not accepted

Океан: тёмный, глубокий, страшный, опасный, загадочный. Каждый видит его по-своему, однако все называют его своим домом, пусть и пугающим, но родным. Тэхён же мог назвать его огромным, необъятным и очень холодным. И вы бы думали так же, если бы жили одни в тёмной и сырой пещере у самого разлома, что уходил далеко-далеко вниз. От него тянуло холодом и мраком, а иногда казалось, что тьма этой бездны начнёт выползать, словно гигантская мурена и схватит своей зубастой пастью первое что попадётся на пути. Совсем не привлекательное место жительства, правда? А ведь ему тоже хотелось иметь красивый уютный домик из нежного цвета ракушек на какой-нибудь узкой улочке близ-лежащего городка. Но мечты мечтами, однако реальность такова, подобная роскошь для него не доступна. Тэхён всегда выделялся из толпы. И не только цветом волос или хвоста, которые отличались от остальных русалок. Его белые, даже слегка серебристые локоны, глаза тёмно-фиолетового цвета, почти что чёрные. Однако не это так сильно бросается в глаза, больше всего выделяется присутствие на месте хвоста восьми чёрных с фиолетовым отливом, изящных щупалец. Он осьминог, не такая уж и редкость, однако, в северных водах Атлантики, где жил Тэ, они совершенно не водились. Местные жители элементарно боялись его, презирая за мнимую угрозу исходящую от юноши. Ведь издавна считалось, что осьминоги — древний и могущественный вид, на подобии ведьм в мире людей, который приносит неудачи и может навлечь беду. Поэтому юный осьминог и живёт совершенно один на самом краю города. Грустно, скучно и до последней чешуйки обидно. С учетом того, что чешуи у него и в помине не было, обида была сильной и до боли бесконечной. Как бы иронично это ни звучало, но жители городка нуждались в нём ровно настолько же, насколько и сторонились. Парень был лучшим лекарем на много миль вокруг. Магические способности были развиты у него лишь слегка, в силу отсутствия учителя, но это никак не мешало неизмеримой силе литься через край, и в свои шестнадцать Ким Тэхён мог излечить всякий недуг, если тот находился в черте его понимания. Как итог, к нему почти каждый день кто-то да приплывал, при этом, не выражая ни капли радушия или благодарности за помощь, получал то, что было нужно, и так же быстро исчезал из поля зрения. Многие бы уже давно перестали оказывать помощь таким «благодарным», однако, помимо восьми ног, этот парнишка обладал огромным и добрым сердцем, по правде говоря тремя, что просто не могло позволить ему пройти мимо того, кому помощь нужна, даже если за всю свою добродушную жизнь он так ни разу и не услышал банального «спасибо». Хотя о благодарности тут в принципе речи и не шло. В городе даже его имя не все знают, называя просто «ведьмой» или «многоногим», а особые хамы могут что и пообиднее кинуть. Но прозвище «ведьма» звучало чаще. По правде говоря, колдовать он не особо умеет, зелий не варит и голоса у русалок не крадёт. Поэтому сам не мог смекнуть, откуда такое прозвище. Странные всё же русалки в здешних водах, всё время норовят найти угрозу во всём, что, по их мнению, необычно и может представлять опасность. Север Атлантики суров. Тут то ли обитатели были злые, то ли отсталые от жизни. Тэхён не знал. Вообще он мало ведал о внешнем мире за пределами своего рифа. Он уже даже не помнит, как попал сюда. Будучи маленьким осьминожком, он с матерью переселился именно к этому рифу на краю морской бездны. Почему? Зачем? И для чего? Мать так и не объяснила, не успела дождаться, когда он будет достаточно большим, чтобы понять. Вот и вышло так, что слишком суеверный народ опасался парня словно огня, не контактируя с ним лишний раз. Тэ в придачу к ненависти местных получил ещё и не справедливую ограниченность в своих законных правах. Из-за глупости и предрассудков глупцов, ему запрещено множество вещей, например: приходить в город когда захочется, заговаривать с местными, пересекаться с кем-то, торговать на рынке. Наверное, всё, что ему можно было делать, это лечить. И лечить молча. За нарушение же «правил» следовали определённые последствия. Его могли просто игнорировать, но это же и был лучший исход. Как-то раз местные дети увидели парня около рифа и начали выкрикивать в его сторону разнообразные обзывательства, при этом задорно смеясь и кидаясь камушками (слишком маленькими, чтобы причинить сильный ущерб, но всё же приятного в этом не слишком много). Взрослые же могли и не поскупиться на камни побольше. Хотелось уплыть, исчезнуть или просто раствориться в тёмных водах за чертой территории Севера, уплыть так далеко как только смогут донести его ноги, однако страх перед огромным и бесконечным океаном вечно останавливал. Кто знает, что там за рифом или на другой стороне пучины? А вдруг ничего?

