Глава 3
24 декабря 2024 г., 20:40
Май в Англии выдался на редкость дождливым. Темные облака нависали над невысокими домами, сильные порывы холодного ветра склоняли кроны едва позеленевших деревьев к мокрому асфальту. За мили нельзя было услышать ни пения птиц, ни гула людских голосов, лишь мерный стук капель по крышам и журчание воды в канализации.
Северус и Гермиона прибыли на Площадь Гриммо ровно в два часа дня. Магический вихрь выплюнул их под раскидистыми ветвями клена недалеко от дома Гарри.
— Хорошее начало, — скептично заметил Снейп, поджимая плечи и протягивая Гермионе руку, чтобы помочь выбраться из той грязи, в которую они угодили благодаря портключу.
Несколько долгих минут они пробирались по мокрой траве, лужам и земле, прежде чем оказаться перед домом Поттера мокрыми, грязными и совершенно недовольными.
— Знаешь, я больше не чувствую себя здесь дома, — сказала Гермиона, следуя за Снейпом по тротуару к череде однотипных каменных домов.
— К хорошему быстро привыкаешь. Испанская погода не сравнится со здешней. Идем, дождь усиливается.
Он потянул Грейнджер за руку и ускорил шаг. Нужная им дверь оказалась спрятанной под Исчезающими чарами. Северус выругался себе под нос и достал палочку, чтобы снять заклинание. Когда перед глазами возникли до боли знакомые ступеньки, он замер и ощутил, как бешено заколотилось сердце. Метка Темного Лорда на предплечье заколола, и Снейп стянул повязку, чтобы увериться в нереальности происходящего. Бледный символ бывшего хозяина не подавал признаков активности и выглядел лишь уродливой отметиной прошлого.
— Северус, — позвала его Гермиона и коснулась плеча, — он мертв. — Она указала на метку и провела ладонью по груди Снейпа, словно пытаясь выровнять его сердцебиение. Он благодарно кивнул и попытался унять тревогу.
— Эй, — позвали их с крыльца. — Заходите!
Это был Гарри. Он активно размахивал руками и переминался с ноги на ногу, видимо, боясь намокнуть под дождем.
— Идем, — прошептала Гермиона и вложила свою теплую ладонь в руку Северуса. Его пальцы подрагивали, когда он сжал ее кисть в своей, и повел к каменным ступеням векового дома семьи Блэк.
Внутри было тепло, пахло свежей выпечкой и дровами. Гермиона быстро огляделась. Коридор мало походил на то, каким она его запомнила. Некогда темно-зеленые стены стали приятного молочного оттенка, на полу вместо серого, невзрачного ковра, за долгие века потерявшего свой лоск и статусность, был постелен дубовый паркет каштанового цвета, мебель в прихожей преобразилась — стала выглядеть ухоженной и отреставрированной. От давящей атмосферы дома не осталось и следа.
— Вот, — сказал Поттер и положил перед гостями тапочки. — На улице сыро, а я за время ремонта избавился от всех ковров в доме, поэтому в такую погоду босиком тут бывает прохладно.
Северус и Гермиона сняли промокшую обувь, переоделись в домашнюю и по приглашению хозяина прошли вглубь по коридору. Оба чувствовали себя не в своей тарелке, но не подавали вида. Гарри слишком сильно старался угодить, что слегка смущало и выглядело до ужаса неестественным, поэтому когда он повел их на второй этаж в подготовленную спальню и там суетливо рассказывал, что и где лежит, Снейп не выдержал и прервал бывшего ученика на полуслове:
— Прекратите, Поттер. Мы не первокурсницы Шармбатона, чтобы с нами так нянчиться.
Гарри замер и потупил взгляд, словно застуканный профессором в запретной секции библиотеки.
— Я… — попытался объясниться он, но бросил эту затею, видимо, вспомнив, что он уже давно не школьник и не должен опасаться мнения зельевара. — Прошу прощения за мою импровизированную экскурсию. Давайте вы тут осмотритесь, разложитесь, а я пока поставлю чай. Спорю на пять сиклей, что вы у себя в Испании такой не пили.
— Прекрасная идея, — поддержала Гермиона и проследила взглядом, как друг быстрым шагом покидает комнату.
Однако в дверях его остановил Снейп, окликнув своим фирменным командным тоном. Подействовало безотказно. Гарри послушно обернулся и едва ли не вытянулся в струнку.
— Спасибо за гостеприимство, — сказал Северус и приподнял уголок губ в полуулыбке.
Поттер заметно расслабился и тоже улыбнулся в ответ.
