
— Вполне, — ответил Гарри. — А ты хорошо погулял?
— Мы с командой собирались обсудить новые кандидатуры на место ловца. Наш сломал руку во время конной прогулки. Кретин.
— Домой ночевать вас, бедных, не отпускали? — невинно уточнила Грейнджер, приоткрывая один глаз, чтобы чисто номинально посмотреть на жениха.
— Гермиона, не начинай. Ты прекрасно знаешь, как у нас в команде все устроено. Я не мог взять и уйти, — сказал Рон и сунул руки в карманы джинсов. — Кстати, поздравляю. По радио слышал, что Лавгуда освободили.
— Осудили, — поправила Гермиона. — На пять лет.
Рон растерянно глянул на Гарри.
— Условно, — дополнил Поттер, пожимая плечами.
— Тьфу ты. Чего пугаете? Радоваться же надо! Дома — не за решеткой сидеть. Там и стены помогают.
— Пока все так будут относиться к произволу власти, невиновным будут выдавать вот такие «щадящие» приговоры, — буркнула Грейнджер и с головой накрылась пледом.
Рон кивнул на Гермиону, без слов спрашивая у Гарри, что случилось. Поттер махнул рукой.
— Понятно. Эй, Гермиона, пойдём к себе. Мы почти два дня не виделись, — сказал Уизли, обойдя диван и заглядывая в импровизированное убежище своей невесты. — Ку-ку.
— Рон, иди сам. Мне и здесь уютно.
Уизли фыркнул и в одиночестве пошёл на второй этаж. Когда в гостиной стихло, Поттер аккуратно потряс подругу за ногу.
— Зря ты с ним так.
— Не надо меня лечить, Гарри. И без тебя тошно, — глухо ответила Гермиона.
— Это все из-за Кингсли? Будешь переживать неудачу и отталкивать семью?
— Да причём тут министр! — она выбралась из пледа и резко села на диване. — Я уже и погрустить не могу? Может, у меня есть свои причины не подстраиваться под Рона.
Гермиона откинула волосы назад и нашла на полу тапочки.
— Если это нервы из-за свадьбы, то я завтра же принесу тебе успокоительное зелье, — сказал Поттер, следя, как подруга быстро обувается в домашнюю обувь и остервенело поправляет съехавшую с плеча рубашку. — Нельзя себя так изводить.
— Обойдусь без советов, — бросила Грейнджер и ушла наверх, пока будущий муж не затаил на нее обиду.
***
Четыре дня до свадьбы. Гермиона была как на иголках. Они с Молли заказали цветы для украшения шатра и в четыре руки составляли меню для банкета. Миссис Уизли без умолку щебетала о предстоящем торжестве, о лучшей невестке для Рона и о своём неслыханном счастье от скорого пополнения в семье. Грейнджер через силу улыбалась и мечтала о наступлении ночи, когда сможет побыть наедине с собой. Три дня до свадьбы. К желанию спрятаться от предсвадебной суеты добавилась внутренняя дрожь. Гермиону в прямом смысле трясло. Она умудрилась разбить любимую чайную кружку, порвать шторы, когда полезла завязывать бантики на карнизе по просьбе Молли, и сломать ножку диадемы, пока Джинни колдовала варианты укладки ее пышных волос. К вечеру Гарри исполнил свою угрозу и насильно напоил подругу успокоительным зельем и уложил спать в надежде, что мандраж покинет Гермиону. Два дня до свадьбы. Грейнджер проснулась разбитой. Голова гудела, сердце выскакивало из груди, нарочно стараясь вызвать то ли сердечный приступ, то ли мощнейшую паническую атаку. Голоса Уизли раздражали и без того дёрганную Гермиону. Рон подливал масло в огонь своим безостановочным смехом и безалаберным поведением. По его словам, свадьба была очередным прикольным днем, который не надо воспринимать всерьез. Грейнджер едва сдержалась, чтобы не наорать на жениха, и выпустила пар на несчастную подушку, от которой после остались лишь несколько перьев и обрывок наволочки. Как раз в тот момент, когда в комнату вошел Гарри, дабы попытаться усмирить подругу, Грейнджер вовсю обнималась с раковиной. Нервы у неё сдали окончательно, и остаток дня она провела в одеяле и с кружкой горячего чая. День до свадьбы. «Так больше не может