Знаки на запястье и Возвращение домой

      Гермиона сидела на краю кровати, беспокойно перебирая в руках звенья золотой цепочки, которую Северус всучил ей утром. Он попросил ее сосредоточиться на приятных воспоминаниях о родителях и, больше ничего не объяснив, ушел куда-то вместе с Гарри. Вот уже целый час Гермиона пыталась выдавить из памяти действительно нечто радостное, но каждый раз возвращалась к тревожным мыслям о предстоящем ритуале. Её родители — маглы, любое неправильное слово или действие во время магического вмешательства в их разум и последствия будут необратимы, она потеряет их навсегда, возможно, даже лишит жизни из-за своего эгоистичного желания обрести семью вновь.       — Эй, как ты?       Это была Луна — нескончаемый кладезь поддержки и понимания. Несколько последних дней она провела рядом с Гермионой, пока Гарри и Северус работали в Хогвартсе, и пыталась отгонять от подруги иррациональные страхи, находить ответы на сложные моральные дилеммы, когда Грейнджер казалось, что она падет под натиском противоречивых эмоций и очередной муки выбора между правильным, желаемым и необходимым.       — Я в порядке, — ответила Гермиона, глядя на свои пальцы.       — А по виду и не скажешь. — Луна присела рядом с подругой на кровать. — Тебя все еще гложет метка?       — Нет, я вчера прислушалась к твоим словам и успокоилась. Одно дело самой пытаться разобраться с эмоциями и чувствами, другое — услышать мнение со стороны.       — Вы со Снейпом поговорили?       — Не успели. Я боялась поднимать эту тему перед сном. Северус плохо спит уже которую ночь, не думаю, что его стоит загружать еще и моими сомнениями. Это может ему показаться слишком недоверчивым. Он так много для меня делает, что я просто не могу поставить все под сомнения. Так неправильно.       — Что бы ты там ни решила, Гермиона, помни, что Снейп тебя любит. Я это говорю не для того, чтобы тебя успокоить, а потому что я видела эти чувства в его глазах, когда мы искали способ вернуть твоим родителям память.       Грейнджер прикусила щеку и согласно кивнула.       — До сих пор не могу поверить, что он рискнул собой ради меня.       — А я считаю, что это очень показательный мужской поступок, — легко ответила Лавгуд. — Было бы обиднее, если бы он вообще не принимал никакого участия.       — Ставить себя под удар — это не мужской поступок, а ребяческий.       — Мы это вчера обсуждали, Гермиона. Оставь ему этот выбор.       Грейнджер сжала в ладони цепочку и глубоко вздохнула.       — Ты знаешь, куда они с Гарри пошли? — не глядя на подругу, спросила она.       — В Хогвартс забрать зелье и, кажется, написать кому-то письмо. — Внизу хлопнула входная дверь. — И, кажется, наши мужчины вернулись. — Луна приобняла подругу и шепнула: — Все пройдет отлично. Вечером будем праздновать возвращение твоих родителей.       — Мне бы твою уверенность, — проговорила Гермиона и слабо улыбнулась, когда в комнату зашел Снейп.       Он напустил на себя деловой, неприкасаемый вид, как поступал всегда, будучи хотя бы слегка сомневающимся в своих поступках, и попросил Лавгуд оставить их с Грейнджер наедине. Впервые, сама Гермиона этого не желала. Когда Лавгуд, многозначительно кивнув, скрылась за дверью, Северус провернул ручку, закрывая вход на замок, и мягкой поступью подошел к Гермионе. Он присел перед ней на корточки, взял руки в ладони и поцеловал прохладные пальцы, постепенно переходя на запястье. Его губы очертили иероглифы, вызвав мурашки по всему телу, поднялись по предплечью к шее и заставили Грейнджер взволновано охнуть.       — Северус, что ты…       — М-м-м, тише, — он провел носом под ее подбородком и нежно прикусил мочку уха. — Расслабься.       — Не могу.       — Тогда мне придется тебя заставить, — игриво произнес Снейп, но в его голосе слышалась такая нехарактерная ему робость, что Гермиона не смогла сдержаться и деликатно удержала Северуса от дальнейших действий.       — Ты сам взвинчен до предела, — резонно подметила она и поймала лицо Снейпа ладонями. — Я не отказываю тебе в сексе, Северус, просто сейчас не то время, и не то место. Не нужно этих поцелуев, когда ты сам не уверен в том, что хочешь сделать. Он разочарованно отстранился и плюхнулся на кровать, устало пряча руки за головой и утыкаясь взглядом в белый потолок. Гермиона поджала губы, подползла к его боку и легла рядом, укладывая голову ему на грудь. Она слышала, как быстро бьется его сердце, как урчит в животе, видела, как неспокойно он дышит и как подергивает ногой в такт каким-то своим мыслям.       — О чем ты думаешь? — спросила Грейнджер и погладила Северуса по груди. Он обнял ее, прижал ближе и вдохнул аромат ее волос, словно тот мог успокоить лихорадочное мельтешение картинок предположительного будущего в его голове.       — Обо всем. Слишком много событий для двух недель.       Гермиона понимающе ответила «угу», любовно проскользила ладонью по боку Северуса и слегка сжала его бедро.       — Как твоя метка?       Снейп на мгновение задержал дыхание и погладил Грейнджер по спине, игнорируя вопрос.       — Ты выполнила мою просьбу с воспоминаниями? — вместо ответа поинтересовался он, пряча лицо в копне каштановых кудрей.       — Да, но не уверена, что все сделала правильно.       — Это не важно, главное, что во время ритуала ты вызовешь в памяти нужные фрагменты вашего общего с родителями прошлого.       — Северус, ты уверен, что справишься? — внезапно спросила Гермиона и приподнялась на локте, чтобы не позволить Снейпу в очередной раз избежать неудобного вопроса. — После встречи с Архонтом и ежедневных кровотечений я же вижу, как ты теряешь силы.       — Кто меня сдал? Поттер? — Он недовольно поджал нос. — Понятно, женская солидарность.       — Луна тут ни при чем. Ты же понимаешь, как все это опасно. Я думала, что мы договорились не рисковать. Помнишь, что ты мне сказал в тот день, когда мы шли от дома моих родителей в первый день после возвращения?       — Что не оставлю тебя.       — Нет, что я не потеряю тебя! У меня такое ощущение, что это уже происходит. Метка, она ведь ожила?       Северус приподнялся на локтях и закатал рукав кофты, обнажая череп со змеей. Рисунок был блеклым и со встречи с Луксианом больше не подавал признаков жизни.       — Часть темной магии навсегда во мне, Гермиона. Архонт воспользовался этим, пробудил заложенные в метке чары, но это был лишь временный эффект. Я не теряю силы, просто… Этот череп напрямую связан с укусом Нагайны. Как ты помнишь, та чертова змея была крестражем Лорда. Не удивительно, что после вмешательства в метку у меня вновь открылась рана от укуса. Все вернется в норму со временем. Я бы не пошел на сделку, если бы не был уверен в ее безопасности. Ты всегда мне доверяла, в чем проблема сейчас?       Он слегка наклонил голову и заправил волосы Гермионы ей за ухо, чтобы видеть ее лицо: напуганное и сомневающееся.       — Ни в чем. Я безоговорочно тебе верю. — Грейнджер поддалась вперед, клюнула Северуса в щеку и встала с кровати. — Когда мы отправляемся в Хэмпстед?       — После обеда. Поттер навязался к нам в компанию. Я не нашел аргументов, чтобы ему отказать.       — Может, это и к лучшему. Есть какие-то предостережения, которые мне стоит знать заранее?       — Будь собой. Этого достаточно.       Гермиона кивнула сама себе, положила золотую цепь на прикроватную тумбу, натянуто улыбнулась Северусу и покинула комнату, не в силах больше находиться в напряженной обстановке их со Снейпом временной спальни. Она знала, что он ей многое недоговаривает, но старалась отпустить эту проблему, искренне считая, что он не обязан делиться с ней всеми своими переживаниями и страхами. Однако понимать и принимать такое поведение на деле оказалось сложнее, чем просто рассуждать. Гермиона никогда не питала иллюзий по поводу того, кто такой Снейп на самом деле.       Она четко знала, какой целой он выторговал себе жизнь и победу для Ордена феникса, она видела нелицеприятные стороны его характера, отлично изучила его противоречивую натуру, привыкшую нести ответственность за окружающих и в то же время отказываться от близких в минуты, когда у самого на душе мрак и безнадега. Гермиона его любила, всем сердцем, как только могла, но отношения с ним требовали от нее такого самообладания и терпения, которые порой она с трудом в себе находила. Она тоже была способна на безрассудные поступки, но каждый раз, поступая радикально, она оглядывалась и думала о тех, кому дорога.       Чаще всего это останавливало ее от многих поистине опасных вещей. Делал ли так Северус? Однозначно нет. Он не привык оглядываться, потому что за его спиной никогда никого не было. Гермиона верила, что с ней он сможет измениться, но, кажется, серьезно заблуждалась. Возвращение на Родину показало ей это слишком наглядно.       Решив не портить друзьям настроение, Грейнджер спряталась ото всех в библиотеке, куда вчера ей любезно открыла доступ Полумна. Привычно зарывшись в книги, она бегала глазами по строчкам, не разбирая сути, и думала о том, какую на этот раз цену заплатил Северус, чтобы спасти совершенно чужих для него людей. Она надеялась только на одно, что на чашу весов не легла чья-то жизнь.       С затекшей спиной и ногами Гермиона выбралась из обители пыльных старых фолиантов только через пару часов, когда в животе настойчиво заурчало. Приятный аромат запеченной курицы доносился с кухни. Предвкушая вкусный обед, Гермиона вернула книги на место, вышла в коридор, запечатала заклинанием дверь в библиотеку и неспешно направилась на первый этаж. У лестницы она услышала торопливый шепот. Слегка перегнувшись через лестницу, она заметила переговаривающихся Снейпа и Поттера. Северус внимательно выслушивал Гарри, пока тот рапортовал ему какую-то сводку.       — Вы уверены, что оно того стоит? — с неприкрытым сомнением спросил Поттер.       — Я не оставлю все как есть. Это плохо закончится.       — А если он не придет один? Даже мой орден не поможет.       — Он заинтересован в хорошем исходе не меньше, чем мы все.       Северус поднял голову и посмотрел на Гермиону.       — Подслушиваешь? — шутливым тоном уточнил Снейп. Он прошел мимо Поттера и подал руку Грейнджер. — Мы скоро отправляемся. Ты готова?       — Как всегда. У нас какие-то проблемы? — Она поглядела на друга, но тот быстро помотал головой, мол, все отлично, и поспешил на кухню, пробормотав что-то про помощь Кричеру.       — Северус, если есть хоть малейший риск…       — У меня все под контролем, — перебил ее Снейп. — Никаких безрассудных действий, я обещаю.       — Что-то меня это не успокаивает, — пробормотала она.       Северус пожал плечами и увлек Гермиону за собой к столу. Ели быстро, без разговоров. Только тарелки опустели, как по команде, все поднялись и в полном молчании отправились на улицу. Грейнджер ощущала легкую тошноту и головокружение. Ей не верилось, что через пару часов решится судьба ее семьи. Крепко сжав в руках древко, Гермиона уточнила место аппарации и, не дожидаясь остальных, трансгрессировала. Та же улица, те же дома и машины, только погода радовала больше, чем в ее последний визит к отчему дому — солнце не скупилось на тепло и не просто заливало умиротворенные улицы Хэмпстеда светом, но и неплохо так припекало. Правда, Гермиона все равно мерзла и дрожала, словно вокруг шел дождь и дул пронизывающий до костей ветер.       