not accepted

— Простите? Всего лишь слово, набор звуков. Хоть и произнесён был тихо и слабо из-за бессилия его обладателя, но прозвучал достаточно неожиданно, чтобы Тэхён подпрыгнул на месте и выронил из рук тарелку. Та, в свою очередь, с грохотом разбилась о каменный стол. Тэ ещё с секунду пялился на осколки бывшей посуды, когда до него, наконец, дошло, кто издал тот самый звук. Он резко обернулся, немного шокировано смотря в рубиновые глаза перед собой и никак не ожидая, что незнакомец придёт в себя так скоро. По его прогнозу парень не должен был проснуться сегодня, учитывая его повреждения и степень истощения организма. Но кого волнует, что он там думал? Юноша хоть и оставался раненым, но уже достаточно бодро бегал глазами по комнате, что в скором времени ему надоело, и его взор остановился на Тэхёне. Секунда, две, три… Вот уже минута, а Тэ всё так же пялится на гостя с раскрытым ртом. Спустя ещё некоторое время взгляд осьминога зацепился за вопросительно приподнятую бровь незнакомца, и он, наконец-то, перестал изображать удивлённую статую. — Я… ааа… кхм… Здравствуйте? — мысленно хлопнув себя ладонью по лбу, парень вздохнул. Никто, кроме Тэхёна, не мог так облажаться в первые же секунды разговора. Хотя тут и удивляться нечему, так как беседует он с кем-то довольно редко. Все его диалоги до этого самого момента ограничивались рекомендациями о том, какое лекарство нужно принимать и сколько раз в день. Хотя правильнее будет назвать это монологами, так как не отвечали ему с такой же регулярностью, как и приходили лечиться. Не самое лучшее воспоминание всплыло в голове, из-за чего осьминожек вновь ненадолго выпал из реальности. Погружённый в свои мысли Тэхён совсем не заметил смену выражения лица своего гостя, который сначала слегка улыбнулся, а затем тихо посмеялся в силу своих возможностей, при этом придерживая руку на только проступившей гематоме под рёбрами. Очевидно, эмоции на лице юноши перед ним сменяли друг друга слишком быстро, что выглядело крайне забавно. — Здравствуй, — наконец, немного успокоившись, гость решил всё же ответить на столь необычное приветствие с чудным эмоциональным сопровождением. — Не подскажешь мне, где я сейчас нахожусь? И если тебя не затруднит, то я бы хотел попить. Юноша болезненно улыбнулся, приподнимаясь на локтях. Жажда мучила его довольно продолжительное время, а добраться до живительной жидкости казалось важным настолько, что можно запросто проигнорировать боль во всём теле, да вообще что угодно, лишь бы прекратить эту пытку. Шевеление красноволосого заставило Тэ вздрогнуть. Он был слишком слаб, чтобы вставать, поэтому осьминог осторожно, даже нежно, надавил на его грудь ладонью, призывая лечь обратно и не травмировать самого себя ещё больше. В таком состоянии больной был слишком нестабилен и мог в любую минуту потерять сознание вновь. — Прошу, не поднимайтесь… Я дам Вам воды, но вставать ещё слишком рано. Не тратьте свои силы без надобности. Они потребуются Вам для восстановления, — Тэхён всё же смог взять себя в руки и подать незнакомцу небольшую чашу, придерживая его голову, пока тот пил, проливая какую-то часть. По подбородку парня стекло несколько прозрачных капель, за которые взглядом зацепился Тэ, при этом слегка краснея. «Так, соберись, негоже пялиться на пациентов. Даже если они такие необычные… и красивые. Стоп. Нельзя, и всё тут!» Осьминог снова замолчал на секунду, ведя спор в своей голове и едва сдерживаясь, чтобы не начать рассуждать вслух. Когда же ему удалось переспорить самого себя хотя бы частично, Тэ слегка покрутил головой, отгоняя остатки глупых мыслей. — Вы находитесь на территории Северных вод, город Локус. Вернее не сам город, всего лишь пещера в миле от него, — он тихо выдал интересующую его собеседника информацию и теперь наблюдал, как брови на красивом лице удивлённо подпрыгнули вверх. Подобное выражение не вызвало напряжения у Тэхёна, так как не казалось ему сердитым. — Благодарю за воду и за спасение тоже, огромное тебе спасибо. Вероятно, я умер бы, я тут только по твоей милости, жив и относительно цел, но это уже моя личная проблема. Однако же далеко меня от дома занесло… — красноволосый ещё какое-то время полежал в задумчивости, но резко опомнился, вновь порываясь подняться. На этот раз он сам взял себя в руки, ложась обратно, нахмурившись от болевых ощущений. — Прости мне мою грубость, я даже не представился. Меня зовут Чон Чонгук, я из Южных вод Мексиканского залива. Приятно познакомиться, — и протянул свою руку ладонью вверх. Данный жест заставил уже Тэ в удивлении приподнять ровные брови. — Не стоит благодарности, правда, — осьминог мягко улыбнулся, поражаясь вежливости незнакомца, и попытался понять, зачем тот протянул свою руку. — Я Тэхён. Тэхён был не уверен, что делать в подобной ситуации, но всё же оставлять добрый жест нового знакомого без внимания показалось очень грубым, поэтому протянул свою бледную ладонь незнакомцу Чонгуку. Он был в шоке, когда тыльной стороны руки коснулись чужие губы, чем ввёл в замешательство их обладателя. — Что Вы делаете? Чонгук слегка нахмурился, не понимая вопроса и такой загнанной реакции на столь привычный ему жест. Мысли и теории насчёт этого милейшего создания роились в его голове, словно стайка мелких рыбок, однако