Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

— И сколько же раз вы переспали за эту неделю? — Будешь подобные вопросы задавать — ничего не расскажу. Он то ли предупредил, то ли пригрозил, уже отодвинувшись от меня на приличное расстояние. Они же могли, разве нет? — Ответил он абсолютно на все вопросы, но... Нагито замешкался и улыбнулся, но это скорее защитная реакция. — Короче, я ждал, когда ты вернёшься, но Камукура не давал тебе и шанса. Он нашёл смысл жить дальше и по этой причине у тебя не получалось вернуться. — И какой же смысл? — Не бери в голову. Он всегда говорит эту фразу серьёзно, чтобы я не норовил спросить ещё раз. Правда, на этот раз метод не сработал корректно, ведь я сейчас довольно настойчив. — Эй, какого чёрта? Я свёл брови к переносице и сжал одеяло в руках. Мой взгляд со шкафа перешёл на чужие глаза, смотрящие в ответ. Они сейчас полны нежелания что-либо объяснять. Он планирует максимально сократить свой монолог и это начинает выводить меня из себя. — Если Вы будете всё скрывать, то смысла в Вашем рассказе не будет. — Ты постоянно вынуждаешь меня рассказывать то, что ты не должен знать. Нагито, тяжело выдыхая, схватился за лоб, после чего устало раскрыл один глаз. Его выражение лица снисходительное, будто он лишь делает мне одолжение. Зрачок двинулся прямо к моим глазам, так и акцентируя внимание на то, кто стал виновником лишнего напряга. — Я немного расскажу тебе про время, когда ты впервые потерял контроль над своим телом. В период «войны» мы вычисляли, где находятся штабы и филиалы наших противников. После либо сжигали, либо взрывали. Обе стороны норовили сократить количество врагов, поэтому многие участники были либо убиты, либо посажены в тюрьму. Самыми изнуряющими были суды, ведь довольно сложно снимать обвинения с людей, убивших минимум по пять человек. Однажды у меня был суд с Камукурой. Его глаза выглядят чопорными, пока из последних сил сдерживают ненависть, так и вырывающуюся наружу. Молчание, которое последовало в середине монолога рассказчика, дало мне приказ приостановить дыхание. Время будто остановилось, в следствии чего я тоже замер вместе с ним. Этот взор адресован мне или монстру внутри меня? Почему так тяжело смотреть в глаза Нагито? Тело потеет в страхе и стыде. Откуда взялись все эти жуткие ощущения? Почему я чувствую себя виноватым, даже несмотря на то, что я невинный мужчина, который толком-то никому ничего плохого не сделал. — Все суды были пропитаны ложью, лицемерием и отчаянием. Больше половины людей слепо поддакивали всему, что говорила Эношима. Люди были без собственного мнения. Будущего у них никакого не было и они даже не пытались верить в то, что оно есть. Однажды я оборвал цепочку коррупции. Хоть и суд длился недолго, я успел немного проанализировать Камукуру в тот день и понять его сущность, особенно когда он подошёл ко мне после окончания заседания. Ему было плевать, на чьей стороне быть, главное, чтобы ему не было скучно. Что означает, он легко мог предать. Этот факт меня удивил, ведь он же консильери. Я планировал его как-то привлечь, чтобы выпытывать информацию. Для него это мелочи и ему плевать на то, что случится с семьёй, поэтому план был перспективным. — Как Вам это вообще в голову пришло? Тело начало нагреваться от возмущения и по какой-то причине я больше ничего от мужчины не хотел слышать. — Хината-кун, ты чего? — Не обращайте внимания, продолжайте. Что это было? Почему я сказал это вслух? И откуда эта негативная реакция? Что он имел ввиду под словом «привлечь»? Соблазнись, что ли? Он сказал «скажем так», значит за тем словом спрятано намного больше смысла, чем кажется с виду? Как и чем он мог привлечь его? Хоть я и не знаю всей ситуации, я уже начинаю закипать. Или я просто накручиваю себя? — Этот план созрел у меня в голове сразу же после суда. Он назначил мне встречу один на один. Я решил прийти, так как у меня уже на тот момент вертелся план в голове. Пару моих солдатов не снискали ничего подозрительного, пока следили за обстановкой. Изначально я думал, что Изуру будет мне угрожать, но оказалось, что он просто хотел разговора со мной и несколько партий в шахматы. Ладно, достаточно, я не собирался говорить с тобой на эту тему. Может лучше сходим куда-то и перекусим? Как умело он ушёл от разговора. Вот гад. Ещё и с такой невинной, вежливой и в тоже время деланной улыбкой. Я и сам голодный, но не хотел