— Всегда пожалуйста. Жду вас внизу.
С этими словами он скрылся за дверью. Гермиона вздохнула и плюхнулась на кровать.
— Не дави на него, — произнесла она, откидываясь на подушки. — Он жутко нервничает из-за встречи с тобой. Вы ведь не виделись со времен… — Гермиона задумалась.
— Дуэли, — подсказал Северус и демонстративно безразлично принялся вынимать из кармана сумки с вещами.
— Что? Это когда?
Снейп опустился на матрас рядом и потер лоб. Он чувствовал, как начинает болеть голова. Гермиона приподнялась, придвинулась ближе к Северусу и обняла его со спины, целуя в шею.
— Спасибо, что приехал со мной. Не представляешь, как для меня это важно. — Она потерлась щекой о его плечо и вдохнула неповторимый аромат, который прочно ассоциировался у нее с домом.
— Здесь стало уютнее, — произнес Северус вместо ответа, осматривая убранство комнаты. Это все, что он мог сказать, избегая обсуждения его поступков.
— Да, Гарри затеял во всем доме ремонт еще два года назад, когда мы все жили у Уизли. После войны он попытался здесь обустроиться, но все напоминало о Сириусе и собраниях Ордена. Сейчас, на мой взгляд, это место стало совершенно новым, никаких ассоциаций.
— Но не с улицы.
Северус неосознанно прижал ладонь к повязке на запястье.
— Ты ведь был здесь не так часто? Я имею в виду, не на всех собраниях Ордена?
— Только на определенных, — ответил Снейп. — Чаще всего Дамблдор встречался со мной лично, он знал, что я ненавижу это место, поэтому не настаивал на моем присутствии. Удивительное понимание с его стороны, с учетом, что в остальном он редко шел со мной на компромисс.
— Почему он не ценил тебя?
— Не было повода, — лаконично ответил Снейп и потянулся к палочке, всем своим видом показывая, что не желает больше разговаривать на эту тему.
Гермиона не стала настаивать. За два года жизни бок о бок они с Северусом всего пару раз касались обсуждения их общего военного прошлого и никогда не уходили дальше поверхностных фраз. Снейп неохотно делился воспоминаниями, что не было удивительным, ведь бо́льшая часть из них до сих пор приносила ему душевные муки, выливающиеся в ночные кошмары. Они старались жить настоящим и не трогать те раны, которые едва ли успели затянуться. Правда, иногда Гермионе было трудно удержать любопытство под контролем, зная, как много подробностей о внутренней кухне Ордена и Пожирателей смерти знает Северус, и как мало было известно ей ввиду возраста и недоверия со стороны старших товарищей. Она надеялась, что рано или поздно Снейп откроется ей полностью и облегчит ношу воспоминаний, которые порой тянут его на дно своей тяжестью. Но сейчас Гермиона была готова просто быть рядом.
Она подняла сумку с вещами, которую Северус молча увеличил, вернув ей реальный размер, и выложила часть вещей на кровать. Без слов они переоделись в сухую одежду и спустились на кухню, откуда доносился приятный аромат трав и выпечки.
— Грязнокровка в доме, — раздалось гнусавое возмущение откуда-то сзади.
Гермиона обернулась и окинула безразличным взглядом постаревшего Кричера. Пожилой эльф исподлобья уставился на гостью дома, но тут же поклонился, когда за спиной Грейнджер заметил высокую фигуру зельевара.
— Она со мной, — строго и властно сказал он. — Исчезни.
Кричер недовольно что-то пробубнил и щелкнул пальцами, растворяясь в пространстве, так и не подняв голову.
— Не позволяй оскорблять себя волшебным существам. Он должен с тобой считаться, какие бы предрассудки ни вбило ему в сознание время и хозяева.
Зашипел чайник, Гарри расставил на столе посуду и пригласил Гермиону и Северуса присесть. Инцидент с домовиком был исчерпан, и только напряженная поза Снейпа свидетельствовала о том, что он все еще злится на беспардонного и невоспитанного эльфа. Чай пили в удручающей тишине. Каждый чувствовал себя скованно в обществе другого и не знал, с чего начать беседу. Даже вечно активная Гермиона молча смотрела в чашку и витала где-то в своих мыслях. Обстановку разрядил Северус, который поблагодарил Поттера за перекус и, сославшись на усталость, поднялся в гостевую комнату. Друзья остались наедине.
— Я облажался, да? — спросил Гарри и подпер щеку кулаком, виновато смотря на Гермиону.