продолжаться!», — мысленно заявила Гермиона, чувствуя, как запульсировало в голове. На поляне перед домом семейство Уизли уже в полном составе собирало шатёр и выставляло мебель для торжества. Вся семья была в приподнятом настроении, Билл с Флер шутили насчет преемственности поколений и вспоминали собственную свадьбу, проведённую ровно в таких же декорациях много лет назад. Грейнджер на счастливые поздравления никак не реагировала. Ее тошнило. Постоянно. На протяжении последних дней. С утра Рон умудрился заявить, что не прочь был бы завести детей, и если Гермиона уже беременна — а к этому выводу он пришёл не без помощи Джинни и Молли — то он готов стать отцом и был бы только счастлив. Грейнджер на такое громкое во всех смыслах заявление лишь сухо кивнула. К детям она не была готова. Совсем. Да и причину собственных нервов, в отличие от всех, она не приписывала грядущей свадьбе. Перед собой она была честна. Стала честна. В голове крутилось столько мыслей, что рассортировать и понять их было почти невозможно. Сомнения одолевали до боли в рёбрах, каждый шаг по дому давался с трудом, словно на каждую ногу прикрепили по гире, складка на переносице, казалось, навсегда прилипла к лицу, в ушах звенело так, что происходящее вокруг доносилось лишь обрывками. И это нужно было прекратить. Раньше Гермиона могла бы назвать себя решительной девушкой. Она всегда знала, чего хочет от жизни, всегда выбирала то, что было правильно, никогда не ограничивалась полумерами и никогда не предавала. Однако именно за день до свадьбы что-то в ней пошатнулось. Стержень, который всегда позволял держать ей голову высоко поднятой, а душу стремиться к благу в помощь близким, сломался, как соломинка на ветру. Гермиона чувствовала, как привычная жизнь утекает сквозь пальцы, как желания и обязанности разрывают ее пополам, и она, возможно, впервые в жизни, не знала, как поступить. Точнее, знала, но не могла принять свой выбор. Расхаживая по комнате туда-сюда, заламывая руки и закусывая губы до крови, Гермиона пыталась выкинуть из головы сомнения и примириться со своим внутренним ощущением. Ничего не вышло. Наложив на комнату заглушающие чары, Грейнджер бросила в стену попавшуюся под руку статуэтку. Не полегчало. «Это уже не смешно», — отругала она себя и без сил сползла прямо по дверце на пол. Сколько она так просидела, вцепившись в волосы и гоняя одни и те же мысли по кругу, сказать было сложно, но в итоге Гермиона решилась действовать. В четыре утра с едва зародившимся рассветом Гермиона тихонечко переступала со ступеньки на ступеньку, спускаясь по шаткой лестнице, которая за годы жизни в Норе стала уже родной. Убегать в ночи — не ее стиль. Это даже не было столь феерично и драйвово, как об этом рассказывалось в книгах. Гермиона чувствовала подступающую к сердцу тоску и оковы стыда за такой малодушный поступок. Но выбор уже был сделан. Грейнджер не собиралась отступать. Уже нет. Без приключений добравшись до первого этажа, Гермиона аккуратно спустила за собой чемодан — вся ее почти четверть вековая жизнь в двух отделениях на молнии. Молясь, чтобы никого не разбудить, она направилась на улицу. В Нору ей больше никогда не вернуться. Уизли ее не простят, да и она сама бы не смогла. Такие поступки оставляют неизгладимый след. — Гермиона, — тихо позвали. Коридор осветила маленькая вспышка Люмоса. Грейнджер обернулась скорее машинально, чем специально, ведь голос она прекрасно узнала. Оправдываться не было ни сил, ни желания, но ответить пришлось. — Да, Гарри, — словно заранее отвечая на ещё не высказанный вопрос друга, произнесла Гермиона. Поттер приложил палец к своим губам и кивнул на дверь. Вдвоем они вышли на лужайку перед домом, где стоял полностью украшенный к свадьбе шатер со столиками для гостей. Осторожно