останавливать его, ибо боялся, что потом не услышу продолжения. Вот только не могу понять, что он делает в моей квартире? Как он сюда попал и что вообще произошло? Пока я надевал обычную одежду, которую ношу в основном во время прогулок, обдумывал информацию, которой со мной любезно поделились, хоть и не до конца. В какой момент у Изуру появились чувства к Нагито? Или это была любовь с первого взгляда? Хотя, какая там вообще может быть любовь? Похоть, да и только. Так как мы сейчас не выполняем поручения, Нагито тоже не в официальной одежде, из-за чего он ощущается не как напарник, а как просто знакомый или друг. Мы нашли ближайшую пиццерию с выпуклыми красными буквами, изображающими английское слово «Pizza». За гениальной надписью стена покрашена, как шахматная доска. Я уверен, что это совершенно заурядное заведение, а не известная сеть: никакая компания не назовёт заведение настолько примитивно. Пол внутри здания тоже в чёрных и белых квадратах. Тёмно-серые стены затемняют заведение, но это даже придаёт романтики. Мы присели на красные диваны, кожа которых блестит из-за отражающегося мягкого света канделябров. Заказав не только фирменное блюдо, название которого написано на входе, взяли ещё и суши. На этот раз мы сидим не напротив друг друга, ведь Комаэда сел первый, а я не дал ему выбора и умостился рядом. Надеюсь, он не зол на меня. Хотя, если бы его данный расклад сильно не устраивал бы — пересел бы. — Может, пока мы ждём, расскажете ещё немного? Я воспользовался случаем и попросил продолжения. В ответ я по началу получил лишь тяжёлый взгляд, ведь ему хочется откладывать рассказ и молчать о прошлом. — В следующий раз мы встретились на собрании. Наша семья хотела поскорее закончить войну и жить в мире, но вражеская желала снедать нас и погружать в отчаяние. Как видишь, в этом плане ничего не изменилось. Камукура постоянно пялился на меня во время переговоров: прямо как ты. Вы совершенно разные, но и в то же время невероятно похожи. Он иронично улыбнулся, понимая, что проклят нашей с Камукурой влюблённостью. — Тело-то у нас одно. — Ну да... Да. Я... Знаю. — он смутился и прикрыл лицо одной рукой, всматриваясь в стол. — Я имею ввиду, нам сложно отвести от Вас взгляд. — Да прекрати ты, я понял. Мужчина смутился ещё больше и теперь прикрывает лицо обеими руками. Я не могу прекратить грезить о возможности улицезреть его зардевшееся лицо. Но меня радуют красные уши, выглядывающие из-под волос. — Простите-простите... Я виновато схватился за шею и временно отвёл взгляд. Вскоре Нагито кашлянул, пока плавно убирал ладошки от лица. — После собрания я первый вышел из кабинета и спрятался за дверью. Дождавшись Камукуру, я повернул его лицом к себе и спросил: «— Ты запал на меня?». — Здравствуйте, вот ваш заказ, приятного аппетита. Разозлившись на вмешательство официантки, я смотрел на заполняющийся едой стол, норовя не нагрубить. На поверхности ютится пицца, выбор которой Комаэда поручил мне. А вот роллы он заказал самостоятельно. Я положил себе на тарелку кусочек пиццы и подождал, когда немного остынет. Нагито дует на свою часть, а пряди волос падают вниз, ведь голова под наклоном. В результате он заправил их за уши, что показалось мне очаровательным. Иногда слишком сложно отвести от него взгляд. Мне хочется всему миру рассказать о том, как он прекрасен. Он чудесен в любой ситуации, даже когда убивает ради меня. — Кхм... Кашлем он косвенно намекнул мне о моей наглости. Я перевёл взгляд обратно к тарелке и заставил себя приступить к еде, чтобы в очередной раз не отвлечься на притягательного капо. Но когда я краем глаза увидел, как он начинает пробовать блюдо, то глаза предательски вернулись к нему, дабы убедиться, что он ест в удовольствие. У меня сново так удачно появилось время на бесстыдное наблюдение. Нет, никакого наблюдения! Мне ещё повезло, что напарник лишь кашлянул, а не обозвал меня неприятным прилагательным. Не хочу повторить того опыта в кровати, когда меня оклеймили мерзким и отвергли на пару. Что он вообще ко мне чувствует? Довольно глупый вопрос: конечно же ничего. Всё было бы совершенно иначе, будь я в его вкусе. Он бы тогда не относился к моим желаниям с презрением. Или дело в чём-то другом? Даже полюбив человека, нельзя ему позволять грешить. Или любовь больше про принятие любых грехов? Пока думал, то не заметил, как перед глазами вновь оказался мужчина, жующий кусочек