— Не обращай внимания, Северусу немного не по себе из-за возвращения в Британию. Он не признается, конечно, но я почти уверена, что он предпочел бы остаться дома, а не тащиться сюда только потому, что мне нужна поддержка. Здесь ему слишком многое напоминает о войне.
— Но он приехал. У вас с ним крепкие отношения.
— Мне не на что жаловаться, — согласилась Гермиона. — Так, давай поговорим лучше о тебе. В мою личную жизнь ты посвящен уже давно, а вот я в твою – нет. Колись, вы с Луной, наконец, перешли от слов к действиям? Или все тянете?
Поттер поправил очки и смущенно уставился на стол.
— Мы встречаемся, — произнес он и расплылся в мечтательной улыбке. — Скоро будет три месяца.
— Ну слава Мерлину! Гарри, ты без страха сражался с сильнейшими темными магами, но перед девчонками до сих пор дрейфишь, как подросток. — Гермиона засмеялась, заметив на щеках друга румянец, пересела ближе и потрепала его по волосам. — Я счастлива за вас. Вы подходите друг другу.
— Ты действительно так считаешь?
Грейнджер прищурилась, наигранно-оскорбленно, и кивнула.
— Прости, просто Джинни… — Гарри взъерошил свои темные волосы и поднялся. — Заварю еще чай.
— Что она тебе сказала?
Зашумела вода. Поттер сделал вид, что не услышал подругу, но Гермиона не собиралась сворачивать разговор. Не в этот раз. Ей хватало Северуса, который уходил от ответов всякий раз, как тема становилась для него неприятной. Гарри редко так делал, и чаще всего не из-за того, что хотел оставить что-то втайне, а потому что с трудом находил слова, чтобы объяснить свои чувства. Для мальчика, который никогда не купался в любви и заботе, это было вполне естественно, но для мужчины, у которого осталось не так много близких людей, готовых бескорыстно выслушать, непростительно.
— Гарри, что Джинни тебе сказала? — повторила вопрос Гермиона и заметила, как друг пролил горячую воду мимо чайника. — Ты с ней расстался довольно давно, ведь так?
— Почти сразу, как ты уехала, — проговорил Поттер. — Она обвиняла меня в предательстве, неделями твердила, что я обязан тебя вернуть, потом умоляла рассказать, куда и к кому ты сбежала, пыталась пристыдить, что семья так не поступает. Я многое готов был ей простить, она мне нравилась, я думал, что люблю ее, но когда она поставила меня перед выбором, — Гарри вздохнул, — ты или Уизли, то я ушел. Молли несколько раз приходила в гости, просила прощения за дочь, но… Я не могу. У меня нет на Джинни обид, просто теперь, когда я понял, что такое настоящая любовь — взаимоподдержка, внутренний комфорт и полное отсутствие противоречивых мыслей, какая-то окрыленность в душе́ — я не вижу смысла возвращать даже дружбу. Ее все равно больше не будет. Я не могу ей доверять.
— Джинни знает, что ты теперь с Луной?
— Да, она видела нас в кафе, когда мы еще даже не встречались.
— Дай угадаю, озвучила пару нелестных мыслей?
Гарри усмехнулся.
— Мягко говоря.
Гермиона удрученно надула губы.
— Прости. Я своим побегом подпортила тебе жизнь.
— Не начинай, — осек подругу Поттер. — Ты сделала выбор в пользу любви. Кем бы я был, если бы попытался остановить? Мы сполна отдали долги этой стране и всем волшебникам, которые сейчас живы и свободны, нам полагается хотя бы частичка личного счастья, выбранная нами, а не обязательствами.
— Ты поднаторел в красноречии.
— Стараюсь. Обязанности профессора обязывают.
Оба засмеялись и заметно расслабились.
— Кстати, отец Луны просил передать тебе привет. Я разговаривал с ним вчера по каминной сети, — заметил Поттер.
— Приятно, как он там? Если выдастся время, к нему можно зайти в гости?
— К сожалению, нет. Председатель Визенгамота пока непреклонен перед моей просьбой пересмотреть условия заключения. Едва удалось добиться послабления в режиме, теперь два раза в неделю с ним разрешено видеться по каминной сети членам семьи и близким друзьям. Пока в этот узкий круг входим лишь мы с Луной и глава типографии, где печатается Придира.
— Они не закрыли журнал?
— Сохраняют видимость свободы слова. Придира популярна, ее охотно читают люди из разных слоев общества, поэтому я не думаю, что в ближайшее время кто-то из Министерства решится запретить издавать этот журнал. Слишком большая волна может подняться.