***

Утро Тэхёна обычно начинается довольно рано. Это время он зачастую тратит с пользой, чтобы собрать необходимые материалы или просто прогуляться где-нибудь около рифа, вед вероятность наткнуться на кого-либо из местных почти равна нулю, как и шанс найти неприятности. Поэтому ежедневно он поднимается с хлипкой кровати, устеленной старыми ошмётками ткани, кажется они остались ещё от матери. И медленно выплывает из пещеры, лениво передвигая щупальцами; на его плече висит небольшой мешок, куда он складывает разные полезности, которые находит по дороге. Чаще это были различные лекарственные ингредиенты, которые он собирал самостоятельно для своих снадобий. На рынок ведь, его всё равно не пускали. Медленно передвигаясь возле рифа и не замечая ничего необычного, парень улыбается. Тихое и спокойное утро. Всё как обычно. На рассвете солнечные лучи почти не проникали на дно океана, поэтому передвигался он почти в потемках. Сегодня течение было тёплым, но порой Тэхёну приходилось сильно мёрзнуть, особенно в зимнее время когда направление течения менялось, принося с собой холодную, почти ледяную воду. Когда местные жители, казалось, вообще не чувствовали изменений в погоде, Тэхёну было невероятно, чертовски холодно, от чего приходилось кутаться во что угодно и запасаться огненными камнями на пол года вперёд. О причине этого своего отличия он не знал, но это явно мешало ему жить. Парень огляделся на присутствие посторонних, вокруг никого. В этих водах водились ещё акулы, которые не редко любили грабить одиноких путников или того хуже съесть кого-нибудь, если долго не могут поймать добычу покрупнее. Как местные жители с ними уживались, он не знал, но у самого осьминога малоприятный случай с акулами имел место быть. Бедному парнишке тогда чуть не отгрызли парочку щупалец, однако он смог быстро умотать от наглых хищников, спрятавшись в щели между кораллов. После этого Тэхён ещё долго не отплывал далеко от своей пещеры в тёмное время суток. Никто ведь до этого не предупреждал его, что ночью в этих местах опасно не только из-за темноты и быстрого холодного течения. Сейчас же, было спокойно. Разноцветные рыбки снуют туда-сюда, совсем не обращая на него никакого внимания, из-за чего иногда щекотали своими плавниками. Где-то между камней ползали крабики, которые пару раз уже ущипнули его за щупальца, поэтому в этом месте Тэхён всегда проплывал немного повыше над песком, пусть обычно он и предпочитал оставаться ближе к морскому дну. Неподалёку росло несколько ярких кустов анемонов. Водоросли различных видов, которых тут было предостаточно. Тэ тихо-мирно плыл рядом со стайкой рыб, идеально вписываясь в местный пейзаж умиротворения утренней суматохи. Полную гармонию прекрасного утра нарушил необычный привкус воды. Какой-то до боли знакомый, и очень неприятный. Размытые кошмары прошлого резко врезались в память осьминога, вызывая лёгкую пульсацию в висках. Парень судорожно глотнул побольше воды, чтобы проверить. Не ошибся. Кровь. Из-за тусклых картинок былого проснулся страх. Возможно, кому-то нужна помощь. Оглядываясь по сторонам в поисках источника, он наконец-то увидел, на одном из дальних рифов, сначала выделялось лишь кровавое пятно. Подплыв ближе, Тэхён заметил русалку. Парень. Раненный. Смекнув, что он может быть ещё жив, юноша поспешил на помощь, стремительно подплывая ближе. — Хэй! Ты там живой? — игнорируя очередной запрет, парнишка всё же обратился к раненому. Ответа не последовало. Однако жабры, с боковой стороны шеи, к счастью, всё ещё двигались. — Живой, — прошептал. Незнакомец был ранен серьёзно: большой и глубокий след от акульих зубов красовался на хвосте, ещё один поменьше — на правой руке. С такими ранениями долго не живут, это все знают. Делать нечего, придётся тащить его к себе домой. Парень явно был неместным, значит действовать нужно было ещё скорее. Убить чужака для здешних было самым обычным делом. Без сознания, ещё и ранен — проще простого, и не нужно будет решать потом проблемы с тем, кто он такой, откуда, зачем вообще пришёл. Ведь и так при смерти был, считай, проявление милосердия к умирающему. Циничность северного народа во всей красе. Тэхён с трудом смог поднять тяжелое тело незнакомого юноши, и медленно, словно придавлен камнем, поплыл обратно, едва перебирая щупальцами. При таком сильном давлении чужого веса это уже не было похоже на плаванье, скорее на передвижение ползком. К его конечностям всё же прицепилось пару крабов, которых он попытался скинуть, но из-за неудобной позы ничего не вышло, и он просто забил на это, силясь перетерпеть неприятные ощущения. — Да что же это? Неужели все русалки такие тяжёлые? — привычка думать вслух, тоже одно из последствий одинокой жизни и отсутствия собеседников. Как и отсутствие серьёзной физической активности дало впоследствии минимальную грузоподъёмность. Парень отметил для себя, что заняться спортом ему всё же не будет