Снейп и Гарри появились неподалеку в тихом закутке улицы спустя пару минут. Оба оделись по-летнему: в джинсы и футболки, чтобы не вызывать лишних вопросов у четы Грейнджер. Гермиона даже подметила, что Северус вновь нацепил свои излюбленные повязки на запястья. Этот факт ее успокоил. Иррационально она ощутила толику спокойствия от столь привычной картины. Казалось, что жизнь не изменилась за те две недели, что они провели в Британии. Снейп крепким уверенным жестом поймал Гермиону за руку, сжал ее кисть в своей ладони и решительно повел к дому родителей, не давая ни на секунду ей испугаться, усомниться в благополучном исходе и сбежать.       Гарри следовал за ними шаг в шаг и постоянно оглядывался. Вот кто-кто, а он точно был далек от спокойствия похлеще самой Гермионы. Поднявшись по ступенькам и оказавшись перед дверью дома Грейнджеров, он опять окинул взглядом пустынную проезжую часть и вздрогнул, когда Снейп громко постучал.       — Что не так? — шепнула Гермиона, находя любой предлог, чтобы спрятаться за спину Северуса и сделать вид, что ее совершенно не волнует предстоящая встреча. Поттер не успел ответить. Дверь дома распахнулась, и на пороге их поприветствовал мистер Грейнджер. Отец, в отличие от матери, заметно постарел. Его некогда короткие кудрявые коричневые волосы поседели и поредели, карие пронзительные глаза обрамляла сеточка из глубоких морщин, на подбородке и щеках проглядывалась белесая щетина, некрасиво подчеркивающая худое, опавшее лицо. На носу у него красовались небольшие очки, которые раньше, как помнила Гермиона, он использовал только для чтения, но теперь, видимо, носил постоянно, некогда широкие плечи сгорбились, словно от изнурительного физического труда.       — Добрый день, Роберт Грейнджер? — чисто формально уточнил Северус и вывел Гермиону из-за спины, когда тот утвердительно кивнул. — Вы никого из нас не узнаете? Мужчина внимательно осмотрел Гермиону и молодого человека позади, задумчиво прикусил губу, снял очки и присмотрелся вновь.       — Ты Гарри, — он указал на Поттера. — Лучший друг моей дочери.       — У вас есть дочь, мистер Грейнджер? — спокойным, вкрадчивым тоном спросил Северус и на всякий случай выставил руку, ограждая Гермиону от отца.       — Да, то есть… — Роберт переложил очки из ладони в ладонь. — Нет, мы бездетные… Вроде как.       — Вы не уверены, есть ли вас дети, мистер Грейнджер?       Роберт помрачнел и потер шею.       — Кто вы такие? — растерянно спросил он и оперся на ручку двери. — Если не уйдете, я вызову полицию.       — Она не поможет вам разобраться в происходящем, уверяю. Позвольте мы пройдем в дом и все объясним.       — Что именно?       Северус шагнул к Роберту, вынуждая того отступить, и придержал дверь, чтобы она случайно не закрылась прямо перед носом Гермионы и Гарри.       — Вы узнали его, — он указал себе за спину, туда, где стоял Поттер. — Он действительно лучший друг вашей дочери. Вы помните только эту информацию, потому что остальное вам стерли.       — Это невозможно, — возразил Роберт.       — Уверены?       Грейнджер прикусил язык и сделал еще один шаг назад. Он беспорядочно осматривал молодых людей за спиной Северуса и боролся со страхом, непроизвольно охватывающим его.       — Роберт, кто там? — раздался звонкий голос миссис Грейнджер с кухни, смешанный со звоном посуды.       — У нас гости, Джин. Хотят поговорить.       — О чем? — Джин с полотенцем в руках вышла в коридор и обомлела. Безусловно, она узнала Северуса и Гермиону. — Вы, — она указала пальцем на Снейпа, — уже приходили. Что вам нужно?       — Спокойно. — Роберт кивком спросил у Северуса разрешения подойти к жене. Тот не возражал и даже попытался дружелюбно улыбнуться, но вышло как-то криво, судя по вздрогнувшим плечам мистера Грейнджера. Он обнял жену за плечи, крепко прижимая к себе. — Эти люди пришли нам помочь.       — С чем же, Роберт?       Он слегка повернул жену к себе и наклонился, чтобы быть к ней лицом к лицу.       — Помнишь, я рассказывал тебе о своих снах. Та девушка, она ведь продолжает появляться передо мной каждую ночь…       — Мы уже говорили об этом, Роб, — недовольным шепотом ответила Джин и краем глаза посмотрела на гостей. — Не выставляй себя сумасшедшим.       — Я в своем уме. Взгляни на них, — он махнул рукой в сторону Снейпа. — Те двое, они ведь и тебе знакомы. Я прав?       — Конечно, они ведь уже приходили сюда. Ошиблись адресом, верно?       Джин в подтверждение кивнула Северусу, мол, скажи что-нибудь.       — Увы, миссис Грейнджер. Все слегка иначе. Почему бы вам просто не выслушать нас? Вы ничего не теряете. Всего один разговор, и если после него вы также будете считать нас чужаками, мы уйдем. Даю вам слово.       Гермиона стояла, прислонившись к стене коридора, и нервно заламывала пальцы, надеясь, что Северус будет достаточно убедительным, чтобы родители не вышвырнули их из дома за неправомерное вторжение на частную территорию. Иначе мать действительно вызовет полицию, и тогда они долго будут объяснять, чего на самом деле хотели от взрослой семейной пары. Гермиона жалела, что у нее нет ни одного физического доказательства того, что она действительно дочь Грейнджеров. Ни паспорта, ни фотографии, ни общей семейной черты, как у Гарри (его зеленые глаза и феноменальное сходство с отцом) или у Рона (его рыжие волосы и веснушки). Она заведомо была в проигрыше и полагалась лишь на благосклонность родителей к трем пугающим незнакомцам, несущим бред про потерю памяти.       — Вы собираетесь говорить о нем? — спросила Джин и указала на Гарри. Тот поправил очки на переносице и закашлялся.       — О ней, — переадресовал Поттер. — Поверьте, этот разговор нужен всем нам. С правдой жить легче, чем постоянно мучиться догадками.       Миссис Грейнджер долгих несколько минут под тихие увещевания мужа раздумывала о сказанном и пыталась определить, сколько запланированного вранья уже произнесла слишком уж экстравагантная троица и сколько еще неправдоподобных вещей о снах Роберта скажет за время их непродолжительного разговора тет-а-тет.       — У вас десять минут, — строго сказала она, закинула полотенце на плечо и, не приглашая гостей следовать за ней, направилась на кухню.       Гермиона и Северус переглянулись. Что ж, вроде бы пока все шло не слишком плохо. Роберт пригласил троицу пройти, слегка замялся на пороге комнаты, плохо понимая, куда себя деть и что сказать.       — Мы бы не отказались от чая, — потирая руки о джинсы, заметил Гарри и вымученно улыбнулся, поймав сердитый взгляд Джин. — А вы одинаково злитесь. Отличная семейная черта, между прочим, — шепнул он Гермионе, за что та пихнула его в бок, и, проигнорировав замечание, первая присела на край стула за обеденным столом. Джин и Роберт в четыре руки подали чай с печеньем и неловко уселись плечом к плечу напротив гостей. К напитку никто не прикоснулся. Натянутая любезность медленно сходила на нет.       — Так и откуда вы родом, мисс… — взял на себя смелость Роберт.       — Гермиона.       Мистер Грейнджер по-доброму улыбнулся.       — Красивое имя. Твое любимое, да, Джин?       — Совпадение.       Роберт пропустил мимо ушей это замечание и вновь обратился к Гермионе.       — Вы сказали, что нам стерли память. Как такое возможно?       — Благодаря магии. — Она достала палочку и проделала свой любимый простенький фокус с заклинанием Левиоса. Тарелка с печеньем взмыла в воздух, облетела вокруг супругов и приземлилась обратно на стол. — Семь лет назад в Британии была война. Я тогда училась в Хогвартсе вместе с Гарри, — при упоминании волшебной школы Грейнджеры напряглись, словно она была им знакома. — На седьмом курсе, когда сражения участились и речь шла о выживании, я приняла решение стереть вам память, чтобы защитить от возможных нападений, и отправить в Австралию, подальше от любых опасностей.       — Мы были под ударом? Почему? — негромко спросила Джин, подаваясь вперед.       — В магическом мире я по статусу крови маглорожденная. То есть… — Гермиона поджала губы и склонила голову. — За такими, как я, охотились, нас хотели уничтожить, потому что, по мнению радикально настроенных магов, мы не достойны быть среди чистокровных волшебников. Когда война стала набирать обороты, когда сражения стали учащаться… — Снейп положил руку Гермионе на спину и нежно погладил. Она благодарно кивнула и прикрыла глаза. — Мы с Гарри и Северусом были на стороне сопротивления, выступали против диктатуры чистокровных, что буквально означало жизнь с мишенью на лбу. Я могла постоять за себя, но вот защитить вас… Если бы до вас добрались и схватили, меня бы… — Гермиона с трудом втянула носом воздух. — Это был огромный риск. Я не хотела подвергать вас опасности из мира, в котором вы даже не живете. Поэтому приняла решение стереть все воспоминания о себе и увезти подальше на континент.       — Но мы здесь, — задумчиво произнес Роберт. — Такое возможно в вашем мире? Гермиона перевела взгляд на Северуса. Тот равнодушно пожал плечами, не убирая руку со спины Грейнджер, продолжая давать ей опору, не позволяющую сбежать из родительского дома.       — Неправильно наложенное заклинание имеет свойство приводить к непредвиденным последствиям. Что конкретно послужило толчком для частичного восстановления памяти в вашем случае, сказать сложно, — по-деловому ответил Снейп.       — Но вы можете вернуть нам воспоминания, так ведь? Вы поэтому здесь?       — Да. — Он кивнул. — То, что вы видите во снах, станет реальностью. Я сниму магический блок, и вы вспомните все: от рождения дочери до момента, когда она стерла вам память.       — А после? Наш разговор с вами сейчас останется?       — Безусловно.       Джин опасливо отодвинулась от стола и лихорадочно металась взглядом по кухне. Ее страх, неверие в услышанное болью отозвалось в груди Гермионы. Она догадывалась, что убедить родителей согласиться на ритуал будет непростой задачей, но она никак не рассчитывала, что мать так явно испугается возможности вернуть все как было. Раньше магия ее не пугала, как и правда. Джин всегда стремилась к истине, говорила, что ненавидит жить во лжи, и вот — возможность обрести покой, перестать считать собственного мужа умалишенным, обрести дочь, но она от нее… Отказывается? Гермиона дернулась, повторяя движения матери, и позволила себе заплакать. Ни всхлипов, ни рыданий — лишь дорожки слез текли по щекам. Грейнджеры смутились и совершенно не знали, как им поступить.       — Что от нас требуется? — внезапно спросил Роберт, жестом прерывая возражения жены. Он смотрел прямо на Снейпа: уверено, твердо, как врач, готовый услышать подтверждение смертельному диагнозу.       — Выпить это, — Северус поставил на стол два флакона с зельем, — и посмотреть мне в глаза.       — Хорошо. — Роберт схватил стеклянную колбу, большим пальцем откупорил пробку и залпом выпил, даже не принюхиваясь. Джин молча, раскрыв рот, наблюдала за мужем, совершенно не веря, что он только что сделал.       — Миссис Грейнджер, я бы предпочел, чтобы вы тоже это приняли. — Северус пододвинул к ней зелье. — Боюсь, повторить процесс дважды я не смогу.       Джин сомневалась. Она ощущала себя одновременно загнанной в угол и решительно настроенной дать отпор. Снейп фыркнул. Сколько же раз он видел это выражение лица у Гермионы. Ее мать готова была сражаться за свое благополучие и в то же время судорожно прикидывала различные варианты исхода ситуации. Воистину, яблоко от яблони. Джин стиснула зубы, с надеждой взглянула на дочь, осторожно взяла флакон и, понюхав содержимое, выпила половину. Северус указал на оставшийся состав и вежливо попросил допить остатки.       — Вы можете почувствовать головокружение и подскочившее давление, как при перегрузке. Это абсолютно нормально. Прошу об одном, не сопротивляйтесь.       Снейп поднялся и достал палочку. На конце древка засветилась желтая искра, которая привлекла внимание Грейнджеров. Тем временем Гарри зашел супругам за спину, положил им ладони на шеи и прошептал Oculus. Происходящее далее Гермиона не могла никак описать точно. Она видела лишь три пары глаз подернутые дымкой, слышала, как Северус шепчет заклинание, и чувствовала, как сгущается в воздухе волшебство. Гарри неподвижно стоял позади Джин и Роберта, не отрывая рук от их кожи, и терпеливо ждал, когда все закончится. По словам Северуса, его задача заключалась в страховке Грейнджеров от истощения и питании их магией, чтобы ритуал не дал сбой. Он ощущал покалывание в кончиках пальцев и легкую слабость в ногах, но в остальном чувствовал себя хорошо. Его больше волновали последствия, которые настигнут их по возвращении на Гриммо, чем реальное происходящее в доме родителей Гермионы.       Когда его ужалило магией прямо в солнечное сплетение, Гарри пошатнулся и привалился к стене. Волшебство локализовалось вокруг волшебной палочки Северуса и взорвалось ослепительной красной вспышкой. Пелена с глаз Грейнджеров сошла. Они недоуменно моргали и потирали виски, совершенно дезориентированные. Снейп же осел на пол, уперевшись коленями в плитку и сжимая голову ладонями. Гермиона тут же оказалось рядом.       — Эй-эй, — она поймала его за подбородок и заставила посмотреть на нее, — не теряй сознание, слышишь? Северус, не оставляй меня.       Он с трудом угукнул, и словно спросонья пытался сохранять связь с реальностью, старательно концентрируясь на действительности вокруг.       — Гермиона! — громко позвал Гарри, выудил из нагрудного кармана флакон и точным броском бывшего игрока в квиддич кинул подруге. Та неуклюже поймала его, едва не выронив, зубами оторвала крышку, понюхала, определив зелье как обычное общеукрепляющее, и помогла Снейпу выпить состав.       — Не отключайся, — прошептала она и обняла голову Северуса, целуя того в макушку.       — Я справился, — обессиленно заметил он. — Они тебя помнят. Обернись.       Гермиона сделала, как он велел. Родители широко раскрытыми глазами смотрели на дочь, не зная, что делать. В их взглядах читалось узнавание и чуждость. Семь лет разлуки — это не то, что они заслужили.       — Мам, пап? — с надеждой спросила Грейнджер и не без легкого толчка со стороны Северуса бросилась в объятия родителей. Они приняли ее. Все вернулось на круги своя.

***

      Расставаться не хотелось. Долгожданное воссоединение ожидаемо затянулось. Пока Грейнджеры без умолку щебетали друг с другом, рассказывая о недавнем прошлом, разделяя переживания и сомнения, Снейп успел трижды выйти покурить и задуматься о правильности своего поступка. Светящиеся глаза Гермионы, когда она, наконец, дождалась поцелуев от отца и матери, безусловно, стоили для Северуса любых трудов, но малодушно он сомневался, что теперь Гермиона захочет вернуться с ним в Испанию. Другой континент, опять разлука с родителями и друзьями, обычная почти магловская жизнь в тихом городке…       Его гложила вина́ и страх потерять то счастье, которое он обрел рядом с Грейнджер. Теперь он не был единственным родным для нее человеком. Любовником — да, наставником — в каком-то смысле, другом — абсолютно, семьей — нет. Сделай он один неправильный шаг, и она уйдет. Растворится из его жизни, будто ничего и не было. Ее поддержат: Поттер и Лавгуд, Джин и Роберт, даже Уизли. За две недели она обрела то, что, как ей казалось, она потеряла навсегда, и могла двигаться дальше, жить без оглядки на ошибки. Был ли он, Северус, ее ошибкой? Он надеялся, что нет, но все легко может измениться.       После очередной выкуренной сигареты Снейп вернулся в дом, абсолютно не ориентируясь во времени. Голова все еще слегка побаливала, но уже не из-за ритуала, а из-за никотина. Стоило выкинуть остатки сигарет, чтобы не иметь больше соблазна скрыть мысли в дыме. Гарри привлек его внимание тактичным покашливанием и указал на свое запястье, где могли бы быть часы. Северус кивнул и наклонился к Гермионе.       — Нам пора. Можешь остаться, если хочешь, но мы с Поттером должны уйти.       — Что-то срочное?       Северус ничего не ответил, лишь пожал плечами, оставляя выбор Грейнджер. Она вздохнула. Опять эти дурацкие тайны.       — Мам, пап, простите, я совершенно не хочу вас оставлять, но будет лучше, если мы не будем злоупотреблять вашим гостеприимством. — Гермиона встала, отнесла чашки в раковину и неловко замерла возле стола. — Встретимся позже? Я еще какое-то время буду в стране, уверена, мы даже успеем выбраться куда-нибудь: театр, ресторан, парк. — Она безрадостно улыбнулась.       — Мы с удовольствием, детка. — Джин подошла к дочери и ласково ее обняла. — Тем более нам много что еще нужно обсудить. Скажи только одно, этому суровому мужчине можно доверять?       — Ты про Северуса? — Мать однозначно выгнула брови. — Я во всем на него полагаюсь. Он лучшее, что со мной случалось в жизни.       — Странный выбор, сто́ит заметить, но хорошо, что у тебя есть тот, кто всегда подставит плечо. Береги себя.       — И вы себя.       Гермиона поцеловала маму в щеку и подошла, чтобы прижаться к груди отца. Покидая родной дом, Грейнджер впервые за долгое время чувствовала облегчение. Груз постоянного подсознательного страха за благополучие родителей растворился, моральная дилемма, живущая в ее мыслях годами и постоянно окрашивающаяся в новые эмоции: от отрицания до принятия, исчезла, словно ее и не было. Теперь она знала, что у нее есть свой дом, где ее всегда будут ждать и принимать такой, какая она есть, теперь у нее под ногами есть твердая земля и уверенность в завтрашнем дне.       Она шла той же доро́гой, что и две недели назад, когда только-только столкнулась с матерью после их возвращения, на этот раз улыбаясь во весь рот, радуясь солнечной погоде и ощущению эмоциональной и душевной свободы. Рядом, сунув руки в карманы джинсов, с совершенно каменным лицом шагал Северус. Позади, напряженный и задумчивый, плелся Гарри.       — Поттер, у нас есть время немного прогуляться? — спросил Снейп, нарушив молчание. Его рука опять потянулась к сигаретам, но он себя остановил.       — Не больше получаса.       — Отлично. Тогда оставите нас с Гермионой?       — Но… Да, как скажете.       Северус поймал Грейнджер за руку, совершенно не обратив внимания на слова Гарри, которые тот крикнул им вслед, и направился в ближайший парк. Не то, что бы он очень хотел передохну́ть перед очередной неприятной встречей и проветрить голову наедине с Гермионой. Он чувствовал потребность объясниться и не желал выставлять свои чувства на обозрение знакомых. Поттер и Лавгуд — не те люди, которым он готов довериться и открыть свое сердце, как бы патетично это не звучало.       Он закурил. Не сдержавшись под натиском разношерстных мыслей, Снейп выудил пачку сигарет, взял одну и прикурил, медленно выдыхая дым в сторону от Гермионы. Черт, подобрать подходящие слова, чтобы просто начать неудобный разговор, оказалось куда тяжелее, чем Северус себе представлял. Он, как рыба, выброшенная на берег, тупо открывал рот, хватал им воздух, издавал какой-то гортанный булькающий звук и отворачивался, чтобы затянуться сигаретой и повторить весь этот унизительный круг по новой. Две сигареты спустя и несколько неуместно брошенных Гермионой замечаний о погоде, Снейп послал к праотцам все свои сомнения и решил действовать по наитию. Если ему суждено сегодня потерять все, то хотя бы он поступит правильно и останется честен перед самой близкой женщиной в этом мире. Видит Мерлин, она это заслужила.       — Гермиона, мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно. Послушай внимательно и, прошу, не перебивай. — Он выкинул окурок в урну и растерянно посмотрел себе под ноги. — Это касается метки. Нашей общей метки.       — Я знаю, — легко произнесла Грейнджер и мягко улыбнулась, когда Северус вскинул голову, еще более сконфуженный. Ему показалось, что он ослышался.       — Прости?       — Прощаю, — насмешливо ответила Гермиона, прекрасно понимая, что Северус имел в виду совершенно иное.       Снейп сложил руки на груди и изумленно замер. С этой девушкой вообще хоть когда-нибудь бывает что-то очевидно?       — Ты такой тихий со мной последние дни, потому что все это время пытался придумать оправдание тому, что наши метки соулмейтов на самом деле не случайное стечение обстоятельств, а твое творение? — Она подошла к Снейпу вплотную и деликатно погладила его по груди. — С чего вдруг ты решил рассказать мне правду?       — Потому что ты ее заслуживаешь. Я не думал, что ты уже обо всем догадалась.       — А я и не догадывалась. Дамблдор и МакГонагалл недвусмысленно намекнули. Честно говоря, я не собиралась проверять их слова, но все же не смогла сдержать любопытства. Ты же понимаешь, что все это…       — Неправильно? Я предал тебя, Гермиона. И я пойму, если ты решишь уйти, — смирившись с неизбежным, произнес Снейп, закрывая глаза, будто ожидая приговора.       — Я сказала, что прощаю тебя, Северус. Не прячься от меня. — Она коснулась его щеки. — Вчера я провела весь день в библиотеке вместе с Луной. Мы нашли книгу, где как раз говорилось о заклинании, способном дать волшебнику шанс выжить при смертельной травме. Уж не знаю, знаком ли ты с ним, но результат на наших запястьях. И меня это не отталкивает. Ты жив, магия выбрала нас, пускай и с небольшой помощью в лице твоего отчаянного желания не умереть на грязном полу Визжащей хижины. Я полюбила тебя не благодаря метке. Она свела нас, да, заставила меня пересмотреть свои ценности, притащиться за тобой в Испанию и вывести тебя из себя с зельем и моим вездесущим любопытством. Но вот где мы сейчас. — Она обвела взглядом зеленые деревья парка вокруг. — Ты вернул мне родителей, пошел на сделку с ужасным человеком и преодолел застарелые страхи только потому, что я нуждалась в твоей помощи. Я люблю тебя, Северус, и это не изменить. Просто постарайся больше не держать от меня таких тайн.       Снейп поджал губы и несколько раз нервно кивнул, от облегчения и радости готовый достать для Грейнджер звезду с неба. Он с трудом верил, что Гермиона так легко разложила по полочкам его моральную дилемму и спокойно приняла правду, не учинив при этом скандал и не закатив истерику. Не то, что бы это было очень в ее характере, но все известные Снейпу женщины до этого поступали именно так.       — Ты невероятна, — осторожно заметил он и расцепил руки на груди, чтобы обнять Гермиону. Та прижалась к нему и поднялась на носочки. — Больше никаких тайн. Я обещаю. — Северус потерся носом о ее щеку и чувственно поцеловал, даря всего себя этой хрупкой внешне и безумно сильной внутренне девушке.       — М-м-м, — Грейнджер аккуратно отстранилась, — ответь мне только на еще один вопрос. — Северус покорно кивнул. — О чем шла речь там у лестницы сегодня утром. Не думай, что я не заметила, как рассеян и насторожен был Гарри. И я не поверю в оправдание о школьных делах. Их в последние дни слишком много.       — Тебе не понравится ответ.       — Очевидно, но я готова. Хуже, чем было, вряд ли станет. Еще вчера я считала, что наши отношения закончены. Всю ночь пролежала, глядя на тебя, и думала, что больше никогда не смогу прикоснуться, обнять. Я слегка драматизировала, конечно, но порой нужны такие вот моменты, чтобы прочувствовать реальную связь с человеком и понять, чего она стоит.       Северус бережно заправил выбившийся из прически Грейнджер локон ей за ухо.       — Почему ты передумала?       — Потому что умею прощать и потому что за последние два года ты стал мне очень дорог. Ну и увещевания Луны, что обман с меткой был ненамеренный, тоже очень помогли.       — То есть мне следует поблагодарить Лавгуд? — игриво уточнил Снейп.       — Можешь, да. Думаю, ей будет приятно.       Северус расплылся в улыбке и приник к губам Гермионы. Он никогда не верил, что приобрет в жизни людей, которые будут тянуться к нему не из-за выгоды, а из-за того, кто он есть: со всеми изъянами, недостатками и принципами. Минуту уединения внезапно прервал громкий треск телефона в кармане Грейнджер. Нехотя она выудила мобильник из кармана. Гарри. Пришлось ответить.       — Скоро… Нет… Хорошо, мы поторопимся… Передам… — Грейнджер сбросила вызов и пристально поглядела на Снейпа. — Гарри просит срочно вернуться на Гриммо. Там кто-то прибыл и ожидает тебя.       — Тогда нам действительно сто́ит поторопиться.       Снейп попытался сделать шаг, но Гермиона удержала его на месте, поймав за руку.       — Погоди. Ты насторожился, когда позвонил Гарри. Я знаю это выражение лица, Северус. Что нас ждет на Гриммо?       — Министр, — ответил Снейп и облизнул нижнюю губу.       Он готов был объясниться, но Гермиона не захотела слушать. Она запрокинула голову, выругавшись про себя последними словами, разочарованно вздохнула и быстрым шагом, одна, пошла к точке аппарации. Северус молча последовал за ней, проклиная свою скрытность и привычку принимать опасные решения, не посоветовавшись с близкими. Он дал себе обещание больше никогда ничего не скрывать от Гермионы.       Аппарировали на Гриммо они по одному. У самого порога Северус нагнал Гермиону и придержал дверь, не позволяя ей войти в дом.       — Успокойся, — мягко попросил он.       — Отойди, — требовательно произнесла Грейнджер и стиснула зубы.       — Ты злишься.       — Правда? Сама проницательность, Северус Снейп. Дай мне войти. — Она толкнула зельевара, но он не сдвинулся с места.       — Гермиона, прошу, успокойся.       — Почему я должна тебя слушать, Северус? Ты вот прекрасно игнорируешь все, что я говорю, и даже не пытаешься выглядеть расстроенным, — прошипела она, готовая ударить Снейпа, если он еще хоть раз нацепит эту свою дурацкую маску «я здесь главный». — Мы договаривались, Северус! Ты сказал, что с тобой ничего не случиться!       — Кингсли здесь не по мою душу.       — Да ты что? Я тебе не верю! И ему я тоже не верю! Ты действительно не понимаешь, чем все это может закончиться? — Она ткнула пальцем в сторону дома и тут же одернула руку, обнимая себя.       Северус вынужденно поймал Гермиону за плечи и слегка встряхнул.       — Со мной ничего не случится. Мы с министром просто поговорим.       — Дай угадаю, ты решил слить ему информацию про Архонта?       Снейп довольно хмыкнул.       — Да, именно это я и намерен сделать. Вот скажи, ты бы сама смогла покинуть страну, зная, что здесь в скором времени опять может случиться кровавая война и что ты способна ее предотвратить в зачатке? — Гермиона насупилась и опустила голову. — Я так и думал. — Северус отпустил ее. — У меня есть информация о том, что задумал Архонт и какую силу он готов применить в случае нового конфликта с правительством. Я не позволю детям и невинным волшебникам вновь угодить под власть еще одного умалишенного, честолюбивого и властолюбивого мага, готового положить десятки жизней на алтарь ему одному понятной, искаженной справедливости. Если ради этого придется рискнуть собой, то так и быть.       — Ты не ответственен за весь мир, Северус. Порой ты думаешь, что способен всех защитить, но чаще всего цена не оправдана. Поступай, как считаешь правильным, но не жди, что я буду поддерживать тебя в каждой подобной авантюре.       — Мы об этом еще поговорим, — дипломатично добавил Снейп. — Сейчас мне достаточно того, что ты понимаешь мои мотивы. Я просто не могу поступить иначе.       — Тогда постарайся минимизировать ущерб, — уже в разы спокойнее сказала Гермиона. — У меня грандиозные планы на нашу дальнейшую жизнь. Азкабан туда совершенно не вписывается.       Северус благодарно кивнул и чувственно поцеловал Гермиону в лоб, на мгновение растворяясь в этом интимном, доверительном прикосновении.       — Спасибо, — прошептал он.       