пиццы. Он это делает настолько элегантно, что хочется увидеть, как он случайно испачкается и аккуратно вытрет рот салфеткой. По какой-то причине мне постоянно хочется наблюдать за его движениями и смотреть, как он взаимодействует с предметами. Так увлекательно. И когда мой взгляд успел вернуться к нему? Я же вроде есть собирался. — Ты что-то хочешь спросить? — А... Д-да. Как Вам? — голос нервно задрожал. — Неплохо. Не было смысла ждать от него фразу «просто чудесно, Хината-кун, у тебя восхитительный вкус», поэтому данный ответ я предрекал. Пока я поедал свою половину суш, мои глаза сами вернулись к напарнику. Когда он испачкался соевым соусом, мне стало плохо. Вернее, было бы ошибочно мои ощущения назвать именно так. Мне стало жарче, а голова почему-то начала кружиться. По какой причине я так сильно ждал, когда он наконец-то зачернит свою идеальность? Есть что-то ужасно приятное в нарушении череды идентичных паттернов. Я судорожно отвернулся и уложил ладони на колени, инстинктивно их сжимая. Что происходит с моим телом и почему мне так хочется смотреть на Нагито? Мне нравится улавливать каждое его движение и видеть, как от напряжения выделяются косточки на открытых участках его тела. — Хината-кун... — я запаниковал и начал делать вид, что продолжаю есть. — Тебе понравились роллы? Вот оно что. А я уже с потом на висках вообразил свою погибель. Я думал он успел обратить внимание на мой настырный взгляд. Надеюсь, капо не заметит, как я нервничаю. — Д-да, очень... — Почему ты такой нервный? Чёрт. — Сам не знаю, не обращайте внимания. Чужое задумчивое протяжное мычание провоцирует несбыточные грёзы. Я бы хотел слышать как можно больше его голоса и как можно ближе к моим ушам. Мне нужно взять себя в руки. Мы всего лишь напарники, поэтому в моей голове не должен происходить весь этот хаос. Стоит забыть об увиденном, иначе я буду мерзок в его глазах. Моя реакция на совершенно рутинные события кажется мне странной. Я сотни раз видел, как люди едят суши и пачкаются, но тогда почему меня все эти плёвые ситуации так зверски сводят с ума? Потому что у Нагито до ужаса привлекательные руки? Или может из-за влажности его раскрывшихся губ, которые так и хочется поцеловать? Или вообще по причине блаженно прикрытых глаз? Как бы я не норовил уделить всё своё внимание пище, мои бёдра всё равно нетерпеливо ёрзают и я совсем не в силах с ними совладать. Я снова прибегнул к нелепому самовнушению, будто мне это хоть как-то поможет. Нужно доесть свою часть еды и пойти домой. Это всё, о чём я должен сейчас думать. Еда. Я ем. Пицца. Суши. Соевый соус. — Хината-кун... Зачем он вымолвил моё имя? Его голос слишком красивый, чтобы устоять перед ним. — Тебе плохо? Очень. Неистово плохо. Мне нельзя возбуждаться. Мне настолько дурно, что еда, которую я так усердно силюсь съесть, расплывается перед глазами. — Да. Мне нужно выйти. Я вымолвил фразу с запинками и лёгкой дрожью, попутно поднимаясь со стола. Выходя, слегка задел уголок поверхности и по этой причине всё, что было на столе — пошатнулось, привлекая к себе внимание седовласого капореджиме. Путь к выходу был свободен, поэтому по дороге никого не столкнул и не убил. Выйдя за дверь и вдохнув свежий воздух, я обошёл здание и облокотился об прохладную от осенней погоды стену. Быть с ним рядом чрезмерно опасно: тело не слушается от слова совсем. Мне нужно успокоиться и остыть. Главное — ни о чём не думать. Еда. Я должен без происшествий поесть и пойти домой. Я стараюсь дышать как можно глубже, чтобы быстрее прийти в норму и вернуться, как ни в чём не бывало. Сложно каждый раз овладевать собою и своими чувствами. Довольно трудно скрывать дрожь в голосе и не поддаваться желаниям. Я не могу вытерпеть отсутствия плотских взаимодействий. Тело просит у меня невозможного и уговаривает согрешить: так и хочет окончательно всё разрушить. Комаэда не будет постоянно меня терпеть и когда-то резонно бросит из-за похотливых желаний. Однажды ему надоест вся та грязь, которой я пропитываюсь, находясь рядом со своим объектом обожания. Я больше не буду смотреть на него. Если не буду видеть — не буду хотеть. Это сработает или я зря обнадёживаю себя? Когда мне стало легче, то поспешил к Комаэде. Если бы я долго не приходил — поставил бы его в неудобное положение. Он поинтересовался моим состоянием и мне пришлось ему соврать, что всё в порядке. Не могу же я ему прямо сказать, что