— Как будто мнение народа хоть раз останавливало власть, — скептично заметила Гермиона и пригубила горячий чай. Поттер хмыкнул, потянулся к ящику у раковины и выудил оттуда упаковку сахарного печенья.
— Недавно министр транспорта пытался протащить закон, который запрещает волшебникам перемещаться по стране через магловские телефонные будки. Так вот, люди оказались недовольны и три дня осаждали атриум с вонючими бомбочками Джорджа, пока эту инициативу не отменили.
— Бытовая проблема — это не информационная война, — парировала Грейнджер и покачала головой. — Слушай, не думай, что я как-то враждебно настроена относительно власти, просто вся эта канитель с мистером Лавгудом до сих пор выводит меня из себя. Вряд ли я брошусь в очередную борьбу с Кингсли или с любым другим министром, но это не значит, что я продолжу поддерживать, даже в разговорах, то, что они делают.
— Я прекрасно тебя понимаю, Гермиона. Мне тоже все это не нравится, и я тоже в ближайшем будущем не планирую бороться с властью.
— Кажется, так приходит старость? — пошутила Грейнджер, и Гарри в ответ удрученно рассмеялся.
— Да, кажется.
Они еще какое-то время разговаривали о пустяках, делились незначительными новостями, пока речь сама собой не вернулась к главному — родителям Гермионы.
— У тебя есть хоть какой-то план? — прямо спросил Поттер, когда они с подругой переместились в гостиную и как в старые добрые времена уселись друг напротив друга. Грейнджер вытянула ноги, положив на бедра Гарри, и тот укутал их теплым пледом.
— Абсолютно никакого. Я пыталась что-то придумать, но, по словам Северуса, там может быть столько внешних факторов, что проще и логичнее действовать по обстоятельствам.
— Он собирается вмешаться? У него же есть определенные навыки.
— Ага, и ты от них в последний раз был не в особом восторге.
Гарри закатил глаза и шутливо стукнул подругу по ноге.
— Ладно, если серьезно, то я не знаю. Гарри, давай сменим тему. Я начинаю нервничать, когда задумываюсь о предстоящей встрече. Я не видела родителей почти семь лет, мне страшно предположить, какой вред я могла нанести их мозгу, если наложила заклинание неверно, раз они, вспомнив частично свою прошлую жизнь, вернулись в Британию.
— Все будет хорошо, — сказал Поттер.
На кухне просигналили часы и раздались громкие хлопки. На звук подошел Кричер и в несколько щелчков крючковатых пальцев усмирил разбушевавшуюся технику.
— Не обращай внимания, это он ужин так готовит. Я пытался с ним разговаривать, просил вести себя тише, но все без толку.
— Он тебя не воспринимает как хозяина?
— Нет, с этим нет проблемы, он мне подчиняется, просто, видимо, возраст берет свое. Я подумываю привести ему на помощь нового домовика.
Гермиона удивленно воззрилась на друга, и тот поспешил оправдаться:
— Спокойно, это все только с согласия нового эльфа.
— И где ты его возьмешь?
— В Хогвартсе. Ты удивишься, сколько из них хотят у меня служить. Я едва отбиваюсь.
Они оба улыбнулись. Остаток дня прошел без происшествий. К вечеру на Гриммо пришла Луна и присоединилась к ним за ужином. Она разбавила своим присутствием неловкость, царившую за столом, и завела увлеченный разговор с Северусом – неожиданно – о виноделии. На удивление Снейп охотно поддерживал беседу и делился не только знаниями, обретенными за годы жизни в Кадакесе, но и наблюдениями. Гермиона впервые узнала, что он раз в месяц приезжает на виноградники некоего друга Франко, откуда увозит с десяток бутылок готового напитка, которые пользуются спросом у посетителей Минотавра.
— Почему ты мне раньше не рассказывал? — слегка возмущенно спросила она Северуса, выкроив момент, пока Луна что-то обсуждала с Гарри.
— Потому что ты не спрашивала, — миролюбиво ответил Снейп. — Вернемся домой, и я познакомлю тебя с Франко.
— Прости, мне, наверное, стоит больше интересоваться твоей работой за пределами лаборатории.
— Мои дела в баре не особо увлекательные.
Гермиона не успела возразить. Северус охотно откликнулся на предложение Луны обсудить нынешних авторов Пророка, и лишь его нога, коснувшаяся лодыжки Грейнджер, красноречиво свидетельствовала о том, что их неудобный разговор закончен на положительной ноте.