Они вошли в дом нарочито неспешно. Их никто не встретил, даже Кричер, что уже само по себе было подозрительно. Прислушавшись к тишине, Снейп различил приглушенные голоса в гостиной. И действительно, на диване возле камина, вальяжно раскинув руки, сидел Кингсли и сверлил Поттера угрожающим взглядом. Гарри, в свою очередь, то и дело поглядывал на часы, проклиная себя за то, что отпустил профессора прогуляться, а не настоял сразу же отправиться домой. Он заметно расслабился, когда Северус появился в дверях комнаты, гордый и уверенный в себе. Он ничем не выдавал даже легкого волнения перед волшебником, способным в одночасье отправить его за решетку.       — Добрый день, министр. — Он и протянул руку Брустверу. Тот приподнялся и ответил на приветствие.       — Опустим формальности, Северус, и перейдем сразу к делу. Я и так прождал тебя здесь достаточно, чтобы отбросить остатки терпения и перенести наш диалог в более подходящую обстановку. Думаю, мы можем взять с собой и мисс Грейнджер. Гермиона неприветливо ощерилась и подошла к Луне, почти что скрываясь за спинами Гарри и Северуса.       — Угрозы ни к чему не приведут, Кингсли, и ты это прекрасно знаешь. У тебя нет ничего ни на меня, ни на Гермиону. Можешь из вредности посадить меня на несколько суток в камеру аврората, но тогда не узнаешь подробностей моей встречи с Архонтом. Бруствер поерзал на диване и сложил руки перед собой.       — Ты был у него, что уже само собой преступление. Тебе ведь известно, что мы за ним следим.       — Не особенно тщательно, как выяснилось, что пока я не прислал тебе письмо, твои люди так и не знали, что мы с ним виделись. Будем честны, ты был даже не в курсе, что я опять в стране. Поэтому не стоит позориться и пытаться показывать нам, что магическая Британия у тебя под колпаком. Мы все знаем, что это даже близко не так.       Кингсли заметно сжал кулаки, но на лице у него не отразилось ни одной эмоции. Его поза продолжала источать властность и непоколебимость.       — Считаешь, что переиграл меня?       — Нет, — ответил Северус. — Разве мы играем? Вот ты и Луксиан — да, и пока он ведет.       — Это не так.       — Если бы это было правдой, то ты бы не сидел здесь.       — Мое терпение на исходе, Снейп, — низким, почти рычащим тоном заметил Кингсли. — Если ты не начнешь говорить по существу, то я вызову сюда парочку уполномоченных авроров, которые вас арестуют. Обвинения, возможно, мы и не предъявим, но пару райских дней за решеткой устроим. И девушки тоже не избежат этой участи. Гарри сделал шаг вперед, но Северус выставил руку и не дал Поттеру подойти к Брустверу. Сейчас было не время поддаваться эмоциям.       — Можешь попробовать, но гарантирую, что при таком раскладе уже сегодня вечером в двух ведущих изданиях магической Британии появятся разгромные и скандальные статьи о том, как министр магии пользуется своим положением, чтобы убрать неугодных гражданских со своего пути, боясь разглашения нелицеприятной правды о реальном положении дел в стране, стоя́щей на пороге реальной угрозы новой войны. Как думаешь, насколько быстро возле Министерства соберется толпа протестующих, которая потребует не только объяснений, но и твоей отставки?       Вот к такому Бруствер был явно не готов. Он резко встал, всем своим нутром источая гнев, и приблизился к Северусу.       — Ты сукин сын, Снейп! Чувствуешь себя безнаказанным?       — Это лучше ты мне скажи. — Северус осклабился и выпрямился, оказываясь немного выше министра. Со стороны это выглядело комично, но никто в комнате не посмел даже хихикнуть. — Я отдам воспоминания о своей встрече с Архонтом, но только при двух условиях.       — С чего ты взял, что я пойду с тобой на сделку?       — Потому что ты желаешь власти. Она уже у тебя в руках, но последний год твои позиции в правительстве ослабли. Скоро выборы, и если Луксиан примет решение действовать, а не наблюдать, то ты окажешься в весьма плачевном состоянии: народу нужен будет козел отпущения, и ты станешь новым Корнелиусом Фаджем. Незавидная участь для такого амбициозного и неглупого министра, как ты, Кингсли. Решай, как поступить. Дамблдор же учил тебя принимать нелегкие решения, так ведь?       Министр медленно выдохнул, пытаясь сдержать злость, и принялся расхаживать по гостиной, как загнанный зверь по клетке. Он напряженно о чем-то думал, на его лице ходили желваки, пальцы непрерывным ритмом постукивали по бедру, выдавая тяжелый мысленный бой между правильным и желаемым. Он остановился, тяжело привалившись к спинке дивана, и произнес:       — Каковы твои условия?       Снейп выдержал драматическую паузу, прекрасно осознавая, что тем самым еще больше бесит министра, но не мог не воспользоваться минутой превосходства. Не каждый день удается поставить на место зарвавшегося представителя правительства.       — Ты снимаешь все обвинения с мистера Лавгуда и составляешь официальный документ о снятии с меня, мистера Поттера, мисс Грейнждер, мисс Лавгуд и всей семьи Уизли любой ответственности за действия, совершенные нами во время войны. Весьма справедливо, не находишь?       Несколько тяжелых минут ожидания спустя, Кингсли щелкнул пальцами и протянул Снейпу ладонь.       — Хорошо, но у меня тоже есть условие. Ты дашь мне Непреложный обет, что не присоединишься к Архонту, что бы он тебе не предложил. Ты будешь исключительно на нашей стороне, Снейп.       — Для меня уже давно нет сторон.       — Не разводи демагогию. Так, ты согласен?       Северус слегка прищурился, уже зная, что примет предложение Кингсли, обернулся, просто на всякий случай убеждаясь, что Гермиона не имеет ничего против столь внезапной обоюдной сделки, и, получив от нее легкий кивок и горделивую улыбку, подал Брустверу руку.       — С вами приятно иметь дело, министр.       — Пошел ты к черту, Снейп. Выкладывай все, что знаешь.