то, что он успел заметить, никак не собиралось в хорошую картинку, ведь, несмотря на напускную расслабленность осьминога, его страх ощущался неприятным сдавливанием в районе грудной клетки. — Прости, если я тебя смутил, просто выразил свою благодарность за спасение. Так принято в наших водах. Я не подумал, что на Севере будут другие правила приличия. Мне, правда, очень жаль. Эти слова заставили бледные щёки осьминога залиться румянцем, и далеко не от смущения, а от просто стыда за свою невежественность. Было интересно впервые нормально разговаривать с кем-то, даже несмотря на липкий страх перед любой неожиданностью, но и неловко за свои коммуникативные способности было очень сильно. — Нет-нет, что Вы, просто мне редко выдаётся возможность пообщаться с кем-то. Если честно, я мало знаю о здешних правилах этикета или традициях. Вы не могли бы рассказать, как попали на тот риф? Вы точно не выглядите, как бродячий торговец или бедный странник, — замечание насчёт внешности заставило Чона слегка улыбнуться вновь. — А ты довольно наблюдателен. Что ж, могу сказать, что по некоторым причинам я попал в водный вихрь недалеко от границ Южных вод, оттуда меня подхватил Гольфстрим. Я несколько раз пытался выбраться, но, видимо, в тех местах течение было слишком плотным. А когда мне всё же удалось выбраться, я не успел даже прийти в себя. На меня набросились акулы, к счастью, я смог отбиться. Но я бы так и умер от кровотечения там, на рифе, если бы не ты и твоя доброта. Мне бы не хотелось навязываться, но я мог бы остаться здесь, пока не восстановлюсь? Путь к даже ближайшим водам, где будет теплее, мне не преодолеть сейчас, как бы не было прискорбно это признавать. — Я не против, но Вы уверены, что не хотите остановиться в городе? Там условия намного лучше, и, возможно, кто-то мог бы помочь Вам с тем, чтобы вернуться домой. Осьминожек очень хотел, чтобы его новый знакомый погостил у него подольше, однако никак не получалось избавиться от чувства, что тот захочет сбежать при первой же возможности из-за того, кем Тэ является. Страх перед юношей постепенно отступал, пусть и оставалась некая настороженность. Но Тэхёну совсем не хотелось оставаться одному в холодной сырости своей пещеры. — Нет, — во взгляде Чона на секунду возникло ощутимое напряжение. — Я осведомлён о северных нравах. Не хотелось бы нарваться на неприятности, хотя бы до того момента, как я смогу постоять за себя. Не в обиду тебе, но ты совсем не похож на того, кто мог бы защитить меня в случае чего или решить какой-нибудь вопрос с местными, — юноша неловко улыбнулся, правда не желая обидеть или как-то задеть своего собеседника. — Я тут сделал свои выводы и хотел бы задать тебе вопрос: что ты делаешь здесь? Осьминоги обычно не живут на Севере. Они теплолюбивый вид. Вопрос был задан то ли из чистого интереса, то ли из желания перевести тему на что-нибудь другое. Возможно, это было всё сразу. Осьминог на это лишь пожал плечами. Ему и самому казалось это очень странным: поблизости в радиусе нескольких миль не было ни одного осьминога, кроме него самого, а дальше Тэхён даже не заплывал. Причину своего нахождения здесь он назвать не мог, так как и сам не знал ответа. — Я, если честно, не много об этом знаю. Сколько себя помню, я всегда жил тут. Горожане, конечно, могут что-то знать об этом. Я даже уверен, что они знают что-то, но со мной вряд ли поделятся этим знанием, — больше Тэхён не захотел ни рассказывать, ни спрашивать ни о чём, да и вид у его гостя просто кричал о том, что продолжать разговор тот явно не в состоянии, как бы сильно не старался сделать вид, что с ним всё в порядке. — Вам стоит поспать. Вы можете остаться у меня, сколько потребуется. Я обязательно отвечу на вопросы, которые Вас интересуют, когда Вам станет лучше. И я обязательно попрошу рассказать мне более развёрнутую историю Вашего путешествия сюда, если Вы, конечно, не против. — Мне бы хотелось ещё немного поболтать, но думаю, ты прав: моё любопытство и твоё тоже могут подождать до лучшего момента. Всё же у нас будет полно времени, — в мыслях вертелось напоминание о том, что шлёпнуться в обморок от истощения перед таким прелестным юношей явно не входило в его планы на ближайшее будущее, поэтому он спокойно лёг на подушку, вновь прикрывая глаза и почти сразу засыпая. Тэхён лишь тихо хихикнул. Его крайне забавляло стремление незнакомца казаться сильным и непоколебимым даже при его ранах. Поднявшись со своего места рядом с кроватью, он тихо собрал осколки тарелки, которую разбил ещё в начале их с Чоном разговора, и направился к двери в другую комнату, чтобы не тревожить сон своего гостя. На языке ощущался привкус чего-то нового, неизведанного. Это определённо было ощущение приближающихся перемен, и, наверное, этот момент был первым на памяти Тэ, когда его предчувствие говорило не о чём-то плохом, а предвещало пусть и изменения, но вместе с ними спокойствие с лёгким привкусом тепла и защищённости. Чонгуку хотелось доверять и, возможно, попросить того помочь уйти отсюда, найти новый дом, где никто не будет косо пялиться или пытаться прогнать. С этими мыслями осьминожек залез на кровать, которую обычно использовали его пациенты, когда приплывали за помощью, и сразу провалился в крепкий и спокойный сон — первый за долгое время.