прикрыв за собой дверь, Гарри спрятал руки в карманы ветровки и поежился. Молча они отошли подальше от Норы, чтобы случайно никого не разбудить. — Убегаешь? — спросил Поттер беззлобно. — Осуждаешь? — пристыженно парировала Гермиона. — Вовсе нет. Я тебя понимаю. Грейнджер захлопала глазами. — Честно говоря, до последнего не верил своему чутью, что ты решишься все бросить. — Как ты догадался? — Интуиция подсказала, — Гарри по-доброму улыбнулся. — Твоя неожиданная прогулка вчера вечером навела меня на кое-какие мысли. — Стал наблюдательнее? — Немного, — он почесал затылок. Разговор выходил до ужаса неловким, но Поттер был не намерен отпускать лучшую подругу без прощальных слов. — Ты едешь к нему? — Грейнджер кивнула. — Уверена, что он не прогонит? — Я нужна ему. — Гермиона, надеюсь, ты понимаешь, что его не надо спасать? Чувство вины — не лучший спутник. — Гарри, меня к нему тянет. Во снах, наяву, когда я ем, работаю или пытаюсь учиться. Просто больше не хочу обманывать себя. Он нужен мне так же, как я — ему. Ужасно банально, да? Грейнджер вытерла скатившиеся по щекам слёзы и запрокинула голову. — Тогда ты все делаешь правильно, — сказала Поттер. — Уизли меня не простят. Рон — возненавидит. Я… — она резко втянула носом воздух, не позволяя себе разрыдаться. — Не думай об этом. Ты не обязана заставлять себя любить и быть для всех примером для подражания. Побудь хоть раз для разнообразия неидеальной Грейнджер. Вот увидишь, тебе понравится. Рядом со Снейпом уж точно. Гермиона неизящно фыркнула и достала из бисерной сумочки салфетки. — Ещё бы я умела. — Просто не оглядывайся на мнения остальных. Он — твоя родственная душа, и то, что тебя к нему тянет, естественно. Чего-то подобного я ожидал. Только одного понять не могу, ты правда ушла бы, не попрощавшись? Грейнджер промокнула глаза салфеткой и виновато покачала головой. — В спальне я оставила письма: Рону, тебе и Артуру с Молли. В них вы бы получили объяснения. — И про Снейпа? — Нет, о нем я не писала. Не хочу, чтобы кто-то знал. Сохрани нашу с ним особенность в тайне, пожалуйста. И, прошу, поддержи Рона. У нас с ним в последнее время были разногласия, но он… Гермиона заломила руки. Вся эта ситуация буквально выворачивала ее наизнанку. — Я его искренне любила, и он ничем не заслужил такого отношения к себе. Она поймала себя на мысли, что говорит фразами Северуса, который тоже не пытался оправдаться, а на деле вышло ровно наоборот. — Не переживай за нас. Тебе предстоит не менее тяжелый период со Снейпом. Он ведь не знает, что ты к нему едешь? — Лучше огорошить его новостью на месте. — Гермиона, пообещай, что если он тебя обидит или выгонит, ты обязательно — слышишь! — обязательно вернёшься домой. Гриммо для тебя всегда открыт в любой момент дня и ночи. Все поняла? Гарри заметил, что Грейнджер опять готова заплакать, и просто обнял подругу так крепко, как только мог. Он прекрасно понимал, что ещё не скоро ее увидит, и предстоящее расставание ранило почти так же сильно, как смерть Сириуса. — Я буду тебе звонить. И это не обсуждается, — пробурчал он ей на ухо, не выпуская из объятий. — Не возьмёшь трубку — приеду лично, и никакой Снейп не остановит меня от встречи с тобой. Гермиона улыбнулась сквозь застилающие взгляд слёзы. — Я люблю тебя, Гарри, — в сердцах прошептала она и прижалась к груди друга, как в последний раз. А может, так оно и было? — Я тоже, — ответил Поттер и нехотя разжал объятия. — А теперь иди к нему. Иначе поддамся искушению и тоже заплачу. Тебе это не понравится. Иди, иди. Он помахал рукой, театрально прогоняя подругу, потому что действительно был на грани. Гермиона шмыгнула носом, кивнула, достала из кармана портключ в виде жевательной конфеты и, в последний раз помахав другу, исчезла в магическом вихре.