со мной на самом деле происходит. Я силюсь не смотреть на него и просто продолжать заедать любопытство, желания и возбуждение, которое так и не появилось. Когда мы закончили — в тишине вышли из заведения. Гулять по улице — не вариант: мало ли наткнёмся на кого-то. Так что другого выхода мы не нашли, как просто зайти ко мне. Всё же капо должен закончить рассказ. Я так и не понял, каким образом меня смогли найти. Наверное, нужно было выискивать по всему городу. Кому какое дело до меня? Я всё равно не так уж и много знал. Мне почти ничего не рассказывали и спихивали самую скучную работу. Какой смысл меня убивать? Или то покушение было инициативой самого мужчины? Может я навредил ему своим уходом? Это объяснило бы, почему после происшествия меня больше никто не трогал. Прервавшийся официанткой диалог возобновился, когда мы оказались на диване моей прихожей. Наверное, мне стоило предложить гостю чай или кофе, но я сомневаюсь, что он задержится надолго, поэтому я не стал лезть к нему с предложениями. — Выяснилось, что он действительно запал на меня. Нет, даже не так. Когда я поцеловал его, то понял, что он не просто запал, а по уши влюблён в меня. Откуда берётся всё то раздражение, из-за которого так и хочется потерять сознание, лишь бы дать оплеуху второму владельцу тела? Это даже не похоже на ревность или враждебность. Я чувствую нечто другое: более жуткое и необъяснимое. Возможно, это тревога или страх. Я ощущаю это, когда осознаю всю ту власть, что Изуру имеет надо мной. Он может делать с моим телом всё, что угодно и его ничто не остановит. Каким бы добрым и воздержанным я ни был — он всё равно может позволить себе согрешить. Это действительно пугает и заставляет думать, что я совсем бессилен против него. Камукуре повезло с таким скучным и бесполезным мужчиной, как я. Если бы ему противостоял кто-то сильнее духом, то у него и шанса не было бы на выживание, а я позволяю ему своевольничать. — В конечном итоге у него встал. Меня сейчас точно вырвет от его рассказов, даже несмотря на то, что он не вдаётся в подробности. — Ну и короче вы переспали? Я поспешил остановить чужой монолог, боясь услышать слишком много. Он лишь многозначительно промолчал, а через время хитро улыбнулся, замечая мою закипающую ненависть. Капо ожидал моего возмущения, именно поэтому он так доволен. Неужели ему так приятно измываться надо мной? Зачем он рассказал мне об этом? Мог же оставить в тайне, не так ли? Есть ощущение, что меня специально выводили на след, кидая крошки, чтобы я шёл по правильной дороге. Комаэда ничем не отличается от хищника, покушающимся на жертву. Лучше бы я был в недоумении. Нет, самое ужасное как раз то, что я и так об этом знал, но когда Нагито подтвердил, мне действительно стало страшно. Всё то, что говорил Изуру — оказалось правдой. Было бы проще, будь у меня возможность клеймить его лгуном. Тогда я позволил бы себе выкинуть его гадкие слова в утиль. Мне всё это время было интересно узнать ответы на мои вопросы, но я и вообразить не мог, что почувствую, когда узнаю истину. Или это вовсе не истина? — После он рассказал мне способ, как закончить войну. Изуру хорошо знал Джунко и прекрасно понимал, где её слабые места. Да и его мнение для неё имело значение. Благодаря мне закончилась война. Я себя таким героем чувствовал. — И проституткой. Он молча вскинул брови, после чего медленно их опустил, перед тем как отправиться на выход. Комаэда ничего не вымолвил в ответ, но в то же время тишина так и кричала «тебе не стоило говорить это». Я уверен, что его это не обидело, да и он точно знает, что я пошутил. Но почему тогда он так оробел? Моё ердце сильно забилось, будто в глубине души я понял, что происходит, но в то же время я не в силах как-либо описать его и свою реакцию. Когда он, не попрощавшись, покинул мою квартиру, я совсем не удивился. Раз Камукура чувствует то же, что и я, значит Нагито знает о моём влечении? Мне хочется мыться после каждой мерзкой мысли, чтобы моментально искоренить всю грязь. Но душ никак не поможет уничтожить весь этот ужас внутри меня: лишь сделает вид, что стало легче, но в итоге всё вернётся восвояси. Я бессилен и ничего не могу сделать со всем этим. Камукура испортил меня и окунул с головой в болото, от грязи после которого я не смогу отмыться до самой смерти. Раньше я ощущал симпатию только телом, но сейчас уже и не только, что ещё больше выводит из себя.