лишним. С горем пополам осьминогу удалось дотащить эту тушку к себе домой и уложить на кровать, всего на секунду задерживая взгляд на незнакомце, чьи алые локоны разметались по подушке. Красные волосы, красный хвост, словно вулканический огонь, — необычный цвет для обитателя этих вод, что, опять же, подтверждало догадку о том, что юный мужчина совсем не отсюда. Местные русалки обладали преимущественно холодными оттенками от синего и светло-фиолетового до зелёного или слегка болотного. В общем, без изобилия тёплых красок. Этот же был похож на яркое жидкое пламя и драгоценные рубины, о которых Тэхён читал только в книгах. На рифе ему не удалось толком разглядеть чужестранца, но сейчас, когда он тут, в его доме и на его кровати, он нагло рассматривал. Красивый. Кожа песочного оттенка слегка смуглая. Не то, что у него, — цвета белого коралла. Ровный профиль, острые скулы, нос с небольшой горбинкой и родинка под нижней губой. Осьминожек отметил, что это объективно самый привлекательный молодой русал, которого он до этого встречал, однако эту мысль пришлось отбросить на потом, ведь всё же чем живее, тем красивее, а этот, казалось, ещё минута — и испустит дух. Ловко перемещаясь между баночками и полочками по своей комнате, время от времени хватая то или иное лекарство одним из щупалец, юноша спешил. Помощь незнакомцу была необходима срочная. Собрав на маленьком столике всё нужное для лечения, Тэ протянул свои руки с длинными тёмными ногтями к локтю умирающего. Он осмотрел рану. Для начала необходимо залечить хвост, ведь если он начнёт возиться с рукой, то тот умрет от потери крови. Сперва обработать, затем наложить несколько швов в особо повреждённых местах, снова обработать и наложить компресс из специальных водорослей под повязку вроде должно быть не очень трудно. Однако с раной на хвосте возиться приходится дольше, чем предполагалось: в глубине мягких тканей остался акулий зуб и несколько чешуек с хвоста незнакомца. Шить вместе с ним нельзя, поэтому пришлось осторожно вытащить клык и убрать соринки, приложив к ране ткань, чтобы не разносить по округе ещё больше крови. По окончанию кропотливой работы Тэхён осел на пол, шумно вздыхая от усталости. Всё же он не такой силач. Обычно лечить приходится что-то не настолько серьёзное. Со смертельными ранениями, по крайней мере, к нему ещё ни разу не приходили. Трусливый народец севера слишком осторожен, на риск никогда не идут, вот и не ранятся. Надежда на то, что гость очнётся сам, медленно угасала с каждым часом, красивое лицо постепенно становилось бледнее а дыхание всё более прерывистым и частым, будто вот вот и последний вздох и правда сорвётся с чужих губ. Подождав ещё немного, Тэ решился на отчаянный поступок. Осьминог подошёл к нему вплотную и аккуратно коснулся до складки между бровями изящным пальцем. Парень мало знал о своих магических способностях, но кое-что всё же умел. По рукам пробежали тёмно-фиолетовые жилы и через длинный, тонкий палец переместились на лоб умирающего, скрываясь где-то в глубине черепной коробки. Он не любил использовать магию не только потому, что не умел, но и боялся не справиться с магическим потоком, который каждый раз грозился снести его вместе с собой. Если судить объективно, то единственное, что он мог делать без последствий — исцелять прикосновением. Учить его было некому, а просить у местных книги было заведомо проигрышной игрой где на кону стояло собственное здоровье и жизнь. Теперь должно стать лучше. Однако практика магии всегда отбирала слишком много сил, поэтому он в изнеможении осьминог опустился рядом, чтобы хоть немного прийти в себя. Отдохнув некоторое время, он всё же смог подняться. Нужно прибраться и расставить всю свою аптеку по местам. А вообще было бы неплохо поесть. Со вчерашнего обеда во рту ни крошки не было, а силы на труд нужно где-то брать. Он сновал по всей пещере: вначале положить в печь огненных камней, их особое свойство было в нагревании при воздействии на них магической силой, даже самой маленькой крупицы было достаточно чтобы они активировались. Их Тэ находил на небольшой глубине бездны, куда никто из горожан не рискнул бы соваться. У них были другие способы добывать огонь, правда какие именно, ему не было известно. После того как с печью было закончено, нужно было принести продукты, подготовить всё для того, чтобы закинуть в котелок, дабы наконец-то приготовить еды и плотно покушать. Его мысли постоянно возвращались к парню, что лежал на его кровати. Кровь он остановил, магией тоже подлечил, но тот всё еще выглядел болезненным даже спустя пару часов. Это жутко настораживало Тэхёна. Однако за всеми домашними хлопотами прошло уже несколько часов, время перевалило за полдень. А Тэ настолько увлёкся своим занятием, что даже не заметил, как чужие глаза раскрылись, и теперь уже на протяжении нескольких минут за ним внимательно следили зрачки с красной радужкой. — Простите?